Никогда не скажу — не посмею

Когда после недолго сна Имоджен впервые открыла глаза, то встретилась с мягкими чертами лица, нежной, счастливой улыбкой и взглядом, внимательно изучающим её. — Доброе утро, красавица, — вероятней всего, Эйприл тоже проснулась не так давно, а потому её голос был слегка охрипшим и заспанным, как и лицо. — Доброе, — женщина прочистила горло. Всё это казалось ей чем-то новым, и хотя она не раз просыпалась с кем-то, различия между сегодняшним утром и теми, что были до него, являлись колоссальными. Сегодня ей было приятно быть рядом. Но Имоджен была настолько серьёзной, что это не могло не насмешить женщину и в тот же момент озадачить её. Эйприл нахмурилась, продолжая улыбаться. — Ты так смотришь на меня. О чём думаешь? — её и в правду волновал этот вопрос, хотя она старалась не показывать того. О чём она думала? Например, о том, как странно всё это было, просыпаться с кем-то и не чувствовать отвращения, как это было прежде с другими людьми; о том, что она чувствовала. А чувствовала Имоджен небольшую потерянность и незнание дальнейших своих действий, она чувствовала сильный испуг. С другой стороны, не испытываемое прежде блаженство и приятную негу, которая разливалась не только по её телу, но и всей душе. — Я не знаю... — выговорила она, а потом поняла, что должна была, да и в целом хотела, сказать совсем другое, — … в смысле... ни о чём таком, просто... я впервые так просыпаюсь с кем-то без желания сбежать или выгнать, — на самом деле, Имоджен сама не до конца понимала, чего хотела, то ли сбежать из-за страха перед чем-то новым и невиданным, то ли остаться, ведь Эйприл дарила ей что-то абсолютно непонятное и притягательно, то, чего хотелось всё больше и больше. Раньше все её короткие встречи заканчивались тем, что она просто выгоняла своих партнеров раньше, чем сама уезжала на работу, но сейчас…как она могла выгнать Эйприл, когда с ней она чувствовала себя такой особенной и желанной? Она не могла позволить себе натворить так, чтобы эта прекрасная улыбка на этом не менее прекрасном и любимом лице сошла на нет. — Ты напугана? — Немного. Но, думаю, это только потому, что я просто не привыкла к такому. Эйприл заправила обратно за ухо её ярко рыжую, выбившуюся прядку волос, но не успела убрать руку, потому как женщина прижала её к своей щеке, целуя. — К чему-то такому... это к чему же? — Например, к утренним поцелуям. Имоджен потянулась к ней, вовлекая в новый поцелуй, который с каждой секундой набирал свои обороты и становился всё более страстным и жадным. Рука женщины медленно поползла вниз по обнаженному телу блондинки, как будто бы за такой короткий миг уже успела забыть о всех его гладких извилинах и шелковистости. Она не могла поверить, что даже после стольких часов любви этот человек всё еще заставлял её полностью наполняться желанием и хотеть его вновь, с ещё большей силой. Такого ещё никогда не было в её жизни. По сравнению с тем, с кем она когда либо спала, кого она когда-либо трогала, Эйприл была такой нежной и мягкой, такой беззащитной и отзывчивой, манящей. — Невероятно, я снова хочу тебя, — прошептала Имоджен, когда Эйприл начала целовать её шею. Но, к разочарованию той, быстро остановилась, хотя, очевидно, была не менее огорчена этому. — М-м-м... как жаль, что у нас нет времени. В двенадцать часов меня ждёт клиент, а мне ещё нужно сходить в душ и выехать в город. Я даже не говорю про то, как я успела проголодаться после сегодняшней ночи, — её многозначительная улыбка и взгляд напомнили Имоджен обо всем недавно произошедшем. Из-за всех этих многочисленных, всплывших ярких образах в своей памяти, женщина свела ноги, когда почувствовала новый, не менее сильный прилив возбуждения между ними, которому сильно удивилась. Когда Эйприл ушла в душ и в комнате послышался глухой звук включённой воды, Имоджен наконец решилась встать с кровати, ведь та все ещё была достаточно твёрдой и неудобной для длительного отдыха, да и лежать в одиночестве было не так приятно, как с блондинкой. Нельзя было передать словами, какую легкость почувствовала женщина, когда потянулась всем телом и сладко зевнула, приветствуя наступивший день. Несмотря на то, что ещё было очень рано, солнце за окном уже светило вовсю и уютно освещало какую-то часть пространства комнаты. Имоджен задумалась о начавшемся дне. Расставаться с женщиной ей не хотелось, но и ставить той какие-то условия она не была в силах, всё-таки это было бы неправильно с её стороны, хоть она и чувствовала огромное разочарование от того, что им придётся расстаться и небольшую обиду из-за того, что Эйприл не могла забыть о своей работе и своих обязанностях хотя бы на день и провести время с ней. Они были наедине в поездке почти целые три дня, но только сейчас Имоджен почувствовала, что ей буквально больно даже думать о краткосрочной разлуке. Она словно обрела что-то ценное спустя столько лет, а теперь должна была добровольно отпустить это. — Чем займёшься сегодня? — Эйприл застегивала пуговицы на своей рубашке, пока зелёные глаза пристально следили за её движениями. Имоджен вдруг поняла, что может смотреть так на женщину часами, за её простыми повседневными действиями. Это было раньше, это было сейчас и, казалось, что так теперь будет и всю её дальнейшую жизнь. — Не знаю… — после длительного нахождения у отца Имоджен перестала готовить для себя каждодневные графики, списки дел, теперь она отдала всё в руки случайности и быстро свыклась с этим. Несмотря на то, что её жизнь казалась ей теперь намного проще, она стала для неё ещё более скучной, потому что оставалось много свободного времени, которое женщина не знала, чем заполнить, и по итогу просто заполняла работой. — Но, скорее всего, сначала съезжу на съемную квартиру, ведь… я уехала даже не предупредив соседку, а сейчас как раз те дни, когда мы должны платить за аренду, — Имоджен опустила глаза и покачала головой, тяжело вздохнув, — арендодатель, должно быть, просто в бешенстве. — Разве тебе нравится делить с кем-то своё личное пространство? — Я не бываю дома так часто, чтобы думать об этом. Эйприл о чём-то задумалась. — Если ты хочешь, то… можешь переезжать ко мне, — Имоджен подняла на неё свой испуганный взгляд. Такого предложения она точно не ожидала. — Николас, наверное, уже съехал, но если нет, это всё равно произойдёт довольно скоро, так что… мне просто ни к чему одной такое большое пространство. Имоджен быстро начала соображать как сделать так, чтобы Эйприл отказалась от своего предложения, ей вдруг стало слишком волнительно от всего этого. Складывалось такое впечатление, что ещё чуть-чуть и она сможет поднять внутри себя панику. На какую-то долю секунды, она пожалела о том, что не сбежала ещё тогда, когда оставалась одна в номере. — Я очень признательна, Эйприл, но нет. Твой брат в любой момент может вернуться, — ей нужна была любая отговорка. И это то, что пришло ей в голову почти сразу — спихнуть всё на Николаса. — Он уже вырос. Если я буду жить с кем-то, он должен будет понять, что я не всегда буду в одиночестве ждать его. Видимо, блондинку ничего не смущало и она была серьёзно настроена, и только из-за того, как будто бы беспрекословного и уверенного взгляда, Имоджен решила сдаться. — И всё же… я не готова, Эйприл. Женщина увидела, как та буквально раздражается, пряча глаза и стараясь не показывать этого. — Но не к соседке? — Эйприл вскинула руками, — Боже, какая разница, если я предлагаю тебе буквально тоже самое, но без дополнительной платы и более хорошие условия, чем у тебя есть сейчас, — рыжеволосая нахмурилась, ведь её сейчас словно постарались назвать ущербной. Да, может, раньше она и не могла позволить себе чего-то более роскошного, чем проживание на съёмной квартире с соседями, но сейчас, в силу своей привычки, она поняла, что, возможно, в данный момент ей и не нужно ничего более лучшего. — Скажи… ты просто боишься меня? Неужели она не осознавала того, что сколько себя помнила, Имоджен жила всегда совсем по другому принципу, не позволяя никому приближаться к ней настолько близко, насколько позволила этой блондинке? Женщина даже почувствовала себя чуть ли не оскорбленной, когда та посягнула на её, якобы не самые благоприятные, условия проживания. Какими бы они не были, она остаётся свободной и никому не обязанной. Если же она согласится жить с Эйприл на одном лишь слове, одной только услуге, которую та окажет ей, кем после этого будет чувствовать себя сама Имоджен? Она была слишком гордой и самодостаточной для этого. Кроме того, для неё это сейчас тот шаг, к которому она была ещё не готова и не знает, будет ли когда-то. — Эйприл… переехать жить к тебе — для меня значит вступить в серьёзные отношения, но я пока ещё не готова к ним, разве ты не понимаешь этого? — Видимо, не совсем. Или просто не хотела понимать. Женщина старалась не поднимать голос, но отнюдь её старания всё равно проигрывали собственному возмущению. — Я не предлагаю тебе спать со мной. Имоджен целиком и полностью отдалась воспоминаниям, после чего многообещающе посмотрела на неё, не забыв оглядеть женщину снизу вверх. — После сегодняшнего… думаешь, я смогу сдержаться? Глаза Эйприл приобрели угрожающий оттенок. Было бы у неё чуть больше времени, она снова, не задумываясь, взяла бы Имоджен прямо здесь и сейчас. Женщина помотала головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. К счастью, вместо них пришло понимание. Эйприл действительно задумалась о том, что поступила слишком опрометчиво, предложив подобное. Она должна была подумать о том, что если для неё это звучит вполне нормально и уместно, то это не значит, что так же оно воспримется кем-то другим. Имоджен была особенной, к ней нужен был особый подход, возможно, чуть больше внимания и терпения, которые были необходимы женщине. Эйприл подошла к ней, беря за руки и смотря прямо в замыленные страхом зелёные глаза. Она почувствовала, как та была напряжена и как дрожат её руки, неужели всё это могло сделать лишь одно невинное предложение? Эйприл стало стыдно за себя. Сейчас Имоджен можно было сравнить с запуганным животным, которое только-только познаёт любовь и ласку, оно ещё не готов к таким резким изменениям из-за собственного страха неведения. — Ладно, извини, это моя вина. Я просто… видимо, я больше готова к этому, чем ты, но это только мои проблемы и я не должна срываться на тебе. Имоджен промолчала. Она словно знала, что так и будет. Она боялась этого всю свою жизнь. Она была предоставлена самой себе, думала только о самой себе, но теперь в её жизни появился человек, из-за которого она не может даже сосредоточиться на чём-то ином, кроме как на нём. Женщина никогда не хотела этого, но так получилось и она сходила с ума. Трезвым умом она понимала, что надо заняться собой, своим саморазвитием, самореализацией, но сейчас в ней бушевали чувства, которые определяют в ней дальнейший выбор. Она никогда не хотела ставить чувства превыше всего: превыше себя, своей работы, своего достоинства и возможностей, и как раз сейчас всё шло наперекор этому. Она чувствовала, будто могла отказаться от всего, но не от Эйприл, и это нельзя было назвать чем-то хорошим. Ей определенно казалось так. Она впервые в жизни хотела отдаться кому-то полностью, но в то же время боялась потерять себя и потом никогда не найти вновь. Имоджен не хотела расставаться, но вдруг отчётливо поняла, что и побыть в одиночестве ей хочется не меньше. Хотя бы для того, чтобы просто подумать. Пряча взгляд, она мягко отстранилась, высвобождая свои руки из чужих и навлекая на себя озадаченный, немного грустноватый взгляд, за которым, что было странно, не последовало вопросов. — Если ты опаздываешь, то можешь ехать, я найду способ выбраться отсюда. — Ни за что. Чтобы ты доехала автостопом? Я лучше перенесу сеанс, чем позволю себе думать о том, что ты можешь пострадать. Они добрались до города даже раньше, чем планировали. Имоджен настояла на том, чтобы её высадили у ближайшей остановки, хотя Эйприл откровенно не была этому рада, но идти наперекор желанию и просьбе Имоджен не решилась. Она поняла, что той необходимо было переварить всё произошедшее и, возможно, что-то решить для себя. Как только женщина хотела позвонить своей начальнице, она поняла, что её телефон давно отключился и она упорно не замечала этого всё своё небольшое путешествие. Интересно, сколько раз ей пытались позвонить за всё это время. Посчитали ли её пропавшей? Больше всего её интересовало то, придёт ли на телефон куча непрочитанных сообщений о пропущенных звонках или же, наоборот, окажется так, что её никто и не искал. Когда женщина с опаской вошла в квартиру, её тут же встретила соседка. Впрочем, на удивление, она выглядела такой же, какой была и до этого. Хотя почему она должна была измениться всего лишь за какие-то три дня? Но Имоджен почему-то рассчитывала на выговор с её стороны, а та повела себя как обычно доброжелательно и немногословно. — Привет. Да, можешь ничего не говорить, я знаю, что день арендной платы уже прошёл, надеюсь, тебе не досталось от хозяйки. — Не сильно. Я просто сказала, что ты отъехала по срочным семейным обстоятельствам домой и что не знаю, когда ты вернёшься. Я бы заплатила за тебя, но, к сожалению, у меня нет столько денег, — ясное дело, она была студенткой, что уже ранее было сказано, и подрабатывала фрилансером в свободное время, которого почти не оставалось. — Спасибо. Думаешь, мне стоит подождать, пока она придёт сама или зайти к ней? — Имоджен не хотелось приходить к соседке в неподходящий момент, чтобы лишний раз злить её. — Думаю, тебе не стоит тянуть с этим. Она не была в плохом расположении духа, если что, так что… возможно, тебе и бояться нечего. Имоджен не стала говорить, что ей было буквально всё равно. Она не боялась гнева женщины, просто сейчас ничего лишнего выслушивать не хотелось. Для этого она была слишком сильно измотана в моральном плане. К слову, когда Имоджен чувствует себя измотанной, она начинает чувствовать острую потребность в работе. Поэтому как только у женщины включился телефон, она тут же позвонила своей начальнице, Алекс. Слышать радостный и доброжелательный тон было крайне неожиданно. — О Господи, здравствуй. Кого я слышу? Забавно, ведь Имоджен успела только позвонить, она ещё ничего не говорила. — Да, это я. — Куда пропала? Чтобы ты знала, мы уже начали делать ставки. Все думают, что ты ушла в отрыв, кто-то до сих пор не верит, что есть такие люди, которые могут столько работать. Это было бы неудивительно. Легкая улыбка коснулась её губ. — Да? На что ставила ты? — Я переживала, что что-то случилось. — Нет, со мной все хорошо. У меня появились срочные семейные дела, считай, что ты выиграла, — если уж её соседка начала распространять эту информацию, почему бы не продолжить придерживаться ей. — Не лги, Имоджен, я знаю, где ты была. Нам сообщили, что ты помогла расследованию. Невероятно, с какой скоростью распространяется информация на этой Земле. Женщина была откровенно удивлена тому факту и немного волновалась по поводу того, что скажет ей Алекс в дальнейшем. — Молодец, это очень похвально, Форбс, — когда Алекс назвала её по фамилии женщину передернуло, словно она на миг перенеслась в прошлое, в то время, когда она была терапевтом, а её начальник глупым ослом, который почти никогда не называл её по имени. — К нам уже приходили журналисты и расспрашивали обо всём, и о тебе в том числе. Ты хорошо подняла нам рейтинг, поэтому скажу лишь одно, с меня будет повышение и хорошая премия, разумеется. — Воу, — женщина была определённо удивлена, она ожидала чего угодно, но точно не этого, — я… честно сказать, не ожидала такого, когда перезванивала тебе. — Думала, я буду кричать? — Алекс рассмеялась. — Зачем, ведь я сама дала тебе выходные. Для тебя и твоего сменщика это было полезно. Ты рада? Имоджен все ещё не могла поверить в то, что услышала, она вообще смутно верила, что то, что с ней произошло за все эти дни, было реальностью, а не вымыслом. Возможно, она всё ещё пребывала в шоковом состоянии, возможно, просто сильная моральная усталость не давала ей в полной мере почувствовать хоть что-то. — Да, безусловно, Алекс, разве может быть по другому? — она старалась сделать свой голос чуть бодрее, чтобы не обидеть человека, который, очевидно, радовался за неё больше, чем она сама была рада за себя. — Ну и отлично. Так что, хочешь взять ещё несколько выходных? — Шутишь? Мне не терпится приступить к работе. — Точно? Ладно, я только рада этому. Надеюсь, это не потому что ты снова хочешь забыться, — голос Алекс в дальнейшем приобрёл уже более серьёзные и настороженные нотки, — Имоджен, ты знаешь я не одобряю подобного. — Не думала, что начальство может волновать состояние работника, если он работает хорошо, — этого точно не стоило говорить, но сейчас женщина просто потеряла ту грань, ту границу, которая стоит между работодателем и подчиненным. Благо, Алекс была понимающим начальником. Она, вероятно, понимала, что Имоджен не хотела таким образом перечить ей или демонстрировать не самую лучшую подноготную своего работодателя, выставляя его бесчеловечным. — Я должна была обидеться, но не стану этого делать. Меня правда заботит твоё самочувствие. Я не хочу, чтобы в один день ты перегорела и забросила всё, ты хороший сотрудник и не менее хороший человек, — увы, самой Имоджен так не казалось. Если насчёт хорошего сотрудника она была более менее согласна, то уж точно не считала себя хорошим человеком. Интересно, когда-нибудь она сможет поверить в то, что ей говорят? Алекс была такой хорошей, чем же Имоджен заслужила такое отношение к себе? Она словно потеряла веру в людей, ей везде мерещился подвох и корысть, даже сейчас Имоджен казалось, будто предложение дать ей выходной было только ради того, чтобы в будущем она из-за утомленности не наделала лишних делов и не испортила то, что ещё можно испортить. Она не принимала заботу о себе, не думала, что кто-то захочет проявлять её искренне по отношению к ней. — Спасибо тебе, Алекс. Так… когда я могу начать? — Приходи завтра к десяти. — Хорошо. Увидимся завтра. — Да. И Имоджен, я хочу, чтобы ты послушала сейчас и, даже если ты будешь против, смирилась с тем, что я тебе скажу, — женщина напряглась, ей не то, чтобы не нравился такой тон Алекс, но сейчас он был стойким и не терпящим препирательств и отказов, что явно не говорило ни о чем хорошем. Сейчас той явно было не до шуток, сейчас она была начальницей и только. — Завтра, как только ты придёшь, тебе нужно будет побеседовать с одним человеком. Это очень хороший психолог, который поможет тебе оправиться после увиденного. Опять же, я не предлагаю тебе и не настаиваю на этом, я требую, как твой начальник, пройти у него курс, иначе наши пути разойдутся. — Я не смогу больше работать, если не поговорю с ним? — Не сможешь. Более того, даже с моей рекомендацией тебя вряд ли куда возьмут после такого. Поэтому тебе обязательно нужно… У неё больше не оставалось выбора как согласиться. — Ясно. Дать промыть мне мозги, я поняла тебя, — она была зла и расстроена, больше сил что-либо слушать у неё не оставалось, — до завтра. Как только она в порыве отчаяния и безвыходности сбросила звонок, тут же поступил другой. Тот был от Эйприл. Имоджен долго смотрела на дисплей, не решаясь ответить женщине, ей не хотелось сейчас говорить с кем-либо, Имоджен было бы затруднительно ответить сейчас даже на самый простой вопрос. Видимо, она решалась слишком долго, потому что звонок вскоре прекратился, но она так и не стала перезванивать к великому разочарованию той, кто беспокоился за неё больше, чем за собственную жизнь. *** Эйприл тяжело вздохнула, когда бросила трубку. Она стучала основанием ручки по столу уже долгое время, даже не замечая того. В кабинете кроме этого звука не разносилось больше ни одного. Перед ней на столе лежала тетрадь, в которой она вела записи по работе, выписывала различные нюансы, чтобы не забыть о них позже. Клиент только что ушёл, после чего блондинка сразу же схватилась за телефон, что и хотела сделать весь прошедший сеанс, который она провела в беспокойствах и переживаниях. Имоджен не отвечала ей, и несмотря на то, что Эйприл настойчиво старалась убедить себя в том, что это только потому, что та была занята, ей в это все равно слабо верилось. Ей казалось, дело было в их совместной ночи, в том, что она сделала что-то не так, в том, что, возможно, с утра Имоджен поняла, что ей всё это не нужно, хотя и вела себя по-другому. Эйприл боялась, что из-за собственного испуга Имоджен оборвёт с ней все связи. Она только что ощутила то, каково это быть с Ней одним целым, и потерять то чувство было слишком страшно. Хотя с другой стороны, возможно, они и не были такими. Возможно, Имоджен просто использовала её для каких-то своих целей, для эксперимента. Она слышала много раз про таких, кто хотел просто попробовать. Обычно они просто разбивают сердце и уходят из жизни опустошённого человека с лёгким паром. И Эйприл боялась, что если полюбит Имоджен всем своим сердцем, то в конечном итоге просто не выдержит того, если та скажет, что ничего не получилось и она не смогла. Это просто убьёт её. Правда была в том, что Эйприл уже полюбила её, ещё давно. И сейчас от этого неведения и непонимания она саморазрушалась. «Всё в порядке? Ответь мне, как освободишься, я волнуюсь», — напечатала она короткое сообщение и тут же отправила без всяких сожалений. Ее руки чуть тряслись из-за наплыва паники от собственных ужасающих и колющих мыслей. Определенно, она была виновата в том, что так резко напала на Имоджен со своим предложением совместной жизни, что как раз и напугало женщину. Эйприл не должна была так делать, она уже сотню раз обвинила себя в сказанном, об этом нужно было думать прежде, но сейчас уже очень поздно что-то исправлять. Единственное, что было в её силах, так это перестать давить дальше и сделать всё, чтобы возродить в Имоджен ту уверенность, которой в ней никогда не было. Она и не знала, какие сложности ожидали её по пути к завоеванию чужого доверия. *** — Привет. Я не отвлекаю тебя? — Имоджен ответила ей спустя несколько часов, но Эйприл не доставала её звонками, она была терпелива, какой и пообещала быть самой себе. Она уже почувствовала долю облегчения, когда услышала знакомый голос. Жаль только, что тот был каким-то отстранённым. — Нет. — Я лишь хотела спросить… всё в порядке? Ты выглядела потерянной, когда выходила из машины. Та, очевидно, долго не решалась что-либо ответить, а, возможно, просто и не знала. — Эйприл, я… ты права, я чувствую себя странно, но это только из-за сильных перемен в моей жизни. — Хочешь обсудить это? Имоджен стояла сейчас в супермаркете, возле автомата с жвачками. Как всегда без пакета, потому что думала, будто две её руки будет достаточно для обычного сыра и лёгких хлебцев на ужин. Как всегда она ошибалась, поскольку помимо всего этого набрала ещё много чего другого. То, что было не легко унести, используя только руки. Женщина не знала, это было чудо или же только её ловкость рук, но она умудрялась придерживать все продукты лишь одной, прижимая их к груди, когда как второй держала трубку телефона, попутно запихивая монетку в детский автомат, чтобы достать оттуда желанную жвачку. Она зло выругалась, когда монетка выпала из её рук, и под её пристальным взглядом и не менее пристальным взглядом охранника колесиком прокатилась около четырёх метров. Эта монетка стала эдаким источником гипноза на какой-то момент. Имоджен хмуро посмотрела на мужчину, который казался серьёзным, но на деле едва сдерживался от улыбки и смешка, ведь та показалась ему довольно забавной из-за всей этой неловкой ситуации. Женщина опомнилась, понимая, что ей только что задали вопрос, на который она так и не ответила. Стоило заметить, Эйприл с интересом и озадаченностью посмотрела на дисплей телефона, когда услышала в ответ тихое ругательство, ведь она не знала, что происходило сейчас по другую сторону. — Прости, ты не могла бы повторить вопрос? Я сейчас в магазине и уже полчаса стараюсь вытащить эту чёртову жвачку из автомата, — Имоджен вновь посмотрела на следящего за ней охранника, и подумала о том, что тот мог хотя бы помочь ей из вежливости. Но, очевидно, здесь ему не хватало подобных представлений. — Не понимаю, как им могут пользоваться дети, если даже я не могу достать от туда ничего, — Эйприл улыбнулась, расслабленно откинувшись на спинку стула и представляя всю это ситуацию в своей голове. Она подумала, что непременно хотела бы видеть всё это своими глазами. — Имоджен, почему ты не взяла её сразу на кассе? Ведь это и вышло бы дешевле, — спокойно спросила она уже раздражённую женщину. — Когда я была там, мне не хотелось её, а сейчас это стало уже делом принципа. Эйприл рассмеялась, покачав головой. Она отметила про себя прирождённое упорство Форбс. — Так… что ты там спрашивала? — Ты говорила про внезапные перемены в своей жизни. Хочешь это обсудить? Имоджен промолчала, обдумывая это предложение. — Пожалуй, нет. — Ладно, — на самом деле, Эйприл заметно расстроилась, потому что хотела, чтобы Имоджен обсудила с ней всё, но заставлять её делать это через силу не могла себе позволить; не могла спугнуть её так легко, — ты позвонила начальнице? Всё в порядке? — Да, всё хорошо. Воцарилось молчание, но это только потому, что блондинка решалась задать один волнующий её вопрос. — Имоджен, поужинаешь со мной? — Эйприл очень сильно волновалась, когда буквально предлагала женщине пойти с ней на свидание. Она видела в этом что-то новое, что-то особенное и трепетное. Ей, конечно, не впервой было звать кого-то на ужин, но Имоджен заставляла её чувствовать всё по новой, так, словно этого никогда не было. — Сегодня? — она забыла об автомате, охраннике, и о том, где она находилась. — Если ты не против, — они обе говорили лишь на одном вздохе, тихо и осторожно подбирая каждое слово. — Нет. Где? — Я пришлю за тобой такси. Мне нужен будет только твой адрес. Когда обе женщины договорились обо всём, Имоджен на секунду прикрыла глаза, стараясь вернуть себе прежнее самообладание. Она все ещё прижимала телефон к уху, хотя звонок уже давно был закончен. Было странно наблюдать за всеми этими людьми, которые проходили возле неё, стояли на кассе, выбирали нужный товар, и не знали, что происходило в это время в её жизни. Имоджен, наконец, молча прокрутила ручку на автомате, после услышав характерный звук упавшего лакомства. Как же она разозлилась, когда вместо долгожданной жвачки получила обычный леденец, которые так ненавидела.