.
2 ноября 2020 г., 08:00
Legends never die.
Глаза Кокичи блестели опасным блеском. Он разглядывал каждого взглядом истинного победителя, и Шуичи казалось, что это не блеф. Не пустая лживая игра, не те моменты, когда он пытается казаться всезнающим. Он знал, кто убил Анджи. Он знает всë: как, когда и чем. Шуичи рассматривал Кокичи, убеждаясь в своей правоте. Он выводил из себя ребят, привлекал излишнее внимание. Но эта потребность тоже была ложной — ему незачем знать, что кто-то в нём нуждается. Это для дела. Кокичи ничего просто так не делает, у каждого действия есть мотив. Он таскался за кем-то не для того, чтобы поговорить. Он плакался, улыбался, говорил — и всë до последнего было ложью. Каждая эмоция на бледном лице, каждое почëсывание шеи или руки. Он даже волосы свои поправлял с определенной целью. От мысли, что он может быть мастермайндом, становилось тошно и холодно. С таким опасным человеком даже на стороне надежды есть подвохи. Кокичи лжёт и будет лгать до последнего, пока смерть не настигнет его. Он знает. Именно поэтому Кокичи растягивает губы в опасной улыбке и, разводя гордо руками, обрывает длительный спор: — Я убийца. Шуичи хочется кричать. Желательно на него. — Тогда скажи мне, убийца, как ты это сделал? Пока зал суда взрывается возмущениями и страхом, Шуичи смотрит прямо ему в глаза. Ну же. Скажи правду хотя бы раз. Кокичи молчит. Опасно улыбается, темнеет лицом и, вскидывая руку, провозглашает: — Я убил её, чтобы выбраться отсюда. Всë просто, Шуичи. Напряжение растёт. Теперь ругаются абсолютно все. Крики давят на уши, но этот шум на фоне ничто — потому что на него огромными глазами смотрит сам демон. И призрачное ощущение алого нимба над головой Кокичи становится всë отчëтливее. Их разглядывание прерывает Кайто: — Шуичи, что за хрень он несёт? Лицо Кокичи становится безмятежным, и в этом спокойствии кроется что-то жуткое. Маска застывает на нëм, и он шепчет: — Я пробил ей горло и смотрел, как она умирает. — Но ты лжешь, — прервал жуткую атмосферу Шуичи, от чего получил облегченные вздохи. — Правда? — Кокичи вновь заулыбался и беззаботно потянулся. — Ты раскусил меня, Саихара-чан. Шуичи дëрнулся. Игривый тон Кокичи сбивал с мыслей, и этот трюк был специально подобран для Шуичи. Потому что Кокичи знал. Он видел слабое место. Их взгляды встречались ещё множество раз, и у обоих плескалась жажда соперничества. Превзойти, выиграть. Выжить. — Ты можешь довериться мне, Шуичи, — Кокичи облокотился на трибуну и обнажил зубы. — В конце концов, я не тот, кто будет спихивать обязанности на тебя и забирать лавры себе. Кайто оскалился и что-то крикнул ему. — Кокичи, перестань, — попросил Шуичи, чувствуя в груди огромное давление. Они уже говорили об этом. Кокичи совался под руку и просил провести расследование вместе. На все отказы он таскался рядом, лип и просто создавал вид огромной занятости. Но сейчас Шуичи думал, что Кокичи собрал больше улик, чем он. — Что перестать? — одними губами шепнул Кокичи, улыбаясь. В зале начался кавардак — обвинённый Корекиë подвергся нападкам со стороны Химико и ругательствам остальных. — Это, — обозначил всë напряжение между ними Шуичи, желая отвернуться в сторону спорящих. Но Кокичи вдруг опустил плечи, став совсем маленьким, и шёпотом спросил: — Как думаешь, Шуичи… Я могу умереть прямо сейчас? Шуичи невольно выдохнул, вытаращился недоумëнно на Кокичи и ощутил предательское головокружение. — Перестань. — Лгать? — Кокичи радостно хлопнул в ладоши и, подмигнув Шуичи, громко сказал: — Корекиë убил Тенко, а я — Анджи. — Кокичи! — вскрикнули они, гневно скалясь. — Это опять твоя ложь! — ткнула в него пальцем Миу, недовольно кривясь. — Конченый мудак. — Что ты скажешь теперь, Шуичи? — Кокичи обернулся к нему, сложил руки на трибуне и выжидающе посмотрел на него. — Ты вновь лжëшь. — Без колебаний заявил Шуичи, раздражаясь от ужасного положения. Кокичи напоминал о себе. Говорил, что здесь, рядом, в соседней комнате он — посредник, едва ли не сам зачинщик убийств. Кокичи весело. Но проблема в том, что он давно, раньше них, осознал, какие последствия у убийственной игры. И ему всё ещё не страшно ходить одному. Ему не жутко получать по лбу доской, идти в тёмные комнаты, чтобы попасться на крючок очередного преступника. Кокичи Ома опасный. Во взглядах, движениях, словах. Его мысли рождаются быстрее, чем у обычного человека. Его склад ума равен Шуичи. Это пугало сильнее, чем убийца, стоящий по ту сторону жизни — Корекиë казнили.***
— Знаешь, Шуичи, — после суда заговорил Кокичи, приближаясь к нему вплотную. — Я предлагаю тебе дружбу. Со мной тебя ждёт гораздо больше, чем с идиотом Кайто. Шуичи пропустил мимо ушей последнюю фразу и скептически вскинул брови. — А не поздно ли? — Никогда не поздно, — Кокичи вскинул голову, чтобы разглядеть эмоции Шуичи, и протянул ладонь. Шуичи не хотел её пожимать. Поэтому, увидев в глазах Кокичи разочарование, он одернул руку, намекая о своём решении. Кокичи уязвлëнно отступил, скривился и печально спросил: — Шумай, неужели я тебе настолько противен? Шуичи замер в полуобороте. Обернулся и тихим, низким голосом заставил Кокичи отступить: — Не суйся, куда не просят.***
Кокичи намëков не понимал. Настойчиво лез, пытался разделить их с Кайто, заявлялся к Шуичи с горящими глазами — непонятно было, то ли убить пришёл, то ли попросить о чëм-то жутком. Шуичи начал замечать в этих детских порывах нечто вроде правды. Теперь Кокичи не пытался скрыть свои поступки за ложью — он так же много болтал без умолку, нëс полнейшую чушь, трогал свои волосы и улыбался так, как делают это люди, знающие секрет. Однако к Шуичи он приставал и проявлял открытые признаки ревности. Сначала Шуичи думал, что это опять его игра с непонятно какой целью. А позже ударило по голове мыслью о том, что Кокичи не пытается подделать свои чувства — он правда ревновал Шуичи к Кайто и всячески отгонял его глупыми аргументами. Картинка сложилась лишь через огромный промежуток времени, когда Кокичи вновь назвал его «мой любимый Саихара-чан». А потом добавил: «Опять меня игнорирует». И лицо грустное. Ну в самом деле, цирк. Шуичи решил подыграть Кокичи — если тот задумал это для розыгрыша или для попытки выяснения каких-то вещей, то можно было бы переиграть Кокичи в его же собственной лжи.***
— Шуичи, — крикнул Кокичи и нагнал его в коридоре. — Идём расследовать. Попытка номер миллион провалилась. Кокичи звал его искать секреты. — Зачем ты за мной таскаешься? — вздохнул Шуичи, зная, что лучше бить в лоб с таким человеком, как Кокичи. Кокичи нахмурился, склонив голову набок. — Потому что ты мне нравишься. Он сказал это так просто, так легко, будто говорил уже множество раз. Шуичи помолчал и, чувствуя в горле колючий ком, напряженно сказал: — Твоя ложь ужасна. — Но я не лгу. Как ты мог обо мне так подумать, Шуичи? — Кокичи вскрикнул и прикрыл глаза, приложив к ним руку. — Цирк, — огрызнулся Шуичи и развернулся, уходя. Кокичи несколько отчаянно крикнул ему вслед: — Я от тебя не отстану! Ну точно ребёнок, подумал Шуичи и замер. Он ещё раз обернулся к ожидающему Кокичи, проанализировал его цепким взглядом, выявляя тусклый румянец, лихорадочно блестящие глаза и нервную улыбку. Кокичи не лгал. В таком случае, он не стал бы имитировать подобные эмоции — бесполезно и глупо, если можно и без этого солгать безупречно. Мурашки пробежались вдоль шеи. Кокичи всё ещё стоял там, невинно улыбаясь. А его скованная поза и грустный взгляд говорили о его состоянии громче всего. Наверняка он жалел о том, что показал свою натуру лжеца. Теперь добиться расположения Шуичи невозможно.***
— Когда же ты уже перестанешь! — закричал Шуичи, чувствуя упирающееся в спину лезвие. Его бросило в жар — он не шутит. Кокичи клоун, но умный и жуткий. Шуичи медленно выгнул спину, чтобы уменьшить соприкосновение с ножом, но Кокичи настойчиво подтолкнул его ближе. — Если ты хочешь меня убить, то выбрал ужасный способ. — На удивление, спокойно выдал Шуичи, зная, что истерикой ничего не решить. А ему хотелось хотя бы раз отпустить свои эмоции. После эпизода с Каэде он научился не стесняться своих чувств — в конце концов, это неотъемлемая часть человека. Однако хладнокровие поможет ему выжить. Лучше потом упасть лицом в кровать и долго кричать, думая, почему он всё ещё сам не выпилился. — Я не буду тебя убивать, Шуичи, — звучит ровный, без примесей лукавства или смешков, голос Кокичи. — Я хочу сотрудничать с тобой. Помоги мне. — Твоя ложь отвратительна, — повторил Шуичи, желая лишь удрать отсюда и никогда не пересекаться с Кокичи Омой. Кокичи, к облегчению Шуичи, опускает нож и убирает его под форму. Молчит, опустив глаза. И губы дëргаются. — Шуичи… Дëргаются в улыбке. А у Шуичи нервный тик — глаз успокоиться не может. — Ты ужасен, — будто в пустоту говорит Шуичи, всё ещё содрогаясь от фантомного ощущения ножа. Кокичи хохочет — впервые странным мягким смехом. Не издевательским и не чокнутым. Может быть, затянуть верёвку на шее хочется чуточку меньше. Хотя бы не над ним потешается. — Я же столько всего… пробовал, — с пустым выражением лица говорит он. — Почему ты не реагируешь на меня? Шуичи пару раз моргнул, перезагружаясь. Он нарочно? Ради чего? Чтобы Шуичи просто… воспринял его знаки внимания? И всё же приходится держать свою натуру в руках и не сорваться на истеричный смех, иначе перебудит каждого. Выжившего. — Потому что не так добиваются внимания от людей. Не ложью и даже не угрозами. Кокичи задумчиво клонит голову в сторону и анализирует. Он не дурак. Он понимает и знает. Однако хочет показаться глупым и неосведомленным. На дне фиалковых глазах отжигают на костях черти — Шуичи видит это и отводит свой взгляд, чтобы ненароком не посмотреть глубже. Пока Кокичи позволяет. — Ты и сам прекрасно это понимаешь, так почему построил образ местного шута? У нас клоунады хватает и без твоих выкрутасов. Шуичи говорит и говорит под аккомпанемент тяжёлого дыхания и только. Даже храп — непонятно чей — не пропускают толстые стены. Молодец, Монокума. Ни убийства, ни чего-то более интересного в случае чего никто не услышит. А Кокичи улыбается. Зловещей ухмылкой, чуть приподняв брови и сверкая глазами. Он знает. Всё с самого начала. Шуичи не понимает, как до него донести простую истину. Поэтому решает побыть жестоким: — Если бы изначально ты имел хоть каплю эмпатии и не лукавил на судах, не подставлял наши задницы под угрозу, то я бы… Возможно, чем-то смог бы тебе ответить. Губы Кокичи трескаются, и через мëртвую кожу показываются капли крови. Кокичи не мигает. Слизывает их языком резко, как в ускоренном кадре. И так же смотрит. Уголки губ дрожат, а кожа бледнеет на пару тонов. — Если ты сейчас умрёшь… я не буду виновен, — на всякий случай говорит Шуичи, прикрывая рот рукой. Ему элементарно плохо от вида Кокичи — он воплощение демонизма с проблесками ангельских всплесков. Не обращает внимания на то, что сейчас откинется на месте от упавшего давления. Шуичи хочется верить, что его смерть не причислится Монокумой к нему. Да смерть от постоянной мастурбации лучше, чем доведение человека до самоубийства (?) словами. Под глазами резко выделяются синяки, но Кокичи с самым спокойным видом и непонятной улыбкой взирает на него. — Шуичи… Если я умру, что будет? Шуичи вздрагивает. Его сердце сжимается до маленьких размеров, пока кровь гонит лаву вперемешку со льдом — он не может определиться, что с ним, потому что плохо от всего разом. — Ты что, принял яд?.. Его горло дерëт от боли и необъяснимой сухости. Кажется, он сойдёт с ума. — Нет, это ложь, — безмятежно качает головой Кокичи и подаётся вперёд, желая, видимо, напугать Шуичи. Но спотыкается. И некрасиво валится на пол без сознания. Шуичи шокированно рассматривает тело под ногами, думая, что произошло и почему представление ещё идет, если он уже давно сошёл со сцены. Страх за то, что этот идиот принял жидкости, несовместимые с жизнью, опутывает голову и плотным комком застревает в груди.***
— И что с ним? — со сосредоточенным лицом спрашивает Шуичи, соскребая кожу на ладони. Маки разводит руками, отводя взгляд. — Монокума говорит про отравление. — И… чем? — Чем-то из твоей лаборатории, — Маки настороженно разворачивается, видя бледного Кокичи. Шуичи хочет сказать хоть что-нибудь, пока за ним толпятся остальные. Им не нужны смерти. Даже такого человека, как Кокичи. Однако на душе каждого уже не кошки, а агрессивные мутанты дерут в клочья всë спокойствие. Шуичи взърошивает волосы, не понимая, в чём смысл этого действия со стороны Кокичи. Он же просчитывает все свои ходы, хитро ориентируется в той ситуации, о которой ему неизвестно ничего. Так почему сейчас? …Кокичи эгоистичный ублюдок. Шуичи хочет об этом думать, пока с напряжением рассматривает шкаф с ядами в своей мастерской. Ничего нет. Даже когда его руки уже дрожат от элементарного страха, Шуичи всё равно понимает, что ничего не найдёт. Он стоит с пустым выражением лица, вглядываясь в тонкие строчки убийственного содержания, пока где-то сзади взрываются смятение и боль. Шуичи не хотел оказаться в этой ситуации. Не хотел смотреть на своë озадаченное лицо в отражении стеклянной колбочки. На её стенках виднелись следы от порошка. Способного убить за несколько минут. Шуичи обречëнно вернул его на место, приходя к неушительному выводу. Кокичи ничем себя не травил. Он вновь обманул их.***
— Я хотел выманить мастермайнда, — кажется, сознался Кокичи, открывая тëмные от огромных зрачков глаза. Шуичи совсем обомлел. Медленно моргнул и не сдержался. Удар пришёлся на правую скулу Кокичи. Костяшки тут же засаднили режущей болью. Кокичи тряхнул головой и вскинул её, демонстрируя разбитый уголок губ. — Заслужил, — мрачно подтверждает Кокичи, возвращая свой прежний весёлый настрой. — Что ты принял? — У нас что, допрос, Саихара-чан? — Что ты принял? — с нажимом повторил Шуичи, дëргая резким движением Кокичи за одежду к себе ближе. — Неужели мы наконец-то приняли свои роли? Детектива и вора? — В данном случае ты лжец. Шуичи сощурился, пока Кокичи распахнул глаза, веселясь с этой ситуации. — Я незаметно принял порошок, замедляющий жизненные процессы. Я не умер, но симптомы могли бы указывать на отравление ядом, — поделился Кокичи, облизывая нижнюю губу. Костяшки всё ещё саднят. — Каким образом ты бы выманил мастермайнда? — продолжил Шуичи, не обращая внимания на опасный блеск глаз Кокичи. — А это уже мои тайны, — оборвал его он и, заметив недовольное лицо Шуичи, засмеялся: — Я же злой лидер организации. Не надейся на честность. — Я никогда на неё не надеялся, — Шуичи печально прикрывает глаза, зная, что всё бесполезно. Очередная игра Кокичи забрала слишком много сил. — Ты когда-нибудь не лгал? Хотя бы кому-то из нас? Кокичи отвёл взгляд и обрушил на Шуичи странное признание: — Тебе не лгал. Единственный раз, когда сказал, что ты мне симпатичен. Шуичи судорожно вздохнул, слушая частое от волнения сердцебиение. Ему хотелось уйти. Он отбросил грубее, чем хотел бы, Кокичи от себя и с головной болью, разрывающей мозг, стал подниматься. Однако Кокичи ловко принял сидячее положение и ухватился за шею Шуичи, повалив на себя. Шуичи растерялся от смены обстановки и даже рассмеялся бы, если бы не перевёл взгляд вниз — под ним, неловко улыбаясь, лежал Кокичи. И улыбка его была всё той же лживой, скрывающей за собой что-то серьёзнее, чем смущение или очередная колкость. Так улыбался только Кокичи. Именно ему принадлежал статус (по словам Кайто) жуткого хмыря. И если лицо Кокичи было миловидным, то фиалковые глаза таили в себе всё сразу: от гнева до лукавства. А были ли его эмоции истинными? Не очередной ложью, приправленной убедительными повадками и мимикой? Шуичи не знал. Именно поэтому ему хотелось сбежать от Кокичи. И в первую очередь от ненависти и недоумения к себе. Кокичи впился в него маленькими сильными руками и притянул к себе, не выпуская. Как будто… хотел действительно чего-то. Шуичи забрыкался, постарался отодрать его, однако хватка поражала — с таким успехом он мог сам завалить Шуичи и, например, связать его. А потом убить. Или… Шуичи выдохнул раздраженно: — Отпусти. Кокичи игриво подмигнул: — Неужели тебе не нравится? Шуичи вспыхнул негодованием. И чуть-чуть неловкостью. — С чего мне должно нравиться? — Ну… под тобой лежу я, — беззаботно прошептал Кокичи, поглаживая Шуичи по задней части шеи. Шуичи вновь дëрнулся, но в итоге свалился на Кокичи, накрывая его полностью. — Пусти немедленно, — повторил Шуичи уже спокойным тоном, в котором сквозила заметная угроза. Кокичи мотнул головой и, приподнявшись резким движением, поймал губы Шуичи. Шуичи, мягко говоря, был в шоке. Нет, он был в ахуе. Кокичи смотрел на него распахнутыми глазами, в которых жутко отражалось чëрное пламя. Шуичи схватился за его руки, прикусил со злостью чужую губу, ощущая на языке вкус винограда и крови. Его целовали грубо и порывисто, отрываясь и сразу же впиваясь с остеревением. Шуичи поëрзал в попытке выбраться и с громким смущающим звуком оторвался от влажных губ — на них теперь располагался укус с маленькой ранкой. Кокичи, прикрыв глаза, коснулся своей красной щеки со странным удивлением и расхохотался. Шуичи отстранился сразу же, отошёл подальше, прикрывая горящие губы. Лицо уже давно было розовым, а внутри все рухнуло, покрывшись прахом. Ему было впервые страшно и нелепо думать о том, что он хочет сотворить с человеком, как минимум, убийство с множеством колотых ран. Кокичи вальяжно откинулся на кушетку и, проведя пальцем по нижней губе, вдруг сказал: — Как приятно лгать, Саихара-чан. Шуичи окатило кипятком злобы. Он только хотел сказать что-нибудь грубое, чтобы задеть его, как Кокичи с расслабленной улыбкой закончил: — И как приятно говорить правду тебе. Шуичи остановился взглядом на спокойных фиалковых глазах и захотел провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. Кокичи смотрел на него по-другому. Сканировал, внимательно изучал эмоции. Шуичи приоткрыл рот и тут же его захлопнул. А после, не выдерживая нахлынувших чувств, сбежал.
