Без пульса

      Мира рассматривает собственные руки так, будто видит их впервые в жизни. Тонкие, костлявые и длинные пальцы. Слишком отчётливо заметны нити сухожилий на тыльной стороне ладоней, костяшки с тонкой бурой корочкой на едва подсохших ранах. На правой руке, у основания указательного пальца, алый комок разошедшейся в пылу драки кожи. Тонкая кожа, даже слишком бледная. Слишком отчётливо видна сеть сосудов, что выстраиваются в причудливую сине-фиолетовую клеточку. Мира проводит левой ладонью по щеке.       Тёплая. Ещё тёплая.       Снова опускает руки на колени. В глаза бросается короткий неровный шрам на мизинце левой руки. В детстве поцарапалась о терновый куст. Сломанный ноготь на безымянном. Чуть длинные, но не слишком, чтобы не причинять дискомфорт в драках, ногти с облупившимся кое-где перламутровым лаком. Бледный, блестящий на свету, мягкий, женственный лак.       Взгляд падает на перстень. Средний палец правой руки опоясал холодный чёрный металл. Казалось, кольцо с вязью защитных символов и знаков, слабо переливающихся красно-рыжим, поглощало весь остальной свет. Паучьими ножками тьма обвивала камень диаметром два с половиной сантиметра. Массивный сплющенный восьмигранник сочетал в себе лёд и пламя. Казалось, если долго вглядываться в эти узоры из сине-голубого и рубиново-рыжего, то они запляшут словно живые стихии.       Рубиновый Двор, рубиновые волосы, рубиновая окантовка в радужке, рубиновый огонь в перстне, рубиновая кровь на руках. Слишком много рубинового, аж тошно. Хочется блевать.       Уроки всё ещё идут у обоих «факультетов», над головой сгущаются свинцовые тучи, но ветра ещё нет. Мира сидит напротив огромного колодца. Бордюр метр высотой и восемьдесят семь сантиметров шириной — они линейкой измеряли во время первого года обучения — казался ещё серее. И картину не скрашивали ни малахитовые вставки, ни опаловые линии.       Над головой раскатисто громыхнуло, и сверкнула молния, бросая резкие тени от раскидистого клёна за спиной Миры. Грому вторил звон колокола.       Мира лениво поправила мантию. Чёрная с тёмно-алой подкладкой и переплетением замысловатых узоров, вышитых снизу золотой нитью. Их учили добавлять в вышивку магию, чтобы потом готовая ткань несла в себе ряд магических функций. Вышивала Мира так себе, но на мантию потратила много нервов, сил и иголок, которые ломала в процессе, и добилась в итоге результата. Лучше всех в Рубиновом Дворе вышивали Руся, русалка и Миэлли, птица-джень.       — Мира!       Голос Анны противным звоном ударил по ушам. Мира тряхнула головой, проморгалась и с удивлением посмотрела на спешащую к ней подругу. Рыжие волосы растрепались, а алые глаза лихорадочно блестели — Мира видела это даже с расстояния десяти метров. Серо-зелёный китель с рубиновыми полосами на рукавах распахнут, демонстрируя чёрную футболку и пояс юбки-шорт такого же оттенка, что и китель. Рядом мрачно плетётся Ярик, засунув руки в карманы чёрных штанов, заправленных в высокие берцы. Белая рубашка слегка колышется от ветра. Ярик принципиально завязывает синий китель на поясе.       Из-за спин друзей высовывается вихрастая каштановая макушка. На фоне мрачных и обеспокоенных одногруппников улыбчивая мордашка с россыпью веснушек кажется слишком неуместной. Мира слабо улыбается.       — Фух!       Троица друзей достигает, наконец, Миры и рассаживается по обе стороны. Девушки справа и слева, а Ярик рядом с Анной.       — Что вы опять учудили? — Не удержалась от вопроса взбудораженная девушка с короткими кудрявыми волосами.       — Вась, будто ты не знаешь, что эти двое постоянно чудят. — Бросила Анна, ухмыльнувшись.       Ярик болезненно скривился. Нос жалобно заныл, напоминая о недавней битве. Вася понимающе кивнула и вдруг нахмурилась, разглядывая Миру.       — Мира. — Тихо позвала Вася. Девушка перевела взгляд на подругу. — Мира, что тебе сказал директор?       Вопрос повис в густом воздухе. Над головой снова громыхнуло. Три пары глаз уставились на Миру, а та невольно поёжилась. Анна взяла её за руку, мягко и едва касаясь раненых костяшек. Вася закусила губу.       Вдох. Выдох. Слабая улыбка.       — Я отправляюсь на год в Англию. Видимо, я в край заебала отца. — Едко ответила Мира, стараясь скрыть за тоннами яда собственную неуверенность.       — Вот гад! — Ярик хлопнул себя по коленке. — И кто теперь будет вместе со мной разносить школу?       Шутка должна была отвлечь Миру от невесёлых мыслей, но попытка провалилась. И снова молчание, прерываемое лишь тихим шелестом листвы, шёпотом ветра в облаках и ещё одним раскатом грома.       — Они же этого не сделают…? — Севшим голосом спросила Вася.       Мира скосила взгляд на подругу. В глаза бросились небрежно закатанные рукава широкой рубашки и чернильные разводы на пальцах и щеке. Мира криво усмехнулась. Василиса единственная в этой компании с «лицевой» стороны Колдовствореца.       — Тебе всего шестнадцать! — Анна подскочила, её зрачок опасно сузился, а блеск глаз приобрёл сумасшедшие нотки. Ярик схватил вампиршу за руку и усадил на место. — Мира, ты же…       Анна не договорила, осеклась и закусила нижнюю губу острыми клыками. Вася сильнее сжала ладонь Миры. Кажется, она сдерживала слёзы, но Мира не могла точно понять.       — Это правильное решение. — Вдруг серьёзно произнёс оборотень. На него сразу же зло глянули подруги Миры, и Ярик поспешил продолжить. — Мы все знаем, что Он уже дважды чуть не убил этого «Избранного». Боюсь, я понимаю беспокойство твоего отца. Если Он вернётся, то вы первые на очереди после Британии. — На одном дыхании проговорил Ярик и замолчал.       Анна хотела что-то возразить, забавно сдвинув ровные брови к переносице, но Мира опередила подругу.       — Ярик прав. — Коротко сказала девушка, голос которой чуть хрипел от долгого молчания. — Просто… это немного жутко.       Мира вновь замолчала и уставилась в бордюр колодца. Её рука дрогнула, и тонкие пальцы скрылись под мантией. Спустя несколько секунд девушка достала помятую пачку сигарет. Достала одну, задумчиво покрутив между пальцами, с серьёзным выражением закусила фильтр между зубами и, наконец, подожгла.       — Мне ведь теперь навсегда останется шестнадцать. — На выдохе продолжила свою реплику Мира.       Вася нахмурилась, раздумывая над словами подруги.       — Но это же не значит, что мы перестанем дружить? — Протянула девушка, оглядывая друзей.       — Тем более, Мира, в этом есть и плюсы. — Ярик взлохматил волосы и неуверенно улыбнулся, словно сам сомневался в своих словах, а потом уверенно добавил. — Можно будет тренироваться на тебе в заклинаниях и яда… — Анна с размаху заехала Ярику под рёбра. — Ах! Анна!       Светло-карие глаза опасливо полыхнули жёлтым, а Анна, ничуть не смутившись, повторила акт рукоприкладства. На этот раз стукнула по затылку.       Мира не удержалась и вдруг засмеялась. Ссора прекратилась мгновенно, над головой звучно громыхнуло.       — Вы правы! — Сквозь смех выдавила Мира, затушив сигарету о скамейку и беспощадно спалив окурок. — Мы всё равно останемся друзьями.       В одну секунду с неба полилось сотни тёплых, но быстрых капель. Дождь полил стеной, мгновенно вымочив студентов. Ярик обречённо фыркнул и чихнул, прикрывая голову сумкой.       Новая волна смеха слилась с шумом дождя.

***

      Полтора месяца подготовки пролетели слишком быстро, подобно песку через растопыренные пальцы или драгоценным минутам на контрольной. У старших курсов прошли экзамены, и, впрочем, в этом году никто, удивительно, не остался повторять программу прошлого года. Даже неугомонный Ярик умудрился не завалить тестовую часть в своей сфере — магии теней. Балл, конечно, едва-едва пересёк плинтус допустимого, но этот небольшой недостаток компенсировала практика.       Анна сдала всё превосходно, на сто баллов, даже не напрягаясь. Мира и Ярик даже поспорили, не поставят ли ей лишний балл за слишком идеальную работу. Что и следовало ожидать от потомственной вампирши, к тому же прямому потомку того-самого-Басманова. Магия крови была сложна из-за того, что требовала постоянный и планомерный расход сил, иначе бой мог закончиться, не начавшись, но Анна превосходно рассчитывала собственные силы. В конце-концов её основное направление — это защита, а там надо думать только о том, когда вовремя подпитывать барьер.       Мира же едва пережила свой профильный. Некромантия — наука, требующая одновременно всего. И силу воли нужно иметь железную, а то твоя армия сожрёт тебя быстрее дракона, и огромный магический потенциал, чтобы толк от мертвецов был, и расход сил учитывать, и теорию знать назубок. Мира в день экзамена даже невольно обматерила Ярика на латыни и чуть не призвала этим самым чей-то труп. Рита требовала от своих учеников много и жёстко, собственно, именно поэтому из однокурсников помимо Миры только ещё два парня смогли выжить под натиском инфернала-некромантки. Зато такие высокие стандарты давали свои плоды — из учеников Колдовстворца выходили лучшие некроманты Европы.       Общие экзамены, такие как магический бой, зельеварение, артефакторика, языки, заклинания и финальное задание на ориентировку по местности, именуемое среди студентов «Сдохни или умри», не вызывали у троицы одногруппников особого напряжения. Правда, в магическом бою Мире пришлось сражаться с Анной, и это затянулось слишком надолго. В середине битвы девушки наплевали на правила и активно демонстрировали навыки магии крови и некромантии, чуть ли не разбавляя это зрелище непростительными. Дуэль не остановили только по той простой причине, что Кощей, а именно он вёл этот предмет, поощрял любые способы боя. Закончилось всё только тогда, когда обе студентки потеряли сознание от магического истощения и отправились в лазарет под бурные аплодисменты сокурсников. На бой пришёл смотреть весь Рубиновый Двор и некоторые ребята с лицевой стороны.       Васю и её верного спутника в этом году обошёл ад экзаменов, но он неумолимо ждал в следующем. Впрочем, им куда легче жилось. Вася собиралась стать магическим ювелиром, камень она могла почти оживить. А Олег, её друг, выбрал самое мирное направление, связанное с магическими зверями. Он был слаб в магии, но обладал феноменальной памятью и везением. В детстве его долгое время считали сквибом, но, к его же счастью, ошибочно.       Мира после профильного долго и упорно капала друзьям на мозг по причине, что если пятый курс такой адский, то что будет дальше! Седьмой, заключительный год, по словам Миэлли просто что-то с чем-то. И ведь был ещё дополнительный год для особо упёртых. Так далеко друзья старались не заглядывать, хотя Анна умудрилась напугать одногруппников рассказами брата. Он в этом году с чистой совестью ушёл из школы и уже как месяц снимает сложные проклятья с развалин древнего мира.       И вот к концу июля с чистой совестью, отдохнувшие от общества друг друга недельку, друзья бессовестно нарушали все правила, напиваясь в маггловском баре. Анна, разумеется, соблюдала аристократический этикет, не позволяя себе пить слишком много. Поначалу соблюдала. К концу вечеринки Ярику пришлось держать волосы аристократке, пока та обнималась с унитазом.       Мира самозабвенно откинулась на спинку пошарпанного, пропитанного алкоголем и табаком, дивана, наблюдая, как потолок медленно скользит в сторону, то отдаляясь, то приближаясь. Музыка звучала словно за толщей воды. Напротив сидели Вася с Олегом, и чихать они хотели на присутствие Миры и людей в целом. Идиллия. У всех идиллия. Анна с Яриком слишком долго не возвращаются.       Мира тянется к сигаретам. Последняя. Закуривает. Благо, в баре разрешено, иначе бы их здесь не было. Девушке приходится поменять положение, чтобы не подавиться дымом. Теперь перед глазами слишком чёткая картина романтического обмена слюнями. Мира лениво цепляет ногтями салфетку и кидает её в парочку. Удивительно, но салфетка достигает цели, головы Олега, и парочка, наконец, пристыженно отцепляется друг от друга.       — Хорош сосаться. — Беззлобно бросает Мира, приглядываясь к ещё недопитой бутылке бренди. — Поимейте совесть не в том смысле, в котором вы это обычно делаете.       Вася мгновенно заливается краской, а Олег нагло усмехается, поправляя прядь серо-коричневых волос. Он чуть выше Васи, но по росту не достаёт до Ярика, и красив, чертяга, не по годам. А этот небрежный низкий хвост ему чертовски идёт. Даже не скажешь, что перед Мирой прилежный ученик.       — Вы посмотрите! — Мира вздрагивает от резкого голоса над ухом и поворачивает голову. Она и не заметила, как вторая парочка вернулась. — Наш одинокий волк мешает молодым людям наслаждаться жизнью.       Мира одарила убийственным взглядом Ярика и потянулась к облюбованной ею бутылке.       — Ярик, я бы на твоём месте шла выть на луну, а не мне на ухо. — Мира усмехнулась и тут же приложилась к тёмному горлышку.       Ярик что-то пробурчал, но Мира уже не слышала. Кажется, допивать эти несчастные сто пятьдесят грамм было ошибкой.       — Надеюсь, эти чопорные англичашки научат тебя манерам. Хоть каким-то. — Долетел до замутнённого сознания обиженный голос Ярика.       Мира картинно вздёрнула бровь, чуть качнувшись на месте, потому что мир решил потанцевать.       — Ну или ты наконец-то найдёшь себе парня. — Добавил Олег, приобнял Васю за плечи. — А то от нас скоро пепел останется.       — От вас в л-любом случае пе-пепел останется, мелочь. — Мира не удержалась и растянула губы в злорадной ухмылке.       Анна отпила от бокала с шампанским, на самом деле там две трети водки, но знать вампирше об этом не обязательно, и посмотрела на подругу.       — Зная Миру, могу сказать, что это скорее будет талантливая молоденькая волшебница. — Совершенно серьёзно протянула Анна, а Мира невольно вспомнила привлекательную русалку, с которой встречалась в прошлом году.       — Зная свою дочь, могу заявить, что это скорее будет мрачный зельевар в возрасте за тридцать.       Как набатом в виски ударил знакомый голос. Деланно строгий, разбавленный привычными мягкими и весёлыми нотками. Пьющие студенты синхронно повернулись на него, и у Миры от такого движения голова закружилась. По спине невольно пробежали мурашки. Такие случайные фразы раз за разом попадали точно в яблочко.       Промилле в крови, казалось, исчезли мгновенно, стоило ей встретиться со взглядом матери. Сбоку от стола, в проходе, стояла девушка, иначе не назовёшь, в шикарном чёрном платье с красной подкладкой и декоративными элементами. Высокое горло, рукава-фонарики, длинный подол и элегантные шёлковые перчатки в довершение образу. Руки сложены на груди, алая толстая коса перекинута через плечо. Взгляд алых глаз смотрит на всех собравшихся с долей осуждения.       — Д-директор… — Машинально начинает Олег. Вася под боком икает от удивления.       Мира глупо улыбается, подхватывает сумку и встаёт из-за стола, чуть не перевернув пустую бутылку водки и не упав. Морена подхватывает дочь под локоть и вздыхает.       — Я сама могу. — Тянет Мира, пригрозив неизвестно кому пальцем.       — Сама так сама. — Отзывается Морена, но локоть дочери не отпускает. Её взгляд возвращается к застывшим подросткам. — Вас по домам подбросить? — Она чуть склоняет голову в право.       — Не-е-е. — Мгновенно отзывается Ярик. — Мы сами. Доброй ночи, директор.       — И вам, ребята. — Вместо матери отзывается Мира, помахав рукой.

***

      Холод пробирает до костей. За спиной ледяной камень, испещренный вязью букв и знаков. Они слабо мерцают голубым светом, оставляя причудливые отблески на оголённой коже, покрытой мурашками и чёрными линиями. Пальцы бьёт мелкая дрожь.       Взгляд устремлён в потолок. Полумрак скрывает высокие своды. Единственный источник света — осколок самого древнего во всём мире драгоценного камня. Огромная, прозрачная, сине-розовая глыба, внутри которой то и дело вспыхивают разноцветные искры. Стук сердца гулким звоном стоит в ушах, а мерцание словно вторит несчастному органу.       На потолке есть почти не видные во мраке символы. Круги, треугольники, квадраты, буквы и линии, линии, линии. Сотни разнообразных линий, складывающихся в огромную пентакль. Где-то далеко капает вода. В гроте холодно и сыро.       Мира лежит неподвижно, смотрит в потолок и старается дышать ровнее. Старается успокоиться, расслабиться. Но предательский страх отбивает барабанами в ушах, острыми когтями скребёт изнутри рёбра и противной холодной слизью растекается по венам.       Тёплая рука касается плеча. Мира вздрагивает, скашивая взгляд в сторону. В поле зрения попадает лицо матери. Она ободряюще улыбается, правда весьма натянуто. С другой стороны мелькает бледное лицо отца.       Вдох. Выдох.       — Я готова.       Слова срываются с губ, и Мира пугается собственного голоса. Ледяной как сталь.       Родители кивают друг другу и замирают. Абсолютную тишину разрезает ровное пение. Слова заклинания сливаются в единый монотонный гул. С каждым новым звуком холод сменяется теплом. На потолке вспыхивает по кругу вязь заклинания. Мира на периферии сознания понимает, что этот символ чертовски похож на звёздное небо.       Удары сердца заглушают любые мысли и голоса извне. Кожа в узорах вспыхивает нестерпимым жаром. Голоса, казалось, способны разбить напрочь кристалл за спиной. Сквозь поплывшее от адреналина сознание Мира замечает, что голубой вдруг резко сменяется рубиновым.       Ярко-красный. Казалось, с каждым словом символы всё ярче, а потолок всё ближе. Мира теряется в пространстве. Одновременно чувствует жёсткий камень, упирающийся в лопатки, и не чувствует ничего под спиной. Закрывает глаза.       Магия оглушительным жаром накрывает с головой. Чистая магия. Перед закрытыми глазами мелькает потолок. Мира слишком чётко видит каждый миллиметр, не двигаясь и не открывая глаза. Что-то невидимое с силой дёргает вверх. Гул в ушах нарастает. Потолок сменяется видом на древний замок. Видно каждую травинку, каждый листочек, каждого жучка и каждую каплю. Небо. Бескрайнее, с кучерявыми серо-белыми облаками. Космос. Открытое пространство. Солнце, голубая планета с одиноким спутником. Бесконечная свобода, высшая степень эйфории. Мира словно и есть этот бескрайний бесконечный космос. Она может создать, уничтожить, исправить. Она может…       Боль. Нестерпимая, невыносимая боль. Словно раскалённая лава, словно кислота, словно льды Антарктики сомкнулись вокруг тела. Мира не слышит собственного голоса. Кровь заливает алтарь, лицо, оголённую грудь. Перед глазами только смазанные пятна. Красный, голубой, чёрный, белый. Бесконечная колесница цветов. Сердце бьётся с невиданной скоростью, напрочь оглушая изнутри.       А через мгновение, растянувшееся на целую вечность , пришла тьма…       И звенящая, абсолютная, оглушительная тишина.