Эта камера пыток - наш будущий дом

—..я их просто выкину на помойку. Это всё.       Голос был слегка приглушённым, могло показаться, что он дрожал. Тихое, но довольно отчётливое дыхание ещё пару секунд исходило от потрёпанной временем колонки, после чего послышались короткие гудки, и телефон отключился. Было видно, что он врёт. Даже если бы Тео действительно изволил оставить свои вещи в гараже Гейеров, чего бы он, к слову, никогда бы не сделал, он бы ни за что не поверил этой глупой предъяве. Не потому, что тот точно знает об их давней договорённости, по которой парень мог чувствовать себя в чужом доме, как в своём собственном, вовсе нет. Лиам в принципе плохо врал, однако считал это своим талантом. Сейчас было физически невозможно учуять его запах, однако этого делать было даже не обязательно. Мужчина, что прямо сейчас прокручивал в своих руках смартфон подростка, был намного умнее среднестатистического человека, поэтому Тео даже не допускал мысли о том, что тот каким-то образом не смог раскусить эту почти удачную аферу.       Несмотря на своё затруднительное положение, у Рейкена получилось найти в этой ситуации что-то по-настоящему милое и одновременно забавное. Этот придурок позвонил ему.       Даже если тому нужна помощь, всё равно. А когда же тот понял, что дела плохи, решил спасти, даже не представляя от чего или от кого. Это ещё один звоночек к тому, что Лиам совсем не умеет врать, хотя в тот момент они оба были не честны друг с другом.       Идея позвонить наверняка принадлежала не ему. Мейсон озвучил, Лиам подхватил. Даже если в его голове были правильные мысли, он лучше промолчит, чем ошибётся или сделает хуже.       Эта маленькая бета всегда нуждалась в чьей-то любви и заботе. Дело даже не в отсутствии внимания. Парень всегда был им окружён со стороны друзей и близких, пусть даже их было и немного. Подавляющее большинство людей часто окутывали того неодобрительными взглядами из-за слухов о проблем с самоконтролем и усмирением гнева. Все считали его вспыльчивым и предпочитали держаться в стороне. На самом же деле, достаточно было провести с этим идиотом всего пару минут, для того, чтобы либо полюбить, либо возненавидеть, и Тео понял это как только с ним познакомился. Если рассматривать второй вариант, то, по правде говоря, это не совсем так. Лиам совершал очень много глупых и необдуманных вещей, которые могли дико выбесить кого угодно, но если же вдуматься и отыскать причину всех «ошибок», становится куда спокойнее. Логично, что этот волчонок опирается на чувства, как свои, так и остальных. Принимая неправильные решения, он пропускает эмоции других через себя. Только тогда удаётся взвесить все за и против, понять, выгодно ли это и будут ли у данных действий последствия.       Звучит довольно сложно, но именно по этой причине химера сейчас не может усмирить улыбку, возникшую на его лице. Он человек дела, а не слова, несмотря на его подвешенный язык. Много мерзких и неприятных вещей можно было от него услышать, однако очень часто тот выворачивал всё наизнанку и делал абсолютно противоположные своим словам действия. И каждый раз это происходило из-за Лиама. Желание заботиться и защищать чью-либо жизнь, помимо своей собственной, не входило в его планы.       Странное тепло само по себе начало расплываться по чужой груди, но в какой-то момент приятное ощущение сменилось на резкую физическую боль.       Первые пару секунд Рейкен судорожно пытался откашляться, думая, что этот псих опять подрубил электрический пол, однако это была лишь верхушка айсберга. Как только в глазах начало темнеть, а голову пронзила резкая, невыносимая боль, сразу стало понятно, что здесь происходит.       Тео прикрыл лицо руками и начал полушёпотом считать до десяти. С каждой секундой сердце колотилось всё сильнее, но тот продолжал шептать себе под нос, как будто бы это хоть как-то помогало.       Глаза открылись сами по себе, как только знакомый голос заполнил комнату. На самом деле это был смех.       Смех Лиама       Юноша уставился на стенку перед собой, прожигая её взглядом. Он знал, знал что там ничего нет, знал что сейчас просто глупо рассматривает белую набивку, которую просто физически невозможно было увидеть.       Но он видел это.       Бета, окружённый своей стаей. Он казался таким счастливым.       Мило улыбаясь, Скотт придерживал его плечо, а Малия вела с ними какое-то бурное обсуждение, которое, к сожалению, невозможно было разобрать. Она открывала рот, возбуждённо рассказывая о каких-то, по-видимому, очень важных вещах, но Тео не понимал ни слова.       Позади МакКолла стояла Лидия, сжимающая ладонь Стаилза, пока тот разместил свою голову на плече девушки. В какой-то момент банши вскинула рукой, дотрагиваясь кончиками пальцев до груди Лиама, и все засмеялись. Рейкен вздрогнул и аккуратно шагнул вперёд. Его оковы мгновенно исчезли, позволяя обойти толпу, дабы взглянуть на счастливое лицо парня. Он улыбался своим друзьям, своей стае, так тепло и по-доброму. Ему было хорошо и он это заслужил. Заслужил всё это внимание и любовь, в которой он больше не нуждался. Тео был здесь ни к месту. Он был лишним. Никому не нужен был вечно недовольный, упрямый и лживый союзник, который мог предать кого угодно при любых обстоятельствах. Химера это прекрасно понимал, но почему-то всё равно был доволен тем, что видел.       Из всей этой толпы, Рейкен мог слышать только голос Лиама, ну и соответственно его смех. Находясь в окружении всех этих людей, он был искренне счастлив, даже когда Тео не был в их числе. Главное, чтобы малыш был в безопасности, сытый и довольный, а всё остальное уже не столь важно, так как это уже личные прихоти и желания. По крайней мере так казалось на первый взгляд, но всем нам свойственно ошибаться.       Совсем позабыв о том, что это всего лишь иллюзия, химера слегка прикоснулся к плечу беты. Рука мгновенно провалилась сквозь чужое тело, а все вышеперечисленные подростки резко развернулись в его сторону, прищурив глаза и отбрасывая улыбки.       Сердце пропустило удар, когда и сам волчонок начал пялится на него с каменным лицом, слегка приподнимая верхнюю губу, после чего он отпрянул от чужой руки и вполголоса сказал: — Не трогай меня.       Тео стоял и не двигался, казалось, даже не дышал, продолжая смотреть в голубые глаза, что были так похожи на настоящие. Всё внутри как будто резко сжалось, и отвести взгляд было невозможно, даже когда всё вокруг начало рассыпаться и исчезать в воздухе. Через пару мгновений образ Лиама так же не спеша растворился в этом ненавистном, замкнутом пространстве, возвращая сердцу возможность биться.       Это было просто отвратительно. Когда эта камера пыток была построена на чертежах и за ней наблюдали исключительно со стороны, ни разу не испытав самолично, та не вызывала таких бурных и смешанных чувств. Следует восхищаться или корить себя за содеянное? Его взгляд, слова, эти мерзостные ощущения, которые пришлось испытать. От них долго придётся отходить, но в любом случае, чуйка почему-то подсказывала, что это далеко не конец.       Оглянувшись, до химеры вдруг дошло, что сейчас он находится в подозрительно крохотной комнате, напоминающей каморку или кладовую. Все вопросы вдруг резко рассеяли тусклые энергосберегающие лампочки, большая панель с круглыми кнопками и металлические стены. Разочарован, но не удивлён.       К большому сожалению, тот даже не успел развернуться, ведь его тут же прижали к стенке и всё это уже не было похоже на простой глюк или эффект какого-либо вещества. Он чувствовал это наяву и это было чертовски страшно осознавать. — Я тоже не собираюсь за тебя умирать       Это была бы ложь чистой воды, если бы перед ним стоял настоящий Лиам, а не его точная копия, сотканная по образам из головы Тео. — Ты правда считаешь, что кто-то будет жертвовать собой ради спасения твоей жизни? — логично, что этот вопрос был риторическим, но если бы не эта глупая иллюзия, можно было выдать чёткое «да». — Серьёзно? — недо-Данбар повысил тон, заставляя того смотреть точно в глаза. — Твои глупые шутки никому не нужны. Что ты пытаешься мне доказать? Что ты мудак, что плевать хотел на всех остальных? Ты этого хочешь? Возможно я тебя удивлю, но все давно знают, что ты таковым и являешься. Я очень жалею, что сломал меч. Надо было отправить тебя обратно в ад.       На самом деле слышать такое было не так уж и обидно, как могло показаться на первый взгляд.       После нескольких бессонных ночей, проведённых в пикапе, тот частенько обдумывал такие резкие высказывания со стороны беты, которым он первое время не придавал особого значения. Лиам говорил их лишь тогда, когда защищался от лицемерных нападок самого Тео или от его, как ему казалось, глупых поступков, которые на самом деле были направлены на его защиту. Можно было подумать, что эти слова вылетали из его рта с целью задеть и дать сдачи, но любому дураку было понятно — всё, что он говорил, было правдой, даже если было сказано случайно. — Всё то дерьмо, которое ты сделал, всю ту боль, которую ты причинил мне и моим друзьям — только ты и никто другой в ответе за это, почему так сложно понять?       Он не пытался сдержать свой гнев, но сейчас даже Тео не желал усмирить и остановить его нападки. Настоящий послушал бы, ну, а это просто демон, сидящий внутри него самого. С ним нужно бороться, однако сил на это совсем не было. Желание успокоиться и не верить во всё это безумие меркнет по сравнению с нуждой провалиться сквозь землю, обратно к сестрёнке, лишь бы не слышать голос Лиама. Его слова били сильнее любого электрошокера, а один только взгляд рвал всю плоть изнутри, не уступая охотничьим стрелам и серебряным пулям. — Хочешь сказать, что у тебя не было выбора? Что тебя заставили? — он смотрел горящими, янтарными глазами и почти не шевелился.       Будь на его месте образ Скотта или например Кори, Рейкен бы с лёгкостью перепутал их повадки, привычки, отличительные черты и прочие незначительные мелочи. Восприятие определённых личностей делилось на несколько типов, в которые не входило доскональное изучение объектов и людей. В голову сразу бы не всплыло вечно недоумевающее лицо Малии, не к месту жестикулирующий руками Стайлз и эти иногда раздражающие, но такие выразительные взгляды со стороны Лидии. Чтобы вспомнить всё это, нужно было время и желание, и именно поэтому на уме был только один идеально сотканный воедино оборотень, чью подноготную химера знал, как свои пять пальцев, а может даже ещё лучше.       Всё, что он видит и чувствует, это лишь плод его воображения. Тео хорошо знал Лиама, но только поверхностно, особо не копаясь, если в этом не было необходимости. В каких-то деталях он просвещён лучше остальных, но к большому сожалению это невозможно было сравнить даже с повседневным разговором между Лиамом и Мейсоном за обедом. Они могли обсудить буквально всё что угодно, однако даже у лучших друзей бывают секреты. — Будешь вечно бежать от своих проблем, не так ли? Пора бы уже смириться, ты нам не нужен. Предал однажды, предашь и снова. Люди не меняются. Мудаки не меняются.. Как бы сильно ты не старался, ты теперь один. Навсегда. Я возился с тобой только потому, что ты был в опасной близости к моей стае. К таким как ты нельзя поворачиваться спиной. Поэтому я смотрю тебе в глаза и говорю это. Я тебя не ненавижу — после долгой речи последовала пауза, длиной где-то в пару секунд, но после, он добавил — он тебя ненавидит.       Тео затаил дыхание, сжимая руку в кулак. Правда была слишком горькой, даже для него.       Рассекая рукой воздух, он прошёлся костяшками по самодовольному лицу подростка. На этот раз ладонь точно смогла соприкоснуться с бесстыдной копией Данбара, да так, что боль мгновенно пронзила руку химеры, от внезапности охватывая область локтя и предплечье.       Липовый Лиам с грохотом упал, ударяясь об стену и тут же зажимаясь в углу, медленно выглядывая из-под растрёпанных волос, мерзко улыбаясь. А какой-то момент простая ухмылка перерастает в тихий смех, который с каждой секундой становится всё громче и громче.       Растирая кончиками пальцев место удара, те скользнули по шее и ключицам, вынуждая, спустя время, замолкнуть и прислониться кистью к груди, к месту напротив сердца. Голова фантома слегка наклонилась в бок, а всё вокруг него начало рассыпаться, позволяя темноте поглощать пространство. — Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук… — шептал он, постукивая двумя пальцами по сердцу, замирая и последний раз заглянув в чужие глаза, растворился.       Нельзя было ожидать чего-то хорошего от данного жеста, тем более всё происходящее здесь лишь некая прогулка в чертогах разума, которая сводила парня с ума своей реалистичностью и точностью. Будь на его месте кто-то другой, давно бы уже потерял контроль, хотя тот и сам был недалек от срыва. Ещё немного и он сломается. Тео, мать его, Рейкен прогнётся под своими страхами, и чёрные закутки его собственного сознания поглотят его без остатка.        Желания поднимать веки совсем не было, поэтому понадобилось ещё какое-то время, чтобы решиться сделать первый шаг. Тот знал, что чем дольше он здесь находится, тем хуже потом будут последствия, если же, конечно, они вообще наступят. Для весомого толчка, который в теории мог бы вернуть химеру в реальность, нужно было максимально сильная эмоциональная травма. Обычно, предшественники химеры, доходившие до этой стадии, не имели больше никакой возможности реабилитироваться. Терять было некого нечего.       Все раздумья моментально ушли на второй план, как только знакомые звуки начали резать слух.       Не спеша поднимая голову и лёгким движением руки поправляя волосы, удалось в полной мере ощутить масштаб проблемы. Тео находится в больнице. Было весьма неожиданно оказаться именно здесь. Хоть и это был по сути его главные страх и вечный кошмар, через него ему уже удавалось пройти как минимум сотню раз, если не больше. По-видимому даже здесь от этого ужаса никак не уйти.       Отрывая правую ногу от земли и делая довольно смелый первый шаг, парень тут же слышит позади себя какие-то подозрительные шорохи, заставляющие того без раздумий сорваться с места.       Завернув за угол, Рейкен сбавил ход и аккуратно прошёл по коридору, ведущему к стойке регистрации. У него не было плана, учитывая то, что до этого он перепробовал все возможные варианты. Добравшись до пункта назначения, он медленно развернулся к нему спиной, внимательно наблюдая за каждой дверью, вслушиваясь в каждый непонятный звук. Вряд ли это хоть как-то поможет, но любой бы, думаю, предпочёл видеть своего врага в лицо.       Долго ждать не пришлось.       В самом конце комнаты, на полу, окружённая еле заметной дорожкой из алых пятен, сидела Тара, вырисовывая непонятные узоры, прерывисто дыша и дергаясь из стороны в стороны. Если б это был сон, грудная клетка юноши была бы уже открыта нараспашку.       Как бы он не прислушивался, не было слышно ни звука. Она как тень, возникающая в эпицентре зарождения темноты, окутывающая каждый квадратный сантиметр всего, до чего сможет дотянуться и этим «чем-то» в скором времени окажется её бессердечный братец. — Тео.. — этот шёпот раздавался лёгким эхом, прямо над ухом, вызывая волну мурашек и учащённое дыхание.       Он вернулся к тому, с чего начинал. Это всё ещё казалось очень странным, потому что присутствовала некая уверенность в том, что можно было сотворить что-то куда страшнее. То, что могло вызвать даже больше эмоций, чем предыдущие глюки.       Когда сестра поднялась на ноги и начала на цыпочках приближаться всё ближе и ближе, это в какой-то мере успокоило и напряжение постепенно начало таять, как бы странно не звучало. Через это он уже проходил и бояться было нечего. Всё это однажды уже остановилось и с долей вероятности остановится ещё раз. Если же на этот раз появление фантома означало неминуемую гибель, то это определённо лучшая новость за сегодняшний вечер.       Последние пару метров Тара преодолела за считанные секунды, и химера, затаив дыхание, прижался к стенке, предвкушая грядущую боль. Мысль о том, что это может быть куда жестче, чем в прошлые разы, всё никак не покидала голову. Разве это может так просто закончиться? — Тео! — вскрикнул кто-то в конце коридора, привлекая к себе внимание обоих. Этим кем-то оказался до боли знакомый оборотень.       Не тот, что стоял пару минут назад в лифте, а тот, у которого во взгляде читалась неописуемая паника, сменяющаяся желанием разорвать кого-то на части. Этот Лиам больше походил на настоящего, пытаясь спасти, а не обвинить. Именно такой Лиам ждал его где-то по ту сторону.       Надо было не думать о нем... Сущность полностью раскрывается в по-настоящему стрессовых ситуациях и теперь ошибки других кажутся не такими уж серьёзными по сравнению со всеми его промахами за последние пару часов. Сейчас могло произойти всё что угодно и даже простая игра собственного воображения могла перерасти во что-то большее.       Парню не дали времени переварить увиденное. Тот не успел что-либо сказать или сделать, так как одна иллюзия мгновенно овладела другой, приставляя руки к чужому сердцу и шее. — Его сердце принадлежит тебе, а значит оно моё       Эта фраза точно была сказана разумом Тео. Он хотел, чтобы она прозвучала. Может быть не при таких обстоятельствах, но он искренне хотел, чтобы это оказалось правдой. Хотел, чтобы его запомнили не как лживого мудака, а как того, кто способен чувствовать. Но как бы сильно он не старался, все вокруг него уже давно сложили его собственный образ у себя в голове, который был достаточно детализированным, с прилагающимися к нему воспоминаниями и не очень хорошими поступками прошлого.       Сглотнув, бета заглянул Тео прямо в глаза. Голубая синева пробиралась под кожу, по итогу застревая эстетичной картинкой, на которую хотелось смотреть не останавливаясь. Уголки его губ вечно были слегка приподняты, а перед тем, как что-то сказать, они всегда еле заметно вздрагивали, например, как сейчас, перебивая тишину, тот произнёс : — Я люблю тебя

Короткий вдох

Громкий треск

Бешеный ритм

Мёртвая тишина

      Эмоциональный шок и точка невозврата, толкающая его вниз. Падая на колени, зарываясь ладонями в волосы на затылке, юноша зыркал потерянным взглядом по комнате, что в момент обратилась в ту самую камеру, в которой его держали.       Те же стены, пол, цепи на руках, всё то же. Вот только единственное отличие — бездыханное тело подростка, чей запах резко ударил в нос вперемешку со страхом, отчаяньем и кровью.       Рейкен тщетно попытался дотянулся до него, но оковы не позволяли подойти слишком близко. Это попросту не могло быть правдой, в это нельзя было верить. Всё, про что он говорил, всё, что видел. Это был обман, подобие реальности, искажённая копия, которая просто физически не могла быть реальностью.       Тео стиснул зубы и зарычал, разрывая путы и хватая ладонь Лиама, крепко сжал её в своей. Сомнения рассеялись в воздухе как миражи пространства предыдущих образов и комнат.       Это точно был он — Нет.. — первое слово, которые тот смог вымолвить за всё это время. Такое тихое, умоляющее. Кончиками пальцев, тот прикоснулся к его щекам, поглаживая линию скул большим пальцем, выдыхая и прикрывая глаза.       Стоило ли начать успокаивать себя, когда ты сжимаешь ладонь человека, ради которого твоё сердце продолжало биться до этого момента. Слёзы сами по себе начали вырисовывать мокрую дорожку по обжигающе холодной коже, от чего химере удалось сделать последний нормальный вздох, после которого последовало приглушённое хлюпанье. Даже сквозь него, запах Лиама отчётливо витал в воздухе и тот невольно пытался вдохнуть его полной грудью.       Вот он оказался на месте тех, над кем когда-то издевался, не понимая, какую боль они испытывали. За эти крики, слёзы и мучения его поощряли и он гордился этим. Пожалев об этом даже в миллионный раз, вернуть всё обратно не получится. Ты больше никогда не будешь прежним.       Подняв чужую руку и прислонив её к своему лицу, Тео последний раз вдохнул родной запах, отстраняясь от тела и поднимаясь на ноги, что отказывались его держать. Не в силах больше смотреть, он запрокинул голову, фиксируя свой взгляд, в надежде, что это поможет. — И я тебя. — невзначай добавил Рейкен, продолжая смотреть в темноту.       Единственным звуком в камере было его сердцебиение, которое не желало успокаиваться… которое, кажется, больше никогда не успокоится.       Совсем недавно он намеревался сбежать из этой дыры, уничтожить всё к чертям и вернуться в Бейкон Хиллс. Пусть с нескончаемыми бессонными ночами в пикапе, пусть с кучей врагов и недругов под носом, но зато рядом с тем, кого он поклялся защищать не смотря ни на что. Если бы он мог хоть как-то доказать, что вернулся сюда с благими намерениями, не нуждаясь в стае или их доверии. Ему было совестно за всю ту незаслуженно причинённую всем окружающим боль, ставшую результатом его систематически неправильных выборов и гадких, колких слов, направленных исключительно на желание задеть или унизить.       Ритмичный стук сердца заглушил громкий, отчётливый и такой мерзкий хохот, доносящийся из колонок под потолком.       Парень сначала не понял, что только что произошло, но резко развернувшись к месту, на котором только что лежало тело Данбара, земля как будто бы ушла из-под ног. Образ Лиама уже вовсю рассыпался прямо у него на глазах. — Я же уже говорил, не надо что-то корчить из себя. Слабости всё равно найдутся, а точнее уже нашлись.. — мужчина сделал паузу, насмехаясь — ..Начал упиваться ароматом, которого ты не чувствуешь? Похвально, х-и-м-е-р-а — продолжая в открытую издеваться, твердил он, отпуская смешки. — И да, ещё кое-что… В эту игру играют только двое, но исход истории зависит от одного из нас. Как бы то ни было, я здесь ведущий. Моя игра, мои правила.       Колонка вновь отключилась, оставляя парня наедине со своими мыслями.       Его ненависть к этому человеку била через край, а желание вмазать по лицу беты превышало все допустимые нормы. Если чувствовать привязанность к другим людям, это признак слабости, то это значит, что Тео прямо сейчас считал себя самым немощным существом на планете. Он поверил во всё это эмоциональное давление по вине волчонка. Осознание того, что именно благодаря этому он наоборот, обрёл новое дыхание, ещё не скоро придёт в эту далёкую от здравого смысла голову. Ведь он никогда не простит себе, если то, что он сегодня увидел, произойдёт в реальной жизни. Рейкен заслуживает всего того, что ему недавно сказали и сделали, однако какой бы мразью он не был, видеть смерть Лиама это уже перебор. Уж лучше он будет в вечном заточении, обрекая себя на страдания и бесконечные муки, чем будет знать, что Данбар пострадал по его вине.        Знал бы он несколько лет назад, что будет испытывать на себе все построенные им же причуды, он бы уничтожил всё, что связывало бы его с этим проклятым местом, после освобождая всех пленных.       Окончательно решив для себя, что как только удастся покинуть эту осточертевшую камеру, он уничтожит каждый механизм, превратит каждую детальку и каждый чертёжный план в порошок, под конец убивая последнего живого носителя информации. Пока этот момент ещё не наступил, было необходимо привести себя в порядок и под шум затягивающей воздух вентиляции, дополнить свой план побега.