Мистер Поттер?

      Утро началось довольно спокойно — по крайней мере, так казалось поначалу. Гномы неожиданно нагнали его к полудню. Торин объяснил это нежеланием давать Гарри возможность снова сбежать и бросить их наедине с опасностями.       Гарри неспешно пробирался через лесную чащу, внимательно следя за паутиной из корней и веток, которая могла сыграть злую шутку с его спутниками.       Мстикусь, вызвавшийся побыть проводником в Лихолесье, устроился буквально вплотную к лагерю, уже вовсю занимался своими делами — то плёл очередной хитрый узор из нитей, то гонялся за мухами, то пытался найти выход из своих собственных лабиринтов.       Гарри терпеливо обходил все эти сети, что-то колдовал над деревьями, расписывал стволы странными корявыми рисунками ("Я так лес лечу вообще-то! Руны это сдерживающие, антимагические, ру-ны!") указывал гномам на различные ядовитые растения, которыми лес буквально был усыпан, и усиленно старался не обращать внимания на странные взгляды Торина. Недолго, правда.       — Да хорош меня взглядом прожигать, Дубощит, — наконец не выдержал маг, — Меня уже от концентрата твоей ненависти тошнит.       Торин нехотя отвел взгляд.              — А ведь и вправду, почему ты его так ненавидишь? — тихонько спросил Торина Двалин, кивнув в сторону мага. Поттер с философским видом смотрел в небо, считая птиц. Что-то странное он в них увидел.       — Он полный придурок. И фокусы у него идиотские, — хмуро ответил Торин.       — Ты бы не обострял ситуацию, Торин, — посоветовал старый гном через какое-то время тишины, сокрушенно покачав головой, — В конце концов, мы одна команда. Не просто так судьба свела нас всех, быть может, маг тоже будет полезен.       Торин посмотрел на него со странными эмоциями, но ничего не ответил.       Задумавшись, гном, как назло, умудрился зацепиться за сухую ветку и грохнулся прямо на землю, отчаянно матерясь (почему он всегда только матерится?) и сжимая ладонь, в которой уже сочилась кровью мелкая царапина.       Перед глазами резко помутнело. Торин моргнул, но картинка стала лишь еще менее четкой.       — Поздравляю, ты клинический идиот,— будто из воздуха появившийся Гарри наклонился и схватил слабую руку гнома.       Торин поднял голову, глядя на Гарри сквозь подслеповатый прищур.       — У меня всё под контролем.       — Ну да, под контролем, тебя всего лишь цапнул ядовитый палочник и ты окочуришься через пару часов, — фыркнул Гарри, шаря в своей бездонной сумочке. — Мелочи какие.       — Принесешь мне цветы на могилку? — саркастично ухмыльнулся Торин, хотя в голосе прозвучала тревога. Маг лгал? А смысл?       — Да не, — махнул рукой Гарри, доставая из сумки небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. — У меня есть кое-что получше, чем цветочки. Это смесь лунной мяты, зверобоя и, ну... маленькая доля моей собственной магии.       Гарри нанес мазь на рану и прошептал заклинание, которое, по его словам, должно было усилить действие трав. Рука Торина перестала кровоточить, а боль, казалось, стала затихать буквально на глазах. Гном моргнул — и четкость зрения моментально вернулась.       — Ого, — пробормотал он, отдергивая руку и глядя на неё с удивлением, — Это что за трюки?       — Просто магия, тебе не мерещится, — усмехнулся Гарри, сохраняя невозмутимость. — Или ты думаешь, у меня тут своя аптека на галлюциногенных грибах?       Торин, тем временем, продолжал смотреть на него с подозрением, будто пытаясь просканировать его волшебную черепушку и понять мотивы мага. А может, найти следы воздействия грибов.       Гендальф, который молчал и внимательно наблюдал за всем происходящим, тихо шагнул вперёд, когда Гарри покинул Торина. Глаза истари сузились, а по спине пробежал легкий холодок, словно кто-то коснулся его магического барьера.       — Гарри, — вкрадчиво начал он, — расскажи мне подробнее о том, как ты колдуешь. Я чувствую, что это отличается от твоего обычного метода магии.       Гарри, немного сбитый с толку, решил не задавать вопросов. Он объяснил, что использовал обычные травы из этого мира, смешал их с некоторыми своими знаниями из мира старого и добавил немного магии усиления. Объединять магию двух миров он додумался буквально на днях, когда был занят исцелением ёжика — уж больно у того была причудливая болезнь. Этот метод обьединения Гарри понравился — магия была послушнее и эффективнее.       Гендальф молча кивал словам мага, но в его взгляде читалась тревога.       — Твоя магия, — начал он осторожно, — Всегда была сильна, но теперь что-то изменилось. Я чувствую это в воздухе, в природе... что-то не так.       — Ну, я же не бог, чтобы идеально знать все последствия, — пожал плечами Гарри. — Но вроде как всё работает. Необычно, но в пределах нормы.       — Осторожнее с магией, Гарри, — повторил Гендальф, опасно понизив голос. — Особенно с теми заклинаниями, которые ты не полностью понимаешь.       Гарри хотел возразить, но тут Бофур позвал всех к ужину, и разговор на время прервался.       Вечером Гарри сидел у костра и задумчиво смотрел на танец языков пламени. Мысли крутились вокруг слов Гендальфа. Сама магия, которую он считал своей второй натурой, и впраду начинала подводить. Чары откликались менее охотно, точность воздействия была иной — почти незаметно для обывателя, но не для чародея, который буквально дышал магией на протяжении веков.        Из тени выплыла коренастая фигура Торина, который подошёл чуть ближе, сжимая свой топор.       — Я тебя не ненавижу, не заблуждайся. Мою ненависть еще нужно заслужить, — будто нехотя сказал он, не глядя на Гарри. — Но твои штучки с магией… не внушают доверия. Нам тут нужны реальные дела и реальный вклад, а не тупые шуточки и детские фокусы, результат которых непредсказуем.       Гарри попытался улыбнуться, но на душе было неуютно. Торин и сам не подозревал, как точно он попал в суть проблемы: магия была непредсказуема. Еще вчера маг бы бросился его переубеждать, но теперь держать ответ за свои слова в полной мере Гарри не мог. Первые ласточки неполадок чар уже пролетели, и оставалось лишь ждать, что будет дальше.       — Я понимаю тебя, Торин. Я тоже не хочу, чтобы кто-то пострадал. Постараюсь меньше использовать чары.       — Даже так, — Торин одновременно с прохладцей и удивлением глянул на мага. — Слабо верится.       — Ну, всё лучше, чем игнорировать проблему, — улыбнулся Гарри. — Мир?       — Посмотрим.

***

      На следующий день Гарри заметил новое обострение безуминки магии. Ту явно мотало из стороны в сторону как девочку в пубертате — то в театр абсурда, то в тихую депрессию. Ёжик Пельмешек, которого он исцелил, вёл себя нервно, постоянно ворочался и издавал тихие, невыносимо печальные звуки. Он больше не говорил, но почему-то Гарри это не радовало. Мстикусь, как будто что-то зная, прекратил плести безумно важные сети в форме хрена и смотрел на Гарри с какой-то необычной серьёзностью. Но молчал.       Даже сама природа вокруг словно стала менее яркой и чуть более тихой, как будто мир задержал дыхание.       — Эй, Пельмешек, — тихо сказал Гарри, бережно поглаживая зверька по иголкам, — Что с тобой?       Ёжик только печально вздохнул и свернулся в клубок. Гарри почувствовал странное тепло и одновременно холодок, пробежавший по коже.       На вечернем собрании Гарри решил закончить утренний разговор с Гендальфом.       — Что-то не так с моей магией, — признался он, замявшись. Гендальф неотрывно смотрел в костёр, будто не слыша мага. — Может, я не знаю, что именно… но точно чувствую, что что-то пошло не так после того, как я исцелил Пельмешка.       Гендальф и дальше смотрел в огонь.       — Есть законы магии, Гарри, которые нельзя нарушать, — наконец сказал он. — Иногда даже самые безобидные изменения могут запустить цепочку непредсказуемых событий.       — Думаешь, это всё же я стал катализатором? — спросил Гарри, нервно потеребив рукав. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, но и защищать всех без магии я не могу.       Гендальф перевел взгляд искрящихся огнём глаз на Гарри.       — Это только начало, — тихо сказал он. — Мы должны быть готовы к тому, что впереди нас ждут испытания, с которыми ты ещё не сталкивался.       — Испытания? — переспросил Гарри. Он, казалось, уже повидал всё, что только могла ему предложить жизнь. Она испытывала его долго, со вкусом и во всевозможных позах. Мало что удивит мага.       — Да, — кивнул истари, будто не видя реакции Гарри. — И они могут стать намного более страшными, чем раны и пауки.       Торин стоял немного поодаль в тени деревьев, наблюдая за разговором. Ему ни капли не было стыдно за то, что он так нагло подслушивал чужой разговор. Король должен быть в курсе того, что происходит среди его людей, и неважно, что королества у короля не было, а весь его народ мог уместиться в крошечной комнатке.       Его лицо было непроницаемо, а глаза горели огнём суровой решимости. Когда Гарри, совершенно точно знавший о том, что Торин их подслушивал, прошел мимо, гном тихо бросил ему вслед:       — Может, ты и не хочешь никому зла, Гарри, — твердо сказал он, крепче сжимая обух топора, — Но если ты станешь угрозой для нас, я убью тебя без капли сомнения.       Гарри тонко улыбнулся в ответ.       — Не волнуйся, Торин. Я не планирую устраивать магический апокалипсис… пока.       Когда солнце опустилось за горизонт, казалось, мир вокруг стал темным и бесцветным, а загадка магии — ещё более запутанной. Все вновь притихло, и чары будто обманчиво пришли в норму.        Гарри знал, что впереди — нелёгкий путь, полный неожиданностей. И что самое важное — он не мог больше игнорировать предупреждения Гендальфа С магией следовало быть осторожнее.