Speechless

Первым воспоминанием Акутагавы после долгого сна стала острая боль в области шеи. Ощущения ударили настолько резко, что ему пришлось прижать ладонь к тому месту, по которому ударил меч Фукучи. Ударил ведь? Акутагава пальцами почувствовал лишь целую кожу шеи, кровь, текущую по венам и артериям, как и положено. Он не мог даже бинт нащупать, хотя точно знал и помнил, что ему перерезали шею. Такие раны не лечатся с предельной легкостью. Такие раны вообще не лечатся. Но вот он, Акутагава Рюноске, лежит на кровати, похоже, целый и невредимый. Не было ни бинтов на груди, которую до этого пронзил Фукучи, ни гипса на руке, которую он же сломал. Ничего. Лишь тело Рюноске, физически полностью здоровое, но истощенное и обессиленное до предела. Рядом с кроватью стоял штатив с капельницей, и Акутагава только сейчас заметил в своей правой руке катетер. Он совсем не понимал, где находится, потому что вокруг себя видел лишь бескрайнее розовое пространство, пол в виде шахматной доски и огромное количество раскинутых вокруг игрушек. По-хорошему, ему сейчас надо бы встать и выяснить свое местоположение. Акутагава даже предпринял попытку подняться, но получилось пока что лишь сесть в кровати. В этот момент кто-то подошел к нему справа, будто бы появившись из неоткуда. Рюноске повернулся и окинул пришедшего незаинтересованным взглядом. Он не уверен, встречался ли раньше с этой девушкой хоть раз, но почему-то точно знал, что это Йосано Акико — врач Вооруженного детективного агентства. Почему она здесь? Неужели Акутагава попался в руки детективам? Где он? — Ты был на грани смерти, — вдруг начала говорить Йосано. — Я исцелила, но лишь потому что об этом просил Ацуши. Ацуши? Тигр просил своих коллег исцелить его? Исцелить Акутагаву? Так на него похоже. Он упустил шанс избавиться от врага из-за своей чрезмерной доброты. — Ты был истощен после битвы, — продолжала говорить Йосано. Рюноске никак не реагировал, будто бы и не слушал. Почему-то все думал о тигре. Забавно, ведь сейчас его явно должны были занимать другие мысли. Может быть, ему дали какие-то психотропные лекарства, раз сознание такое затуманенное и спутанное. Акутагава наконец взял себя в руки и решил задать интересовавшие его вопросы Йосано. В конце концов, если она его исцелила, значит, сейчас он находится у агентства на правах заложника. Иначе и быть не может. Рюноске вдохнул и собирался было спросить, где сейчас находится, вот только из горла не вырвался ни один звук. Он на секунду замер. «Что за?..» Акутагава попытался заговорить снова, но ничего не изменилось. Он шевелил губами, а слышалась сплошная тишина. Машинально Рюноске схватился руками за горло, будто думал, что это как-то поможет. Йосано изумленно уставилась на попытки мафиози заговорить. На безуспешные попытки. Акутагава продолжал держаться за горло, старался выдавить из себя хоть какой-то звук, но не выходило даже мычание. От того что он не слышал собственный голос, становилось страшно. Акико, чуть заволновавшись, резко схватила Рюноске пальцами за подбородок и повернула к себе, буквально лицом к лицу. — Успокойся и убери руки от шеи, — медленно и четко произнесла она, смотря мафиози прямо в глаза. Сейчас он совершенно не был похож на того самого беспощадного убийцу, встречи с которым лучше избегать. — Прекрати панику! Соберись и убери руки от шеи. Рюноске раздражал этот командный голос, раздражало то, что Йосано вообще позволила себе вот так схватить его и крепко держать, чуть ли не впиваясь в кожу своими ногтями. Его раздражало то, что он не знает, где находится, и что он вообще оказался в подобном унизительном положении. Его раздражало все. Однако сильнее всего раздражал страх, который он испытывал из-за неспособности выдавить из себя и слово. Акико продолжала говорить все то же самое, усиливая командные интонации, и через пару секунд это возымело эффект: Акутагава смог отпустить свое горло, хоть это и стоило для него огромного труда. Когда это произошло, Йосано отпустила его подбородок и отстранилась. Не сказать, что ее сильно заботила судьба спасенного ею же мафиози, но он выглядел настолько напуганным и беззащитным, что доктор решила хотя бы дать ему настолько необходимую сейчас информацию. — Ты проспал где-то сутки. Я и еще несколько сотрудников агентства примчались к вам с Ацуши на помощь. Прибыли уже к тому моменту, как ты потерял сознание. Танизаки скрыл нас Мелким снегом, и нам удалось забрать вас с Ацуши сюда. Это комната Энн — способность Монтгомери. Здесь мы все в абсолютной безопасности. Ты все еще истощен, поэтому выспись, пока есть такая возможность. — Акико прекрасно понимала, что Рюноске сейчас не по своему желанию спать не будет. Она неимоверно обрадовалась тому, что ранее попросила Люси доставить сюда несколько ампул с успокоительными и седативными. Йосано пустила нужный препарат по катетеру, подмечая спокойствие Акутагавы. Он следил за ее действиями, но как-то отстранённо, как будто его это больше и не волновало. Как будто его уже ничего не волновало. В любом случае, для Акико это не имело уже никакого значения: она его исцелила, более делать что-либо для мафиози доктор детективного агентства не намеревалась. *** — Он не говорит? — изумленно вопросил Ацуши, не так давно сам пришедший в себя после стычки с Фукучи. Он первым делом спросил о состоянии выручившего его тогда Акутагавы. Такой интерес к здоровью мафиози удивил как сидевших рядом с тигром Танизаки и Йосано, так и самого Ацуши. Впрочем, он оставит размышления по этому поводу для более подходящего случая. — Не смог произнести ни слова, — ответила Акико. — Но разве такое возможно? Ведь ваша способность полностью исцеляет весь организм, — заволновался Накаджима. — Так и есть, — продолжила Йосано. — Мне самой стало интересно, поэтому я осмотрела его еще раз. Физически он в норме. Моя способность не дала никакой осечки. — Тогда почему же он не может говорить? — не унимался Ацуши. — Ну, тут остается только один вариант: это какой-то психологический барьер. Возможно, сильный стресс так повлиял. В любом случае, мы сделали для него уже более, чем достаточно. Как только проснется, пусть идет обратно в портовую мафию, физически он абсолютно здоров. Не желая слушать протесты Ацуши, которые бы вот-вот последовали, Йосано просто встала со своего стула и ушла по направлении к Рампо и Куникиде, устроившимся чуть поодаль. Накаджима проводил ее взглядом, полным надежды на то, что она сейчас развернется и передумает. Что она попробует помочь Акутагаве, что не будет буквально выкидывать его прочь. Вот только Ацуши совершенно не брал во внимание то, что никто в агентстве не будет лишний раз делать что-либо для членов Портовой мафии. Особенно, на безвозмездной основе. Он и сам не мог понять, почему так сильно переживает за Акутагаву. За того самого Акутагаву Рюноске, который неоднократно покушался на жизнь Ацуши, который пытался убить его при каждом удобном случае, который практически ненавидел его. Может быть, это лишь его чрезмерная доброта? Или благодарность за то, что Акутагава отказался от предложения Фукучи и не стал его убивать? А может, это и вовсе чувство вины? — Черт возьми! — Ацуши ударил кулаком по своей постели, отчего Танизаки, все еще сидевший рядом, вздрогнул. — Ацуши, почему ты так переживаешь за него? Ну, он ведь из Портовой мафии. И кучу раз хотел убить тебя. — Я знаю, — ответил Накаджима чуть тише, — но он единственный, кто пришел ко мне на помощь сейчас. Танизаки, я был абсолютно один и думал, что умру прямо там. А теперь получается, что он один. И ему нужен кто-то, кто поможет сейчас. Как-то поддержит. — Я все равно тебя не понимаю, — Танизаки покачал головой. — Да я и сам не всегда понимаю себя, — хмыкнул Ацуши. Он решил, что обязательно подойдет к Йосано и еще раз попросит ее помочь Акутагаве. Он просто отдает долг — точно так же помогает ему в кажущейся безвыходной ситуации. *** Акутагава сидел на постели и смотрел в одну точку. Он думал. Думал о том, что же с ним произошло. О том, почему же он не может говорить. О том, как сообщать такие новости боссу и насколько сильно его накажут за самовольное вступление в бой с главой Ищеек. Вот только все эти мысли были где-то на периферии сознания — на самом деле Акутагава думал об Ацуши. Он даже не мог спросить, все ли в порядке с тигром и где он находится. Оставалось лишь надеется на то, что Накаджима тоже где-то здесь. — Привет, — этот робкий голос вывел Рюноске из омута собственных мыслей и заставил обернуться. Рядом с его постелью стоял Ацуши, живой и невредимый. Он отводил взгляд, поправлял волосы и натянуто улыбался. Акутагава смотрел на тигра не мигая. Накаджима вдохнул побольше воздуха и продолжил: — Йосано-сенсей разрешила мне прийти сюда. Акутагава все еще смотрел на Ацуши, который казался совершенно не убедительным. Он не мог понять, что сейчас чувствует по отношению к тигру. Это не было ни ненавистью, ни злостью, ни даже раздражением. Рюноске не мог никак охарактеризовать свое внутренее состояние сейчас, и это удивляло. Ацуши продолжал лепетать какие-то странные вещи неуверенным голосом. Он нервно теребил рукав рубашки, закусывал губу и бегал глазами по всему пространству, в котором они находились. «С ним нужно много разговаривать, — всплыл в голове голос Йосано. — Если это психологическая травма, значит, лечить ее нужно точно так же. Впрочем, есть одна процедура, это ускорит процесс. Но ты должен будешь помочь». Акутагава фыркнул, прервав монолог Ацуши и показав тем самым, что ему совершенно не интересна тема, на которую успел перейти тигр. Ровно в этот момент рядом появилась Йосано. Рюноске перевел взгляд на нее, и его выражение лица изменилось, стоило ему увидеть в руках доктора две ампулы. Акутагава не собирался исполнять роль подопытного кролика агентства, ему было необходимо знать, что Йосано собирается делать и для чего. Ацуши заметил беспокойство на лице… напарника? — Акутагава, Йосано-сенсей хочет помочь тебе побыстрее заговорить, — начал мирно объяснять он, боясь реакции Рюноске. В конце концов, способность все еще при нем, и вряд ли отсутствие голоса как-то повлияет на ее мощность. — Она просто вколет нужные лекарства, ладно? Акутагава смотрел в чистейшие глаза Ацуши, хмурился и пытался что-то сказать. Бой с Фукучи, раны, за которыми должна была нещадно последовать смерть, исцеление, невозможность разговаривать — это все произошло в столь короткие сроки. В момент битвы у Акутагавы не было времени на осмысление, а когда он очнулся, не было возможности осознать все. Сейчас Рюноске понял, что это просто уже для него чересчур. Что он просто не может больше вот так спокойно относиться ко всему происходящему. Что он, в конце концов, боится больше никогда не заговорить. Он один среди своих врагов, абсолютно беспомощный и истощенный не физически — морально. Ацуши рассмотрел этот страх. Ему были знакомы эти испуганные глаза — такие же он видел, когда смотрелся в зеркало, живя в приюте. Поэтому сейчас Накаджима точно решил, что должен хоть как-то помочь Акутагаве. Пока Йосано с высоким профессионализмом вводила нужные препараты, Ацуши продолжал разговаривать. Он говорил о каких-то незначительных вещах: как Куникида заставил его однажды три раза подряд переписать отчет, или как они с Танизаки убирались в офисе агентства и нашли тайник Рампо со сладостями. Ацуши рассказывал все это и не сводил глаз с испуганного Рюноске. Тот точно так же шевелил губами, но уже не так нервно и быстро. Когда Йосано закончила, Акутагава и вовсе бросил свои попытки заговорить. Он откинулся на подушку, почувствовав легкое головокружение. Оно не было болезненным или неприятным — наоборот, резко стало очень легко и даже весело. Это чем-то напоминало опьянение. Акико почему-то хмыкнула, а потом ушла, перед этим что-то шепнув на ушко Накаджиме. Когда доктор скрылась в розовом пространстве, Ацуши присел на стоявший рядом стул. — Йосано-сенсей сказала, что я должен задавать тебе вопросы, а ты — пытаться отвечать. Акутагава молчал. — Как ты себя чувствуешь? — Ацуши сразу же понял, насколько глупый это было вопрос. Акутагава только горько усмехнулся. Возможно, его реакция была бы сильнее, если бы не эти странные препараты. — Ладно. Почему ты пришел ко мне на помощь? — Ацуши продолжал, потому что так было нужно. А еще он знал, что сейчас состояние Рюноске схоже с состоянием легкого опьянения. Значит, можно не так осмотрительно подбирать вопросы. Акутагава вновь не ответил, хотя в этот раз шевельнул губами. Остается только гадать, что он хотел сказать. Выражение лица было расслабленным, хоть и все еще недовольным. — Знаешь, я бы сделал то же самое, — Ацуши решил сам ответить на собственный вопрос. — Все-таки мы в какой-то мере союзники. Странно, почему ты не убил меня, когда Фукучи предложил. Акутагава тяжело вздохнул. Не нужно быть физиогномистом, чтобы прочитать на его лице фразу «Это же очевидно, тупой тигр». Почему-то Ацуши от такого зрелища улыбнулся. Его рациональная часть понимала, что Акутагава не стал принимать предложение Фукучи по личным причинам. Возможно, не хотел унижаться. Может быть, это не соответствовало его пониманию о том, как его должен признать Дазай. Ацуши всячески убеждал себя, что причиной стал вовсе не он сам. Иронично, что Акутагава убеждал себя в том же самом. — Ты когда-нибудь думал, как бы сложилась твоя жизнь, если бы не Портовая мафия? — вопрос был неожиданным даже для Ацуши. Рюноске покачал головой. — Просто мне кажется, что мы, возможно, могли бы даже подружиться… Акутагава в своем обычном состоянии ударил бы его Расемоном за подобную фразу. Разбитый и уставший Акутагава под дозой лекарств лишь задумался. Действительно задумался над этими словами. Он не совсем понимал, что значит дружить — среди мафиози нет друзей. У Рюноске просто были люди, которыми он дорожит. У него есть Гин. Есть босс. Когда-то был Дазай. Есть, в конце концов, Хигучи. А еще есть Ацуши. Без сослагательного наклонения. Да, Акутагава дорожит Ацуши. Вот только признался он в этом сам себе исключительно благодаря действию лекарств. — Я понял, что совсем не знаю ничего о твоих предпочтениях, — вновь заговорил Ацуши, заметив, что Рюноске уже порядком устал. Это действительно было так: Акутагаву жутко клонило в сон, но он пока что держался. Наверное, было интересно, что еще ему может рассказать тигр. А может, просто не хотелось снова проваливаться в этот ужасный сон без сновидений. — Если ты любишь кофе, я бы мог принести тебе. Мы всегда пили кофе в кофейне под нашим офисом… Акутагава не любил кофе. И почему-то ему казалась катастрофически неправильной сама мысль о том, что ему кто-то принесет этот напиток. Что кто-то поставит на тумбочку рядом стаканчик с отвратительной, горькой жидкостью, запах которой Рюноске будет чувствовать весь день. — Чай. Ацуши резко прервался. Он решил, что ему показалось, потому что голос Акутагавы был слишком тихим и надрывным. Однако Рюноске смотрел на него и как бы подтверждал, что да, он только что перебил его. Речью. — Я люблю чай, — все так же хрипло произнес Акутагава. Он не подал виду, но Ацуши все прочитал по глазам: Рюноске удивлен не меньше. Рюноске удивлен и рад. Он смог что-то сказать. Накаджима уставился на него, даже не пытаясь скрыть широкой улыбки. — Тогда я принесу тебе его завтра! — выпалил он. Акутагава, увидев такой энтузиазм, не смог ничего с собой поделать. Он закрыл глаза и слегка улыбнулся. Еле заметно, но Ацуши хватило и этого. Акутагава заснул, и Накаджима решил не мешать ему. Он, все еще довольный, пошел искать Йосано, чтобы похвастаться ей и упросить завтра еще раз осмотреть мафиози. Рюноске все еще не знал, что сила исцеления Акико действует на весь организм человека, поэтому завтра Ацуши обязательно ему расскажет о его отныне здоровых легких.