A posteriori

Мужчина в белом халате шел по длинному больничному коридору. Что тут сказать – стены были не так белы, да и штукатурка кое-где осыпалась, обнажая каменную кладку. На серый линолеум ступало немало людей, и в некоторых местах он был затерт до дыр. Тусклый свет лампы, покачивающейся на проводе, исчерпал все возможные попытки осветить помещение. Молодой врач спешил в кабинет заведующего госпиталем, чтобы обсудить кое-какие финансовые неурядицы. Громкий стук в дверь заставил Сэмюэля вздрогнуть и хоть на секунду оторваться от бумаг. Не дожидаясь разрешения войти, в комнату буквально ворвался человек, размахивая парой листков. - Успокойся, Дин. Сядь, - мягкий уравновешенный голос заведующего попытался как-то утихомирить зашедшего. - Это ты успокойся. Какого черта! Куда уходит весь больничный бюджет? Ты не можешь выделить мне деньги на покупку нембутала, а сам тратишься на всякую херню! Сэмюэль вздохнул и сел за стол – прямо напротив врача. Его особенной чертой было спокойствие. Что бы в мире ни случилось, он всегда был безмятежен, словно одет в непробиваемую броню. Он считал, что лучшим оружием является лишь разум, а лучшим клинком – слово, поэтому терпеть не мог драки и прочие вещи, в которых всегда побеждает наделенный большей мышечной массой. Вот и сейчас, вместо того, чтобы выгнать брата вон и продолжить заниматься своими делами, он просто сел и решил его вразумить. - У нас нет лишних денег, - он начал издалека, - И мы не можем заказать нечто из ряда вон выходящее. А столь сильное снотворное ввозить в Японию запретили. Я ничего не могу поделать, - Сэм пожал плечами, - Замени его чем-нибудь другим. Ну, скажем, фенобарбиталом. Лицо Дина исказила недовольная гримаса. - И на кой черт мне штуковина, которая усыпит пациента на десять часов? Я сумею заменить его лишь пентобарбиталом, постарайся уж. Сэм вздохнул снова. На этот раз, набрав в легкие намного больше воздуха. - Не только ты у нас врач, Дин. Я выучился и знаю, что это одно и то же… - Вот именно! – перебил его брат, - Потому что нембутал незаменим! Дин наигранно раскинул руки в стороны и уставился на брата. Он ожидал что тот все-таки сумеет раздобыть ему лекарство – в последнее время в госпиталь поступали лишь те, кто одной ногой был уже в могиле. Сэм, как никто другой должен был понять, зачем Дин так отчаянно старается уменьшить боль пациентам, но он всегда закрывал на это глаза. Он пытался выжить, пытался удержаться на плаву и не завалить дело отца. Это было его единственной целью на ближайшие двадцать лет. - Я не могу тебе помочь, но дам совет… - начал было Сэмюэль, но Дин вновь перебил брата, теперь уже говоря более гневным тоном. - Отец тоже так говорил, всегда! И когда я умирал, корчась в агониях, он тоже не смог мне помочь! Никто, никогда не помогал, – его голос дрогнул. - Нахрена мне сдались твои дурацкие советы? Не они помогают больным, а препараты, которые ты просрал, умник! - Дин… - Молчи! И теперь я должен, смотря в глаза этим людям, гасить в них последнюю надежду… Почему все всегда делаю я? Именно из-за тебя они не могут спокойно умереть, но всегда проклинают того, кто их лечил! - Дин… - Что ты еще можешь мне сказать? Я потерял все – семью, мечту, способность нормально передвигаться. Я прошел сквозь ад, Сэм! Сквозь все круги ада, и я не хочу, чтобы те люди повторили мои шаги! Я не прошу тебя ни о чем ужасном, ни о чем незаконном, я прошу только анестезии, черт подери! Врач, перейдя на крик, незаметно для себя встал на ноги, чтобы усилить действие своих слов. Активно жестикулируя и сетуя на брата, он, забыв обо всем, оперся на левую ногу. Громкий вздох сорвался с его губ, также быстро растворяясь в тишине помещения. На лице отразилась страшная боль, словно каждый нерв его тела, перерезали тысячу раз – снова и снова. Сильно пошатнувшись, он ударился головой о краешек стола, от чего по виску побежала алая струйка, пачкающая идеально-белый халат. Она спускалась все ниже и ниже, оставляя за собой красный след. Сидя на одном колене, врач попытался вытащить из-под себя вторую ногу, чтобы не поранить ту еще больше, но она вновь запульсировала, в тысячу раз преумножая боль. Он охнул. Сэм, в долю секунды оказался рядом с братом. Взяв его за подмышки, он поднял Дина, тем самым сажая на деревянный стул. Халат был полностью заляпан кровью, как и светло-желтая рубашка заведующего. На полу лежала повязка, спустившийся с ноги врача. - Санитары, - громко крикнул Сэм, подойдя к двери, после чего присел на корточки рядом с братом, и принялся сматывать в клубок упавший жгут. - Спасибо, - слабо прохрипел врач, корчась от боли. - Будет тебе нембутал, Дин, - несильно улыбнулся он, когда в дверь вбежали двое крепких мужчин. Они, недолго думая, положили молодого врача на носилки и, тихо переговариваясь, понесли в сторону его собственного кабинета. Громкое шлепанье сланцев по полу, покрытому стертым линолеумом очень успокаивало, и казалось чем-то родным. Сэм не стал закрывать дверь, а просто вытер руки салфеткой, очищаясь от крови, и блаженно закрыл глаза. Перед ним представали образы минувших дней, когда они с Дином были еще совсем детьми. - Я достану его, Дин. Обещаю, - вполголоса сказал Сэм. Он был совершенно уверен, что это невозможно - сейчас, во время войны, поставки в госпитали стали строже. Не было ни единого шанса, что удастся заполучить столь опасный для жизни препарат. Но почему-то надежда никак не покидала его, просто не могла оставить. Слишком смешанные чувства терзали Сэма, не давая ему покоя. Но успокоившись, он решил сам для себя постараться сделать все, что было в его силах, а потом уже пытаться думать дальше. Я обещаю, подумал Сэм, отряхивая рукав рубашки от крови. Но, несмотря на обещание, сдавленные крики человека, которому делали операцию без анестезии, минуя длинный больничный коридор, не переставали проникать в кабинет заведующего, наполняя комнату страхом и болью.