Не в одиночку

      Томаш проснулся на следующий день ближе к обеду. Ноющее тело и тепло мягкой постели не желали отпускать из своих пут, отчего и не хотелось открывать глаза. Так спокойно и хорошо, только вот странный запах витает вокруг. После долгого сна мозг начал понемногу понимать, что это место пахнет медицинскими препаратами и антисептиками, смешанными с еле уловимым ароматом дыма, и от этого по плечам пробежалась мелкая дрожь. Он вспомнил вчерашнюю ночь, которая точно не могла быть сном, иначе бы как он оказался в больнице? Короткое умиротворение сменилось суетой, глаза сами непроизвольно заскользили по комнате, пытаясь найти хотя бы малейший источник опасности, но ничего не замечали. Обычная белая палата: широкая для маленького Томаша постель, рядом с которой стоял стул для посетителя, несколько шкафчиков для вещей, окно, через которое в палату вливался яркий дневной свет, и капельница с тянущейся к руке мальчика трубкой. Вытянув руку из-под одеяла и оглядев не самую приятную вещь в сгибе локтя, Томаш скривился, представляя, как вытаскивает эту бабочку. Никому ведь не нравится, когда в тебя вгоняют иголки, верно?       Закончив разглядывать свою палату, мальчик решил выйти и осмотреться, ему бы не помешало сейчас поесть, все же он не ел уже два дня, так может посчастливиться наткнуться на столовую. Но даже подъем с постели дался не так легко, как хотелось бы. Придерживаясь одной рукой кровати, а другой, таща за собой стойку капельницы, мальчик медленно двинулся к выходу из палаты. Открыв дверь, Томаш не торопился переступать порог, а решил разглядеть получше просторный и светлый коридор, врачей, снующих из стороны в сторону, и некоторых пациентов, беседующих на предназначенных для них диванчиках. Будто убедившись, что опасности нет, мальчик шагнул в коридор и, прихрамывая, двинулся вперед, оглядываясь по сторонам, однако странствия его были недолгими. Вывернув из-за угла, Томаш случайно столкнулся с мужчиной в белом халате и чуть не упал. — Осторожней. Надо же, ты уже осматриваешься? — узнав своего пациента, поинтересовался мужчина. Мальчик не знал, как реагировать на такой звонкий для его ушей вопрос и просто отступил на шаг назад. — Не бойся меня, я твой лечащий врач доктор Новак. А ты у нас Томаш, верно? — мужчина присел перед мальчиком и заглянул тому в глаза. Получив неуверенный кивок, доктор продолжил: — Хорошо. Сделаем так, раз уж мы встретились, давай сейчас вернемся к тебе в палату, проведем осмотр, а затем тебя отведут в столовую. Ты наверняка очень голоден. — Хорошо, — Томаш сразу оживился, когда услышал о еде, и хотел, чтобы весь осмотр побыстрее закончился.       На его радость так и случилось, серьезных травм врачи не обнаружили, а все полученные раны проверили и обработали, как только пациент поступил в больницу. Томаша привезли ночью, он был настолько изнурен, что не проснулся, ни когда его вытаскивали из автомобиля, ни когда его осматривали. После всех процедур мальчика определили в отдельную палату, где он и проспал до полудня.       Томаш будто автоматически отвечал на вопросы доктора Новака о своем самочувствии и почти не удостаивал того зрительным контактом, скорее наоборот старался смотреть куда угодно, только не на врача. Он не мог дождаться, когда, наконец, его отпустят, и ему удастся поесть. И стоило только подумать о еде, как живот сводило голодным стоном, а Томаш, смущаясь, отворачивался. — Ладно, думаю, хватит тебя уже мучать. На данный момент ты неплохо держишься, но лучше тебе остаться здесь на несколько дней. Мы понаблюдаем за тобой… — Он слишком много болтает, — отозвался низкий голос впервые с тех пор, как ребенок уснул в машине. Томаш встрепенулся, вспомнив, что в его голове теперь живет кое-кто еще, и, искоса взглянув на медсестру, вытягивающую из руки иглу, и доктора, понял, что Эненру слышит лишь он один. Мысленно мальчик согласился со словами духа. Понемногу и правда уже начал раздражать этот затянувшийся разговор.       После ухода доктора Новака, поболтать решила и медсестра. Представилась, попыталась на словах поддержать пациента, оказавшегося в такой нелегкой ситуации, говорила что-то еще, да только Томаш не слушал, а лишь иногда кивал головой, думая о чем-то своем. — Мне ведь здесь еще долго придется быть? — спросил мальчик, зажимая ватой место, где была игла.       Медсестра и не догадывалась, что спрашивали вовсе не ее, и дала невнятный ответ, который, впрочем, тоже не был услышан.       А Эненра мгновение спустя заговорил: — Нет. Мы не сможем долго оставаться на одном месте. Скоро сам все поймешь.       В какой-то степени этот ответ порадовал мальчишку.       День тянулся медленно и уныло. После обеда Томаш решил пройтись по всему этажу, чтобы размять ноги и закончить свою экскурсию, но парочка медсестер в возрасте, встретившихся на пути, отправили его обратно в палату, аргументировав это тем, что нечего ему здесь шастать. Это больница, а не музей естествознания. И пришлось смириться, уж как-то чересчур строгим взглядом окинула его одна медсестра, наверное даже жутковатым. После такой встречи и у Томаша пропало желание прогуливаться. Даже вон нога снова заныла. Придется лежать в кровати и созерцать белый потолок.       Ближе к вечеру Томашу снова поставили капельницу, чему мальчик, к слову, не особо обрадовался. Он вполне нормально себя чувствует, но это, конечно же, никого не волнует, значит нужно перетерпеть эти ужасные иголки.       Всем развлечением для Томаша были разговоры с Эненрой. Дух упоминал, что будет что-то происходить, но ждать этого кульминационного часа мальчик не хотел, поэтому уговорил рассказать о том, что его ждет. Эненра даже согласился продемонстрировать кое-что. Надо сказать, Томаш был удивлен и даже в некоем восторге от маленького представления. В его аккуратных ладонях кружились вихри, обвивая спиралями пальцы и щекоча еле уловимым запахом нос. А когда-нибудь Томаш научится это делать сам, и это даже не малая часть того, что ему даровано — так звучали слова Эненры. Отныне он будет не просто человеком, и это принесет мальчику большие хлопоты, но он точно сможет с ними справиться. — А как давно ты живешь? Ты говоришь, что сильный дух, думаю, тебе понадобилось много времени, чтобы стать таким, — спросил мальчик, наблюдая, как перекатывающиеся по полу клубы белого дыма, виляя своими хвостами, ползут к нему, исчезая в его запястьях. Все-таки с системой пожаротушения шутить не стоит. — Да, не мало, но свои века я уже не сосчитаю. А ведь когда-то давно меня знали и уважали все люди и все духи. — Давно. Хочешь сказать, что сейчас о тебе никто не знает? Почему? — Время никогда не стоит на месте, оно идет вперед, Томаш. Оно меняется, а вместе с ним меняется и мир, традиции, вера, люди… Сейчас все не такое, каким было раньше. — Ты столько времени прожил, столько всего знаешь… — погрустнел мальчик. — А я даже не могу вспомнить до сих пор, сколько мне лет. — Это не главное. Цифры не имеют значения.       В такой непринужденной обстановке прошел остаток дня. Вечером Томаш сходил на ужин, после возвращения в палату к нему снова зашел доктор Новак, сделали пару уколов… все по стандарту. Сегодня Томаш не ложился рано, он решил понаблюдать за происходящим за окном. Люди, проходящие по-над забором больницы, спешили в слякотный вечер — хотя уже можно сказать ночь — добраться до дома, ровно, как и те, что второпях покидали сам госпиталь. Интересно, а какой дом был у этого сероглазого мальчишки? Большой и просторный или маленький и уютный, были у него братья или сестры? И все же почему с ним так поступили, ощущение, словно внутри ничего нет, лишь гуляет и свистит ветер в пустой груди. От таких размышлений становилось грустно и как-то не по себе, а глаза начинало щипать. - Твои глаза уже должны были растерять все слезы, — с непонятным ехидством подметил Эненра, обвивая мальчика серой дымкой. Мальчик тут же насупился и нахмурил брови, ему явно не понравилось такое замечание, в котором он уловил усмешку. — Можешь смеяться, сколько захочется, — он отвернулся от окна, закутываясь в теплое одеяло. Воспоминания о недавних блужданиях физически сковывали тело холодом. — А я не смеюсь. Это все твои эмоции, что рвутся наружу: боль, обида, страх. Я ведь чувствую все то же самое. — Я хочу от них избавиться, — раздраженно и даже с какой-то злобой прозвучали эти слова. — Тогда будь сильнее этого! Все, кто бросил тебя, не заслуживают твоих нынешних терзаний, так зачем ты сейчас тешишь их мертвые души? Забудь раз и навсегда! Они получили по заслугам, а ты живешь дальше.       Несколько минут прошли в полной тишине, только вой ветра, бьющегося в окно и качающего ветки деревьев, и был слышен. Томаш раздумывал над сказанным Эненрой и в итоге решил, что тот прав. Нет смысла оглядываться назад и пытаться оправдать тех извергов. Хоть он и не помнит, что с ним сделали, но точно уверен, что за всем этим стояли именно те, кто поплатился за свои дела.

***

      И угораздило же его наткнуться на этого парня. Вчера весь день пришлось просидеть в полицейском участке и дюжину раз ответить на одни и те же вопросы капитана. Для Алекса это не первая работа по обмену за границей, но такое точно не с каждым случается. Еще повезло, что удалось наладить контакт с начальником и все уладить. Хотя «уладить» слишком громко сказано, по возвращении теперь точно придется разбираться со своей конторой, а то и вовсе искать новую работу. Что ж, пожалуй, впечатлений за этот раз мужчине хватит еще надолго.       Однако сама встреча с этим странным мальчишкой казалась ему куда более пугающей, чем вся сложившаяся ситуация и последующие за ней последствия. И откуда он только появился? Грязный, замученный, словно несколько дней шатался по гребаному лесу, глаза полные страха и какой-то безысходности, и в то же время будто стеклянные. А что самое странное, от него просто разило запахом дыма. Точно этот мальчик и был его источником, да только вот Алекс об этом задумался только когда уже подъезжал к больнице. Да и дыму-то просто неоткуда было взяться. Какие все-таки приятные воспоминания останутся у мужчины о Чехии.       А если честно, то одного взгляда на этого Томаша хватило, чтобы внутри что-то кольнуло. Он настолько сильно чего-то боялся, что готов был довериться первому встречному, что в принципе и сделал. Вчера был допрос подозреваемого, значит, на днях полиция явится в больницу для разговора с мальчишкой, да только вот сможет ли он хоть что-то им рассказать? Ему явно не хочется это вспоминать, а придется. И раз уж Алекс остался в городе, то почему бы ему не навестить найденыша.       Все мысли проносились в голове мужчины, когда тот уже был на полпути к больнице. Сидения, да и весь, в общем-то, салон автомобиля до сих пор отдавали легким, но едким запахом, оставляющим некую горечь на языке. Может, просто нужно будет проверить сам автомобиль? Взглянув в зеркало заднего вида, мужчина снова вспомнил, как мальчик скукоживался на заднем сидении. Может, стоит что-нибудь ему привезти, а то ведь у него и одежды-то нормальной нет. А с другой стороны, почему Алекс так печется о ребенке, которого совсем не знает? Ему эти проблемы не нужны, так в чем дело? Видимо, верно говорили ему друзья и родственники: «Ты слишком мягкий. Когда-нибудь это сыграет с тобой злую шутку». Ну, значит, пусть играет, Томаш ведь просто беззащитный ребенок.       И все же мужчина кое-что прикупил в подарок мальчонке. Уже в госпитале на ресепшене он узнал у довольно миловидной медсестры номер нужной палаты. Повезло, что к Томашу разрешают пройти, обычно в таких ситуациях никого так рано не пускают. Надев больничный халат и спрятав под ним небольшой пакет, Алекс поднялся на второй этаж и нашел нужную дверь. Однако почему-то замешкался перед тем, как войти. Ну не зря же он приехал. Мужчина постучал пару раз по двери и медленно зашел в палату, чтобы не напугать и без того растерянного парнишку. А Томаш меж тем, снова сидя у окна, что-то с интересом рассматривал и перебирал между пальцами. Алекс даже подумал, что он с кем-то говорил, но в комнате кроме них двоих никого не было, так что просто, скорее всего, показалось. — Привет, малыш. Помнишь меня? — с дружелюбной улыбкой поинтересовался гость и подошел чуть ближе.       Томаш тут же прижал руки к груди и обернулся. Он никак не ожидал, что к нему зайдет хоть кто-то кроме врачей, но в мужчине он сразу узнал своего спасителя. Пусть в ту ночь у мальчика и не было ни сил, ни желания рассматривать мужчину, но его голос хорошо отпечатался в памяти. — Привет, — робко, но, все же улыбнувшись, ответил мальчик. — Надо же, заботливый попался, — отозвался Эненра, на что Томаш тихо шикнул. Голос в голове оказался звонче вопроса со стороны Алекса, и последний, заметив странный кивок головой, присел на стул напротив мальчика и слегка коснулся его плеча. — Эй, ты в порядке? Может, позвать доктора? — парнишка отказался и снова поднял глаза на мужчину.       Так постепенно у них завязался разговор, сопровождаемый редкими комментариями духа, раздающимися, словно эхо, в голове. Поначалу эти вставки со стороны Эненры сбивали мальчика с мысли, но вскоре он приноровился и по большей части просто решил не обращать на них внимания. Гостя было интересно слушать. Они говорили так, будто бы уже давно знают друг друга, и Томашу не хотелось, чтобы это все заканчивалось. Странно, но почему-то именно Алексу мальчик доверял больше всех тех, кого видел за последние два дня. Да и Эненра был более благосклонен к нему, чем к остальным. Дух словно видел всех людей насквозь и своим поведением предупреждал о тех, кто ему хоть чем-то не угождал, пусть то был неправильный взгляд или надоедливая болтовня. — У меня для тебя кое-что есть, — мужчина достал небольшой пакет и протянул его мальчику. — Сюрпризы не заканчиваются, — Томаш снова мысленно шикнул и принял пакет. Однако прежде чем открыть его снова взглянул на Алекса, как бы прося разрешения, на что тот только улыбнулся.       Содержимое не было чем-то особенным, это всего лишь вещи: футболка, джинсы и просторная серая толстовка. Но сколько радости они вызвали в глазах ребенка. Алекс заметил, как заблестели тусклые глаза. — Примеришь? — мужчина отошел от кровати и отвернулся к окну, чтобы не смущать мальчишку, а тот, спрыгнув с постели, быстро оделся и, подойдя к Алексу, дернул того за рукав. И если с размером джинс и футболки мужчина еще угадал, то вот толстовка казалась слишком уж большой. — Классно выглядишь, хотя с кофтой я явно перестарался. Ты в ней утонул. — А мне нравится, — светясь от радости, отозвался Томаш.       Алекс присел на кровать и потрепал его по волосам. Необычный цвет, пряди словно поседевшие, но очень мягкие на ощупь.       Они говорили еще около получаса, пока в палату не зашел доктор Новак и оповестил, что сегодня мальчик должен посетить психолога. Возможно, что его потеря памяти — это защитная реакция от произошедших с ним событий, и разговор со специалистом в этом направлении мог бы помочь выяснить хоть что-то. А вот самому Томашу не очень-то и хотелось выходить из палаты, к тому же без Алекса. И последний не мог не заметить, как стушевался мальчонка, услышав данную новость. Но ему не стоит волноваться, здесь его никто не обидит, да и к тому же Алекс пообещал ему, что на днях они еще увидятся. — Спасибо, — прошептал Томаш, обнимая мужчину, прежде чем выйти с медсестрой. — С Вами он ведет себя посмелее, — отметил доктор и попросил гостя покинуть палату. На сегодня хватит посещений.       Он замечал, что с его телом и состоянием что-то происходит. Пусть другие этого не видели, но Томаш все чувствовал. Он ощущал любое дуновение ветра, даже самое незначительное, начал отчетливее слышать запахи, да и само тело как будто стало легче. Иногда он не слышал даже собственных шагов, хотя и не пытался прокрасться по своей палате. Эненра говорил, что что-то будет происходить, и это, наверное, оно и есть.       Недавно к нему приезжал Алекс и снова привез мальчику вещи. На этот раз это была красная куртка с такой же яркой шапкой и ботинки. Томаш как-то говорил, что хотел бы выйти на улицу, подышать осенним воздухом, а не этим пропитанным медицинским спиртом, от которого уже порой подкатывал ком к горлу. И Алекс зачем-то исполнил его желание, за что Томаш был безмерно благодарен. И в одну из их прогулок по территории госпиталя сила духа впервые проявила себя.       В городах так много запахов, более того у каждого города он свой. Прага пахнет дождем, пылью, кофе, бензином, табаком, недавно выпеченным хлебом… Сидя на лавочке и качая ногами, Томаш ждал, когда вернется его единственный друг, что отлучился в магазин напитков неподалеку. Ветер нещадно обдувал детские щеки, что уже достаточно надоедало мальчику. Кожа покраснела, а на лице расплылась гримаса недовольства. Прячь не прячь лицо за высоким воротником, но осенние холода все равно достанут и продолжат испещрять его мерзлыми иголочками. Не зная, куда деться, Томаш только резко отвернулся от ветра, как холодные потоки тут же перестали обжигать его. В нос ударил знакомый запах, а руки, казалось, растворялись прямо на глазах в облаках сизой дымки. Томаш не знал, но в этот момент Эненра с неподдельным интересом наблюдал за тем, как мальчик отреагирует на это действо. В прошлый раз дух по своей воле показал ему некий «фокус» с дымом, но сейчас же все шло от самого Томаша. Его эмоции, переживания, все, что делает этого мальчика собой, воплощалось. И Эненру радовало то, что человек не остановился на увиденном, наоборот, решил испробовать что-то еще. Как, например, миниатюрный вихрь из павших листьев и растворяющихся пепельных завитков. Этот мальчик на многое способен, раз уже сейчас смог создать что-то подобное.       Томаш спрыгнул со скамейки и радостный двинулся вслед за Алексом в сторону ворот, но… — Что ты собрался сделать? — вопрос духа прозвучал строго, отчего мальчонка от неожиданности остановился, а вихрь в руках рассеялся. — Думаешь похвастаться этим перед своим другом? — почему-то все это походило на укор, и Томаш не мог и слова вымолвить. — А как будешь скрывать от остальных? Ветер, дым, воздух — это стихия, которую не удержишь в себе. Людям не подвластны силы природы, такие метаморфозы не принимаются в их мире, и ты станешь для них чужаком. Твой друг не сможет это скрывать, он даже откажется в это верить. Пока что это лишь легкий туман, но через время дым заполнит тебя полностью, и пепел уже ничем не скроешь. — Что это значит? — радостный огонек потух в светлых глазах мальчика, а на лицо натянулась хмурая маска. — Скоро, Томаш, очень скоро тебе придется покинуть это место. А пока наслаждайся последними днями, проводимыми с этим человеком.       Короткий разговор успел испепелить всю радость, но вернувшийся Алекс с двумя бумажными стаканчиками в руках заставил Томаша отвести грустные слова на второй план. А запах чего-то приятного и определенно сладкого, тянущийся от крышечек тех стаканчиков, и вовсе увел мысли мальчика в другое русло. — Что это? Так вкусно пахнет, — взбодрился он, с интересом взирая на мужчину. — Ты что, никогда горячего шоколада не пробовал? — по взгляду ребенка Алекс понял, что даже этих воспоминаний у него не осталось. — Ну, значит, это отличный шанс вновь испробовать его впервые, — протянул он напиток, а Томаш, грея замерзшие руки о стакан и делая жадные глотки, вновь с сияющими глазами наслаждался столь незабываемым вкусом. Ведь, скорее всего, у него больше не будет возможности это повторить.