crawling back to you

maybe i’m too busy being yours to fall for somebody new?

Тэхён почти никогда не бывает ревнивым. Учитывая то, с чего их отношения начались, и как продолжаются, это было бы глупо — думать, что Чонгук может к кому-то уйти. Они знают друг про друга слишком много, чтобы вновь открыться кому-либо так же сильно. При этом не знают столько же, и Чонгуку всегда любопытно услышать от Тэхёна что-то новое. Кто-то считает странным, как он на Тэхёна смотрит. Хищником, владельцем, коршуном. Но, на самом деле, это просто пристальное внимание. Не потому что не доверяет, а потому что не может оторвать взгляд. Тэхён красивый. У него гладкая грудь, к которой приятно прижиматься своей. Крупные руки, которые держат Чонгука так надёжно и так крепко. Его собственный взгляд сейчас как никогда рассеян, потому что он им пытается поглотить каждую частичку чужого образа. Он, должно быть, выдаёт глазами всю свою искрящуюся влюблённость и счастье. Но он и не пытался их скрывать. Ещё Чонгук знает, что Тэхён всегда смотрит на него так же. Например, сейчас. Он почти никогда не бывает ревнивым. И сегодня, когда Чонгука, прижав к стене, поцеловал их общий знакомый, Тэхён вспылил. Не на Чонгука, конечно же — вокруг него он потом весь вечер вился вьюном, оберегая и утешая. Потому что знает, как сильно его выбивают из колеи такие вещи — когда кто-то нависает сверху или совершает слишком резкие движения. Поэтому Тэхён с Чонгуком всегда плавно. И сейчас, когда Чонгук буквально умоляет оставить на нём какую-нибудь отметку, Тэхён делает это со всей присущей нежностью. Тэхён почти всегда снизу. Но снизу не означает, что принимает именно он. Когда Чонгуку хочется, он растягивает его не спеша и осторожно, чтобы не навредить и не причинить ни капли боли. Так и происходит — даже с непривычки Чонгук испытывает одно лишь удовольствие. Поясницу немного тянет, когда он мучительно медленно опускается на чужие бёдра. Член Тэхёна проникает в него неторопливо, но глубоко — как и сам Тэхён в его сердце. Одним восхищённым взглядом, шершавыми ладонями, оглаживающими тоже медленно то там, то тут. Он очерчивает кончиками пальцев плечи, ключицы, легко задевает соски. Чонгук тянется за лаской, и Тэхён даёт её — мягко прижимается тёплыми губами, влажно облизывая по кругу одно местечко на шее. То самое местечко, заставляющее Чонгука резко выдохнуть, когда чужой рот смыкается на несколько секунд, а потом с причмоком отстраняется. Тэхён не оставляет засосы высоко — соблюдает нормы приличия — чтобы можно было скрыть их любимой водолазкой следующим утром. И Чонгук будет ему за это благодарен потом. Но не сейчас. Сейчас ему хочется, чтобы его клеймили, чтобы весь мир знал, что он только Тэхёна, и ничей больше. Чтобы никто даже не пытался схватить его и впечатать в твёрдую стену. Чтобы никто не думал, что с ним можно обращаться, как с бездушной игрушкой. Дорожки слёз бегут сами, и Тэхён стирает их большими пальцами. Перестаёт двигаться, прижимает к себе, обнимает, утыкает в свою шею. Чонгук не разбит, с ним похожие ситуации уже происходили, но он всё равно ощущает, как в чужих руках собирается по кусочкам. И когда Чонгук возобновляет движение плавными покачиваниями бедёр, Тэхён стискивает его сильнее, хрипя на ухо немного несдержанно: — Тебе некомфортно, милый, давай прекратим? Всё-таки, как бы хорошо они не знали друг друга, иногда Тэхён понимает его совсем неправильно. Чонгуку сейчас просто-напросто надо. Вспомнить, каково это — когда с тобой считаются, когда заботятся и уважают. Он целует Тэхёна совсем не тягуче. Проникает в рот языком почти сразу, кусает губы с желанием. Убирает дрожащими пальцами волосы со лба, чтобы взять лицо в плен своих рук и покрыть поцелуями каждый миллиметр, а потом снова приникнуть к губам. Тэхён с шипением сжимает зубы, когда толкается совершенно случайно, подавшись бёдрами вверх. Он сейчас корит себя за несдержанность, но Чонгук пресекает его мысли, приподнявшись и опустившись вниз с хлопком. Хватка на его талии усиливается, и он улыбается, глядя расслабленно Киму в глаза. Он не хотел так сильно повышать градус драмы этим вечером. Поэтому отшучивается: — Я не буду больше кольцо после душа забывать. Тэхён хмурит брови. — Дело не в нём, я знаю. — он не врёт. Это не его вина, что он оставил кольцо на стиральной машинке. Виноват тот, кто при отсутствии украшения почувствовал вседозволенность. — Просто всегда будет напоминание о тебе. — Но мы и так работаем вместе, Чонгук-а. Тэхён всегда умел испортить всю романтику. Но Чонгук возвращает нужную атмосферу коротким: — Кончишь в меня? Умудряясь выбить этим из чужой груди весь воздух.