Мистер Поттер?

      Гарри медленно отходил назад.       Не в страхе или даже ужасе. В ахуе.       Перед ним, расправив блестящие черные лапы и покачиваясь на глянцевой заднице, сидел гигантский акромантул. Классический — с мохнатыми конечностями, мерзко хрустящими суставами и лицом, вызывающим одновременно рвотный рефлекс и тоску по психиатру мистеру Мортему. Но с одной особенностью. Он, блядь, говорил. И знал Гарри по имени.       — Бать, ну ты чё такой? Я ж по любви, — мурлыкал Мстикусь, ласково постукивая по дереву перед собой одной из лап. — Я ж тебя как только укусил, сразу понял — ты человек хороший. И ты, кстати, очень хорошо переварился.       — Спасибо, блядь, — хрипло отозвался Гарри. — Это типа комплимент?       — Конечно! — с энтузиазмом затрещал хелицерами паук. — Ты чё, отец, у меня теперь целая колония. Поднялся я неплохо так, уважуха тебе. Я ж когда тебя укусил, со мной стало что-то. Поумнел я, говорить вот научился, не сдох до сих пор... Мы, между прочим, уважаем твои гены. Вон, даже сборник шуток твоих собрали. Племена по вечерам читают, ржут. Я первенца своего назвал Поттерюга.       Гарри медленно сел на корточки и закрыл лицо руками.       — Многодетный отец... — пробормотал он. — Я не подписывался на акромантулье отцовство. У меня даже алиментного счета нет.       — Бать, да ты не ссы. Нам ничего не надо! Мы самодостаточные!       — Вы пауки, — глухо сообщил Гарри, будто это все обьясняло. — Самодостаточность — это когда вы не размножаетесь, не строите мне гнёзд рядом с домом и не зовете меня на родительские собрания.       — Кстати, о доме... — паук неловко замялся. Было безумно видеть неловко мнущегося акромантула ростом с дерево. — Тут, эм... одна проблемка. Наш лес, он... ну, он как бы... ломается.       — В смысле "ломается"?       Мстикусь почесал брюшко чисто отцовским жестом. Не хватало майки-пивнухи и бутылки в руке... лапе.       — Мои сородичи стали странными. Некоторые просто тупеют. Они и раньше не все отличались интеллектом, но щас вообще че-то не то творится. Некоторые... исчезают. А один вон недавно вернулся с белыми глазами и цитировал на древнеэльфийском порно-рекламу.       — ...Что?       — Именно. Гарри медленно выдохнул.       — Так. Первое. Я вам строю гнездо — подальше от леса и поближе к своему дому. С автономной системой жизнеобеспечения. Наслышан о том, как вы тут лес закошмарили, — паук смущенно помялся под осуждающим взглядом Гарри. — Второе. С сегодняшнего дня — никаких новых поколений без моего письменного и нотариально заверенного разрешения. Презервативы я вам дам, и мне абсолютно фиолетово, что ощущения в них не те, — предупредил Поттер, заметив, что паук хочет что-то возразить, — Третье. Если кто-то из вас ещё раз укусит меня — я лично всю твою семейку отполирую до состояния блеска более яркого, чем сияние утренней звезды.       — Да бать, мы ж с любовью...       — С любовью будете мои правила соблюдать. А теперь — марш на переселение!       Дом для пауков Гарри построил за пару часов: крепкое сплетение камней, зелёных лиан, магически усиленной паутины и табличка: "ОСТОРОЖНО. ЗЛЫЕ ПАУКИ. НЕ ТРОГАТЬ."       Мстикусь всё ещё обижался на запрет размножения, но быстро пришёл в себя, когда ему выделили уголок под "тронный зал". Гарри в глубине души немного умилился — всё же, был в этих пауках какой-то шарм. Отвратительный, конечно, но устойчивый.       На следующее утро он обнаружил, что две саламандры и одна химера из его зверинца не вернулись, а хорёк смотрит в пустоту и с невыносимой тоской напевает гимн Лютого Севера.       — Заебись, — мрачно пробормотал Гарри. — Теперь у меня ещё и хорьки с ПТСР.       Диагностика животных не показала ничего магически зловещего. Только какое-то странное опустошение. Что-то пропало во всех его творениях.       — Настроение, может быть? — пробормотал Гарри в задумчивости, махая руками вокруг маленьких голубых хренорогов. Нет, серьезно, у них вместо рога были фаллические формы. — Или вкус к жизни?.. Нет, скорее адекватность.       Когда его любимая волчья змея-орхидея начала распускать бутончики цветов и мурлыкать, Гарри понял, что дело плохо. Орхидея не мурлыкала. Никогда. Она предпочитала шипеть, плеваться и показывать миру ядовитый фак.       Он подошёл к почтовому филиалу (со все еще вставленной в чайник совой) и обнаружил письмо.       "Гарри, лес сам себя ест. Гендальф."       Пауза. Тишина. Потом — глубокий вздох.       — Ну, конечно. Конечно. Почему бы и нет. Самопожирающийся лес. Чего бы ещё в отпуск не добавить? Может, всадника апокалипсиса на батуте? Или всё-таки Волдеморта-заступника Света?

***

      С рассветом Гарри вышел из дома в полном снаряжении.       Кроличьи тапки трансформировались в боевые сапоги с ушками, его любимый черный плащ по обыкновению не имел ни единой пылинки, а за спиной висела сумка, наполненная всем, что может понадобиться: от всевозможных зелий до леденцов со вкусом сарказма.       У ворот его уже ждали гномы. Или, точнее, Торин, все остальные в такую рань спали. Со скрещёнными руками, нахмуренными бровями и выражением лица "Я не доверяю этому магу, даже если он спас мою задницу от гоблинов", гном притоптывал ногой.       — Куда опять? — резко спросил Торин.       — В лес, — сухо ответил Гарри, — на свидание с судьбой. И, возможно, на драку с гниющей экологией. Приключение на пять минут, зашёл и вышел.       — Ты скрываешь что-то. С момента встречи с этим... бомжом ты изменился.       — Ты хочешь сказать что я стал симпатичнее? — порадовался Гарри, показательно растрепав свои волосы еще больше. — Я теперь спаситель ёжиков, любитель чая и отец-основатель колонии пауков. Придает шарма, не так ли?       — Пауки, — с отвращением повторил Торин. — Ещё скажи, что ты приручил дракона.       Гарри усмехнулся.       — Пока нет. Но я работаю над этим.       Бофур, проснувшийся от звука их разговора, в полусне пробормотал:       — Он вчера вылечил меня от младенчества. Может, стоит доверять ему хоть немного, а?       Торин скосил на Бофура недобрый взгляд.       — Ты вчера жрал поганки.       — Ну... да, — признал Бофур. — Но это не отменяет факта, что я был младенцем.       — Лучше помолчи.       Гарри, не дожидаясь продолжения этого невероятного диалога, развернулся и шагнул в лес.       — Если не вернусь — не плачьте. Особенно ты, Торин. Я знаю, что ты меня втайне любишь.       Торин что-то пробурчал. Бофур послал Гарри подбадривающий жест и жизнерадостно захрапел.       Паутина на дорожке расползлась, открывая путь.       Впереди что-то шевелилось и обещало не пытаться убить Гарри...