Сор из избы

- А что тебе нужно для счастья? Её никто никогда об этом не спрашивал, да и она сама мало об этом думала. - Делать то, что мне нравится. Мне нравилось работать в бригаде, приоритетной для отдела убийств. Мне нравилось, что там всегда что-то новое, каждый раз. Там больше фронт работ. Там нужно постоянно прокачивать знания. Это не как тут, где я чаще всего пытаюсь найти пальчики на кейсе с наркотой, прекрасно зная, что их нет. Я хочу ходить в танцевальную студию. Мне нравится танцевать, даже одной. Я хочу поехать на стажировку в ФБР. Я хочу путешествовать. Я хочу ходить с подругами куда-нибудь развлечься. Наверное. Я так привыкла к тому, что это всё ужасно и неприлично, я так привыкла хотеть быть замужем хоть за кем-нибудь…. Айли остановилась. Ей показалось, что она наговорила уже слишком много. И кому – коллеге, мужчине, который к тому же моложе. Она посмотрела на Элиаса, ожидая увидеть на его лице брезгливость. Однако, он смотрел на неё с пониманием. На неё уже очень давно никто так не смотрел. - Вот что, Зефирка, я сейчас схожу за пиццей и чем-нибудь вкусным. - Ты что, не надо… И вообще, я пойду, наверное, уже вечер… - Сейчас не самое лучшее время, чтобы ходить одной по улицам, Зефирка. Я быстро. Уже через минуту Элиас стремительно облачился в куртку и помчался на улицу, а Айли, сама не понимая, зачем, вышла в кухню. Она увидела, как коллега выходит из подъезда. Элиас обернулся и, широко ухмыльнувшись, махнул ей рукой. Невольно улыбнувшись, она помахала ему в ответ. «А когда-то я едва не побила его», - вспомнила Айли, возвращаясь в гостиную. Именно Элиас стал называть её «Зефиркой», увидев в спецкостюме на одном из выездов. Вернее, «Зефирной женщиной», по аналогии с Зефирным Человеком из «Охотников за привидениями». Увернувшись от полетевшего ему в голову особо мощного фонаря, он согласился на «Зефирку». Отлипнув от окна, Айли вернулась в гостиную, чтобы убрать хотя бы банки из-под пива. Убираясь, она обратила внимание на фотографии на стене рядом с письменным столом. Виды Нью-Йорка, фото с выпускного и снимки машин её не заинтересовали, в отличие от кадра, где Элиаса обнимал за шею мальчик лет трёх. Бек выглядел скорее грустным, а ребёнок крепко цеплялся за него. Плохого качества снимок, старый в простенькой рамке он вызывал необъяснимую тоску. Айли поёжилась и, собрав банки, отнесла их в кухню. Отдельного пакета под металл у Элиаса не было, так что она ограничилась тем, что аккуратно поставила их у мусорного ведра. Подумав, она поставила вариться кофе. К тому моменту, как вода закипела, Элиас открыл дверь квартиры. - Это я, - он появился на пороге кухни ещё в куртке, но уже без ботинок. – Купил кое-каких продуктов, замороженную пиццу и вино. Поить таких женщин, как ты, пивом – это грех. - Не надо, я бы лучше поехала домой…. - Ты бы поехала к Саше, а он сейчас не в состоянии оценить твою заботу, - Элиас небрежно бросил куртку на стул. – Предлагаю немного дополнить пиццы, приготовить их и выпить. И ты всё-всё мне расскажешь про этого Макса и про себя. - Знаешь, наверное, мне лучше поехать к сестре. - Я уже купил две пиццы, - заметил Элиас. – И томатики. И колбаски. И игристое. - А грибы? - И грибы, - он достал банку консервов из пакета. – И сырок. Заряжай духовку, мать, пора задать жару этим продуктам. Элиас запихнул игристое в морозилку, пока она сливала рассол с грибов, и на ходу включил радио. - О, мне они нравятся! Ты слышала эту группу?! – он выкрутил звук. - I've been waiting all my life, for this moment of our love with you! Айли начала подпевать – она часто слушала эту песню по дороге на работу. - Love is right now, so don't close you heart, I've been waiting all my life! – обычно она бездумно напевала текст, иногда пыталась думать и о Максе, но что-то внутри сопротивлялось. Бывший муж не любил, когда она танцевала или пела под радио – не потому, что она у неё не было слуха или голоса, а потому, что не любил то, что нравилось ей. А вот Элиасу, судя по всему, нравились те же песни, что и ей. Они дуэтом пропели припев. - For this moment of our love with you, with you, - Элиас кинул ей томаты, а сам стал открывать коробки с пиццами. - Love is right now, right now, our love is right now, so don't close your heart, I've been waiting all my life, for this moment of our love with you! Айли полезла в холодильник в поисках кетчупа и случайно столкнулась с хозяином квартиры, который в тот же момент открывал духовой шкаф. На секунду она застыла, ожидая, что её упрекнут в неловкости, но Элиас захохотал. - Всё, отойди, я отменяю пиццу – мне надо меньше есть, уже врезаюсь в гостей задницей. - Точно, такой огромный попец, даже больше моего! – Айли достала всё, что хотела из холодильника, и только у разделочной доски застыла. Она успела подумать, что Элиас ударит её за такие слова, но тот только расхохотался. - For this moment of our love! – пропел он, проходя мимо неё. – Нарезай ещё колбаску. Я ставлю пиццы, скоро начинку можно засыпать. - With you! – ответила она. – А ты займись сыром. - Есть, сэр, - Элиас протиснулся к тёрке, снова ударившись о её задницу. – О, Боже! Я снова врезался в криминалиста! Помогите! - Помогите! – Айли не поняла, как стала подыгрывать ему. – Коварные копы! Не дают мне сыр, а только обещают! - Аааа! Вот он! Только не бей, мать! И колбаса, колбаса, - Элиас кинул ей палку в притворном ужасе. - Всё, что ты хочешь, только не ешь меня! - Режу её к грибочкам! Нужны новые жертвы! - Перец!!!! - И его туда же! - Заправим кетчупом? - И майонезом? - И майонезом! Они рассмеялись одновременно. Пиццы запекались в духовке. Игристое остывало в холодильнике. - Вот видишь, как бывает хорошо? – Элиас отставил свою тарелку и пригубил вино. - Так как ты познакомилась с Максом? - Долгая история. - У нас есть ещё одна пицца. - Разве это повод? - Хорошо, мы только что открыли вино, и у нас есть ещё бутылка. - О, Боже, Бек. Ты умеешь убеждать. Айли чувствовала, что уже пьяна. Самую малость. Ещё можно было взять себя в руки и уйти, но ей не хотелось. Она посмотрела на Элиаса. Тот развалился напротив неё с бокалом игристого и, заметив её взгляд, прикрыл глаза. Через секунду на неё смотрел уже совсем другой человек. - Детка, ну мы ж друзья, - манерно протянул Элиас, и, подхватив полотенце, которое она использовала вместо прихватки, намотал себе на шею как модный шарф. – Зефирка, делись…. - Мне будет очень неловко говорить об этом с тобой, не говоря уже о твоих… альтернативных личностях. Элиас хмыкнул, но и полотенце с шеи снял. - Не угодишь тебе. Подставляй бокал! И рассказывай. - Зачем это тебе? - Я – детектив. Пусть мне не приходится распутывать дела, где толпы странных людей ведут себя как ненормальные, это всё к Нюстрёму, но мне интересно, как такую женщину как ты заполучило такое ничтожество как Макс. - Это было легко – мои родители тогда уже проели мне плешь, - она залпом осушила бокал и позволила ему налить себе ещё. – Скорее, конечно, мать. Я съехала от них сразу после школы, чтобы сбежать от неё, но стало только хуже. Мне не позволяли встречаться с мальчиками и когда я жила у них, а после переезда, мать только и делала, что дежурила под дверью. Как бы я не потеряла девичью честь. Я всё же начала встречаться с парнем из университета. Мы были вместе где-то четыре года. Но потом выросли, и поняли, что нам не по пути. Я осталась одна, и мать натурально свалилась с инфарктом. - Почему? – он нахмурился. – Прости, у меня нет матери, и я не девушка. - А как же отсутствие девичьей чести и отсутствие брака? Это же позор. - Прости, но твоя мать точно живой человек? Не засланец из средневековья? - Мы к ней привыкли, - Айли пожала плечами. – И ей удалось убедить нас всех в том, что её взгляд на некоторые вещи – единственно верный. Сначала она пилила меня, я была потаскухой, и грязью, и падшей женщиной, и отродьем дьявола, и вообще, лучше было бы тогда уйти в монастырь. Потом я просто послала её поговорить с бывшим. Он с ней не церемонился. На повышенных тонах заявил, что не любит меня, и заявил, что обратится в полицию, если она ещё хоть раз появится у него на пороге. Мать изводила меня ещё где-то год. Называла меня исключительно «порченным товаром» и «позорным пятном на семейной репутации». А потом на вечеринке я познакомилась с Максом. Он красиво ухаживал, сразу стал напрашиваться ко мне – я отказала. Не в моих это правилах. Этим, как он потом признался, я его и покорила. Не сдалась сразу. Потом уломал: писал письма, звонил. Мы сняли квартиру вместе. За неё платила я, и почему-то меня это не волновало. Макс откладывал деньги на покупку своего жилья. Потом я забеременела, но он поставил условие – либо он, либо ребёнок. Он был не готов, он был слишком молод, у нас не было своего жилья, а где это видано - растить наследника его славного имени в двухкомнатной квартире. Это было пять лет назад. Я послушалась, потому что боялась остаться одна. Да и мать посоветовала быть мудрее. После операции у меня открылось кровотечение, и я чуть не откинула копыта. Макс тогда же вроде бы сделал мне предложение: явился в палату с кольцом и цветами, как раз тогда, когда там были… - ….твои родители? Я угадал? - Именно, - она обхватила свои колени. – Потом мы купили квартиру. Макс хотел, чтобы я этим занималась, я же женщина. Но ему не нравилось всё, что я покупала, все мои решения в интерьере. За тот год я наслушалась о себе всякого, но самое главное: он постоянно попрекал меня тем, что я, видите ли, не чувствую его. Вот если бы я нормальной женщиной, то обставила бы всю квартиру так, как он хотел. И без его указаний. К тому моменту это уже я была виновата в том, что сделала аборт. Я недостаточно убедительно доказывала ему, что хочу этого ребёнка. Я недостаточно долго плакала после операции. Я не умерла от горя, и вообще, ходила не замотанная в черное. А три года назад я снова забеременела, и он меня избил. Из-за того, что меня тошнило в новый, только что установленный унитаз. Сначала у Макса была истерика. У меня не было сил встать и сразу убрать за собой, тогда он стал бить меня ногами. Больше я ничего не помню. Очнулась в больнице. После выписки я собрала вещи и ушла. Родители меня приняли, но каждый день на меня выливался ушат дерьма. Я была порченым товаром, до которого снизошёл такой хороший мальчик, а я его довела, и теперь ещё и посмела потерять его ребёнка. - К тебе, видимо, ребёнок не имел никакого отношения? И нет никакой связи между ударами в живот и всем, что было дальше? - Конечно, - она кивнула. – При родителях Макс рыдал и укоризненно смотрел на меня. Я не выдержала и вернулась к нему. С тех пор он иногда поднимал на меня руку, перестал заниматься со мной сексом, если только, конечно, я не приходила уставшая со смены. Он всё время упрекал меня в том, что я устаю из-за того, что на работе направо и налево трахаюсь с мужиками. И изменил мне с Залиной, хотел проучить. - Да нет, не этого он хотел, - Элиас покачал головой. – Ему нравилось, что ты от него зависишь, что ты реагируешь. Таким, как Макс, всё равно, лишь бы их жертва реагировала. - Наверное. Я как-то чувствовала, что лучше всего ничего не говорить, не замечать, но он начинал цепляться, предъявлял новые претензии. Стал чаще поднимать руку. А мне так страшно, что я останусь одна. Порченый товар. - Пхах, тебе всего тридцать три, а на дворе не средневековье, - Элиас подлил им игристого. – Не смеши меня. Сейчас исчезающее меньшинство жаждет семнадцатилетних девственниц. Эти девушки неизобретательны в постели, что ещё не проблема, но они не знают, чего хотят вообще в этой жизни, и ничего из себя не представляют. С ними не о чем говорить, и не о чем молчать. - Твои слова не вяжутся с тем, что ты расстался с сексуально раскованной и невероятно умной красавицей Залиной. - Да, я с ней расстался. Она никогда не была моим типажом, ни внешне, ни по характеру, - Элиас пожал плечами. – Я ей тоже не подходил. У меня есть теории, но я не уверен, что прав. Я, как уже говорил, не силён в психологию обычных людей, не наркодельцов и наркоманов. Либо она была любимой папиной дочкой, либо, наоборот, он не уделял ей внимания. Понимаешь, о чём я? Я хочу через год–два жениться и завести ребёнка, но не женщину-ребёнка, а по отдельности. Отдельно женщина, отдельно ребёнок. У меня было чувство, что я сплю с девочкой, а не женщиной, брр! Хотя я знаю многих мужчин, которым нравятся такие особы, которые и в двадцать, и тридцать, и сорок, и дальше ведут себя как маленькие девочки, - Элиас рассеяно подхватил кусок пиццы и некоторое время жевал. – И в образе жизни была такая же херобора. Прости, Зефирка. Но другого слова нет. Вот с ней я не смог бы петь дурацкие, но такие классные песни в кухне, а потом есть пиццу на диване под игристое и трепаться за жизнь. Она слушала какую-то танцевальную электронщину, без души, без текста. А если с текстом, то рэп. Я не против, нет, но не в моём доме. Да и вообще, мне нравятся уютные женщины, с фигурой, но уютные. Такие, у которых есть за что подержаться. И бочок, и грудь, а если весело, то живот пощекотать ей. И поговорить с Залиной было не о чем. Нет, она умная, очень умная, но ей не интересно, то, что интересно мне. И наоборот. Хочешь верь, хочешь нет, я вообще не разбираюсь в компьютерах и интернете. А про театр и кино не интересно было общаться уже ей. Это не плохо, что так сложилось, даже хорошо. Мы почти не потратили время друг друга. - И ты потом ни с кем не встречался? - Ну, - Элиас замялся. – Я с годами стал принципиальным. Ты не будешь смеяться? - Над тобой? Вот мне делать больше нечего. - Тогда скажу. На ушко.