Без пульса

      Полдень начала лета отнюдь не радовал солнечной погодой и теплом. Казалось, что на дворе по меньшей мере осень, и только деревья стоят изумрудно-зелёные. Солнечные лучи иногда проглядывали сквозь плотную завесу серых облаков, что на горизонте были совсем чёрными. Будет гроза.       Сквозь идеально вымытое стекло окон казалось, будто свет вовсе не проникает. Воздух в длинном классе с ровными рядами парт и давящими на сознание каменными стенами, похоже, искрил похлеще грозы на горизонте.       Немногочисленные подростки столпились у стен, подальше от эпицентра бури. Кто-то выкрикивал имена дерущихся, кто-то прятал взгляд за толстым учебником, прекрасно зная, чем заканчиваются такие потасовки. Кто-то рвался в бой, желая хоть на пару минут сбросить тяжесть бесчисленных уроков и правил.       В центре зала, среди разбросанных в стороны парт, подобно диким зверям сцепились двое студентов. Мальчишка с непослушной копной светлых волос, явно спортсмен, прикрывался руками, оценивая шансы на удачный удар. Из разбитой губы сочилась кровь, а под глазом намечался большой фингал.       Его противник не сбавлял напора, не давая мальчишке и шанса на ответный удар. Удивительно, но с каждой секундой удары становились всё ожесточённее, и вскоре мальчишка уже не мог сдерживать натиск. Точный удар пришёлся прямо промеж глаз и заставил в глазах всё потемнеть. Мальчишка сдавленно прохрипел, но сдаваться был не намерен. Закипая от ярости, он со всей силы пнул нападавшего под рёбра.       Негоже ему проигрывать девчонке.       А именно девчонка была его врагом. Подобные стычки уже стали традицией, и учителя просто устали выяснять, кто первый начал. Девушка согнулась, прикусила губу, но тут же отскочила назад, избегая удара с локтя по голове. Девушка задрала голову, тяжело дыша. Из разбитого носа кровь заливала подбородок и воротник тёмно-зелёного кителя. Зрители замерли, понимая, что, пока кто-нибудь из них не упадёт замертво, битва не закончится.       — Что, сдаёшься, недоинфернал? — Прошипел мальчишка и принял боевую позу.       Его ногти в раз заострились, а кисти рук покрылись шерстью. Взгляд так и сочился яростью и животной жаждой крови.       — Захлопни пасть, псина блохастая! — В ответ оскалилась девушка, размашистым движением убирая с лица разноцветные пряди волос.       О, волосы девушку выделяли даже среди этого зверинца. Одна сторона тёмно-красная, вторая — светло-голубая, почти белая.       Мальчишка напротив осклабился и в один прыжок оказался перед девушкой. Его жёлтые глаза по-звериному сверкали, а удары становились жёстче и опаснее. Девушка же не уступала однокурснику. Адреналин туманил разум настолько, что на её лице невольно застыл оскал.       Со стороны наблюдателей послышались шепотки. Никто точно не мог сказать, что не так с этими двумя, но знали точно — большинство школьных нарушений на их руках. А уж отношения, связывающие этих двоих, — отдельная тема для споров. В одну минуту эти двое готовы глотку друг другу перегрызть, а в следующую — в обнимку поют песни и выпивают украденный в соседней деревне самогон. Именно поэтому остановить их могли только учителя или конец света.       Они сцепились и с грохотом повалились на пол, уронив одну из парт. Дерущиеся катались по полу, намереваясь как можно сильнее ранить оппонента. В ход шли кулаки, когти и даже учебники.       Ещё немного и эти двое перебьют друг друга.       Дверь с грохотом распахнулась, заставив студентов инстинктивно расступиться перед влетевшей в класс разъярённой до чёртиков женщины.       — Брахиабиндо! — В руке женщины сверкнула гладкая палочка, а вспышка заставила дерущихся отлететь в разные стороны и замереть неподвижно. Невидимые верёвки опутали непутёвых студентов, но даже так оборотень и девчонка умудрялись сверлить друг друга убийственными взглядами.       — Бессмертная! Ты опять за своё?! — Взревела женщина, рывком поднимая на ноги студентку.       Девушка нагло оскалилась. Весь её вид не выражал ни намёка на раскаяние. А этот взгляд светло-голубых с красными ободками глаз, казалось, прожигал до костей.       Женщина скрипнула зубами, хватая за руку студентку. Преподавательницу по артефактам боялись все даже хлеще, чем её мужа. Хозяйка Медной Горы внушала трепет и уважение, но только не для вечных зачинщиков драк. Им, кажется, вообще неведомо было столь человеческое чувство.       — В смысле Бессмертная? — Подал голос оборотень, поднимаясь на ноги и потирая сбитые костяшки. — Это я вообще-то начал. — Оскорблённо заявил он.       Преподавательница резко развернулась, всё ещё сжимая запястье девушки. Её чёрная коса эффектно взметнулась при столь резком движении и почти ударила студентку по лицу.       — О, не беспокойтесь, директор обязательно узнает все подробности этого происшествия. — Прошипела учительница, опасно сверкая тёмно-зелёными глазами. — На вашем месте я бы собирала вещи и искала другую школу магии.       Махнув длинной изумрудной мантией, расшитой по краям замысловатыми серебристыми узорами, преподавательница потащила нагло улыбающуюся студентку к директору. Дверь снова хлопнула, а за окном прогремел пока ещё далёкий гром.       Из толпы медленно отмирающих студентов вышла высокая для своего возраста девушка с мертвенно-бледной кожей и длинными медно рыжими волосами. Она вздохнула и пнула обломок стула.       — Я ведь предупреждала. — Подойдя ближе, заявила она.       Оборотень фыркнул и сложил руки на груди, прожигая взглядом дырку в бледнокожей девушке. Та вздохнула, в её руках сверкнуло тёмное древко палочки. Девушка что-то прошептала и прислонила конец палочки к ранам оборотня.       — Эта Мортинова точно змея. — Скривился оборотень.       — Так хозяйка Медной Горы же. — Послышался голос из толпы.       — Это точно. — Ещё сильнее перекосило оборотня. Стоило девушке закончить лечить парня, как она тут же влепила ему звонкую пощёчину. — За что, Анна?!       Студенты, уже начавшие терять интерес к происходящему, захихикали, но быстро сникли под яростным взглядом оборотня и вернулись к своим делам — приборке бедлама.       — За всё хорошее, Ярик. — Усмехнувшись, ответила Анна, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов с острыми клыками. — Вы с Мирой меня в могилу скоро сведёте своими выходками.       — Это всё полнолуние. — Обиженно пробурчал Ярослав, потирая покрасневшую щёку.       Анна закатила глаза.       — Тоже мне оправдание. Я же не кидаюсь по ночам на студентов.       — Тебе и моей крови хватает. А наши инстинкты — это другое. — Ярик взмахнул палочкой, восстанавливая порванные занавески.       — Н-да… Надеюсь, с Мирой всё будет хорошо. — Как-то тихо добавила Анна. Ярослав приобнял погрустневшую вампиршу за плечи.       Впрочем, дурное предчувствие не отпускало их ещё долго.

***

      Разгневанная выходками студентов, Мортинова практически за шкирку втащила Миру в кабинет директора и ушла раздавать оплеухи другим участникам бедлама. Мрачный кабинет директора нагонял страх даже на невиновных студентов, что уж говорить о провинившихся. Тяжёлые чёрные шторы не пропускали в обитель мрачного директора ни лучика солнца, а единственным источником света был живой огонь на стенах. Да и тот горел тускло. Атмосфера давила на сознание и морозила тоннами льда похлеще сотни дементоров.       Но Мира только медленно прошла к креслу и вальяжно уселась в него, закинув ноги на подлокотник и подтянув красивую серебристую пепельницу. Закурила, лениво осматривая выученные наизусть артефакты и книги, ожидая, пока директор соизволит обратить на неё своё драгоценное внимание.       Ждать долго не пришлось. Устало вздохнув и отложив документы в сторону, директор поднял на девушку взгляд. Такие же льдистые глаза, разве что без алой каймы, смотрели на всё происходящее со вселенской усталостью. Идеальный чёрный костюм с поблёскивающими камешками-запонками слишком сильно контрастировал с бледной кожей, испещрённой мелкими шрамами и редкими морщинами. Бледно-голубые волосы, зализанные назад, словно покрытые инеем, добавляли образу директора ещё большего холода и мрака.       Они молча играли в гляделки. Мира изучала каждый миллиметр лица напротив. Любой бы посчитал человека напротив в самом расцвете сил, но Мира знала, что столь обманчивое впечатление в корне неверно. Этому человеку уже пару тройку веков как тридцать один год, и заметить это можно было лишь по одному взгляду льдистых глаз на мир.       — И что ты опять натворила? — Совершенно спокойный, с нотками усталости и едва уловимым раздражением голос.       — Нашла причину побольше времени провести с отцом. — Пожала плечами Мира, выдыхая дымовые колечки.       — То есть приглашение прогуляться на выходных уже не модно? — Директор картинно вздёрнул бровь. — Надо запомнить.       Мира закатила глаза, туша окурок и отставляя пепельницу на законное место возле чернильницы.       — Ой, как будто наш вечно занятой директор смог бы уделить дочери больше двух часов своего драгоценного времени. — Едко прошипела Мира, прекрасно зная, что у отца уже давно выработался антидот к её яду.       Отец Миры поистине поражал своим умением сохранять ледяное спокойствие в любой ситуации. Иногда ей казалось, что ничто в этом мире не способно вывести её отца из равновесия. Даже её выходка в прошлом году осталась без особого внимания. Словно он только и делал, что ждал, когда его любимая дочурка взорвёт северную башню. Мира едва заметно скривилась, вспоминая дела минувшие. Отец-то может и не всыпал, зато от матери Мира ещё долго бегала по лесу, тренируясь в аппарации и чарах отвлечения внимания. Что ж, такая пробежка пошла ей на пользу — в этом году она стала лучшей в этой области среди однокурсников.       За прошедшие пять лет чего только не происходило в стенах древнего замка с подачи лёгкой руки и богатого воображения Миры. И диких морских коней оседлала, и на Ивана Купала папоротник нашла, и от дракона местного трёхглавого убегала, потом правда полетала на нём. А уж сколько раз приходилось ремонтировать стены и шпили…       Почему же Миру ещё не выгнали из магического заведения? Дело было даже не в её успеваемости — может, талант к магии у неё определённо был, но вот терпения и усидчивости не доставало.       А ответ был проще, чем рецепт бодроперцового зелья. Кто в здравом уме посмеет выгнать из школы родную и единственную дочь обоих директоров этой самой школы? Правильно, никто. Хотя за все выходки Мире долго и нудно приходилось восстанавливать школу на каникулах или сидеть под домашним арестом — эта маленькая плата стоила тех ощущений.       Мире нравилась школа — огромный замок-крепость со стенами и рвами. За широким рвом раскинулся хвойный лес, а где-то вдали виднелись невысокие горы. Попасть сюда можно было исключительно по специальному ключ-коду через огромный колодец в центре внутреннего двора. Если в магической Европе использовали каминную сеть, то в России предпочтение отдавали колодцам. Учащихся в замке было не то чтобы много, но и не мало.       Обычные маги и даже сквибы учились в видимой части замка. Предметы, изучаемые ими, были достаточно обычными и принятыми во всех странах мира. Обыкновенные дети с палочками, а кто-то с посохами, но это не столь важно. Всё в корне менялось, стоило заглянуть в зеркальную сторону магической школы России — кого тут только не было: оборотни, вампиры, русалки, змеи и даже парочка чистокровных эльфов с оборотнем-джень. Люди там тоже учились — потомственные некроманты, маги крови и прочие последователи запретных знаний. Многие вместо привычных палочек использовали мечи, молоты, топоры, а к обычным предметам добавлялись и тёмные материи. Обе стороны знали о существовании друг друга, но зачастую не пересекались между собой. Некоторым это отнюдь не мешало строить вековую дружбу или создавать семью после выпуска.       А заправляли этим бедламом Кощей Бессмертный и его жена Морена. Никто не знал, сколько им лет, откуда они и секрет их молодости, но ходили слухи, что именно Кощей основал эту школу. Достаточно молодой мужчина и крайне талантливый тёмный маг одним своим присутствием вгонял врагов в дрожь, добивая их своим тотальным безразличием. А вот его жена, радостная с виду женщина с копной алых волос, напротив излучала добро и позитив. Правда, стоило хоть кому-то покуситься на их подопечных или, не дай Боги, дочь, то мало не покажется никому — разнесут всех и вся.       В Рубиновом Дворце отдельной достопримечательностью были и учителя. Хозяйка Медной Горы, её муж Великий Полоз, Баба-Яга, которая, к слову, очень обижалась, когда её так называли, русалка и даже бывшая некромантка, а ныне инфернал, сохранивший самосознание, Рита.       Молчаливо ожидая, пока отец окончательно разберётся с документами, Мира и сама не заметила, как её мысли от директора невольно перетекли к повторению истории школы. Мира всегда любила этот замок со своей историей и чудесами.       Но вот Кощей отдал домовому стопку документов, сложил руки в замок и едва заметно улыбнулся, разглядывая дочь. Какое-то седьмое чувство подсказывало Мире, что это подобие улыбки не к добру.       — Моя любимая доченька, Мирослава… — Чересчур добрым и мягким голосом начал Кощей, а Мира ещё сильнее напряглась. И не зря. — Не хочешь ли ты на один год отправиться в английскую школу магии? Опыта набраться, да с иностранными магами пообщаться.       Воцарилась гробовая тишина. Только часы громко отсчитывали секунды. Мира во все глаза уставилась на довольного отца, и её лицо медленно побледнело и вытянулось. Мира с трудом собрала разбежавшиеся мысли в кучу и натянула на лицо привычную наглую ухмылку.       — Так и скажи, что просто очень хочешь избавиться от меня и хотя бы год провести в спокойствии, папа. — Протянула Мира. Хоть она и не хотела на год покидать родную страну и верных друзей, но перспектива провести целый год за границей манила похлеще незаконного проникновения в драконий заповедник. Сложив в уме все плюсы и минусы, Мира пришла к мудрому решению — выжать из этой возможности как можно больше выгоды. — Так вот — фигушки тебе.       Кощей не удержался и обречённо вздохнул, прекрасно понимая, к чему клонит его дочь. Этот лисий взгляд сложно было не запомнить. Мира обычно таким взглядом деньги выпрашивала или редкие ингредиенты для экспериментов.       — Сколько? — Без пояснений спросил директор.       Мира ещё шире растянула улыбку и прищурилась.       — Меч-Кладенец. — Как ни в чём не бывало ответила девушка.       В льдистых глазах напротив промелькнуло удивление, но ни один мускул на лице директора не дрогнул. Он лишь устало потёр переносицу и вздохнул.       — Да хранят Боги Англию.       — Боги её уже давно не хранят. — Лаконично заметила Мира, сдув с лица пару красных волосинок.       Кощей окинул дочь задумчивым взглядом.       — Тоже слышал. — Как-то мрачно констатировал директор. Мира лениво кивнула, разглядывая потолок. — Хотя это всего лишь слухи, но не стоит исключать шанс того, что этот… — Кощей запнулся, подбирая более цензурные эпитеты. — Этот гад может вернуться.       Мира нахмурилась, но взгляд от потолка не отвела. Директор внимательно следил за поведением дочери.       — Обряд придётся провести в этом году, Мирослава. — Медленно, будто боясь реакции, проговорил Кощей.       Мира ещё сильнее нахмурилась. Как бы она не хотела оттянуть этот момент, Мира всё же прекрасно понимала, что обряда всё равно не избежать. А в свете недавних событий маг-Британии любое промедление могло стать фатальным не только для Миры и её семьи, но и всей российской школы магии. Мира криво усмехнулась. Годом позже, годом раньше — какая теперь, к чёрту, разница. А к тому же среди одного небольшого минуса было весомое количество плюсов.       Мира медленно перевела взгляд на отца и уверенно произнесла:       — Я готова.