Хэллоуин

Феномен незнакомца в зеркале — оптическая иллюзия, при которой человек вместо собственного отражения видит совершенно другое лицо. Джонхъюк знает об этой иллюзии всё, что только смог найти в библиотеках и интернете. Он знает насколько действенна эта иллюзия, даже его друзья, которым однажды он подкинул идею опробовать её, признали её действие. Но пока они наперебой рассказывают кто о собственном безобразном отражении, кто говорит о виде умершего родственника — Джонхъюку кажется, что он краем глаза замечает чужое лицо, искажённое выпуклой стороной чайной ложки. Странно, такого ещё ни разу не случалось. Он знает, что это должна быть лишь игра его разума. Это не помогает. Не помогают ни мощные лампы, которые он установил во всём доме, ни дополнительная подсветка над зеркалом — всё, чтобы лицо в отражении не виделось в полумраке. Не то что не помогает — становится хуже. Вместо размытого контура лица незнакомого человека, он видит его до самой последней длинной реснички. Возможно, ему просто давно уже пора к врачу. После провалившегося эксперимента с освещением Джунхъюк убирает все зеркала из дома. Вот это срабатывает. Ненадолго. Вскоре, вместо того чтобы изредка видеть чужое лицо в отражении в ванной и спальне, Джунхъюк начинает замечать его везде. Витрина магазина. Зеркало заднего вида авто, что едва не приводит его к аварии. В собственном смартфоне. Он становится всё более дёрганным и нервным. Он не знает когда измученное лицо незнакомца посмотрит на него с очередной отражающей поверхности, и это не даёт ему спокойно жить. — Что тебе от меня нужно? — вопрошает он в тишине квартиры. Зеркало из ванной, пару месяцев пролежавшее в кладовке перед ним покрыто пылью, но даже через неё он может видеть определённо не своё лицо. У этого человека очень бледная кожа и немного впалые щёки. У него потухший взгляд и хорошо просматривающиеся вены на лице. У него сухие, потрескавшиеся по уголкам рта губы. На самом деле, он выглядит гораздо хуже, чем Джонхъюк помнил, и он откладывает вспышку неуместного беспокойства. Джонхъюк не ждёт ответа, но тонкие губы внезапно шевелятся. Конечно же, он ничего не слышит. Человек внезапно пропадает и вот перед ним только его собственное лицо с воспалёнными глазами. Некоторое время отражение незнакомца не появляется. Джонхъюк предпочитает верить, что дело в талисманах, развешанных теперь по всему его дому. Он игнорирует вопросительные взгляды пришедшей в гости сестры и зрителей на стриме. Он даже ходит в храм ещё несколько раз. Казалось бы, когда отражения нет, всё должно наладиться. Но то беспокойство, спёртое чувство в горле особенно усиливавшиеся каждый раз при виде незнакомца, никуда не исчезают. Именно это бесконечное беспокойство и странная тоска — то, что на самом деле мешало спокойной жизни молодого человека, и теперь всё это преследует его на постоянной основе, сильнее и сильнее день ото дня. Ещё через месяц Джунхъюк сдаётся. Зеркала возвращаются на свои места. Ещё через пару недель, незнакомец снова появляется в зеркале. Тому настолько очевидно всё равно на наклеенные по всему периметру стекла печати, что в конце концов Джунхъюк убирает и их, проводя пол дня в оттирании клейкой стороны. Кажется, он наконец начинает привыкать. Но игнорировать просто усталое лицо напротив в самом начале было гораздо проще чем сейчас, когда его сосед с каждым своим появлением выглядит всё более несчастным. Джунхъюк против своей воли отмечает любое изменение, будь то царапина, углубившиеся морщины, простуда на губах. Всё более жалкий вид. Иногда он снова замечает, как отражение что-то шепчет. Он пытается повторить движение губ, когда лицо в зеркале меняется на его, но чего-то вразумительного получить ему не удаётся. Он гонит от себя мысль, что наиболее похожим движением было при слове «Джунхъюк». *** Сегодня на удивление удачный день. Он сталкивается с Сольхва на выходе из супермаркета и как-то совершенно естественно это перетекает в посиделки на её небольшой кухне. Он ни на что не рассчитывает и не надеется — женщина не даёт никаких намёков, поэтому и он не спешит что-то предпринимать. С ней просто комфортно, в конце концов они расстались без недомолвок и обид друг на друга и он рад просто чувству покоя, охватывающего в её обществе. Вместо кофе в дело вступает вино, и в этом тоже нет ничего плохого. Они действительно давно не виделись — после получения повышения у Сольхва совершенно нет времени на их регулярные встречи компанией. Он расслабленно слушает её рассказ об особенно сложной операции на прошлой неделе, яркие глаза светятся воодушевлением и любовью к своей работе. Джунхъюк даже немного завидует — его работа на данный момент это просто то что хорошо ему удаётся. Спустя столько лет игры ему начинают надоедать. Он тянется, чтобы наполнить бокал собеседницы, когда его взгляд непроизвольно падает на столешницу. Он и забыл, что это — закалённое тёмное стекло. Его рука дрожит, и неприятный звон прерывает оживлённый рассказ подруги. — Ничего страшного, — Сольхва тепло улыбается и тут же достаёт салфетки. Раньше бы такая улыбка неизбежно вызвала бы хоть и неловкую, но ответную. Сейчас же Джунхъюк извиняется и даже без предлога помыть руки — что, вообще-то ему действительно необходимо, ускользает в ванную. Резкое чувство тошноты и головокружение заставляют его склониться над раковиной. Он умывается ледяной водой раз за разом, но его глаза будто горят. В отражении над раковиной он снова отчётливо видит незнакомца вместо себя. Впрочем, разница невелика — судя по ощущениям, он вряд ли сейчас выглядит лучше этого парня. Джунхъюк очередной раз игнорирует колющее чувство в сердце и вздыхает. — Исчезни уже, — устало бормочет он, похлопывая себя по щекам. Ничего не ожидая, он тянется за полотенцем и замирает под чужим взглядом. Он абсолютно уверен, что тот смотрит прямо на него, и ледяные мурашки скатываются от затылка вниз по спине. Сквозь смесь животного ужаса и любопытства одновременно, Джунхъюк получает возможность впервые детально рассмотреть глаза напротив. Оказывается, они не чёрные как у него, а карие. Это открытие цепляет его, словно прокатывается по мозговой коре и заседает глубоко в разуме. Как лишнее доказательство того, что это не иллюзия из его собственного перекорёженного воображения, а совсем другой человек. Очень усталый человек. Он слышит шум с кухни и непроизвольно отводит взгляд. Когда он смотрит снова, в зеркале отражается только он сам, застывший в нелепой позе. Он приглаживает намокшие от водных процедур волосы и пытается успокоить бросившееся галопом сердце. Липкое, неприятное чувство словно скользит с кончиков пальцев, а во рту остаётся горькое послевкусие. Он задаётся вопросом, найдётся ли у Сольхва запасная зубная щётка. После такого, ни о каких спокойных посиделках не может быть и речи — Джунхъюк с совершенно непохожим на себя видом сбивчиво извиняется и спешит домой. Сольхва обеспокоена, но желает ему хорошо добраться и отдохнуть и выспаться. Он кивает, зная про себя что вряд ли ему доведётся заснуть этой ночью. Уже дома он садится на компьютерном кресле перед зеркалом, кутаясь в одеяло. Перспектива ещё раз встретиться взглядом с его странным спутником в отражении одновременно как пугает до холодеющих конечностей, так и воодушевляет. До самого утра, пока он не заснёт, откинувшись на регулируемой спинке, он видит в отражении лишь только себя. Не видит он чужого отражения и на следующий день. И на следующий. Проходит несколько месяцев пока он не признаётся сам себе что всё закончилось. Вместо облегчения он пару минут чувствует лишь удушливую панику. И он не хочет думать почему. *** Ким Докча живёт эту жизнь так, будто это плохое кино на фоне в дешёвой забегаловке. Уже даже не книга. Он прочитал множество историй и к любой, даже самой плохой по чужому мнению истории у него сохраняется гораздо больше интереса. Он живёт эту жизнь самым безучастным в мире зрителем. Каждый раз, как ему необходимо выбраться из своего кокона, он произносит про себя «Я — Ю Джонхъюк». Это и пути выживания поддерживают его на всём ничем не выдающимся жизненном пути. От школы до армии. От армии до череды работ. Перед очередным собеседованием он шепчет себе привычную фразу, смотря в зеркало. Это действует. Пути выживания закончились и он не хочет признавать что это повлияло на него больше, чем он предполагал. Безусловно он счастлив за своих любимых персонажей, счастлив что они достигли конца сценариев. Он перечитывает эпилог снова и снова, разделяя облегчение вместе с усталым главным героем. То что автор даёт понять, что всё это путешествие было не зря и у главного героя в новом мире возможен счастливый финал с его друзьями — это всё о чём мог мечтать Ким Докча. Он перечитывает финал этим вечером и возвращается к первой главе вновь. Попасть в больницу было его глупой ошибкой и благословением одновременно. Он заполучил желанную передышку, но беспокойство о том, что будет, когда он выпишется, не даёт ею насладиться. В палате, под звук сопящих таких же несчастных как и он, Ким Докья пытался отвлечься на чтение новой истории, но мысли, ожидаемо, возвращались либо к его собственной жизни, либо к Путям выживания. Он задавался вопросом, какую жизнь проживёт главный герой теперь, когда он больше не мог за ним наблюдать. После выписки он некоторое время даже чувствует прилив сил и с новым силами принимается за поиск работы и переезд. Запала хватает ненадолго. Кажется, он не справляется. Докча смотрит в зеркало, шепча себе «Я — Ю Джонхъюк» всё чаще. Это пока ещё помогает. Он представляет вместо своего усталого отражения главного героя — смуглая кожа, чёрные глаза, красивые точёные черты лица и почти даже начинает видеть его. Раньше ему требовалось это чтобы пройти сквозь что-то особенно тяжёлое. Теперь он кутается в личину Ю Джонхъюка чтобы пережить хотя бы ещё один день. Новое место работы требует просто адское количество переработок. Кто бы мог подумать, что он начнёт скучать по Минософт. Иногда, только иногда, на него находит мысль списаться с Ю Сангой. У него всё ещё сохранён её номер, несмотря на то что они так никогда не связывались. Он думает, что такой добрый человек как Ю Санга возможно даже не будет против перекинуться с ним парой сообщений. Вместо представления привычного сурового сильного взгляда главного героя, Ким Докча на секунду видит в зеркале сочувствие в чужих глазах. Кажется, это называется отчаянье. Он так и не решается отправить сообщение. Однажды вечером, когда всё о чём он может думать — это смыть воспоминания об этом изнуряющем дне и лечь в постель вместе с телефоном, ему слышится голос. Он недоверчиво поднимает глаза, смотря в зеркало. Ему даже кажется, что он видит Джунхъюка перед ним, только по неизвестной причине его выражение лица очень неправильное. Если бы он не был так уверен в главном герое, он бы подумал что оно испуганное. В голове неторопливо крутятся будто бы услышанные хриплые слова. Ему определённо лишь показалось, но голос и эти слова уже больше никогда не выходят из головы. Этим вечером он так и не доходит до душа.