Сор из избы

Элиас спал, уронив голову ей на плечо. Это было бы мило в каком-нибудь романе, но в реальной жизни у Айли затекло плечо, ей хотелось в туалет, поесть и спать, но она готова была терпеть. Её всё ещё трясло. «Наверное, я его на самом деле люблю», - подумала Айли с нежностью глядя на любовника. Элиас вздохнул во сне и чуть сполз, уткнувшись носом ей в грудь. Она погладила его по голове, и передёрнула плечами, вспоминая, как полицейский метался между ней самой и Брууно, зажимая рану на плече. «Помогите! Да помогите же!», - орал Бек, цепляясь за Биглтонов. - Элиас! – закричал кто-то в паре метров от них. – Элиас! Она с трудом узнала Эрика Фабрициуса, а вот женщину ей видеть раньше не довелось. Но она держала начальника отдела по борьбе с наркотиками за руку. У неё подгибались колени и дрожали губы. - Что ты наделал! – Фабрициус почти протащил свою спутницу по полу, настолько ей было нехорошо. Обычно собранный, в форме, сейчас он казался пародией на себя. Старший комиссар был в гражданском, у него дёргалась щека, и он точно забыл о любой субординации. – Мать едва не отправилась в могилу! Как ты мог?! «Мать?» - Айли прекрасно помнила, как Бек говорил о своих давно умерших родителях. «Не мог же он совать? Да и зачем было врать Нюстрёму?! Он же точно узнал бы правду через пять мминут». - Мы уже не знали, что думать, - продолжил Фабрициус. — Ни слова от тебя, ничего! Мы с матерью… - Простите меня, - Бек поднял голову и, встав, обнял подошедшую женщину. – Я в полном порядке, это просто царапина. Айли и то досталось больше. - Бек, – в коридоре появился Нюстрём в компании комиссара из ЦКП. – Форсс. Спасибо, что дождались меня, - инспектор перешёл на шведский. – Эрик, я же сказал, что всё в порядке, не нужно было приезжать. - Не ты вытащил его с улиц, не ты его вырастил, - Фабрициус не замедлил с ответом. – Он мне как сын. У тебя же есть дети. Неужели ты бы не беспокоился о родном так, как мы беспокоимся о том, кого выбрали?! - Я беспокоюсь о Беке как если бы это был твой сын, - заверил Нюстрём. – Именно поэтому я тебе позвонил и сказал, что не надо приезжать, - он повернулся к коллеге. – Благодарю за службу. Сдайте смену и можете быть свободны. Ситуация с непонятным разговором Фабрициуса, его жены прояснилась. Но у Айли появились новые вопросы. «Какие улицы? Почему они его растили? Господи, что происходит?» - Айли пыталась как-нибудь упорядочить всю информацию в голове, но после почти бессонной ночи и невероятно долгого дня, который ещё и не думал заканчиваться, она с трудом могла соображать. Айли с надеждой посмотрела на Элиаса и едва не вскрикнула: полицейский сидел на скамье, раскачиваясь из стороны взад-вперёд, сосредоточенно смотря в стену. Он до боли напоминал загнанного в угол Брууно, только без пистолета в руке. - Бек, прекратите, - Нюстрём тоже обратил на него внимание. – Ни на кого из нас не действуют ваши фокусы. Проходите в кабинет, я надеюсь, что у меня не кончился кофе, и надеюсь, что вторая кофеварка не сломалась. Как оказалось, Нюстрём не шутил. Он действительно зарядил два полных кувшина, и только после того, как наполнил свою огромную и четыре их маленьких кружки, сел за своё рабочее место. Если Айли и Фабрициусы отнеслись к происходящему скорее спокойно, то Элиас так и продолжил раскачиваться, на этот раз на стуле. Он совсем не походил на себя. Изменилось его лицо, мимика, как он держал плечи. В глазах появился нехороший блеск. Перед Айли сидел Элиас, но при этом это был совсем другой человек. - Эли! – в голосе фру Фабрициус звучал открытый упрёк, упрёк матери, краснеющей за ребёнка. Неожиданно, это сработало, и Бек сел прямо, но как-то лениво. Его лицо всё ещё было странно-изменённым, как и взгляд. Нюстрём закончил разглядывать какие-то бумаги, сделал большой глоток кофе, и уставился в свой блокнот. - Что случилось девятнадцатого декабря тысяча девятьсот девяностого года? Никто не ответил. Айли понимала, что Нюстрёма вряд ли интересуют общеизвестные исторические события. Она вспомнила, что было в её жизни: ей было восемнадцать, она училась в университете, встречалась со своим первым парнем. Айли была счастлива, или думала, что была, потому что никогда, даже в восемнадцать не чувствовала такого, как в те моменты, когда Элиас смотрел на неё, смешил её, когда они вместе убирались или гуляли, целовались, занимались сексом или просто лежали рядом. - Август Ильва, может быть, вы прервёте молчание? – Нюстрём оторвался от бумаг и уставился на Бека своими пустыми глазами. – Или вы настолько привыкли к новому имени, что уже забыли, как вас зовут на самом деле? - Это моё имя, - с неожиданной злостью выкрикнул Бек, мгновенно выходя из транса. – Это моё имя! Нет никакого Августа и никогда не было! Вы же знаете! Вы знаете! - Феликс, пожалуйста… - жена Фабрициуса вставила слово. – Он просто…. - Он комиссар полиции, а его ответы напрямую влияют на то, насколько точно мы сможем реконструировать события. А это, в свою очередь, повлияет на то, сколько получат люди, убившие Залину. И брата комиссара Бека. - У тебя же есть доступ к личному делу, к показаниям, - не выдержал Фабрициус. – Почему…. - Потому что ни в личных делах, ни в показаниях нет эмоций. Нет личности. Так что случилось девятнадцатого декабря девяностого, Фредрик Карл Август Бек Ильва? - Я не хочу, - произнёс он неожиданно высоким голосом. – Я не хочу больше это делать. Никогда. Я хочу быть настоящим, - его голос стал ниже, намного ниже обычного. – Настоящим. С Айли я – настоящий. По лицу Элиаса словно бы скользили тени. Оно менялось: из женского становилось суровым, мужским, капризно-манерным, кротким, снова женским. - Я хочу быть настоящим, - почти плача прокричал Элиас. – Не заставляйте меня делать это! Я не хочу! Я хочу семью, детей, я хочу быть с Айли! - Феликс! – не выдержала фру Фабрициус. – Хватит! - Я собираюсь исключительно задавать вопросы вашему подопечному, - Нюстрём пожал плечами. – Бек, расслабьтесь. - Я не хочу, - Элиас закрыл лицо руками. – Это было плохо. Вы думаете, я жертва, - Элиас заговорил внезапно, его лицо всё ещё непроизвольо менялось. – Я пошёл на это не потому, что меня обманули. Нет, нет, нет. - Я хочу знать, как всё было, - Нюстрём немедленно повернулся к нему. – И именно поэтому я спрашиваю вас. - Мои родители ждали девочку. Элину. Тогда уже все смотрели американское кино: они покрасили вторую детскую в розовый. Купили платья, розового медведя. А родился я, - Элиас говорил быстро, почти тараторил. – Моя мать не смирилась. У неё что-то повредилось в голове, - он постучал себя по виску. – Она долго не верила, что у неё второй мальчик. Мой отец, наоборот, был рад. Он же воевал, был очень старомодным. Так что второй сын его устраивал больше, чем дочка. Папа с мамой были дальней роднёй, и он решил, что будет здорово дать мне её фамилию. Знаете, все эти глупости – «чтобы не прервался род». Кроме мамы в той семье больше никого не было. Мама так и не смогла успокоиться. Она всегда звала меня Эли, Элиасом. Как и брат. Августом меня звал только отец, учителя в школе, а потом опекуны. Все близкие люди всегда звали меня Элиасом. Это моё имя. - Вернёмся к девяностому году, - Нюстрём деловито перевернул бумаги. – Вы упорно не хотите об этом говорить. Итак, скажу я. Девятнадцатого декабря вы принимали участие в Рождественской пьесе в школе. Так сказать, это был ваш бенефис. Ваши одноклассники до сих пор помнят тот вечер, - полицейских поднял глаза на Бека. – Они до сих пор не понимают, почему вы не в Голливуде. Но это мелочи. В тот вечер что-то случилось, я прав? - Не жалейте меня, не смейте меня жалеть, - Элиас снова кричал. Он вцепился в стул, но его всё равно тряло. – Я жил в деревне в семье моих опекунов, и, как и их родные дети, я мечтал о деньгах и о столице. О новой паре джинс, о кассетном магнитофоне, новых футболках, о новом велосипеде. Мы, я и их дети, мы лежали вечерами и мечтали, что купим себе, когда заработаем денег! - И это вполне нормально для подростков. Так что такого случилось, что вы сели на автобус и уехали в Хельсинки? - Им никогда не нравились «кривляния», - насупившийся Элиас отчётливо хлюпнул носом. – Я хорошо учился, был вежливым, помогал по дому, не возникал. Но их бесило, что я хожу в театральную студию. Сейчас я оглядываюсь на это и недоумеваю, почему я снова стал ездить к ним несколько лет назад. Такое впечатление, что им нравилось делать меня и родных детей несчастными. В тот вечер они попытались сорвать моё выступление. Я отшутился, но после, за сценой я услышал, что лучшее, что я мог бы сделать для них – это пойти и броситься с моста. Это было последней каплей. Я впервые в жизни украл деньги – своих у меня не было, взял одежду и поехал в Хельсинки. Там жила старшая дочь моих опекунов, она тоже ушла из дома. Я поселился у неё. Элиас замолчал и, казалось, больше не произнесёт ни слова. Нюстрём смотрел на него в упор. - И жили долго и счастливо? – поинтересовался инспектор. – Или нет? - Айли, у тебя есть ключи? – Бек повернулся к ней. – Ты устала, поезжай домой. Или… Эрик, Флура, заберите её? Вам нечего тут делать, я освобожусь через пару часов. - Я никуда не поеду, - Айли взяла его за руку. – Я хочу всё знать, я никуда не поеду. - Элиас, сынок, я думаю, мы тоже никуда не пойдем, - фру Фабрициус осторожно похлопала Бека по руке. – Ты не должен оставаться один. Да? Полицейский застыл в своём кресле с прямой по уставу спиной. - Я правильно понимаю, что вы приехали к ней за помощью и поддержкой, но получили только вещества, которые создавали иллюзию счастья? Дочь ваших опекунов употребляла и приторговывала наркотиками? – Нюстрём чуть наклонил голову. – А потом вывела на персонажа, который искал информаторов из этой среды? И сначале в паре с ней, а потом и в одиночку не только употребляли, но и продавали? В комнате воцарилось молчание. Айли показалось, что ей вспороли живот и вытащили кишки. Элиас, офицер, чаще всего строгий, в идеально сидящей одежде, ночевавший на работе ради перекрытия очередного крупного канала сбыта оказался наркоманом. Человек, с которым она жила, человек, признававшийся ей в любви, с которым она бы не отказалась иметь планы на будущее, был наркоманом, и не просто наркоманом, а распространителем. Она прекрасно знала, что бывших торчков не бывает, но с этим торчком она уже нафантазировала себе будущее. «Прекрати», - откликнулся на её мысли внутренний голос. «Сколько ты его знаешь? Шесть лет? Он хоть раз дал повод в себе усомниться в себе? Как минимум эти годы он боролся с наркоторговлей, пить стал только недавно, и то, только пиво и вино. Он тебя на руках носит, он свой, он тёплый, он родной, он сильный. Элиас тебя любит, на самом деле любит, он не Макс». - Большое, человеческое спасибо! – после затянувшейся паузы заверил Элиас. – Тут, если вы не заметили, женщина, на которой я хотел бы жениться и с которой я бы хотел завести детей. Вы уже полчаса разрушаете мою жизнь, а теперь ещё и лишаете надежды на будущее. Кто хочет стать женой наркомана, полицейского агента, жившего на самом дне?! - Эли…- Айли не знала, что ей сказать, тем более что его слова как-то отдалённо напоминали предложение руки и сердца. – Дружочек, Эли…. - А вы до сих пор употребляете? – поинтересовался инспектор. - Спите с кем попало, чтобы получить деньги на дозу? Сотрудничаете с сомнительными типами, чтобы не выпасть из дела? Убиваете, может быть? - Я – офицер полиции, - Элиас выпрямился, становясь похожим на себя. – Офицер полиции, герр Нюстрём, в отделе по борьбе с наркотиками. Я ненавижу их. Иногда я вспоминаю о том, как я жил и иду в душ, потому что чувствую ту грязь, то дерьмо, в котором я был по самое горло! По самое горло! Но я не мог это смыть, пока не встретил эту женщину! Я понял, что хочу быть её мужем, отцом её детей, а если и не получится родить, то хочу прожить с ней до конца моих дней! Что моё прошлое стало по-настоящему прошлым, но тут вы вытаскиваете чёрта из табакерки. Я уже сказал – только с ней я настоящий. Я употреблял, потому что мне было больно и плохо, но я научился любить жизнь и ценить то, что она мне даёт: моего племянника, Эрика и Флуру, Брууно, Томми, мою работу, а теперь ещё я живу с моей любимой женщиной. Я так мечтаю завести семью… - Элиас осёкся и несколько раз сглотнул. Он отвернулся, часто моргая, а потом резко вытер глаза. – Уже много лет я знаю, что я могу искупить свою вину только борясь с этим злом. Я должен выиграть. Я должен победить. - Тогда, я думаю, фру Форсс будет слушать предложение от человека, который смог изменить свою жизнь и выздороветь, предложение от талантливого детектива и так далее. На сегодня я закончил игру в купидона, разберётесь между собой потом. Вернёмся к вашему прошлому. Как скоро вы стали информатором? - Через три месяца, - с трудом выдавил Элиас. - Я сразу стал курить траву, переехав к дочери моих опекунов – иначе не мог спать. Она говорила, что так будет легче. Но за всё надо было платить, а денег у меня не было. Через три месяца я уже плотно торчал и торговал. И тут меня нашёл Герт Бэкман. - Журналист? – переспросил Нюстрём. - Он. Без обиняков сказал, что я достаточно смазливый, и что ему интересно, как я умею перевоплощаться. Я работал на него. А потом ещё и на полицию. В зависимости от того, кто был ближе, и того, кто готов был платить. Я долго получал от этого удовольствие. Мне казалось, что я – супергерой, я так гордился тем, что служу своей стране! У меня была одна очень удачная операция для полиции: я собрал почти все доказательства. Я был так счастлив! - Супергерой! Как же! – вспылил Фабрициус. - Глупый, упёртый мальчишка! - Я всегда хотел жить лучше! И я хотел лучшего для моей страны! – в голосе Элиаса звучала досада пополам с ещё не унявшейся истерикой – Как ты не понимаешь?! Я хотел денег и хотел получить их, служа своей стране! Делая что-то хорошее. - Ты жил на улице, получая деньги на наркотики за информацию о барыгах и проституцию, - Фабрициус не стал кричать в ответ. – У тебя было столько чуши в голове! Но я считал, что мы успешно привели твои мозги в порядок. Как же ты меня разочаровываешь! - Эрик, не надо, - фру Фабрициус коснулась руки мужа и наклонилась к Элиасу. – Ты очень хороший мальчик. Ты хотел как лучше. Мы все это знаем. Мы, Айли, герр Нюстрём. Ты привык быть сильным и быть правым, и тебе стыдно. Но нет ничего стыдного в том, чтобы быть брошенным ребёнком, который верил слишком хитрым взрослым, а потом был слишком упрямым, чтобы просить помощи. - Я думаю, сложно сказать лучше, - Нюстрём допил свой кофе и с трудом пролез к кофеваркам. Он зарядил обе для новых порций и продолжил, вернувшись в кресло. – Итак, вы были на улицах, информировали полицию и Герта о разных вещах. Вы никогда не задавались вопросом, где был ваш брат, Аксель? - Он тоже приехал в столицу, учился в колледже, - Элиас так и не встал с колен, но повернулся к инспектору. – Какое это имеет отношение… - Прямое. Он же пытался связаться с вами? Кстати, раз уж вы не сидите и так неудобно перегораживаете проход, то, пожалуйста, налейте кофе, когда будет он будет готов, себе и остальным, а остатки мне. Элиасу пришлось подчиниться. Он разлил кофейник по их кружкам и снова сел. Ещё одна кофеварка фырчала полным кувшином. - Я жду ваш комментарий. Так брат пытался с вами связаться? - Пытался. Несколько раз. Потом понял, что это безнадёжно, - Элиас сделал несколько очень больших глотков. Бек выглядел обречённо. – Как вы правильно заметили, я жрал, нюхал попадавшееся дерьмо, спал за деньги. Я разве что никогда не кололся и у меня был доступ к боссам. К более чистому наркотику. Часто у мелких барыг неочищенный или экспериментальный товар, а я не хотел рисковать. Наверное, это меня спасло. Те, кто сидят на этом дерьме, быстро сходят с ума, оскотиниваются. - А вы сами не хотели общаться с Акселем? - Ну я же всё же ещё был информатором. Если бы кто-то узнал об этом, мне бы пришлось худо, а уж если бы они узнали об Акселе, то и ему грозило бы тоже самое. Я не хотел его подставлять. Я иногда заходил, когда уж очень хотелось есть, рано утром, когда за мной никто не стал бы следить. - Эрик, как вы узнали об Элиасе? Фабрициус долго молчал и пил кофе. Он посмотрел на жену, а потом отставил свою кружку. - Я только перевёлся в столицу. Собственно, я вообще не должен был видеться с агентами, но связной доложил мне, что один из информаторов слишком молод. Его это волновало, но предыдущий куратор наружки не обращал на это внимание. И я поехал посмотреть. Совсем пацан, даже не подросток – ребёнок. Злобный, потрёпанный, грязный, но точно не из тех, кто всю жизнь так живёт. Хорошая речь, ум, но совсем детский. Для него задания были как компьютерная игрушка. Ужасно уставший и больной мальчик. Мы несколько раз разговаривали, но я никак не мог найти с ним контакта. Упорно собирался работать до последнего. Если, конечно, это можно назвать работой. - Я помню… - Элиас несколько раз сглотнул и, извинившись, нагнулся и сделал вид, что перешнуровывает ботинки. – Я помню, как ты привёз мне конфет. Я их не ел к тому моменту уже год. Мне было неловко и как-то стыдно. Я же был таким взрослым, аж шестнадцать лет, почти семнадцать. Взрослые же не едят сладкое. - У него были все шансы выплыть, если бы кто-то помог оттолкнуться от дна, - Фабрициус взял Элиаса за руку. – Я не мог пройти мимо. Просто не мог. Я добился того, чтобы ему помогли. - Но ваше сотрудничество сложилось не сразу, как я понимаю? - Ты даже не представляешь…. – Эрик Фабрициус отмахнулся. – Это было самое безумное решение за мою карьеру. - Мне казалось, что я живу самую лучшую жизнь, - Элиас смотрел на своего шефа. - Я служил своей стране, я боролся с преступностью, каждый день подвергался опасности. У меня был доступ на вечеринки. Там можно было получить то, что я никогда раньше не видел: то, что я считал любовью, все эти люди восхищались мной. Ещё меня ценил Герт Бэкман. Меня ценила полиция. Но заработать было сложно, а я так и не мог заработать на хорошую одежду и магнитофон. А ещё мне постоянно было плохо, и от этого помогали только наркотики. Мне постоянно нужны были деньги. И были вещи, которые я ненавидел даже тогда, но я считал, что я всех обыграю и решу эти проблемы. - А что вам не нравилось? – поинтересовался Нюстрём. - Дети, которые были моложе меня, а уже торчали, - после короткой паузы ответил Элиас. Он заметно помрачнел. - Девочки-проститутки, для которых работа, вы понимаете, работа… Это было лучше, чем жизнь в Эстонии или ещё где. Люди, обменивавшие деньги на жизни других людей. Повсеместная грязь. Знаете, как тогда проходили большие сделки? Это сейчас люди встречаются, с охраной, в лаборатории, чуть ли не документы оформляют, что чемодан кокса обменяли на чемодан денег. Тогда сделки заключали и на пустырях в полночь как в тупых боевиках, и в ресторанах, куда свозили девиц, кого находили: и шлюх, и просто пьяных, - Элиас оскалился. - Размах зависел от уровня сделки. А я нормальный человек. Я долго жил в семье моих опекунов с их детьми. И я не мог представить, что одну из моих названых сестёр привозят пьяную в такое место и насилуют. Или что с ними происходит ещё что-нибудь похуже, там случалось то, что я очень хотел бы забыть. Я как-то проснулся после одной такой вечеринки. Я был полностью обнажён. Очевидно, с кем-то спал. Рядом со мной лежал труп девушки. Я не знал её. Она умерла так, что… Кто-то перерезал ей горло. Рядом были какие-то другие люди, голые, частично одетые, и труп. Её кровь попала на меня, но мне хватило ума понять по следам, что я её не убивал – мог бы, но это точно был не я, след от ножа и следы крови указывали на то, что это не я. Хотя меня кое-кто и научил убивать. - У Герта Бэкмана было много талантов. И что вы сделали? - Я нашёл свою одежду. Протёр кое-какие поверхности, постирал в прачечной футболку, отсиделся в одном из тайников, прячась от полиции и Бэкмана, и пошёл к Фабрициусам домой. Мы до того уже виделись три раза с Эриком. Он пытался убедить меня, что это всё – одна большая ошибка, и что мне помогут вернуться к нормальной жизни. Я не верил, что смогу, но узнал их адрес и запомнил. На всякий случай. Я долго не мог подойти к их дому – шатался по городу. Не помню, что именно было не так, просто не мог. Погода была плохая. Я много думал о своей жизни, пока бродил туда сюда, я казался себе стариком. Прошло что-то около полутора лет с того момента, как я начал, а казалось, что двадцать, тридцать лет. - Боже, Феликс, ты не знаешь, каким он был, - фру Фабрициус прервала Элиаса. – Я его тогда впервые увидела. Пришёл с кучей газеток и рекламных проспектов. Сказал, что пол и стул пачкать не хочет. Голодный, худой! Руки сразу попросился помыть. Такой вежливый! Такая правильная речь! - И вы решили завязать, я правильно понимаю, Бек? - Правильно. Мне стало страшно. Я не боялся, что меня посадят. Я боялся, что меня убьют как ту девушку. Боялся, что я снова наткнусь на чей-то труп, и что это будет кто-то, кого я знаю. И мне стало тошно: я не хотел больше, чтобы со мной спали люди, которых я не хочу, я не хотел жить в грязи в сквоте. У меня было чувство, что я проиграл в этой жизни. Но я не привык проигрывать. - Я ещё в первом разговоре заметил, что этот ребёнок слишком умный, слишком образованный, - Фабрициус снова взял Бека за руку. – Интеллигентный. Но даже если бы этого и не было, я бы боролся за него. А Элиас сам решил, что хочет закончить с такой жизнью. - И что было дальше, Бек? Вы поехали в клинику? - Не сразу, я поговорил с Эриком и пошёл к брату. Мне хватало ума держать его в стороне от моих дел и не красть у него, так что это был безопасный вариант. Я пришёл и признался ему почти во всём: в том, что я увяз по самое не могу в наркоте, что я связан с боссами средней руки, что я устал и хочу, честно-честно хочу завязать, и что нашёл тех, кто мне поможет. Не сказал только про полицию и Герта. Ну, я же не идиот и хотел жить. Я два дня сидел у Акселя, ждал машину, а потом меня увезли в клинику. Я провёл в лечебнице что-то около месяца, потом бежал. - Почему? Элиас прикрыл глаза рукой и с минуту сидел без движения. - Мне стало скучно, - наконец, сказал он. – Я привык спасать если не мир, то свою страну. Я сорвался. Ушёл из клиники, без труда – моих знаний на такую пустяковину хватило. Ещё до клиники я понял, что с наркотиками нельзя шутить, но без них и лекарств я не смог. Напился как следует и пошёл к Герту Бэкману. У него всегда была работа. - Фру Фабрициус, вам нехорошо? – неожиданно спросил Нюстрём. – Давайте прервёмся, вы выпьете воды. Это прозвучало очень странно, так как женщина была грустной, но в полном порядке. Элиас с удивлением посмотрел на Нюстрёма, а потом огляделся по сторонам. - Вы знаете кто убил Герта Бэкмана? – резко поинтересовался Нюстрём. Айли сообразила, что инспектор прервал допрос под надуманным предлогом, чтобы узнать что-то интересующее его вне расследования. - Феликс! – покачал головой Фабрициус. – Не сейчас! - Бек, я жду ответа. - Я не знаю, - растерянно признался Элиас. – Никто не знает. Он же был священной коровой, невероятным, очаровательным мерзавцем, которому все всё спускали с рук. И бандиты, и полиция. - Чем вы для него занимались? - Наркотиками, конечно. Я выяснял, откуда они получают товар – я имею ввиду, боссов средней руки, а не мелких распространителей. Герт хорошо платил за такую информацию, и я как раз мог купить большую партию, для перепродажи и для себя. Но я не мог вечно отираться возле этих людей, они бы что-то заподозрили бы, даже с учётом того, что я существовал в трёх экземплярах. Я был нужен ему именно из-за того, что я могу перевоплощаться. За мелкие задания Герт платил мало. Проследить за кем-нибудь, пробраться в чей-нибудь дом…. Он знал, что это очень легко, и почти ничего не платил. Приходилось искать деньги в других местах. - Вы видели его архив? - Да. Он не воспринимал меня всерьёз, или провоцировал, я так и не понял. Но я видел – несколько чемоданов. Фото, видеоплёнки, бумаги. - Где Герт хранил архив? - Сначала дома, я видел его там. Потом я видел эти чемоданы в машине, когда передавал ему информацию. Но они могли быть пустыми или в них было что-то другое. После его смерти никто ничего не нашёл, насколько я знаю. Но к чему все эти вопросы? Нюстрём на некоторое время уставился на что-то в своих записях. - Какие вопросы? – он ответил Беку пустым взглядом и, очевидно, нажал на кнопку диктофона. – Итак, продолжим. Вы обратились к Герту Бэкману. - Да, он предложил мне поехать либо в Германию, либо в Россию. Были какие-то варианты провести контрабанду, но я понял…. – Элиас зажмурился и сжал кулаки. – Нет. Нет, нет, нет! Я понял, что опять вляпаюсь, а я хотел, чтобы это закончилось! Я хочу, чтобы это закончилось! - И что вы сделали? - Я ещё выпил для храбрости и пошёл к Эрику. Господи, как мне стыдно! - Мы сразу переместили его домой, - вставил Фабрициус. – С ним происходило что-то странное, Элиас был очень бледным, потел, плакал... Звать врача было недальновидно – я сам ничего не боюсь, но вот если бы кто-то узнал, что его увезли из дома сотрудника полиции… - Как развивались события, когда вы попали домой, Бек? - Я плохо помню. Только удивился, что Аксель спокойно отреагировал. Он собрал мои вещи, и мы куда-то поехали. Потом провал в памяти. Пришёл в себя много позже и потерял счёт времени. Когда меня окончательно прочистили, я уже был там уже несколько недель. - Где – «там»? - В клинике, в шведской клинике, - Элиас так и сидел, закрыв глаза. – Я мог бы сбежать оттуда, это было как два пальца об асфальт, но я так хотел поправиться…. Я так боялся снова подвести всех: Акселя, Эрика, Флуру…. Мне было так стыдно. И я остался. Чтобы не сойти с ума, стал заниматься спортом и учиться. За три месяца освежил программу последнего школьного года, когда я ещё уходил в школу, и прошёл следующий. - Вы общались с братом во время пребывания в клинике? - Да, несколько раз. Я думал, что он злится на меня, но нет. Он высылал мне учебники, договаривался о разных вещах. Присылал конфеты, которые я люблю. - Сколько вы провели в клинике? - Полгода. Я вернулся и сдал экзамен, выпускной. Я сильно подучился в больнице. Мне было скучно, а это был самый безопасный способ занять себя чем-нибудь, если не брать спорт. - Опишите ваш день в больнице. - Подъём в шесть, - пожал плечами Элиас. – Завтрак в шесть тридцать. Я уходил в зал на сорок минут. Врач или индивидуальная терапия, в зависимости от стадии, в восемь. В девять давали бутерброды и попить. Я садился за учебники. В двенадцать кофе и перекус. Потом групповая сессия. В два я возвращался к учёбе. В четыре обед. Потом свободное время – я сидел за учебниками и бегал. В семь перекус. Вечерняя сессия с врачом или терапевтом через полчаса. Потом я читал или смотрел кино. - А звонки? Вы звонили брату, или он вам? - Он мне. Редко. Видимо, стеснялся меня перед невестой. - Как вы вернулись домой? - Я был признан вылечившимся, и мне выдали билеты. - На имя Августа Ильва? - Да, я выехал под этим именем. - Вернувшись, вы стали жить с братом? - Нет, я жил в доме напротив. Я сдал экзамен, чтобы получить школьный диплом, и поступить в гимназию. Я был на смешанном обучении в шведской гимназии. С одной стороны, там никто меня не знал, с другой, то, что я учился из дома, давало мне возможность скрывать разницу в знании языка, так что, когда я приходил иногда на лекции и зачёты мой акцент никто не замечал. Я спокойно доучился там, хотя мой родной язык – финский. - Вы помните день исчезновения брата? - Честно говоря, нет. Я был в клинике после небольшого срыва. Я не наделал больших глупостей, - Айли показалось, что в этот раз Элиас обращался только к ней. – Я даже и из дома почти не вышел. У меня было чувство абсолютной бесполезности моей жизни. Я нашёл человека и через него купил десять бутылок водки. Сначала пил после занятий. Ревел белугой от того, что не служу Отечеству. Один раз напился, когда ко мне должен был прийти учитель, и не открыл дверь. Конечно, брат обо всём узнал. Аксель запер меня в квартире и, когда я протрезвел, снова отправил в клинику на месяц. Я вернулся где-то через день после его исчезновения. - Как вы это определили? - У меня был календарь с его сменами. Я знал, что у него выходной, и он должен встретить меня в аэропорту - я летал туда и обратно, чтобы точно не выпивать на пароме, а Аксель долен был ждать меня в условленном месте, чтобы отправить в квартиру, но он не ждал. Брат всегда брал отгулы, когда возил меня. Я доехал до дома и проверил – всё правильно, он должен был меня забрать. Потом залез в холодильник. Аксель обещал купить мне еды, но там было пусто. Я не сильно удивился - он был на хорошем счету, и ему поручали ответственные задания, например, перегнать машину частному клиенту. Иногда прихдилось уезжать внезапно. Я нашёл макароны, сварил, чем не еда? Через день пришла его невеста – зарёванная, с животом: уже видно было, когда малыш переворачивался, - лицо Элиаса неожиданно просветлело. – Невеста брата сказала, что Аксель перестал ей звонить. Это было уже странно. Меня он мог стесняться и избегать сколько угодно, но не её же. Меня что-то беспокоило в этом всём, и я решил подстраховаться. Пошёл в дом, где он жил, под утро. Посмотрел через щель для писем – на полу было немного буклетов, то есть его не было несколько дней, не больше. Дверь была заперта, каких-то следов на ней я не увидел. Запахов из квартиры не шло. Снаружи окна выглядели обычно: шторы отдёрнуты, жалюзи подняты. Я изменил голос и позвонил Акселю на работу и попросил его к телефону, представившись его бывшим опекуном, но брата не было на месте, и никто не мог сказать, когда он будет. Это было странно: сотрудник пропал несколько дней назад, и никто не интересовался им. Переодевшись девушкой, пошёл на следующий день якобы выбирать машину в салон, где работал Аксель. Никаких следов. Напрямую я не расспрашивал, было слишком опасно. Поговорил с соседями, снова изменив внешность. Решил не множить сущности, снова представился бывшим опекуном. Они ничего не знали, никто не помнил, когда Акселя видели в последний раз. Пока всё это тянулось, я обзвонил больницы, но он не поступал ни в одну из городских, и пригородных тоже. На всё это ушло несколько дней. Брат так и не вернулся, и я решил пойти к Эрику – у меня не было близких взрослых. Не впутывать же было в это всё беременную женщину. Айли не могла больше это слушать – ей было безумно жаль того очень сильного, но запутавшегося и оставшегося в полном одиночестве мальчика, и этого, ещё более жальче сильного, уставшего и всё также одинокого мужчину. Она взяла Элиаса за руку. Тот грустно усмехнулся и долго смотрел в пол. - Не надо, - попросил он, пытаясь вырвать свои пальцы. – Я не заслуживаю тебя. Нам, возможно, ещё вместе работать, так что не нужно…. Я всё понимаю. В глубине души я знал, что рано или поздно ты узнаешь, и всё кончится, но слишком хотел семью, дом, возвращаться в этот дом с тобой и к тебе, хотел тебя, хотел детей с тобой. - А больше не хочешь? – она не дала ему убрать руку. – Ты уверен? У меня с собой нет моего чеодана, но я найду, чем тебя треснуть, Элиас Бек. Ишь, передумал он! - Айли, это серьёзный вопрос, можешь меня треснуть, но потом, когда всё обдумаешь. - Я всё обдумала, когда у тебя из руки начала хлестать кровища, - её пугало прошлое Элиаса, она не могла себе врать. Но она слишком привязалась к нему и ей слишком нравилось быть любимой. - Пошёл бы туда без меня, вообще бы получил пулю в лоб. Ну уж нет, хватит, тебе нужна нянька. - Ну вот, Бек, а вы боялись, - резюмировал Нюстрём. – А теперь передайте мне остатки кофе. И прошу продолжать. - Я могу продолжить, - вставил слово Фабрициус. – Сначала я был жутко зол, думал, что пацан опять вляпался во что-то. Но потом услышал его рассказ, и понял, что дело нечисто. Ещё раз сам обзвонил больницы, навёл справки в моргах и в наших сводках, параллельно связался со своим человеком: тот сообщил, что Аксель должен быть на территории Финляндии. В автосалоне все как воды в рот набрали, ни слова не говорили. Айли всё больше казалось, что что-то тут нечисто. «Почему девушка Акселя не заявила в полицию? Почему у неё не было ключей от его квартиры? Даже если она себя плохо чувствовала, могла взять с собой своих родителей, Элиаса, в конце концов, хотя ему вряд ли можно было светиться. Сам он не мог никуда заявлять, это ясно – у него была свежая история работы в полиции. Почему никто не возмущался из-за того, что Аксель не выходил на смены в автосалоне? А Фабрициус? Он точно знал, что следует срочно заявить об исчезновении человека, и только после этого пытаться что-то узнать по своим каналам». - И что вы сделали дальше? - Тут что-то было нечисто, - невпопад ответил Фабрициус. – Время шло, а Аксель всё не возвращался. Парню, - он кивнул на Элиаса, - надо было что-то есть и чем-то платить за квартиру. У него на счету должны были быть деньги, но один чёрт до совершеннолетия он ничего не получил бы. Мы забрали его к себе ненадолго, куда его ещё девать было. А потом и Акселя нашли. Мне сообщили о теле в лесу под Тампере. Описание совпадало. Этот был он. Нюстрём допил кофе и осторожно пробрался мимо них к кофемашине. Пока он вытряхивал старый фильтр все молчали, но фру Фабрициус не выдержала. - Айли, и ты, Феликс, вы не подумайте. Элиас очень хороший мальчик. По дому всё умеет, честный, опрятный, всегда поможет. Всё либо за учебниками сидел, либо спортом занимался. Никаких проблем он нам не доставил. - Я верю, и, думаю, фру Форсс тоже, -заметил Нюстрём. – Бек, и что было дальше? - Был суд, - мёртво произнёс он. – Вынесли вердикт, оспаривать не стал никто. Я не имел права – из-за моей истории. Я стал совершеннолетним и съехал от Фабрициусов к невесте моего брата. Помогал ей растить ребёнка. Я и без того не мог больше сорваться – не простил бы себе, а тут ещё и это маленькое чудо. Вчера гугукал, а сегодня уже говорит «ма», а завтра «дай» и «Ээээ» - это он так меня называл. А вот уже и ходит по дому, смеётся над мультиком и говорит: «Я тебя люблю», обняв изо всех сил. Я поступил на юридический, маленький Аксель со своей мамой уехали. Я познакомился с Брууно, он стал моим лучшим другом. И вот, я здесь. - Хорошо, - Нюстрём потянулся. – Всего несколько вопросов, Бек. Почему вы думаете, что ваш брат вас стеснялся? - А кто бы не стеснялся?! Вы видели мои фотографии из личного дела, я даже тогда сам себя стеснялся! - А откуда о вас знала его девушка? - Она не сразу знала, что я – это я. Она знала, что у Акселя есть младший брат, но он обо мне не говорил. Потом она узнала, что у Акселя есть сосед в доме напротив, чудной странный малый, к которому можно обратиться если что. Где-то незадолго до исчезновения он рассказал ей, что это один и тот же человек. - Счёт, на котором было ваше наследство, был оформлен на имя Августа Ильва? - Разумеется, потом с помощью полиции я открыл новый счёт и перевёл деньги на своё настоящее имя. Я имею ввиду, что на своё имя и фамилию отца. Это было оптимальное решение – минимум заморочек с документами, минимум объяснений. Полиция помогал мне, предоставила новую жизнь, новую биографию. У меня почти не осталось людей, знавших меня до того, как.... Для опекунов я просто взял себе домашнее имя и фамилию отца. С одноклассниками и соседями опекунов я не общаюсь. - Вам ничего не показалось странным, когда вы занимались финансами? - Нет, - Элиас пожал плечами. – А должно было? - Куда ушли деньги вашего брата? У него же они были? Сбережения, наследство? - Всё отошло моему племяннику. Я ни на что не претендовал. - Где-то в документах всё равно должны были остаться ваши следы. Ваши – как брата Акселя Бека. Какова была легенда, где вы и чем занимаетесь? - У нас были разные фамилии, и мы родились в прошлом веке, тогда не было интернета, электронных реестров, так что все просто говорят, что нас отдали под опеку в разные семьи, и что Аксель не знал, где его брат. Опекуны получили приказ от полиции, как я теперь думаю, и молчали. - Правильно думаете. А вы что говорили об Акселе? - «У меня был брат, он давно умер». И то, только близким друзьям. Я даже не говорил, кто из нас был старше. Фотографии родителей у меня очень надёжно спрятаны, как и все свидетельства и прочее – я доверял только двум людям, а теперь ещё и Айли. Только Томми и Брууно знали, что Акселя убили. - И последнее, вы ведь никогда не рассказывали о вашем работе информатором? - Я хочу жить, инспектор, - жёстко отозвался Элиас спустя несколько секунд молчания. – И хочу жить нормально. Но при этом моя история очень, очень сильно испортит репутацию полиции - я был несовершеннолетним, когда пришёл на службу. Так что молчу я, и молчат люди, которые знают. Это взаимовыгодно. - Хорошо, - Нюстрём хлопнул в ладоши. – Я правильно понимаю, что вы догадались, что семья Лейно имела отношение к смерти Акселя? - У нас с Айли был дискурс ночью перед тем, как мне позвонил Брууно, – Элиас коротко изложил то, что они обсуждали. – Но у нас нет мотива. Зачем убивать моего брата? И с убийством Залины тоже не всё ясно. - Отлично, Бек, я разложил перед вами просто кучу улик, а до чего-то вы и сами дошли. Думайте. - О чём? – искренне изумился Элиас. – Я что-то должен был понять из ваших расспросов? - У вас десять минут, - Нюстрём посмотрел на часы. – Я пока схожу за новой пачкой кофе. Воспользовавшись случаем, Айли решила побывала в уборной, но всё это время была занята размышлениями. «Мы что-то упустили, когда обсуждали причастность Даниэлы», - подумала она, моя руки. «Мы что-то упустили. Причину, по которой убили Акселя – вот что», - Айли сбрызнула лицо водой. – «Почему убили Акселя… Почему убили Залину… Чёрт, там было так много крови! Кровь….». Она вспомнила, как в почти таком же туалете Оути выбрасывала в урну окровавленный платок. «Что она говорила? Что-то о Брууно? Что она говорила? О, чёрт, это же может иметь отношение к убийству Залины! Но почему у меня в голове вертится ещё и Аксель….». Айли вышла из туалета. Около кабинета Нюстрёма, Элиас курил, наполовину высунувшись в окно. - Не надо, - попросил он, когда Айли дотронулась до его поясницы. – Не надо шутить и говорить, что ты меня треснешь. Я всё понимаю, с такими как я…. - Если со мной ты и в самом деле настоящий, то только с таким человеком я бы и хотела что-то там строить. Ты тоже понимаешь, что я могу и не родить тебе детей? - Мне важно быть с тобой, - Элиас затушил сигарету о карниз и, достав платок из кармана, скинул в него окурок, и донёс его до мусорки. Выбросив бычок, Бек посмотрел на неё. – И я не хочу, чтобы ты была рядом только из-за чувства вины. - Как твоя рука? – вместо ответа она поцеловала его в щеку. – Надо будет перевязать дома. - Жить буду, раз уж её сразу обработали, - Элиас смотрел ей в глаза. – Слушай, я серьёзно сделаю вид, что…. Я не хочу тебя неволить, - пока он это говорил, Айли вспомнила о чём-то. «Если это правда – я уйду, а если нет…». - Я собирался тебе рассказать, но не в такой форме, и не…. - Это тебя я видела у дома Макса? Это ты подбросил ему наркотики? - Что?! Нет, конечно. Я идиот что ли?! - А где ты был? - Я действительно копал под твоего бывшего, но не там. Я оставил сумку с вещами в ванной – можешь посмотреть, что там лежит. Пару раз сходил в его зал и пообедал с его коллегами. Хотел узнать, не мухлюет ли он в своём банке. Внешность не менял, только одежду и манеру говорить, меня видели его сослуживцы. Он же дурак, но дурак умный. Вот если бы он подделал какую бумажку, то отъехал бы на дополнительный год. Мы бы как раз успели бы пожениться и завести ребёнка. Как минимум одного, но сколько точно – на твоё усмотрение. - Элиас Бек, - она протянула ему руки. – Я тебя убью: твои недомолвки…. - Я слишком хорошо понял, что ты привязана к нему, несмотря ни на что. Мне казалось, что ты вернёшься к нему, стоит ему только поныть тебе в уши. У меня не было цели его обмазать навозом - я сам весь в дерьме – но лишь бы ты смогла подышать без него. - Дружочек, Эли, мне кажется, десять минут уже прошли. А я кое-что вспомнила, - она позволила ему обнять себя. Это было всё также приятно, как и в первый раз. - Я хочу рассказать герру Нюстрёму. - Могу поспорить на сотню, он это уже знает, - пробурчал Элиас ей на ухо, когда они возвращались в кабинет. - Когда у нас было общее собрание после смерти Зали, - увидев Нюстрёма, она не стала вдаваться в пространные объяснения. – Я встретила в туалете Оути. Она выбрасывала окровавленный платок. Оути сказала, что это кровь Брууно. - Да, мы его нашли, - Нюстрём потянулся, сидя на своём месте. – Но благодарю вас за информацию. Вы же официально подтверждаете это? - Разумеется, официально. - Спасибо. Может быть, ещё что-нибудь? Ваш партнёр же пока не может сложить два и два? - Я не понимаю, что вы от меня хотите, - Элиас покачал головой. – Совсем не понимаю. - Думайте! Думайте, Бек!!! Нюстрём не только закричал, но и ударил кружкой об стол. - Я рассчитываю на вас! А вы пока не оправдываете моих надежд! Вы не видите дальше своего носа! Личное застилает вам глаза! Думайте! - А какого чёрта я должен оправдывать ваши надежды, инспектор?! – Элиас тоже сорвался. – Какого чёрта?! - Думайте. Бек, думайте! Что сделали бы вы ради своего племянника, если бы узнали, что он употребляет дурь?! -Набил бы ему морду и запер дома! - А если он уже может дать сдачи?! А если он не просто торчит, а путается с дилерами?! Элиас ненадолго притих. По его лицу ничего нельзя было сказать наверняка, но ей казалось, что он напряжённо думает. - Вы что, думаете, что Аксель знал? Что он решил вытащить меня? Но как? - Это счёт на оплату услуг клиники, где вы лечились, - Нюстрём, кажется, успокоился, и пододвинул ему несколько бумаг. – Это выписка с вашего счёта, которая сохранилась в полиции. А это счёт невесты вашего брата в испанском банке. Изначально он был открыл на них обоих. Мысли? Элиас молча разглядывал разложенные на столе листы. Потом он, всё также не говоря ни слова, поднял взгляд на полицейского. Айли быстро пробежалась взглядом по бумагам: суммы были огромными. - Ваш талант наследственный, так? Ваш брат тоже умел имитировать голоса, перевоплощаться в других людей, правильно? Аксель был старше, он понимал, что вы вляпались, и нашёл вас, как только смог, но вы и слушать его не стали, а потом всё осложнилось наркотиками и сотрудничеством с Гертом Бэкманом и полицией. К тому времени ваш брат уже немного пообтёрся, пытаясь разобраться, во что вляпался его обожаемый маленький Эли, единственный родной для него человек. Он устроился работать в автосалон. Не просто в автосалон, а во вполне конкретный. Уже через два месяца он отгонял машины клиентам в другие города. Это была популярная в те годы схема. Автовозы проверяли достаточно часто, но обычную машину без наводки останавливали редко. И тогда в ней можно было перевести несколько больших пакетов с незаконными веществами. Курьер доезжал до клиента и получал деньги не только за машину, но и за товар. В девяностые не всегда можно было отследить, что некто покупает по три машины в месяц и тут же их продаёт. Ваш брат не был идиотом и очень быстро сообразил, как можно получать дополнительную выгоду. Пакеты очень легко вскрывались. Из трёх машин в месяц можно было набрать триста грамм наркотика, продать и получить дополнительный доход. Никто не будет следить за незначительными расхождениями в весе. В этом пакете десять грамм минус, в том пять плюс, тут пятнадцать минус, и снова пять плюс. Вы сами сказали: сейчас сделки совершают едва ли не в лабораториях, едва ли не с сертификатами, а тогда всё было намного проще. - Что вы несёте? – устало простонал Элиас. – Какие наркотики? Какие перевозки? Аксель любил машины, любил водить, умел продавать. Он был толстым, милым, глупым пончиком. У него не хватило бы мозгов…. - Вы сами только что сказали – ваш брат был толстым, милым и производил впечатление глупого человека. Именно поэтому его и выбрали перевозить наркотики. Идеальный кандидат. Никто не догадывался, что он был умным, преданным и сам неплохо умел заниматься бизнесом. Через полгода такой работы он познакомился с девушкой, которая стала реализовывать товар вместо него – так они меньше привлекали внимание. Им удалось скопить достаточно денег. Большую часть Аксель хранил на вашем счёте, что-то оседало на их общем с подельницей счёте в Испании. - Какой подельницы? Что за бред вы несёте? У него была девушка, просто девушка! - Это не бред, - устало вздохнул Фабрициус. – Ты слишком сильно их любишь. - Аксель уже работал в перевозке наркотиков, когда вашим куратором стал Эрик. Фабрициус не с первой попытки уговорил вас сдаться брату. В перерыве между этими попытками он поговорил с Акселем. - Что?! – Элиас повернулся к начальнику. – Почему ты мне ничего не сказал? Почему…. - Я работал в полиции, - сухо ответил тот. – Ты не был первым наркоманом, которого я видел, и ты не был моим первым делом. Я видел, что ты хочешь нормальной жизни, но если бы Аксель тебя выгнал, то ты бы умер на улице. У меня не было выбора. Я не могу лично выхаживать дома каждого наркомана. У тебя был брат, моим делом было убедить его, что ты не безнадёжен и проинструктировать, в том числе на случай, если ты не сможешь пройти государственную программу. Когда ты сорвался, мы нашли тебе приличную клинику подальше отсюда. Я не знал, как он будет платить, это было не моё дело в конце концов. Мы разговаривали несколько раз, почти всегда о тебе. В последнюю нашу беседу, он стал спрашивать. Что якобы его подружка знает что-то о торговле наркотиками, но она не хочет, чтобы её привлекли. Он не сказал ничего конкретного. Этот разговор был сразу после твоего последнего отъезда в клинику, - Фабрициус взял жену за руку. – Прости меня. Но я не мог тебя бросить. А без Акселя ты бы не справился. - Это фото владельца автосалона, в котором работал ваш брат, - Нюстрём положил перед Элиасом фотографию. – Видели его когда-нибудь? - Видел, но очень давно, и я не помню, где, - немного подумав, ответил Бек. Айли перегнулась через его плечо и из любопытства тоже посмотрела на снимок. - Я тоже его видела. На фотографии, - поняла она. – Не помню, где. - Это второй муж Даниэлы Лейно, - Нюстрём достал ещё один снимок. – Она, насколько я знаю, рассказывала вам о нём: он пил и бил её. - Та самая её большая любовь? Мужчина всей жизни? - Он. Даниэла начала работать в полиции под влиянием отца своих детей, много лет назад. Женщина, умеющая произвести неизгладимое впечатление, к тому же мать его детей, она осталась его любимой женщиной. А вот Даниэле хотелось романа как в кино, но ни отец её детей, ни первый муж не отличались желанием сорить деньгами даже ради такой особы, как она. Но тут подвернулся тот самый. С букетами каждый день, шампанским и дорогими машинами. Когда этот бизнесмен заметил исчезновение значительной массы товара с поставок, он вышел, хоть и не сразу, на своего сотрудника Акселя Бека. Ваш брат был неглупым человеком, и воровал не только из того, что возил сам, но и у коллег. Он знал их маршруты, у него был необходимый инструмент, и выкрасть немного порошка на заправке из спрятанного в запаске пакета было делом двух минут. Вероятно, на этом он и попался. Кто-то пас курьера и доложил боссу. Акселю пришлось бежать, но его паспрт был дома, денег с собой у него не было. Так что Акселя поймали. К тому моменту ущерб составлял сотни тысяч долларов. Поскольку ваш брат не сотрудничал с полицией, не продавал товар конкурентам, что выяснили достаточно быстро, ему предложили вернуть деньги и отработать ущерб. Аксель сказал, что у него ничего нет. Службе, так сказать, безопасности, этого мероприятия потребовалось время, чтобы проверить его слова. И действительно: денег на счету у вашего брата не было, в съёмной квартире отсутствовал даже телевизор, а машина не стоила ремонта. Тогда они стали искать товар, который, как они думали, где-то копится. Вашего брата много допрашивали, но он ничего не рассказал ни о вас, ни о девушке-подельнице, - продолжил Нюстрём. – Аксель любил и вас, и её, и нерождённого ребёнка. Мы вряд ли узнаем, как ваш брат умер. Даниэла говорит, что у него случился инфаркт, но в крови вашего брата действительно были наркотики. Это только предположение, но, думаю, так они пытались его разговорить. К тому моменту вы уже запустили процесс поисков, пусть и не официально. - Я сразу связал наш последний разговор и его исчезновение, но у меня не было ни одной улики, - Фабрициус прикрыл глаза руками. – Мы с Элиасом были в квартире Акселя, не совсем законно, признаюсь, но я решил, что мальчик имеет право посетить жильё своего брата. Тогда я и увидел у него способности детектива. Но там ничего не было, кроме не самых очевидных следов предыдущего проникновения. - Но ты искал его? - Конечно. Я разослал описание знакомым по всей стране, проверили таможню, попросил старых знакомых информаторов поглядывать пристальнее. - Почему… - Элиас повернулся к начальнику. – В смысле… Эрик?! - Прости, сынок, но тогда тебе не следовало знать. Ты бы не выдержал допроса, если бы с тебя решила спросить мафия, - Фабрициус прикусил губу. – А всё, что я мог сделать – отправить тебя лечиться. Это не защита. Так что тебе не надо было знать, что я что-то подозревал. - Я только предполагаю, но думаю, что Даниэла как минимум отчасти говорит правду: смерть Акселя была случайной, - продолжил Нюстрём. – Ей поручили избавиться от тела. Это был вопрос жизни и смерти, вернее будущего её личной жизни. В случае успеха ей достался бы мужчина её мечты. Машину она получила без проблем, и отогнала в лес. Дальше она задействовала своего самого верного поклонника. Отцу её детей нужно было поджечь автособиль, чтобы избавиться от улик, но чувство справедливости превысило любовь, и он вызвал подкрепление. Через месяц отца Брууно и Хилмы нашли в том же лесу. Даниэла пока молчит, но, думаю, ей ничего не стоило с ним расправиться. Тем более, что выхода у неё и не было – она допустила ошибку, поручив задание бывшему любовнику, и рисковала остаться без вожделенного приза. Во время следствия она следила за процессом издалека, к тому моменту она уже подала в отставку. Конечно, она влияла на следствие по мере возможности. Тогда же познакомилась и сработалась с Оути, которая была в группе аналитиков по делу о гибели Акселя Бека. Дело было рассмотрено быстро, и ещё быстрее закрыто. Никто не обратил внимания на соседа Акселя, Августа Ильва, болезненно худого юношу с синими волосами. А Элиасу Беку, видимо, важнее был живой, требующий внимания племянник. Невеста вашего брата была прекрасно осведомлена о счёте в банке Барселоны и до безумия боялась, что кто-нибудь узнает про неё и её ребёнка, и сбежала при первой возможности. Она не знала, что к тому времени убийца Акселя тоже уже лежал в земле. Он очень внезапно отравился виски после того, как в очередной раз избил Даниэлу. Всё было хорошо. Вы жили спокойной жизнью, работали в полиции, дружили с Брууно, обедали дома у Даниэлы. Бек – распространённая фамилия. А в вас сложно было узнать Августа Ильва, вы остригли волосы, надели форму, отъелись из рахитичного состояния и вынули из себя двадцать кило пирсинга. Часть вашего дела была засекречена. И даже выход Даниэлы обратно на службу ничего не изменил. Но чем дальше вы работали, тем больше смерть брата давила на вас. К тому же женщина, в которую вы были влюблены, оказалась замужем за другим и не сдавалась, несмотря на ваши ухаживания, по крайней мере, вы так думали. Всё, чего вы хотели в жизни, снова ускользало: у вас не было времени расследовать дело Акселя, Айли Форсс была замужем, непробиваемо замужем. Но вы же не можете жить спокойно, вам, как гончей, надо загнать жертву, и вы быстро и легко получили другое дело, и другую девушку, по которой вздыхал ваш «брат», Брууно Лейно. Он, кстати, так удачно женился в тот момент. На Оути. Не обаятельная, не сделавшая карьеры, не молодая вечно недовольная женщина без чувства юмора стала супругой юноши с волосами, торчащими из-под рубашки, у которого к тому же мать любит пристраивать свой выводок на хлебные места. Почти также здорово, как выиграть миллиард в лотерею. - Вы считаете, что Даниэла?.. – не веря своим ушам переспросила Айли. – Но Брууно же…. - У Брууно не было качеств, которые ценила его мать, им было легко пожертвовать. И у Даниэлы не было выбора – Оути знала всё об афере с гибелью Акселя Бека. Она участвовала в следствии. Пока мы не успели всех допросить как следует, но я допускаю, что она подменила часть доказательств после общения с Даниэлой. Возможно, именно тогда ей что-то пообещали, но, так как Даниэла почти наверняка убила своего второго мужа, сделка, вероятно, сорвалась. Не думаю, что Брууно был изначальным призом, мне потребуется ещё два-три раза поговорить с ними. Возвращаясь в наши дни, Залина, сообразительная девушка, претендующая на место Койвисто в качестве руководителя бригады аналитиков, , как бы это сказать, - Нюстрём поводил кружкой в воздухе. – Продуманная, да, вот это слово. Продуманная девушка, которая быстро узнала и своего шефа, и коллег, стала встречаться с молодым и перспективным Элиасом Беком, который завоевал её просто потому, что Айли Форсс была замужем, а остановиться он уже не мог. Почему вы расстались с ней, Бек? - Мы не подходили друг другу. Я не папочка и не подросток. Я не дарю женщинам идиотские подарки, я люблю с ними разговаривать, мне важно…. - Вы расстались потому, что Залина получила доступ к вашему делу. Она же была продуманной девушкой, - Нюстрём покачал головой. – Но, наверное, то, что вы друг другу не подходили, тоже сыграло свою роль. В любом случае, у неё были другие варианты. Брууно, молодой и горячий, и надёжный Саша. И, вот вы заканчиваете дело – остаются процессуальные формальности, решение суда вступает в силу. У всех впереди отдых, отпуска, но не у вас. Вы не можете сидеть без дела, и сообщаете двум лучшим друзьям свои планы на ближайшие месяцы. Оба ваших друга женаты. Оути и без того доставала Брууно, но ваши встречи её особенно не радовали, а ещё больше она запаниковала, узнав из очередной перепалки с супругом о ваших планах. Не слишком умная, она, тем не менее, и не идиотка. Первым делом, она пошла к Даниэле. Для комиссара Лейно это был такой же шок, как и для её невестки. Она жила в своё удовольствие – муж, любовники, рестораны, небольшая, но всё же карьера, а в перспективе респектабельная жизнь на пенсии. После смерти своего второго мужа, она вела безукоризненный образ жизни в качестве офицера в отеделе по борьбе с наркотиками. Для неё было загадкой, как вы связаны с Акселем Беком, помимо фамилии. Пусть она не могла получить доступ к вашему делу, но ещё у неё был доступ к Залине. Она легко выяснила, что девушка пыталась, так сказать, посидеть на двух стульях, и обещала ничего не рассказывать Саше и Брууно, если Залина даст ей копию вашего личного дела – ведь в отличие от Оути, у неё был доступ. Залина была очень сообразительной, и именно ей Койвисто отдал бы свою должность, если бы ему пришлось уйти. А такой шанс тоже был: многочисленные интрижки ещё никого до добра не доводили. Так Даниэла узнала, что имеет дело с братом Акселя Бека, с братом человека, тело которого она должна была уничтожить, но вместо этого, оно попало в полицию, и ей пришлось убить сначала отца своих детей, а потом и заказчика - своего второго мужа. А ещё она прекрасно знала вас, она сама вас поощряла в вашей невозможность притормозить, в вашей беспринципности. И на суде она видела Августа Ильва, и точно знала, что этот человек связан с криминалом. Стоит также вспомнить, что как бы она вас не поощряла, у неё был свой сын, к тому же женатый на её подельнице. Именно его она предпочла бы видеть главой отдела по борьбе с наркотиками – в том числе потому, что в случае если бы что-то из её старых грехов всплыло бы, она имела бы возможность остановить следствие. А уже давно было очевидно, что Эрик назначит вас своим сменщиком, а не её, и уж тем более не Брууно. Даниэла отлично знала вас, и ваш потенциал. Вы бы постучались к ней в дверь. Вас требовалось устранить, но, как вы верно предположили – требовалось бросить подозрение на другого. Все знают, что Каарле Койвисто коллекционирует красивых коллег. В вашем состоянии разогреть интерес к коллеге ничего не стоило. Для этого снова использовали Залину. Но она тоже не была глупа и могла бы сделать выводы: она уже предоставила Даниэле копию вашего дела, она уже соврала вам. Она была обречена на смерть. Но мы уже говорили, что Залина была продуманной девушкой. Она уже несколько месяцев выбирала между Брууно и Сашей. В конце концов, она сделала закономерный выбор. Саша слишком много знал, но не был слишком умён. Залина знала кое-что и была умна. Помимо того, что она знала, кем был Август Ильва, она ещё и достала вещдок из дела о незаконном обороте лекарств – Даниэла, как старший офицер, вполне имела право запросить улики по этому делу. Так что Даниэла знала, что Залину трогать пока не надо, но Оути не могла ждать и, пока танцевала с мужем на вечеринке в честь завершения дела, сообщила ему, что Залина не просто бросила его, а решила выйти замуж за Сашу. Она не знала, что именно на этот день были свои планы у Даниэлы. Комиссар Лейно сама выбрала ресторан для празднования, но попросила Каарле Койвисто снять помещение от своего имени, и он с радостью согласился. Она не просто так выбрала это заведение: в нём работал бывший ассистент её второго мужа. Тот самый официант, фру Форсс, который не пускал вас к уборным. Даниэла, по его словам, собиралась разобраться с убийцей его бывшего шефа. Именно Даниэла дала указание подсыпать в ваше вино, Бек, лошадиную дозу лекарства, а после вылить всё содержимое бокала, чтобы осталось минимум следов. Тем временем Брууно, узнавший о браке Залины, вызвал её на разговор. Они не могли рисковать и оба покинули компанию ради визита в уборную. Всего уборных было три: мужская, женская и общая. Последняя была свободна, и пара закрылась там. Брууно был в бешенстве, он отвесил бывшей возлюбленной несколько пощёчин, она упала и ударилась головой о раковину. У самого Брууно от стресса пошла кровь из носа и закружилась голова. - Так вот почему было так много крови. - Да, его шатало, и Брууно залил кровью половину уборной, но он не слишком обратил на это внимание – Залина порезалась и её крови было больше. По дороге на танцпол Лейно встретил жену. Она рассчитывала на то, что Брууно убьёт Залину, но её муж был кем угодно, только не убийцей, и женщине пришось дествовать самой: Оути вытерла ручку в уборную с обеих сторон и сообщила уже собиравшейся уходить Даниэле, что Залина без сознания лежит в общей кабинке. Даниэла собиралась убрать Залину, но не в этот вечер и не так грубо, но теперь она становилась осбенно опасной: после стресса Залина наверняка расскзала бы о том, как ей подговорили сказать Элиасу Беку, что Каарле Койвисто работал в Тампере во время смерти его брата, что Даниэла требовала себе дело этого самого Элиаса Бека. Когда комиссар Лейно вошла в кабинку, Залина всё ещё была жива. Даниэла задушила её пояском от пальто. В этот момент герру Беку стало плохо и вы, фру Форсс и фру Остермальм повели его в уборную. Даниэла не могла выбраться, и просто зашла в соседнюю кабинку. Оути не могла выбросить припрятанный платок со следами крови мужа… Вам плохо, Бек? Айли повернулась к Элиасу. Его лицо было покрыто слезами. - То есть, они убили Акселя потому, что…. - Потому что он хотел вылечить вас, и на это нужны были деньги. Он воспользовался тем, как вы сами скзали, что в прошлом веке, не было баз данных, а у вас были разные фамилии. Тем не менее, он имел право положить деньги на в банк на ваше имя. Для себя он тоже кое-что хотел оставить: чтобы бежать, будь он чуть аккуратнее, у него получилось бы, - Нюстрём устало потёр глаза. - Я так недеялся, что мне не придётся вам ничего объяснять. Вы же умный человек, Бек. Вы хороший коп.... Я на вас рассчитывал. - Но он мог сказать?! Отдать деньги?! - Вы имеете ввиду, мог ли он сознаться и отдать наркоторговцам деньги? Не думаю. Он считал их виновными в том, что случилось с вами. И он считал справедливым, что они оплатят ваше лечение и вашу дальнейшую безбедную жизнь. Он знал, что о вас позаботится Эрик Фабрициус, и сам готовился к бегству – счёт в Испании и разговоры с Фабрициусом об информации о наркоторговцах говорят об этом. - Но почему…. - Вы же понимаете, сколько он украл? Этого хватило на ваше лечение, на выкуп дома ваших родителей, на квартиру для вас, на безбедное существование его подельницы и её ребёнка. Он зарвался. Не думаю, что его взяли бы, будь он хотя бы вполовину осторожнее. - А Брууно…. - Ему повезло, он ничего не знал о делах своей матери, и никого не убил. А вот Даниэлу будут изучать под микроскопом. Мы, в Центральной Криминальной Полиции, не прощаем гибель своих. А Даниэла почти наверняка убила отца своих детей, полицейского, убила Залину и собиралась убить вас, Элиас. - Но мой друг… - Она давно работала в полиции и быстро поняла, что вас сложно убить. Полицейские агенты живучие. Вас не взяло лекарство, которым вас пытались отравить. Вас не убить в подворотне - скорее вы убьёте нападавших. Застрелить человека намного сложнее, чем это описывается в детективах. Надо где-то взять чистый ствол, найти место, приемлимое для стрельбы - а сейчас везде камеры. Нужны сопособы похитрее. Сначала она попробовала сыграть на ваших чувствах и сообщила Максу Янссену, где будет Айли Форсс после суда. Она надеялась, что вы примчитесь, а застрелить вас в суматохе, и, тем более свалить на Янссена было бы крайне легко. Но вы позволили патрулю пройти в квартиру в первых рядах. Вот к Брууно вы бы приехали, даже если бы с неба падали камни. Он же ваш «братюня». Отступать было уже некуда. На кону было обвинение в четырёх убийствах и покушении на убийство, шантаж, злоупотреблении служебным положением. И вы приехали, только Брууно не стал слушать свою мать и выстрелил в неё, а не в вас. Элиас стирал с лица слёзы, но как только он успевал вытереть щёку рукавом, его глаза снова становились влажными. - Старший комиссар, - наконец выдавил он. – Я прошу принять мою отставку. Я узнал всё, что я хотел. Я не достоин быть офицером. Я…. -Эли, - Айли погладила его по плечу. Ей была уверена, что без полицейской работы Бек сойдёт с ума. – Не надо, Эли…. - Старший комиссар Фабрициус не примет вашу отставку, - заметил Нюстрём. – В скором времени, в полиции будут большие перемены, и вы будете мне нужны. - Что? - Мне будут нужны только офицеры, вроде вас. Нам предстоит большая работа. Очень большая. - Но я…. А Айли…. - Вы подходите, - Нюстрём встал. Его взгляд, как всегда, был пустым и пугающим. – Вы нужны.