Entwined

Июль 2006 года

Выйдя из квартиры, Брайан не знал, куда идти. На самом деле, он не мог ясно мыслить. Его разум кричал, чтобы он остановился, вернулся и извинился перед Джастином, но его гордость не позволяла ему сделать это. Поэтому он не стал поворачиваться и пошел в теплую летнюю ночь, не заботясь о том, куда он идет. Он сделал это — он преуспел. Джастин ненавидел его. И хрен бы с ним, если бы это не было так больно. Купив бутылку Chivas Regal, чтобы отпраздновать победу, он бесцельно бродил несколько часов. К тому времени, когда он постучал в дверь Майкла и Эммета, он был пьян в стельку, и это его вполне устраивало. Но Майкла не было дома. Как послушный сын, он ночевал у Дебби, так как та заболела гриппом. Однако, когда Эммет обнаружил Брайана, стоящего, точнее, шатающегося у его двери, то, что он увидел, убедило его не задавать вопросов. Брайан все равно не смог бы на них ответить. Эммет уложил его на кровать в гостевой комнате. Когда его бывший сосед по комнате лег рядом с ним и прижался к нему, у Брайана не хватило сил даже на остроумное замечание. В конце концов Эммет погладил его по руке и обнял. Брайан чувствовал грозящие хлынуть слезы, его горло сжалось. Он так ненавидел себя за то, что позволил Эммету видеть его таким, но не мог остановиться. На следующее утро он проснулся в одиночестве, чувствуя себя так, словно его переехал поезд. Вспомнив прошедшую ночь, он зажмурил глаза. — Черт, — прошептал он в одинокое пространство, еще больше поморщившись, когда поднял голову и почувствовал боль в черепе. Он с трудом открыл глаза из-за слишком яркого света, заливавшего комнату через окно. Поднявшись, он схватил свою одежду со стоявшего рядом стула и поспешно оделся. Он надел туфли, проверил бумажник и, наконец, вышел из комнаты. К его облегчению, в гостиной и на кухне было тихо. Таймер на духовке показывал 9:07 утра, и, очевидно, Эммет еще спал. Брайан ушел как можно тише. Остановившись у входа в здание, он перешагнул через крыльцо и вышел на тротуар. Его взгляд окинул улицу, а рука нащупала сигареты в кармане джинсов. Он зажег «Мальборо» и вдохнул дым, наслаждаясь медленным жжением в горле и надеясь успокоить внутреннее беспокойство. Он колебался совсем недолго, прежде чем направиться в сторону автовокзала. Через сорок пять минут он сошел с автобуса и направился в сторону Института.

***

Брайан никогда не ходил к отцу по утрам. Пациенты часто оставались в это время в своих палатах, и в этот ранний июльский субботний день Джека нигде не было видно. Брайан все равно зашел в общую комнату, сел в случайное кресло перед телевизором и стал рассеянно листать «Pittsburgh Gazette», которую он взял с одного из столов. — Брайан? — донесся до его ушей голос Энн Элизабет Коллиер. Подняв глаза, он заметил рыжеволосую женщину, вопросительно смотревшую на него, явно удивленную тем, что он оказался здесь субботним утром. — Привет, док, — поприветствовал Брайан с ухмылкой. — Я вижу, вы все еще являетесь добрым самаритянином для отверженных членов человеческого общества, — с сарказмом заявил он, возобновляя чтение. — Ты слишком стар, чтобы играть эту роль, Брайан, — сурово возразила доктор Коллиер. — Мне двадцать семь. Столько же, сколько было Курту Кобейну, Джиму Моррисону… — он сделал паузу, притворяясь, что думает о другом певце. — О, и Дженис Джоплин, когда они умно попрощались. Эти парни определенно знали, что делали, когда решили поскорей уйти в могилу или пустить себе пулю в лоб, — красноречиво ответил Брайан. — Вообще-то Джим Моррисон умер от сердечного приступа, — поправила Брайана доктор Коллиер, добавив, что все они умерли в результате своих собственных действий, чем удостоилась фырканья брюнета. — Еще одна причина, почему плохо иметь сердце, — ответил Брайан с фальшивой улыбкой. — Разве у вас нет других дел, кроме как проверять меня? Я не пациент, помните? — Нет. Но ты сын пациента, — доктор Коллиер не отступила, когда Брайан поморщился от того, что она употребила слово «сын». — И учитывая, что ты сидишь здесь один, а твоего отца нигде не видно, я предполагаю, что ты чего-то ждешь, так что я могу быть полезной. — Извините, док. Я уже большой мальчик и могу справиться с этим сам, — ответил Брайан, вставая со стула и бросая газету на сиденье. — И никогда ничего не предполагайте от моего имени. Я ухожу отсюда. Однако доктор Коллиер не дала ему уйти, схватив его за предплечье, когда он пытался обойти ее. Он посмотрел вниз на ее руку, а затем на ее лицо, нахмурил брови и неодобрительно покачал головой. Однако ее взгляд не ослабевал. — Тебе лучше остаться. Джек скоро придет, — наконец сообщила она, убирая руку. — Спасибо, но нет, — отмахнулся Брайан, хотя и не отошел от нее. — Почему ты здесь? — искренне спросила доктор Коллиер, не понимая, зачем Брайан пришел, если не для того, чтобы увидеть отца или хотя бы поинтересоваться его самочувствием. — Черт его знает, — сухо ответил Брайан, но в его голосе отчетливо слышались нотки раздражения. — Чтобы вспомнить, почему я не хочу быть отцом, наверное? — добавил он неожиданно и отвернулся, удивленный тем, что высказал свою мысль вслух. Доктор Коллиер пристально смотрела на Брайана, вызывая у брюнета беспокойство. Он был уверен, что ему не понравится то, что она скажет о его заявлении. — Быть родителем — это самый невероятный опыт в твоей жизни, Брайан. Я очень надеюсь, что однажды тебе повезет стать отцом, — с мягкой улыбкой заявила доктор Коллиер, а затем добавила: — Мои двое детей подарили мне столько радости. Я знаю, откуда ты родом, ведь ты рассказал мне о своем прошлом с Джеком, когда он только прибыл сюда, чтобы я могла его лечить. И я знаю, что по этой причине ты можешь сомневаться, что станешь хорошим отцом. Но ты ошибаешься. Ты заслуживаешь того, чтобы узнать, каково это, как и любой другой человек; ты заслуживаешь того, чтобы прожить это. — Вы ведь знаете, что я педик? — Брайан предпочел не отвечать прямо на искреннее заявление доктора Коллиера. По правде говоря, он был ошеломлен. — Неважно. Я знаю, что ты хороший сын. Я не сомневаюсь, что ты будешь замечательным отцом, — на вопросительный взгляд Брайана она пояснила: — Даже если ты ненавидел своего отца до автокатастрофы, ты все равно платишь за его содержание здесь и следишь за тем, чтобы мы хорошо о нем заботились. То, что ты не разговариваешь с ним, не делает тебя плохим сыном. И кто знает? Может быть, когда-нибудь ты изменишь свое мнение и об этом. Я знаю, что Джек будет рад познакомиться с тобой поближе. — Он знает, что у него есть сын? — спросил Брайан в недоумении. Через два дня исполнится девять лет с той ночи, и за все это время Брайан никогда не задумывался о том, что Джек знает о его существовании. — Да, — доктор кивнула. — Он думает, что ты словно ангел, у которого столько работы, что ты не можешь выделить время, чтобы быть рядом с ним, — доктор Коллиер сделал паузу, глубоко вздохнув, прежде чем сказать: — Он также знает о твоей матери и сестре, и даже если он их не помнит, он утверждает, что они должны быть на небесах. — На небесах… — повторил Брайан, поджав губы. — Наши пациенты знают, что у них была другая жизнь, прежде чем они оказались здесь. Твой отец — не исключение. Тебе действительно стоит подумать… — Нет, — перебил ее Брайан. — Я не собираюсь с ним встречаться. И даже не пытайтесь заставить меня передумать, — предложил он с укором, когда рыжеволосая собиралась его перебить. — Или я клянусь, что больше не вернусь. Понятно? Доктор Коллиер кивнула в знак согласия. Она повернулась, явно намереваясь вернуться к работе, но приостановилась и в последний раз оглянулась на него. — Подумай о том, что я сказала, хорошо? — загадочно потребовала она, прежде чем кивнуть на прощание и уйти. Брайан смотрел ей вслед, пока она не исчезла из его поля зрения. Он не сразу двинулся с места, но в конце концов, почти против собственной воли направился к комнате Джека. Оказавшись перед дверью, он замер; его взгляд остановился на номере на закрытой двери — 215. Он закрыл глаза, вспоминая разговор с Джастином, который эхом отдавался в его голове. «Это твой шанс, Брайан; разве ты не видишь этого? Ты знаешь, сколько геев мечтают стать отцами?» Черт, Брайан так хотел поверить в эти слова. «Насколько драгоценным может быть рождение ребенка?» Джастин поступил бы правильно. Еще одна причина, почему Брайан любил его. В отличие от него, Джастин был сильным. Брайан всегда хвалил себя за то, что был человеком, который брал на себя ответственность за свои ошибки, но правда заключалась в том, что он уже давно не был таким человеком. Ножевой удар Джесси превратил его в человека, который вел себя как все те мужчины, которых Брайан презирал. Он боялся, но почему? Потому что он был виноват? Так ли это? Джастин бесчисленное количество раз говорил ему, что он не виноват, а Брайан отказывался слушать. Но Джастин не тонул, как Брайан, поэтому можно было предположить, что он не руководствуется исключительно эмоциями и может рационально анализировать ситуацию. Если так, то может ли Джастин быть прав? Может быть, Брайан все это время был слеп? И что еще более важно, мог ли он действительно просить Линдси отказаться от ее желания иметь ребенка? Линдси, вероятно, никогда не простит его, но главный вопрос заключался в том, сможет ли Брайан простить себя, если пойдет на это? Потому что, как бы он ни отказывался думать об этом до сих пор, в глубине души он не хотел, чтобы Линдси делала аборт. Это было так неправильно, по многим причинам. Он не хотел становиться отцом, но, возможно, ему и не придется им быть. Линдси будет прекрасной матерью для этого ребенка, и если Мелани простит ее и останется с ней, то тоже примет ребенка — Брайан знал это. Ему не нужно было участвовать в этом, чтобы дать ребенку шанс на жизнь. А как же Джастин? Брайан был так чертовски жесток с ним накануне вечером. Было бы чудом, если бы его любимый простил его за то, что он зашел так далеко. Он сомневался, что на этот раз извинений будет достаточно, но он должен был попытаться сделать это для своего возлюбленного. Он должен был вернуться домой, столкнуться с последствиями и наконец-то вести себя как мужчина, которым он был раньше. Брайан в последний раз взглянул на закрытую дверь перед собой, прежде чем уйти.

***

Войдя в квартиру, Брайан только через несколько минут понял, что Джастина нет, хотя, едва переступив порог, он уже нутром чувствовал, что что-то не так. Он осторожно вошел в гостиную; его глаза искали признаки присутствия Джастина. Грудь сжималась все сильнее, когда он замечал, что чего-то не хватает. На журнальном столике не было этюдника Джастина. Его уродливого воскресного свитера не было на диване. Везде, куда бы ни падал его взгляд, присутствие Джастина как будто было тщательно вычеркнуто из жизни Брайана. Он прошелся по комнате, затем направился к их спальне. Кровать была не заправлена. Один ящик был открыт, и в нем не было ничего из того, что лежало раньше. Дверца шкафа тоже была открыта, и на ней виднелись пустые вешалки. Он нашел зубную щетку Джастина, оставленную висеть рядом с его собственной, в стеклянном стаканчике, украшающем раковину в ванной. Он взял ее между пальцами, затем медленно отпустил, наблюдая, как она слегка покачивается, а затем затихает. Он проверил кухонный стол, но там ничего не было. Никакой прощальной записки с пустыми словами, которые могли бы уменьшить его боль. Брайан моргнул, когда его глаза представили себе листок бумаги, понимая, что он хочет, чтобы тот существовал. Доказательство существования Джастина. Что-то. Что-нибудь. Он нашел ключ в почтовом ящике — последний кусочек его связи с Джастином. Он медленно обхватил его пальцами, чувствуя как сердце разбивается на миллион осколков.

***

Слезы тихо стекали по его щекам, но Брайан настолько оцепенел, что не мог пошевелиться. Он сидел на диване и никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Он смотрел на свой телефон, который он уронил на журнальный столик рядом с ключами, когда вернулся из холла. Джастин ушел. Столько раз Брайан представлял свою жизнь без своего парня, но он никогда не думал, что это будет так больно. Когда он потерял Джесси, он думал, что боль, которую он испытывал, убьет его, но теперь он знал, что ошибался, потому что то, что он чувствовал в этот момент, было выше всего, что он когда-либо чувствовал за всю свою жизнь. Он понял, что это была его вина, и это убивало его. Он оттолкнул Джастина, и ради чего? Потому что был виновен в том, что чуть не убил Джесси? Каким же дураком он был, отказываясь слушать Джастина и неся вину за травмы Джесси, как желанную ношу, которая была ему нужна, чтобы играть роль мученика, которым он хотел быть. Господи Иисусе, как же он был полон дерьма. Он всегда притворялся Богом гомо-рая. Но играть в Бога в ситуации с ранением Джесси было для него совершенно новым событием, и все же именно это он и сделал. Ведь как он мог предположить, что Спенсер окажется психом и задумает убить его? Единственное, о чем он сожалеет, это о том, что позволил своим гордости и гневу взять верх в ту ночь, изрыгая ненавистные слова в адрес этого человека, и побудил школьного товарища Джастина исполнить свой план в совершенстве, за исключением одной детали. Он ударил ножом не того человека. Брайан понимал иронию своего мыслительного процесса. Если он мог признать, что был неправ, обвиняя себя в затруднительном положении Джесси, он также должен быть в состоянии простить себя за то, что случилось с его семьей. Однако правда была гораздо сложнее. Он рационально понимал, что Джастин был прав насчет Джесси, что каждый из его друзей был прав относительно его семьи. Это была не его вина. Он не был Богом. У него не было дара предвидения — никогда не было и никогда не будет. И все же удушающее чувство, которое охватывало его всякий раз, когда он думал о тех событиях, не поддавалось разумному контролю. Он не мог избежать того, что чувствовал; хотя, если бы у него был шанс волшебным образом забыть свое прошлое, он бы принял такую амнезию с распростертыми объятиями. Он действительно был виновен в том, что оттолкнул Джастина, что переспал с Линдси, что хотел, чтобы она стерла все следы его ошибки, убила ребенка еще до его рождения, как будто это решит все, что пошло не так в его собственной жизни. Да, его пугала сама мысль о том, что он станет отцом. Джек Кинни причинил ему вред, пока был жив и здоров, но Брайан позволил воспоминаниям причинить ему еще большую боль. Отец преследовал его изо дня в день после того, как исчез из его жизни. Он никогда не покидал его, коварно направляя решения Брайана, руководил каждым его шагом с тех пор. И из-за этого он потерял единственного человека, которого любил больше всех на свете. Жизнь без Джастина пугала Брайана. Как он должен был жить дальше, когда его не стало? По правде говоря, он хотел ненавидеть Линдси за то, что она рассказала Джастину о ребенке, но также знал, что не сможет смириться с мыслью о том, что потеряет и ее. Брайан не хотел, чтобы Линдси отказалась от ребенка, не совсем. Он просто… Черт, он не знал, чего хочет. Он был потерян. Без Джастина рядом с ним он не был уверен, что сможет изменить свое решение и согласиться с просьбой Линдси, но он понимал, что хочет попробовать. Джастин мог бросить его, но Брайан чувствовал, что ему нужно собраться с мыслями и наконец остановить свою жизнь, чтобы она не вышла из-под контроля. Он должен был сделать это со своим парнем. Бывшим парнем. Боже, просто думать об этих словах было так больно. Ему нужно было взять на себя ответственность за свои ошибки и привести в порядок то, что он создал. Не дать Джеку диктовать ему жизнь. Доказать Джастину, что он был прав, полюбив такого человека, как он, даже если уже слишком поздно… Джастин может никогда не узнать, что он был прав, поверив в него. Брайан схватил свой телефон. Он уставился на экран, набираясь смелости для того, что он должен сделать. Его пальцы нажимали на цифры, прежде чем он поднес телефон к уху; его сердцебиение участилось в предвкушении. — Брайан? — ответила Линдси после нескольких гудков. Брайан услышал удивление в ее настороженном голосе. Брайан чувствовал, что не может дышать. Его грудь болезненно сжималась. Вот оно. После его следующих слов его жизнь изменится безвозвратно. С этого момента пути назад уже не было. Конечно, он не планировал когда-либо увидеть ребенка, но он будет существовать, и Брайан уже предчувствовал, что оставаться в стороне будет сложнее, когда появится малыш. — Линдси… — прошептал Брайан, не узнавая свой собственный голос. Он подождал несколько секунд, прислушиваясь к дыханию своего друга, прежде чем объявить: — Ты можешь оставить ребенка. Я окажу любую финансовую поддержку, которая тебе может понадобиться. Я просто… — он зажмурил глаза и тяжело выдохнул. — Не связывайся со мной, хорошо? Просто делай то, что должна, и проси Синтию обо всем, что тебе нужно. Деньги, страховка, что угодно… что угодно, только не мое присутствие в жизни этого ребенка… — Брайан… — голос Линдси надорвался. Она плакала. — Я… — Брайан мог сказать, что она хотела сказать так много всего. Он должен был прервать ее прямо здесь, но не сделал этого, а ждал, пока она продолжит. — Он ушел из-за тебя, — резко заявил Брайан, когда она замолчала. — Я не понимаю, — ответила Линдси, явно озадаченная заявлением Брайана. Брайан был поражен собственными словами, но ему было так больно, что коварный гнев начал овладевать им. — Джастин… он ушел, — уточнил он, впервые услышав эти слова, и ему показалось, что нож медленно, болезненно и злонамеренно режет его кожу. — Я не хочу тебя больше видеть, — заявил он, не оставляя ей времени на ответ, прежде чем отключить звонок. Его рука упала на бок, пальцы все еще сжимали мобильник. Мгновение спустя он со всей силой, на которую был способен, швырнул его о стену, а затем обеими руками потер лицо. — Пошел ты, Джастин… — произнес он в одинокое пространство, вставая, чтобы достать бутылку «Бима».

***

Три месяца спустя, октябрь 2006 года, воскресенье, квартира Эммета и Майкла

Майкл шаркал по гостиной, протирая глаза от сна. Часы на тумбочке показывали, что уже за полдень, но Майклу казалось, что он почти не спал. Он вернулся домой после шести утра, оставив своего пьяного в стельку лучшего друга в его новом лофте с двумя парнями, которые были еще более пьяны, чем Брайан, если такое возможно. — Привет, красавчик, — весело поприветствовал его Эммет со своего места за стойкой, слишком бойко, на вкус Майкла. Ему казалось, что его голова может взорваться в любую минуту из-за раскалывающей его мигрени. — Хмф… — красноречиво ответил Майкл, доставая из одного из кухонных шкафов коробку с сухими хлопьями. Он достал миску и ложку, взял немного молока из холодильника и, наконец, сел на табурет. — Кто-то вчера засиделся допоздна, — со знанием дела прокомментировал Эммет, переворачивая страницу кулинарного журнала, разложенного перед ним. Майкл закрыл глаза и поморщился, затем несколько раз моргнул, пытаясь облегчить боль, но без видимого результата. — Я действительно не знаю, почему терплю его дерьмо, — заявил он совершенно искренне, не уточняя, о ком идет речь. Затем он положил в миску хлопья и залил их молоком. — Ты никогда не мог устоять перед ним, — неодобрительно ответил Эммет. — Он в полном дерьме. Я не могу подвести его сейчас, не тогда, когда Джастин все еще недоступен. Чертов урод, — пробурчал Майкл, зачерпнув ложку хлопьев и начав жевать. — Джастин не сделал ничего плохого, — тут же возразил Эммет, закрывая свой журнал. — Он ушел ни с того ни с сего, даже не найдя времени попрощаться, — рявкнул Майкл, не в силах остановиться. — Возможно, у него были свои причины, — заметил Эмметт, явно настроенный на защиту своего друга. — Неважно, — отмахнулся Майкл, решив перевести разговор на более безопасную тему, уже зная, что они с Эмметом не скоро придут к согласию. Майкл злился на Джастина за то, что тот так внезапно уехал, а Эммет злился на Брайана за то, что тот продолжает вести себя как невыносимый мудак. — Хм… у меня есть хорошие новости, — объявил Эммет. — Мелани вернулась домой, где ей самое место, так что у наших любимых лесбиянок будет совместный ребенок! — Это здорово! — Майкл улыбнулся, услышав эту новость. — Она все-таки простила Линдси? — Похоже на то. Я рад, что Линдси не придется растить ребенка одной, учитывая, что отец до сих пор не появляется в ее жизни, — уточнил Эммет, тон его голоса не оставлял сомнений в том, что он думает об избегании Брайана. — Брайан уже дал согласие на то, чтобы она родила. В конце концов, он изменит свое мнение, когда появится ребенок, — убежденно заявил Майкл. — Почему ты так уверен? — спросил Эммет. — Не знаю. Я просто знаю Брайана и, ну, я не могу видеть, как он избегает этого ребенка вечно. То есть, рано или поздно ему придется его увидеть, — Майкл не мог представить, что Брайан будет держаться в стороне после рождения ребенка. В конце концов, ему придется встретиться с Линдси, ведь все их жизни так или иначе были переплетены. На самом деле, Майкл был уверен, что его мать попытается заставить их сесть за один стол очень скоро. На Дебби сильно повлияли все волнения последних нескольких месяцев, и Майкл был удивлен, что она еще не пыталась заставить Брайана перестать избегать Линдси. — Может, ты и прав, но пока не стоит позволять ему таскать тебя повсюду, как маленького хорошего щенка, — посоветовал Эммет. — Эй! Я не щенок! — громко ответил Майкл, нахмурив брови. — Конечно, милый. Ты прибегаешь, когда он зовет тебя, и остаешься рядом, даже если не хочешь. Так делают щенки, — ответил Эммет с ухмылкой. — Кто-то должен быть рядом с ним, — решительно заявил Майкл. — Я не могу оставить его одного, когда он тонет. Ты не видел его. Он… — Майкл опустил ложку в миску. — Я не могу избавиться от чувства, что он зайдет слишком далеко, что я могу потерять его… Я не могу… — Эй, — оборвал его Эммет, перегнувшись через стойку, чтобы взять Майкла за руку. — Ты замечательный друг, Майкл. Брайану очень повезло, что у него есть ты, — затем он выпрямился и добавил: — Я могу сейчас злиться на него, но я знаю, что ты прав. Ты нужен ему сейчас. Я просто надеюсь, что рано или поздно он поймет, что так больше продолжаться не может. И… тебе тоже нужно защитить себя. — Не беспокойся обо мне, — Майкл отмахнулся от беспокойства Эммета, покачав головой. В этот момент у Майкла зазвонил телефон. Брюнет уставился на куртку, которую он небрежно бросил на диван, когда вернулся домой несколько часов назад; его телефон был надежно спрятан в карман. Он вздохнул и посмотрел на Эммета, который смотрел на него таким взглядом, какой Майкл слишком часто видел на лицах своих друзей в последнее время. Майкл не двинулся с места, когда «Dancing Queen» Abba перестала играть. — Разве ты не собираешься ответить на звонок своего лучшего друга? — спросил Эмметт с веселым выражением лица. — Серьезно, Майкл? Брайан, конечно, королева, но я — самая танцующая королева, — проворчал он, имея в виду рингтон Майкла для Брайана. — Ну, последним рингтоном, который Брайан выбрал для себя, была песня Мэнсона «Personal Jesus». Но этот лучше описывает его нынешнее состояние, — сказал Майкл, закатив глаза. Поговорим о нарциссизме. — Черт, — добавил он, когда его телефон зазвонил во второй раз. Он встал и подошел, чтобы взять трубку. Однако он слишком долго смотрел на экран, и в конце концов звонок снова прекратился. Майкл сделал несколько шагов назад к прилавку, но не успел он дойти до него, как его телефон снова зазвонил. — Тебе стоит ответить, мистер Щенок, — поддразнил Эммет, вставая и похлопывая Майкла по плечу, после чего ушел, оставив Майкла одного разбираться с Брайаном.

***

Декабрь 2006 года, лофт Брайана

Дебби вошла в лофт, воспользовавшись запасным ключом, который Брайан дал ей пару месяцев назад, когда он переехал на новое место. До этого момента она никогда не посещала его, но, войдя внутрь, она не удивилась, обнаружив, что этот лофт был очень привлекательным, если вы были геем, чья миссия заключалась в том, чтобы трахать себя до беспамятства. Она не удивилась и тому, что кровать, частично скрытая непрозрачными травлеными стеклянными панелями, выглядела как алтарь, а еще точнее — как логово гедонистов, если судить по звукам, которые Дебби слышала по всему лофту. Конечно, Брайан, мать его — Кинни мог трахаться с каким-нибудь парнем в три часа дня в субботу. Или несколькими, учитывая количество стонов и стонов, доносящихся до главной комнаты. Она прошлась по гостиной, разглядывая первоклассную мебель и картину с изображением обнаженного мужчины. Она не могла удержаться от смеха, когда увидела, какой он огромный. Затем она решила заявить о своем присутствии и зашаркала к лестнице, ведущей в спальню. Конечно, Брайан был там, или, должно быть, был, так как двое парней яростно набрасывались на него, а Брайан лежал на кровати под ними, их тела скрывали его. — Не обращайте на меня внимания! Я просто подожду, пока вы закончите, — Дебби с улыбкой помахала им рукой. — Черт, — услышала она рык Брайана, когда он остановил двух парней, не позволявших ему осыпать свое тело ласками и поцелуями, и оглянулась, чтобы увидеть Дебби, стоящую у подножия ступенек в его спальню и, похоже, смотрящую в сторону кухни. — Не могу поверить, — пробормотал он себе под нос, накрывая свой член подушкой, что фактически положило конец его приятному занятию, но самое приятное — или, в зависимости от вашей точки зрения, самое неприятное — это то, что его стояк почти мгновенно исчез. — Вечеринка окончена, — объявил он, когда двое парней поспешно собрали свою одежду, осознав, что в лофте находится кто-то еще. — У тебя хорошая кухня, — громко прокомментировала Дебби, проходя и останавливаясь возле барных стульев. — Хотя, я уверена, что нарезка овощей — не то занятие, которым ты предпочитаешь предаваться на этой стойке. Сколько парней ты уже трахнул на нем? — спросила она, хмуро глядя на темную поверхность. — О, привет, мальчики! — усмехнулась она, когда рыжий и брюнет спускались по лестнице из спальни, глядя на нее с забавными выражениями на лицах, когда поспешно покидали чердак. — Не забывайте о безопасности! — крикнула им вслед Дебби, светло улыбаясь. Она всегда заботилась о своем обществе. — Господи Иисусе, Дебби. Неужели ты не можешь сделать перерыв в изображении матери всех педиков? — рявкнул Брайан, появившись перед ней без рубашки; его джинсы были расстегнуты и низко сидели на бедрах. Он поднял с пола свой черный топ без рукавов и надел его, после чего направился к холодильнику и достал пиво. Повернувшись, он посмотрел на Дебби, которая одарила его невинной улыбкой, явно не собираясь уходить в ближайшее время, к большому огорчению Брайана. Громко вздохнув, он достал еще одно пиво, открыл его и не очень деликатно поставил перед мамой своего лучшего друга. — Спасибо, — сказала она с ухмылкой, но не двинулась с места, чтобы взять бутылку. — Что теперь? — спросил Брайан, понимая, что она хочет чего-то другого. — Не дашь мне стакан? — спросила она. — Это пиво, — ответил Брайан с укоризненным взглядом. — Дай мне гребаный стакан, — настаивала Дебби. — Будет тебе стакан, — иронично ответил Брайан, покачав головой. Он открыл один из шкафов, достал стакан и поставил его рядом с пивом Дебби. Дебби подняла на него брови и посмотрела на свое пиво, а затем на его лицо, без слов давая понять, чего она хочет от Брайана. Брайан вздохнул, но тем не менее налил пиво в стакан. — Спасибо! Ты такой милый, дорогой, — ответила Дебби с фальшивой улыбкой. — Я не… — начал Брайан, но Дебби не дала ему закончить. — Ну, как дела в стране Кинни? Кроме члена в заднице? — спросила она, показывая большой палец в воздух, чтобы подчеркнуть свои слова. Брайан точно знал, о чем она хотела с ним поговорить, но будь он проклят, если ответит ей так просто. — Вообще-то, если бы не твое идеальное время, я бы сейчас, наверное, имел в заднице настоящий, — он знал, что сарказм с ней не сработает, но все равно должен был попробовать. — У тебя всегда был большой рот, — проворчала Дебби. — Да. Это пригождалось всякий раз, — ответил Брайан, сделав глоток пива и направившись в гостиную в поисках своего тайника. Дебби действительно рассмеялась над его неудачной шуткой. Брайан снова задался вопросом, почему она не может быть шокирована его остроумными замечаниями, как все остальные. — У меня нет другого выбора, кроме как поверить тебе в этом, учитывая количество мужчин, с которыми ты трахался в последнее время. — Да, ну… — Брайан пожал плечами. — Мужчина должен заботиться о своих потребностях. — Точно, — фыркнула Дебби. — Это включает в себя таскание моего сына за собой, пока ты принимаешь наркотики, пьешь и проебываешь свою жизнь? — Так вот почему ты здесь? Потому что беспокоишься, что бедный малюсенький Майки пострадает от большого плохого волка? — Брайан усмехнулся, садясь на диван и начиная скручивать косяк, ни на минуту не заботясь о том, что Дебби была рядом и наблюдала за его действиями. — Нет, — решительно возразила Дебби, садясь рядом с ним. Она взяла Брайана за подбородок, чтобы привлечь его внимание. — Я здесь потому, что беспокоюсь о тебе, — неожиданно заявила она, и доброта на ее лице поразила Брайана. Он моргнул, отвернувшись. — Я в порядке, — слабо отрицал он, но даже для него самого его слова казались ложью. — Действительно, — с сарказмом ответила Дебби. — Послушай, — смягчилась она. — Я знаю, что Джастин ушел от тебя, и тебе кажется, будто жизнь подошла к концу. — Ты не знаешь, что я чувствую, — резко перебил ее Брайан, хотя ее слова прозвучали слишком похоже на правду. — Брайан, — позвала она, дождавшись, пока он повернется и посмотрит на нее, и продолжила, — Джастин ушел. Но ты станешь отцом. Ты нужен этому ребенку живым. А не мертвым где-нибудь в канаве. Было очевидно, что Майкл рассказал ей о его последних подвигах. Брайан знал, что его лучший друг сильно переживает за него. И, по правде говоря, Брайан не мог винить его за то, что он боится, потому что иногда он сам пугал себя своим поведением. — У этого ребенка нет отца, — возразил Брайан. — Конечно, есть! — воскликнула Дебби. — Я знаю, что ты боишься, что ты никогда не хотел быть отцом, и, зная, через что ты прошел, я понимаю, почему ты так считаешь. Но ты не твой отец. — Откуда ты можешь знать? — спросил Брайан, ненавидя то, как она заставляет его чувствовать себя уязвимым. — Откуда ты можешь знать, что я не испорчу этого ребенка, как это сделал со мной мой отец? Дебби обхватила щеки Брайана ладонями. Она улыбнулась ему, прежде чем признаться: — Потому что я знаю тебя. Ты совсем не похож на своего отца, слышишь? — она отпустила его лицо и решительно добавила: — Он был невыносимым гребаным куском дерьма. Если бы он все еще был тем человеком, которым был раньше, уверяю тебя, я бы выбила из него все дерьмо за то, что он причинил тебе такую боль, — заключила она, выглядя очень расстроенной. — Это почти заставляет меня хотеть, чтобы он все еще был тем человеком, которым был раньше, чтобы я мог прийти и посмотреть, как ты пытаешься. — Пытаюсь? — хмыкнула Дебби. — О, поверь мне, я бы сделала больше, чем просто попыталась. И… Я никогда не прощу себе того, что этот человек сделал с тобой. — Дебби… Не вини себя. Поверь мне, ничего хорошего из этого никогда не выходит, — ответил Брайан, удивляясь самому себе, когда понял, что действительно верит в свои слова. — Я могу сказать то же самое и тебе, малыш, — ответила Дебби, как и ожидалось. — Тебе не кажется, что ты уже достаточно настрадался? Что ты наказал себя настолько, что хватит на всю жизнь? Брайан фыркнул, но ничего не ответил. Он снова начал сворачивать косяк. — Тебе нужно отпустить это, — настаивала Дебби. — А еще тебе нужно повидаться со своей подругой и помириться с ней, — добавила она, имея в виду разрыв Брайана с Линдси. — Ты нужен ей. И она тоже нужна тебе. Так что перестань наказывать себя, хорошо? И для разнообразия прислушайся к взрослым. — Я не ребенок, Дебби, — коротко рассмеялся Брайан и смочил скрученную бумагу в руках, зажимая ее пальцами. — Для меня ты всегда будешь ребенком, — с нежным взглядом ответила Дебби, давая Брайану понять, не произнося этого вслух, что она считает его сыном и любит его. Брайан знал, что она чувствует к нему, но иногда забывал, насколько велико ее сердце. — Боже, Деб. Я должен быть под кайфом, чтобы слушать такие заявления, — проворчал Брайан, поднося косяк к губам и зажигая его. Он всегда избегал своих и чужих чувств, но если кто и мог видеть его насквозь, так это мать Майкла. — Ты знаешь, что я люблю тебя, как родного, — настаивала Дебби. — Знаю. Я тоже тебя люблю, — наконец-то соизволил ответить Брайан, отчасти потому, что знал: Дебби не отстанет от него, пока он не уступит. Однако большая часть его души хотела, чтобы он перестал прятаться за своей обычной маской, даже если это не продлится долго. Она ласково улыбнулась и выхватила косяк из его рук. Брайан уставился на нее и рассмеялся, когда она начала кашлять. — Черт! Это дерьмо крепкое, — заявила она. — Нет, это не так. Ты просто не практикуешь, — Брайан вернул косяк и глубоко затянулся. — Ты намекаешь на то, что я курила травку? — игриво спросила Дебби, но блеск в глазах выдавал ее. — Ваш секрет в безопасности со мной, сеньорита, — со знанием дела ответил Брайан, делая очередную затяжку. Они замолчали, раскуривая косяк. В конце концов, когда травка успокоила его нервы, Брайан поделился: — Я знаю, что в последнее время веду себя как дерьмо, особенно с Майклом. — В этом ты чертовски прав. И самое ужасное, что ты знаешь, что он пойдет за тобой в ад, если ты его попросишь, — отчитала Дебби, прежде чем поинтересоваться: — О чем это тебе говорит? — Что ему стоит попробовать BDSM? — приподнял бровь Брайан. — Майкл попробует BDSM, когда ты остепенишься с женой и тремя детьми в пригороде, — с серьезным лицом ответила Дебби, заставив Брайана захихикать. — И мы оба закончим наши дни в Палм-Спрингс, поедая виагру как конфеты, с тобой в качестве нашей личной группы поддержки, — игриво возразил Брайан, затушив косяк в пепельнице на журнальном столике и развеяв рукой затянувшийся дым. — Умник, — рассмеялась Дебби. — Майкл любит тебя, Брайан. Я люблю тебя. И мы не одни такие, — заявила она, желая, чтобы Брайан наконец признал, что он не один. — Ну, может, и не стоит, — мгновенно отреагировал Брайан. — О, ради всего святого… когда же ты, блять, отрастишь себе яйца? — внезапно рявкнула Дебби, явно расстроенная. — Прости? — прорычал Брайан. — Разбираться со своим дерьмом в тысячу раз сложнее, чем топить свои печали в выпивке и сексе. Блять, Брайан, я знаю, что твой отец был говнюком, но это не дает тебе права проебать свою жизнь! И уж точно это не дает тебе права отвергать своего ребенка; или ты хочешь, чтобы он относился к тебе так же, как ты относился к своему отцу? Разве такой жизни ты хочешь для своего ребенка? Чтобы он рос с убеждением, что его отец не любил его достаточно сильно и предпочел забыть о нем? — воскликнула Дебби, каждое ее слово проникало глубоко внутрь Брайана, который чувствовал, что задыхается под тяжестью правды. — А что насчет Линдси? — продолжала Дебби. — Она тоже любит тебя! Разве она заслуживает того, чтобы страдать от твоей неспособности справиться с ситуацией, которую ты создал? Или я что-то упустила, и ты на самом деле не трахал ее? Брайан вздрогнул. Черт, она была права, так чертовски права. Единственная проблема заключалась в том, что независимо от того, были ли его друзья во многом правы, Брайан как-то не справлялся с тем, что ему нужно было делать. В этом не было ничего нового. Даже когда он был подростком, его родители всегда утверждали, что он никогда не слушал никого, кроме себя, хотя в то время Брайан вел себя как придурок, это было единственным оружием, чтобы заставить их заметить его присутствие. Но хотя его не могло волновать мнение родных, ведь он ослушался их специально, чтобы привлечь их внимание и заставить заплатить за жизнь без любви; было бы нечестно вести себя так, будто ему безразличны чувства его друзей. Потому что это так. Они лишь пытались помочь ему, как могли, и, да, большую часть времени Брайана раздражало, что они считают необходимым вмешиваться в его жизнь; но на самом деле он был благодарен им за то, что они заботятся о нем настолько, что делают это в первую очередь. Слова Дебби звучали у него в голове. Ты хочешь, чтобы он относился к тебе так же, как ты относился к своему отцу? Боже, нет. Он не хотел этого. Минуточку… — Это мальчик? — неожиданно спросил Брайан, глядя на женщину; его голос слегка надломился, когда он понял, что Дебби никогда не называла ребенка «она». — Да, — взгляд Дебби смягчился, и на ее губах появилась улыбка. — У тебя будет сын, — подтвердила она. Брайан моргнул. Это было реальностью. Он собирался стать отцом для сына, с которым планировал никогда не встречаться, так как считал, что это лучший способ защитить ребенка. Но он начал понимать, что делает это не ради ребенка, а ради себя. Потому что ему было страшно. Что ж, возможно, пришло время прислушаться и вернуть свою жизнь в нормальное русло. Он мог хотя бы попытаться. Джастин верил в него, утверждая, что он может принять этого ребенка в свою жизнь. Он бросил его, потому что Брайан позволил воспоминаниям о собственном отце напугать и подавить его. Черт, Брайан не мог поверить, что зашел так далеко в ту ночь, когда Джастин решил, что с него хватит. Думать об этом по-прежнему было очень больно, и Брайан не был уверен, что когда-нибудь простит себя за то, что позволил своим демонам взять верх над своей любовью к Джастину. Но может быть… кто знал? Может быть, Дебби и Джастин были правы. Может быть, он будет лучшим отцом, чем думал. Его демоны не должны были победить в конце концов. Они забрали Джастина, но Брайан все еще мог помешать им украсть у него сына и когда-нибудь снова одержать победу.