This is not what i wanted!

Распластавшись на стылом ламинате, я, с грудью полной горести и раскаяния, вздохнула, и тёплый пар отчуждённо уплыл прочь, ровно следуя потоку ветра из открытого окна. Оглядевшись по сторонам, я выпустила изо рта протяжный стон. В который раз я просыпаюсь на полу. А в этот «особенный» день ещё и в гостиной, где, по–моему, должна была спать моя немощная тётка — Диана Смирнова. Чья фамилия давала плохим воспоминаниям всплывать на поверхность. Чёрт, её здесь нет. И только со злостью сдув прядь зеленых, неровно покрашенных мною же волос, я догадалась. Наверняка старая карга, увидев, как я стелюсь на полу, решила так «по чистой случайности» перебраться ко мне в комнату! Я неуклюже встала и пошла к себе, дабы проверить, реально ли моя тётка настолько хитра? Дверь в мою комнату была старая, как и сама Диана, но совершенно нескрипучая. И то на лакированной поверхности красовалось две-три царапины от моего кота Сёмы, который погиб несколько лет назад. Печально, но прожив изрядно четырнадцать дней с тётушкой, начинаешь всё воспринимать иначе. Даже унылые пятна краски в нашем подъезде. Я открыла дверь. Первым, что увидела, было как ни странно, помрачневшее лицо тёти Дианы, что стояла прямо напротив двери, бурча что-то себе под нос. Странно покосившись на женщину, во мне проснулось неимоверное желание хлопнуть дверью прямо перед её острым, как у ведьмы горбатым, носищем. Как только я открыла рот, тётушка перебила меня: — Дрянная девчонка! Ни друзей, ничего! Тебе что, даже кровать нормальную купить не могут?! — Вы даже не…  — Сто‐о–ой! — женщина в тотчас преподнесла морщинистый палец к моим губам и проговорила: — Не смей говорить. Только раскрыв свой маленький ротик, ты превращаешься в беса, что даже я тебя боюсь. А такого же не бывает! Она наигранно ахнула, и стукнув по плечу, велела подвинуться. Я не стала перечить женщине, которой от силы осталось лет десять, и почему мне всё ещё не разрешают звать её бабушкой? Один раз мама ударила меня по губам, не успела я произнести букву «б»! Сопроводив тётку глупым взглядом, я зашла в комнату, и закрыла дверь со скоростью отца, когда он по пьяни убегал от матери. На всякий случай закрыла на замок, хотя понимала, что долго бы с трезвонящим за дверью голосом тёти Дианы, не протянула. Однако на улицах Белгорода таких голосов миллионы. Знакомые моей тётки всё не умолкают, стоит только выйти на улицу, и сразу слышится: «Аделина, ты чего свою тётку не уважаешь? Ишь как пререкаешься! Давно не пороли, видимо!», «Ох, ты ж моя девочка, ну что это за волосы?! Как пугало ходить не стыдно?!». Или же: «Ну что за молодёжь пошла! Даже помолится в церковь, сходить не могут!». К слову… я атеистка. Но как бы ни было плохо в Белгороде, мне, как десятикласснице, у которой родители уехали на месяц в отпуск, оставив с весёлой чудаковатой каргой Дианой, в принципе–то «хорошо». Если это можно так называть. Друзья мне не нужны. У меня есть Рита, а большего и не надобно. Серьёзно. Но порой меня пугает моя несамостоятельность, путём чего я могу убежать в какой–то потаённый уголок страны, где меня найдёт лишь моя совесть. Кажется, будто без Риты я ни на что не способна. Глядя в мутное окно своей комнаты, я удивлялась, как же мне повезло с видом. Правда! Сколько шуток можно не шутить, но вид на окно другого человека, особенно если это какой-то красивый мальчик, бывает полезно. А какой–то ублюдок даже не подозревает о моей влюблённости! Ну и… — Аделина, подойти сюда! Я раздражённо повернулась на крик. Считай, в последний раз поглядела в окно Андрея, да злостно топнув ногой, подошла к тётушке. Старая женщина курила обыкновенную сигарету, дым от которой был точь-в-точь как её седые волосы. — Сгоняй за продуктами. Дома еды нет. Лучше бы чем-то полезным занялась, а не спиваться ходила! Обидно. Но правда. Я стыдливо склонила голову, пытаясь разобраться в мыслях. Да, спилась. Но потому что хотелось так сильно, что я бы могла залезть на потолок! И то, всего один раз, но как же совестно… И я не скрывала своё неудобство. Может, она и обратила внимание на моё поникшее состояние, но в конце лишь бросила:  — Список на столе. Я тихо кивнула, и окончательно замкнулась в себе. Правда, я никогда не помнила иных моментов, что сильно давило на грудь. Дальше всё как в тумане. Грязная куртка. Призрачный пакет в карманы. Как же хочется попасть туда, где меня не будут касаться проблемы этого мира! Но стой… Аделина, с каких пор ты стала их замечать? Это явно не ты. Порванная купюра ста рублей кинутая в ладошку. Жутко. Не могу больше здесь находиться. Не хочу здесь быть. Закрываю за собой дверь. С опечаленными глазами иду по улице, не взирая по сторонам. Хочу в другую вселенную! Другой мир! Другое всё! Слышу режущий уши визг шин. Томный звук удара, хруста костей и трещины на стекле. А так же свет… успокаивающий белый свет, а после света… что‐то было. Мягкое. Приятное и шуршащее. Точно, это же была трава! Такая приятная, словно родная. Но откуда?.. Ой. Стало так ослепительно ярко, что мне пришлось прикрыть лицо руками. Стоп… почему руками? Но я разве не умерла?