Никогда не скажу — не посмею

Эйприл дождалась того момента, когда официант отойдёт от их столика, оставив за собой красивую и идеальную сервировку. Увы, сегодняшний вечер не был рассчитан только на непринуждённые разговоры, поскольку женщина планировала обговорить всё сейчас, а не оставаться в туманном неведении как это было раньше. — Знаешь… это свидание я устроила не только для того, чтобы хорошо провести с тобой время, но и чтобы серьёзно поговорить. Я понимаю, всё это для тебя очень ново, но ты должна сказать мне, если вдруг что-то пойдёт не так. Я не хочу быть в неведении, Имоджен. Я хочу знать то, что тебя беспокоит и что заставляет чувствовать себя некомфортно. Я не ты, я не читаю твои чувства и твои мысли, я не могу понять, что делаю не так, только если ты сама скажешь мне об этом, — та не перебивала её, слушала внимательно. Она не выглядела удивлённой, напротив, в её глазах читалось лишь полное спокойствие и открытая заинтересованность. Эйприл хотелось раскрыть рот, как только впервые увидела Имоджен сегодняшним вечером. О, она была чертовски красива и привлекательна, не удивительно, что несколько пар глаз, помимо её собственных, следило за ней до тех пор, пока женщина окончательно не села за столик. Эйприл почувствовала не только ревность, но и гордость, ведь те могли только смотреть, а самое сладкое доставалось именно ей. — Сегодня я пригласила тебя на свидание также и для того, чтобы показать, что я готова ждать тебя сколько угодно. Я не буду торопить события, если ты сама того не захочешь, всё будет идти с такой скоростью, с которой тебе будет это комфортно, — она говорила серьёзно, но не без определенных усилий. Взгляд Эйприл с должной внимательностью обводил силуэт Имоджен уже, должно быть, десятый раз всего за каких-то полчаса их пребывания здесь. К слову, сейчас они находились в премиальном ресторане почти в самом центре города. Эта была особая встреча, особой важности, с особым человеком. Эйприл хотелось сделать всё так, чтобы этот вечер был для женщины незабываемым и не самым, но хотя бы одним из лучших, чтобы было куда стремиться в дальнейшем. Блондинке хотелось отдать ей всё, что она могла и не могла позволить себе в этой жизни. — Пойми, Имоджен, у тебя всегда есть выбор, и я приму любой из них. Немного обдумав её слова, Имоджен сделала выбор. — Сейчас я… хочу остаться с тобой, — обе замолчали, ведь в это же время к ним подошёл сомелье и, продемонстрировав одно из самых хороших красных вин бара, открыл его как положено, и галантно разлил по бокалам, конечно, сразу же после того, как сам сделал первый дегустационный глоток из своего собственного. — Я рада, — улыбнулась Эйприл, когда тот отошёл, пожелав им хорошего вечера, — выпьешь? — Мне стоило бы отказаться, но, пожалуй, один бокал не испортит мне завтрашний день. Эта фраза довольно сильно заинтриговала блондинку. — Какие-то особенные планы? — Нет. Только сплошная работа, — Эйприл не понравился этот ответ, хотя она и не показывала того. Тем временем, Имоджен оставила свой первый след от красных губ прямо на кончике идеально натертого бокала. — Я думала, ты возьмёшь выходной на несколько дней. — Я так не умею. Мне нужно забыть о том, что случилось. — И ты думаешь столько работы поможет тебе это сделать? — она не хотела раздавать нравоучения, но чувство заботы говорило само за себя. — Я не хочу давать тебе советы, ведь ты вполне осознанный человек, но… думаешь, не было бы правильней разобраться в том, что тебя душит? Вместо того, чтобы пытаться закрыть глаза на это? — У всех людей разные способы борьбы с проблемами, знаешь ли. Конкретно мой… стараться погасить чувство. Я не думаю, что что-то может заставить меня до конца забыть о том, как на моих глазах застрелился человек. Имоджен не верила в то, что можно о чём-то забыть навсегда. Закрыть глаза и избегать этого — да, но забыть полностью — невозможно. — Хорошо, если тебе так будет легче. — Однозначно. Но, видимо, Алекс так не считает, — Эйприл вопросительно подняла на неё взгляд, требуя продолжения, — завтра мне придётся говорить со специалистом. И хотя Эйприл промолчала, только кивнув и выслушав женщину, в тайне она посчитала решение Алекс самым рациональным и была рада тому, что и на другой стороне были люди, которые готовы во что бы то ни стало помочь Имоджен. Вечер шёл размеренно и плавно. Ни одна, ни вторая, уже не помнили о ценности времени. Они вообще в целом забыли о нём и не представляли, который сейчас час. Могли догадываться лишь по смене гостей за соседними столами, но и на них внимание ни одна из женщин почти не обращала. Их взгляды были устремлены только друг на друга. Имоджен видела, с каким восторгом на неё смотрела блондинка весь вечер, но и сама разглядывала её не менее внимательно. Ей казалось, они прекрасно дополняли друг друга. На Эйприл были надеты плотные чёрные брюки, которые подчеркивали длину и стройность её ног, белая хлопковая блузка с довольно открытым декольте, который аккуратно проходил посередине её груди, оставляя простор для чужих фантазий. Сама она выбрала более скромный образ. Коктейльное, милое платье, которое подчеркивало её невинность и изысканную женственность. Можно было сказать, что это платье несло в себе часть лжи, ведь оно забыло предупреждать окружающих о личной неприкосновенности и опасности, которую несла в себе его обладательница. Имоджен бросила взгляд на соседний столик, где сидели мужчина и женщина. Она не знала, что на неё нашло, но, скорее всего, так подействовал опустошённый уже не первый бокал вина. Стоило заметить, алкоголь никогда не влиял на Имоджен в лучшую сторону. Это можно было заметить ещё в тот новогодний вечер, когда они вместе с Мелиссой, Эйприл и Тэдом оставались ночевать в коттедже, находящемся в курортном, лыжном городке. — А женщины, девушки, которые приходят к тебе... они... красивые? Эйприл, сказать откровенно, чуть не поперхнулась от неожиданно заданного вопроса. Она ни о чём таком в жизни подумать не могла и не поняла, почему сейчас её спрашивают об этом. — Любые, — нахмурилась блондинка. — Ты встречалась с кем-то из них вне работы? — поначалу Имоджен не смотрела ей в глаза, только в тарелку, в которой что-то непринужденно выискивала, но затем её требующий ответа взгляд резко направился в сторону партнерши. — Я не имею привычки встречаться с кем-то из своих клиентов. — Но хотелось бы? Несмотря на то, что Эйприл не нравился такой поворот событий, она подумала, что не хочет лгать. Всё-таки, это стало бы не самым лучшим началом их отношений. — Честно? Да, были такие. — И? — Работа и ментальное здоровье моих клиентов важнее, чем интрижки, Имоджен, — новая попытка Эйприл сгладить разгорающийся конфликт лишь усугубила дело. — К тому же, никто из них не смог бы сравниться с тобой для меня. — Сравниваешь меня с кем-то? — Господи, нет! Почему ты начала этот разговор? — она слишком громко положила вилку на край тарелки, но ей было всё равно на тех людей, которые обернулись на её возмущённый возглас, хотя он и не был таким уж громким. Просто здесь, в зале, было достаточно тихо. Имоджен просто пожала плечами, словно для неё её же вопросы звучали естественно и уместно. Её также не заботили люди, окружавшие их. — Неужели за всё время работы ты не привязалась к кому-то настолько, чтобы захотеть чего-то большего? Мне кажется, проблемы сближают людей, — она как будто специально провоцировала Эйприл, старалась вывести из себя. К счастью, у неё это получилось. — Что? Конечно, нет! Для меня травмы людей — это лишь головоломка, которую необходимо решить. Я могу посочувствовать, выразить своё мнение, но не более. Эйприл могла задать ответный вопрос, но понимала, что из этого ничего хорошего не выйдет, и потому просто промолчала. Имоджен была сейчас очень импульсивной, наверное, любое её слово та могла разворошить до целого скандала. Говорить ни о чём больше не хотелось. Даже смотреть на Имоджен стало трудно, поскольку она сразу начинала чувствовать раздражение и злость, непонимание, к чему было это всё? Желание испортить так хорошо начавшийся вечер? — Имоджен, что-то случилось? Почему ты ведёшь себя так? Задаёшь все эти… странные и неуместные вопросы, — вроде она не давала повода усомниться в своей верности, Эйприл не сделала ничего такого, чтобы её можно было осудить в чём-то. В конце концов, то — было её работой, разве можно было её так жестоко обвинять сейчас в произволе? Она не оставит свою карьеру по воле другого человека, пусть даже любимого ей. Имоджен хотела ей рассказать обо всем, сказать, что это всё потому, что она боялась впервые в жизни открыться человеку, а потом внезапно получить от него нож в спину. Она не могла сказать, что сама делала так раньше, но до сих пор открывались только ей, она никогда не говорила о своих истинных чувствах. Возможно, отчасти Имоджен боялась, что с ней поступят точно так же, как и она поступала со всеми до этого. — Мы можем просто закрыть эту тему? Эйприл долго смотрела на неё, ожидая каких-либо дальнейших объяснений, но на этой фразе всё закончилось. — Разумеется. Рыжеволосая долго избегала её взгляда, а после неожиданно поднялась с места, норовя побыстрее отойти и по-прежнему игнорируя свою спутницу. — Я ненадолго. После этой фразы прошло больше двадцати минут, а Имоджен словно и след простыл. Тем временем Эйприл просто никак не могла найти себе места, подозревая причину такого внезапного ухода в том, что между ними резко повисло очень сильное напряжение, которое та, очевидно, просто не смогла вытерпеть. В голову начали закрадываться причиняющие болезненные ощущения мысли, а вместе с ними и их же собственное отрицание. Она не могла так поступить — взять и, ничего не сказав, просто уйти, оставив её здесь одну. Женщина начала поднимать голову всё чаще и всё чаще с надеждой во взгляде обращать внимание на людей, которые проходили мимо неё. Эйприл чуть ли не впала в отчаяние, подумав о том, что, возможно, этим её неприятным мыслям, крутящимся в голове, было суждено воплотиться в реальность. Когда беспокойство и тревога достигли своего пика, она встала и сразу же направилась к ресепшену, который находился возле самого входа. Как только девушка-сотрудница заметила её рядом с собой, на её лице тут же образовалась скупая улыбка, хотя в глазах читалась явная усталость от людей и желание долгожданного окончания рабочего дня. — Могу я вам что-то подсказать? — Да, пожалуйста, — Эйприл надеялась на то, что эта девушка помнила Имоджен, и хотя та была достаточно эффектной и запоминающейся, видимая усталость сотрудницы могла просто затуманить разум и стереть из памяти ту информацию, которая сейчас была так нужна блондинке. — Я сидела с девушкой вот за тем столом, — она указала на их стол возле окна, который отличался уютом и атмосферой уединенности, — но… её не было уже больше полу часа. Возможно, вы видели, как она уходила. Девушка поначалу растерялась, когда обдумывала в голове всю информацию, вспоминала, что было и чего не было за эти последние тридцать минут, при этом чувствуя на себе выжидающий взгляд голубых глаз. Она искренне хотела помочь Эйприл, женщина это заметила и не менее чистосердечно оценила все её старания, пусть даже если бы они впоследствии не принесли никаких плодов. К счастью, та была очень внимательной и всё-таки смогла подсказать ей, куда пропала Имоджен. Эйприл облегченно выдохнула. Она не сбежала от неё. — У нас здесь есть летняя терраса для гостей. Вероятно, ей просто захотелось подышать свежим воздухом. Я могу проводить вас наверх… — она уже собиралась это сделать, но блондинка остановила её, поблагодарив и поспешно направившись наверх, по винтовой лестнице, которую заметила только сейчас. С летней террасы открывался красивый и завораживающий вид на город, окутанный в темноту. Небольшой навес был украшен гирляндами, напоминающими светлячков, и маленькими фонариками, которые создавали атмосферу некой сказочности и уюта. Эйприл пожалела о том, что поспешила с их свиданием. Подожди они ещё немного времени, и она смогла бы забронировать прекрасное место на террасе. Но, к сожалению, вряд ли у неё нашлось бы столько терпения ждать ещё хотя бы несколько часов, а тем более дней. Потребность видеть Имоджен становилась всё сильнее и игнорировать её было почти невозможно. Ей казалось, та нужна была ей не меньше воздуха. — Ты сильно напугала меня. Я думала, ты сбежала. Эйприл присоединилась к одинокому силуэту женщины, прислонившемуся к стеклянной ограде и отделяющей её саму от возможности упасть, и пролететь вниз больше десяти метров. Легкие порывы ветра заставляли рыжеватые локоны свободно трепетать, делая Имоджен всё-таки живой, а не каким-то недосягаемым идеалом и невоплотимой мечтой, ведь иногда казалось, что так и есть. Когда Имоджен наконец-то позволила себе встретиться с Эйприл взглядами, в её глазах блондинка увидела стоявшие слёзы, которым та не давала свободы. В её глазах читалось столько сожаления и мольбы о прощении, что Эйприл не могла не понять, что та уже успела что-то надумать себе, пока стояла здесь в одиночестве, очевидно, поедаемая не самыми лучшими мыслями. — Что не так? Имоджен, в чём ты опять сомневаешься? — это не было укором, только лишь одним желанием узнать, что беспокоило женщину в эту самую минуту, что так сильно грызло её изнутри. Может, большую часть времени она и выглядела уверенной в себе и знающей свою дорогу, но по правде говоря, всё это было лишь маской, скрывающей много сомнений и неуверенности в правильности своих действий. — Эйприл, я не из тех людей, которые пообещают тебе, что не сделают больно, потому что я знаю, я сделаю, и не раз. И понимание того, что это несправедливо по отношению к тебе выводит меня из себя. Ты достойна кого-то лучшего, чем я. Того, в ком ты будешь как в следующем дне уверена, потому что... даже я в себе не уверена. Я не уверена, что в один прекрасный день просто не уйду, разбив тебе сердце. Всё то время пока говорила, Имоджен держала её руки в своих так, словно они были парой, но, к сожалению, сейчас Эйприл чувствовала, что это не так, что она тянется к тому, кто всячески отталкивает её, отговаривает от чего-то такого, что ещё не случилось, Имоджен буквально предостерегала её от самой же себя, не желая брать на себя ни капли ответственности. Блондинка отстранилась, высвобождая руки и пряча взгляд. Ей стало обидно за себя. Казалось, она была единственной, кому это всё было нужно, а Имоджен не хотела стараться что-либо изменить в себе и в своём мировоззрении. Нет. Она бежала. — Не могу поверить, что такой хороший день можно было так легко испортить, — наверное, сказанное ею было слишком жестоко и откровенно, но зато это было правдой. — Прости. Но ты и в правду должна подумать о моих словах и, возможно, сделать какие-то собственные выводы. Я приму любое твоё решение. — Хорошо. Наверное, сегодня как раз этим и займусь: тем, что буду думать.

***

— Напиши мне, как будешь дома. Имоджен улыбнулась, продолжая всматриваться в профиль блондинки. Если раньше о ней кто-то и пытался заботиться, то это выглядело навязчиво и преувеличенно, всегда раздражало женщину, ведь она считала, что могла самостоятельно о себе позаботиться. Проявление заботы Эйприл воспринималось ею так естественно, но при этом трепетно и искренне, что её сердце внезапно делало сальто каждый раз. — Мне дойти здесь всего несколько метров… — Всё равно. Зато я буду спокойнее, если буду знать, что эти несколько метров ты миновала целой и невредимой, — Имоджен понимала, что своими словами очень сильно задела блондинку, поэтому и не ожидала от неё чего-то большего. — Спасибо тебе за вечер. В голубых глазах промелькнуло сомнение и непонимание. По её мнению, это был не самый лучший вечер и её не за что было благодарить. Полное молчание со стороны Эйприл дало Имоджен понять, что на этом всё и ей пора уходить. И как ей не было бы обидно, женщина понимала, что это то, чего она добилась самостоятельно, то, что она заслужила. Она сама посоветовала Эйприл подумать, прежде чем делать в её сторону какие-то шаги. Очень жаль, что сама Имоджен даже не подумала о том, чтобы делать свои навстречу блондинке.

***

Невероятно, когда они были вдали друг от друга Имоджен и представить себе не могла, насколько сильно скучала по своей подруге, по её вечному рвению поддержать и просто по её лицу, которое сейчас озаряла счастливая улыбка, говорящая о том, что Лорен была не менее рада их встрече. В какой-то момент их звонки друг другу полностью сошли на нет. Инициатором всех их давних разговоров была только Лорен, Имоджен же, хотя и была всегда рада общению с ней, никогда не звонила первой, и потому вскоре молодая девушка просто потерялась среди личной, семейной жизни, работы и быта. Они не слышали друг о друге новостей уже достаточно приличное время, чтобы как раз сейчас суметь наверстать упущенное. Кроме того, у Имоджен, наконец, вновь неожиданно появилось желание восстановить с обожаемой Лорен общение, рассказать обо всём, что с ней случилось, и в то же время услышать обо всём произошедшем со стороны девушки. Когда они только-только увиделись, Лорен познакомила её со своим сыном, которому недавно исполнился пятый год. Их первое знакомство оказалось очень скованным и застенчивым, из-за чего Лорен не могла сдержать сначала улыбки, а затем и смех, когда заглянула в полные страха и растерянности глаза Имоджен. Наверное, даже маленький Кристиан не боялся её настолько, насколько Имоджен испугалась его. Несмотря на то, что прежде она работала с детьми и знала к ним подход, сейчас все эти навыки уже частично забылись, в особенности по отношению к Кристиану, ведь он был сыном её лучшей подруги, а значит и отношение к нему должно было быть ещё более особенным. Мальчик оказался очень смышленым, в большей степени погружённым в свой собственный мир, но все ещё не лишенный того самого детского любопытства, которое порой становится опасным. Во время прогулки по старому парку, тот находил себе различного рода занятия, которые всецело занимали его внимание, пока тем временем у Имоджен и Лорен был шанс обговорить кое-какие свои переживаемые темы. — Ты счастлива? — Да, — Лорен нахмурилась так, будто этот вопрос можно было не задавать, ведь ответ на него был очевиден. А ещё она заметила то, как при этом взгляд Имоджен блуждал где-то за пределами всего того, что было прямо перед ними, — у меня есть всё, о чем я когда-либо могла мечтать. Престижная работа, семья. — И разве… ты не скучаешь по одиночеству? Не устаёшь? — Устаю, но чаще всего, когда это случается, мой муж вместе с Кристианом внезапно уезжают к бабушке с дедушкой, чтобы оставить меня с самой собой. Мне не приходится говорить ему об этом, всё и так видно по моему поведению и лицу. Обычно я становлюсь более злой и раздражительной. За эти многие годы, пока они не виделись, лицо Лорен было лишено своей привычной детскости. Оно осунулось, стало более выразительным и утонченным. Даже её фигура стала более женственной. Во взгляде сейчас читалось то взрослое спокойствие из-за которого казалось, будто девушка знала, может, не всё, но достаточно многое, могла в любой момент, в непредвиденную ситуацию найти рациональное решение. — Я не понимаю… — Что именно? — Как можно быть столько времени, столько лет вместе, и до сих пор любить друг друга? Мне кажется, я никогда не буду способна на что-то подобное. — Отношения это очень тяжело и это прежде всего старания двух людей. Конечно, если бы я где-то на что-то не закрывала глаза, не делала бы уступок, то ничего бы не вышло. Так и со стороны мужа, если бы он что-то не прощал мне, в какие-то моменты не шёл навстречу, то вскоре всё бы закончилось и у нас ничего не сложилось бы. Не было бы семьи, которая у нас есть сейчас. А я… уже и не представляю, как жила бы без них. Когда Лорен заговорила о своей семье её глаза заблестели так, что стало бы понятно каждому — та была для неё важнее любого человека. У неё была стена, крепость в виде мужа и ребёнка, которые поддерживали её каждый день. — Я не знаю, Лорен, мне кажется, у меня ничего не получится. У меня такое чувство, будто я изменяю самой себе, когда пытаюсь что-то поменять. Будто я ломаю себя… — Но без этого никак. Если ты любишь, ты либо идёшь навстречу, стараешься каждый день для любимого человека, либо остаёшься одна, но при этом не изменяя себе. Опять же…это не должны быть только твои старания, если ты не чувствуешь точно такой же отдачи от своего партнера, то в этом просто нет никакого смысла. Имоджен серьёзно задумалась, и Лорен, заметив это, слабо улыбнулась. Женщина была старше её на несколько лет, но почему-то именно ей, Лорен, приходилось учить её, посвящать во что-то новое. Хотя в своё время Имоджен точно так же научила её много чему. Например, своему профессионализму, в котором девушка до сих пор не сомневалась. Та давнишняя ситуация и её последствия не смогли сломить веру Лорен по отношению к своей подруге. — Мне кажется, что Эйприл больше не ответит мне. Я поступила ужасно по отношению к ней, когда-то это должно уже закончиться. Она не может вечно продолжать позволять мне отвечать ей взаимностью, а потом бросать всё из-за глупой неуверенности и страха. — Так ты не бросай, зайди ещё дальше, позволь себе испытывать то, что тебя пугает. Это не всегда плохо. Иногда мы чувствуем страх только потому, что терпим сильные изменения в своей жизни, но это хорошо. Ты слишком недоверчива к себе, к тому же, ты даже не хочешь делать шаги навстречу ей и просто убегаешь. Я не знаю Эйприл, и могу отталкиваться только от твоих слов, но мне кажется, она делает очень большую работу сейчас. Понимаешь, то, что она сказала тебе, что готова ждать столько, сколько тебе понадобится уже означает то, что сейчас она фактически делает за тебя этот второй шаг, жертвуя собой. — Но ведь я же не могу принуждать себя… — Тогда просто откажи, — пожала Лорен плечами, словно это было так просто, — хватит мучать и себя, и тем более Эйприл, которая, я так понимаю, любит тебя и не в силах отказать. Просто… если ты так будешь делать, то в конечном итоге просто сломаешь её, либо же она покончит со всем сама более жестоко и найдёт кого-то другого, кто ответит ей взаимностью так, как ты не можешь этого сделать. Пойми, ты уже привыкла, что она всегда рядом и всегда ответит, так? Но, а если нет? Если вдруг когда-нибудь этого не произойдёт? — Я не знаю. Мне неприятно думать об этом. Она вспомнила ту сцену ревности в ресторане, из-за который в данный момент испытывала только стыд. Ей было не то, чтобы неприятно, ей было болезненно думать о том, что Эйприл сможет найти ей более достойную замену, а ведь так оно и было. — Тебе нужно постараться. Да, может быть, для тебя это что-то новое и пугающее, но оно того стоит, если ты тоже любишь её. Имоджен тяжело вздохнула. — Так и есть. Но… после моих слов и просьбы подумать она не писала и не перезванивала мне. Должно быть, она уже сделала выбор. — Но ведь это же не так просто как кажется… может, ей нужно дать больше времени. — Я переживаю, что это вовсе не так, очень переживаю… Словно освободившись от всех своих проблем через тяжёлый, глубокий вздох, Имоджен постаралась переключить своё внимание на жизнь лучшей подруги, которая, к слову, ни разу за все годы их дружбы не упрекнула её за то, что, можно сказать, перетягивала одеяло на себя. Обе редко говорили о проблемах Лорен, будто их не существовало вовсе и говорить было не о чем. А ведь действительно, сейчас у молодой девушки в жизни всё было хорошо и этому можно было только порадоваться. И Имоджен не стала упускать этой возможности, она хотела услышать что-то хорошее, пусть даже оно происходило не с ней. — Ты говорила, вы сейчас живёте с родителями… — Да. У нас произошёл один конфликт с хозяйкой нашей прежней квартиры. Дело в том, что Кристиан разрисовал, по её словам, очень дорогие обои в гостиной. Мы, кончено же, предлагали возместить весь ущерб и она с удовольствием согласилась. Но потом она начала заходить к нам настолько часто, что мне казалось, будто её я вижу куда чаще, чем собственного мужа. Она стала обхаживать квартиру вдоль и поперёк по несколько раз за неделю. Стала требовать от нас выплаты буквально за каждую неровность, которую находила. Курт просто не выдержал. Он собрал все наши вещи и мы тут же съехали. Сейчас он достраивает дом в пригороде, в который мы сможем переехать. А там можно уже будет не волноваться по поводу соседей и лишнего надзора хозяйки. Лорен мечтательно вздохнула, ведь она так долго ждала того дня, когда они смогут переехать в собственный дом, который разрабатывали сами с самого нуля. — Как же твоя работа? — Неподалёку оттуда есть клиника. Она, конечно, не пятизвездочная, но и у меня нет завышенных требований. Я лишь хочу быть ближе к семье. — Получается, мы будем с тобой видеться ещё реже… — Не реже, чем было до этого, — усмехнулась Лорен, — подумай сама, ты сможешь приезжать к нам в гости. В доме есть гостевая комната. А если… если у вас с Эйприл все удастся, то никто не будет против, если вы заскочите к нам вместе. — Это было бы замечательно Лорен. — На самом деле, мне ужасно интересно, кто она такая и каким образом она сумела вскружить голову моей непоколебимой подруги, — поддела её девушка.

***

После их с Лорен прогулки этой же ночью Имоджен не смогла сомкнуть глаз из-за тех мыслей, которые нескончаемым потоком крутились в её голове. Она смогла много чего переосмыслить благодаря советам подруги, и не впервые, но всё же более серьёзно и досконально решила обдумать каждый из них и принять одно единственное правильное решение. Женщина выдвинула последний ящик своего комода, стоящего по центру у стены, достала оттуда тоненькую, едва заполненную папку, которая навевала на неё приступ ностальгии только одним своим видом и вместе с ней уселась на ковёр. В этой папке она хранила чуть ли не самое дорогое и ценное, что у неё было. В ней она хранила всё, что когда-либо писала ей Эйприл. Текст этих писем она могла проговорить наизусть, без запинок, а иногда, в моменты скуки, так и поступала, и вместе же с этим текстом возвращалась в далёкое прошлое. Раньше все это казалось ей чем-то неприятным, даже отталкивающим, противоречивым, но отнюдь эти бумаги так и не оказались в мусорке, а это значит, в то время она уже давала мыслям и желаниям Эйприл право на жизнь. Она втайне от себя хотела эти мысли, даже несмотря на то, что не могла принять их окончательно. Женщина раскрыла одно из писем. Каждый свой день я мечтаю о мягкости твоих нежных губ, шелковистости твоей кожи и дурманящем запахе твоих схожих с осенью волос. Я мечтаю касаться и целовать тебя так, как у святых людей бы и в мыслях не возникло, а ели и так, они бы назвали это высшей ступенью порока, они бы назвали нас самым откровенным проявлением греховности, в то время как другие только безмерно завидовали. Она улыбнулась, когда поняла, что Эйприл добилась своего. И, переполненная теплом и чувствами, чем-то похожими на счастье и любовь, впервые ощутила острую уверенность в том, что хочет с головой окунуться в эту многообещающую неизвестность.

***

— Необязательно было приезжать сюда за мной, — сказала Эйприл, пакуя оставшиеся вещи Николаса в багажник своей машины. Самое ценное — а именно то, что она своим руками приготовила на праздничный стол в честь новоселья, женщина решила оставить при себе, чтобы по дороге ненароком ничего не случилось с результатом её кропотливой и усердной работы. Меренговый рулет, который она готовила впервые всю ночь был очень хрупким. Кроме того, будучи нетронутым, он уже выглядел так будто до этого прожил сотню не самых благоприятных поездок, поэтому она просто не могла себе позволить вывалить на стол не десерт, а что-то похожее на кашу. Когда Эйприл повторно зашла за братом в дом, её вдруг окатила волна непонятной тоски и печали. Сложилось такое впечатление, будто это она покидала дом, но его покидал Николас, а это значит, что уже сейчас она теряет частичку себя, частичку чего-то родного и любимого. Того, кто многие годы дарил ей неповторимую поддержку. Казалось, здесь было столько её вещей. Но как только все вещи и одежду брата, всё его, так называемое, барахло, они перевезли в новое жильё, в доме оставалось намного больше свободного пространства чем было до этого, чем вообще в целом ожидала увидеть Эйприл. Оказалось, что её собственные вещи не занимали так много пространства. — Я готов, — прозвучал голос за спиной, и как только Эйприл повернулась посеревшим лицом к брату, тот решил изменить своё утверждение на волнующий его вопрос, — думаю, сейчас актуальней было бы спросить, готова ли ты? — У меня есть выбор? — И да, и нет. Тем более, ты же сама знаешь, что выберешь, — он наклонил голову, — Эпс, я буду часто заезжать к тебе, звать тебя к нам в гости, мы будем вместе ездить к нашим родителям. Это поначалу кажется, что тяжело, но со временем ты сама заметишь, что так тебе будет проще. Я уже должен быть самостоятельным и учиться строить свою семью, свой быт. — Да, я знаю, ты прав. И мне тоже нужно этим заняться. Николас хотел было что-то сказать, но его опередил неуверенный и едва слышимый стук в дверь. Открыв дверь, Эйприл замерла, чувствуя будто её сердце пропускает удар, а затем безнадёжно замирает. Имоджен смотрела на неё своими пронзительно зелёными глазами почти отчаянно, и было не трудно догадаться, что вся её решимость исчезла, как только их взгляды пересеклись между собой. — Ты… ты уезжаешь? — в женщине зародилась отчётливая паника, которую было не скрыть от чужих глаз, после того, как она заметила за спиной Эйприл несколько замотанных коробок и машину с приоткрытым багажником, откуда так же виднелись аккуратно упакованные вещи. Эйприл всё также молчала, пребывая в каком-то замешательстве, ведь, с одной стороны, она была безмерно счастлива видеть Имоджен, слышать её, с другой, она не знала, чем эта встреча может закончиться для них обеих. Сегодня было хорошее начало дня, если не учитывать переезд брата, и вечер Эйприл хотела провести как минимум не хуже. — Нет, Николас забирает свои последние вещи. В зелёных глазах она разглядела нотки облегчения. Неужели Имоджен подумала, что она могла так вот просто уехать, даже не объяснившись? Да, если быть откровенной, какое-то время женщина думала о том, чтобы провести уикенд в родном городе с родителями, наконец, увидеться с ними, отдохнуть от городской суеты и, возможно, добиться какой-то ясности для себя. Но затем Николас сказал ей, что уже пригласил их на своё новоселье. — Эйприл, прости меня. Я очень сильно виновата перед тобой. Все то, что ты говорила мне было заслуженным, я признаю это. Ты всегда была рядом, даже тогда, когда я не заслуживала того. Была со мной, верила, несмотря на мои ошибки, а я… была просто слепой все это время, — наступила пауза, но Имоджен быстро продолжила, опустив голову и почувствовав себя очень чувствительной, она буквально обнажила сейчас свою душу, и не хотела видеть такой взгляд Эйприл, которым та оглядывала её. — Эйприл, я прошу тебя дать мне ещё один шанс. Последний шанс. Ты права, в отношениях должны участвовать два человека, но я отдала всё в твои руки, не беря на себя, словом… совсем ничего. Я полностью уважаю твой выбор, прогонишь меня — я соглашусь и уйду навсегда, пообещаю больше не мешать тебе жить; примешь — постараюсь стать для тебя тем, кого ты заслуживаешь. Только скажу тебе ещё кое-что… прежде я никогда не думала меняться для кого-то. И сейчас ничего не изменилось, кроме того, что сейчас я хочу сделать это лишь для тебя. Я люблю тебя и хочу быть частью твоей жизни. Эйприл ничего не ответила, лишь продолжила смотреть на неё непроницаемый взглядом. В тот момент Имоджен совсем отчаялась. И лучше бы получить в ответ нет, чем вот так, стоять в полной тишине и, нервничая, ждать приговора. — Даже не скажешь ничего… Эйприл неожиданно притянула её к себе за талию и поцеловала так, как сделала бы это в последний раз. Отчаянно и горько, со всей своей пережитой болью и нахлынувшим всепоглощающим счастьем, которое разлилось приятным тёплом по всему её телу. У неё не нашлось просто слов, чтобы высказать всё то, что она чувствовала в этот самый момент. Ей было не описать то, как она была счастлива видеть Имоджен сейчас, слышать её, ведь тогда, в ресторане, она подумала, что это всё. Она приняла решение, о котором Имоджен уже не обязательно было знать, поскольку чувствовала, что всё осталось в прошлом, что их ждёт неизведанное будущее. Она верила и надеялась на это, а её веры было достаточно на двоих. Имоджен улыбнулась, впервые настолько наслаждаясь чьими-то объятиями. — Здравствуйте, мисс Форбс… перешли на народные методы исцеления? — Здравствуй, Николас. Тот тепло улыбнулся ей. — Раз уж такое дело, то, возможно, ты не будешь против поехать с нами на новоселье? Они оба посмотрели на Имоджен в ожидании ответа, которая чувствовала себя хорошо в объятиях блондинки. — Там будут наши родители, — добавила Эйприл, боясь, что увидит в зелёных глазах беспокойство и страх, но на удивление, единственное, что она увидела — это умиротворенность и полное доверие. И, может, самую малую каплю переживания из-за предвкушения. — Знакомство с твоими родителями? — рука Имоджен, покоившаяся на плоском животе Эйприл, слегка погладила его через хлопковую ткань. — Если ты не против. — Я только за. Имоджен вновь нежно поцеловала её, не сумев сдержать своё бесконтрольное чувство благодарности за всё. Она внимательно посмотрела на Эйприл и вдруг отчётливо поняла, что отдала бы всё, если бы та только прошептала: «мечтаю». Спустя полчаса езды в машине, Эйприл вдруг резко остановилась, ввергая своих попутчиков в шок и недоумение. Оба посмотрели на неё, как на обезумевшую. — В чем дело? — спросил Николас. — Мой рулет. До Николаса не сразу дошло, о чём это она, но потом, осознав, громко рассмеялся. — Что за рулет? — любопытно поинтересовалась Имоджен, всё ещё не понимая ничего, что происходило сейчас. — Рулету, что Эйприл пекла всю ночь, видимо, не суждено попасть сегодня на праздничный стол, — Эйприл обречённо и уничтожающе посмотрела на брата. — Не переживай, он, скорее, был бы устрашением нашего стола, чем его украшением, — посмеялся он над её кулинарным мастерством, в то время как глаза Имоджен насмешливо заискрились. Не прошло и минуты, как, смирившись, Эйприл признала, что так оно и было, и рассмеялась пуще собственного брата от всей этой нелепой ситуации. Сейчас она чувствовала себя как никогда легко и счастливо. С ней рядом были самые дорогие и любимые ею люди. О да, этот день определенно станет одним из лучших и запоминающихся дней в её жизни.