Сборная солянка

— Давай не о титанах, — взмолился Питер. — Давай о другом? Ханджи было скучно, развлекать ее можно было только разговорами, но, так как она пока что мало знала про Нью-Йорк и современный мир, и потому о нем рассуждать не могла, то постоянно скатывалась на вечную тему «титаны и то, как их убивать». Говорила майор о них так нежно, как будто титаны были котятами, а не страшными людоедами, но слушать про титанов было… утомительно. Точнее, скучно. Ханджи же не обращала внимания, скучно собеседнику или нет. Возможно, если бы на месте Питера была подушка, она бы так же рассказывала. — А о чем? В твоем мире тоже много интересных вещей. Да что я говорю, в твоем мире намного больше интересных вещей! Я была в лаборатории всего один день, и уже так много выяснила, и у меня масса идей, и я… — Нет, давай поговорим не о науке, — вздохнул Питер. — О чем-то нейтральном. У тебя же не только армия в жизни была? Расскажи про свое детство, — предложил он. Ханджи напряженно задумалась. Ей казалось, что вся жизнь до кадетского корпуса была сном. Нашарить воспоминания оттуда было сложно. — Э-э-э… — выдала она. — Ну, я жила в Хлорбе… Семья как семья. Родители, дядя, тетя, сестра двоюродная… Родных не было… Отец держал аптекарскую лавку, я от него заразилась интересом к исследованиям… Вдруг в голове Ханджи всплыло воспоминание — яркое, четкое, такое реальное, словно она могла его коснуться. — Тогда был летний день, солнечный, ясный, теплый, но не очень жаркий. Я ходила цветы собирать — не потому что я девчонка и венки плела, отцу нужны были лекарственные травы, в их число и цветы входили. Я пошла за город, на поле, и вдруг услышала с обочины писк. Тихий, жалобный, как плач. Испугалась, вдруг это ребенок, а что бы я с ребенком делала? Но посмотрела. А это котенок, маленький, на ладони у меня поместился… Раненый. То ли собаки его погрызли, то ли дети из города решили поиграть, не знаю, и хорошо, что не знала, а то если бы дети — своими руками бы их так же разукрасила. В общем, я забрала котенка, сама его лечила потом, он вырос в толстого ленивого котяру, я его назвала Франциском, — Ханджи улыбнулась так нежно, как улыбалась только воспоминаниям о титанах. — Но не это главное. Я его несла домой, он был чуть живой от голода, кровь потерял, дрожал, замерз или боялся, но меня не боялся. Он… он мурлыкать начал. У меня на руках замурлыкал и прижался всем тельцем, доверчиво так… — Ханджи сняла очки и утерла слезы. — Потом обязательно кота заведу. Хотя нет, не заведу, его же кормить надо, а я забуду, — вздохнула она. — Расскажи лучше про свое детство, или про Антарктиду, или про устройство кондиционера…