Последний круг Ада или Путь Жизни.

Проснулся я от того, что перестал ощущать ноги. Разлепив веки, я увидел, что по колени в ледянющей воде. Подтянув их под себя, я потянулся и картина выпала на каменную кладку. Засуетившись, я убрал ее в чемодан и осмотрелся. Утро было влажным, туман навис над деревней городского строя. В ней я жил два года. Но мой путь ведет в город. К остальным корешам. Думаю, теперь мне есть о чем перетереть с Мстителем... Прохладный ветерок мягко ласкал выставленные ему на встречу ладони, проходя сквозь расстопыренные пальцы и шевеля черные как смоль взьерошенные волосы. Уже ясными глазами я следил за проезжающими мимо меня машинами. Увидев за рулем одного из них мужчину пятидесяти лет, я выкинул руку вбок, притормаживая авто. -Что тебе, сынок? - опустил стекло тот. -Не подвезете? -Далеко тебе? - застучал пальцами по рулю он. -До города, а там сам, может, доберусь. -Садись, - он кивнул на сидение рядом с собой. - Чемодан на заднее сидение закинешь, ладно? -Ага, - кивнул я и начал загружать багаж. -А куда собираешься? - продолжил беседу мужчина. -Я? Да... к друзьям... - ну это правда же! -И куда тебя выкинуть? - усмехнулся он. -На границе РНСО, если можно, - сказал я, сев на место рядом с ним. -И зачем тебе РНСО? - нахмурился водитель, нажимая на педаль газа. -Они там живут. -Зря ты с такими водишься, - вздохнул мужчина. -Я сам там живу с родителями, - я смерил того взглядом. Повисла неловкая пауза, продолжительностью в пять минут. -Как тебя звать? - нарушил тишину мужчина. -Митя, - немного подумав, ответил я. -Я Николай Сергеевич, - представился он. -Очень приятно. -Взаимно. Опять пауза, теперь - десять минут. -У тебя глаза красивые, - я от неожиданности аж подскочил: кто же знал, что он опять заговорит?! -Разве? - очухавшись, спросил я. -Да, - кивнул Николай. - Цвет красивый. -Серый и серый, чего уж там, - махнул рукой я. -Нет, не просто серый, - покачал головой мужчина. - Очень интересный цвет...Серовато-...Хм...Не знаю даже. Серовато-бирюзовый. Цвет...Цвет грозового моря, вот. -Грозового моря? - а что, мне нравится. - Море во время грозы...хм...А мне нравится. Чтож, так и буду всем говорить. -Ну и правильно...Все, приехали. Удачи тебе, Митя, - он махнул рукой в сторону темных домов. -Спасибо, приятного пути, - я вышел из машины и выгрузил свой багаж. Как только я закрылзаднюю дверцу, Николай двинулся с места и вскоре исчез из виду. Я вздохнул и, последний раз глянув на зеркально чистые высотки, отражающие лучи утренего солнца, повернулся к дороге. РНСО - это в переводе значит “Район Нижних Слоев Общества“, или, как это зовется у “благополучных и нормальных людей“ - ЦМ (Царство Мусора). В общем, это неблагоприятный для жилья район, где живут неработоспособные люди. Здесь все психиатрические больницы, тюрьмы, общаги, бардели...Старые дома, электричества практически нет, как воды. Так же тут процветает подпольный бизнес: различные виды оружия, все виды наркотиков, дешевые (и не очень) интимные услуги, недорогой и доступный алкоголь, пиротехника, используя которую, рискуешь своей шкурой...В принципе живем неплохо, держимся. Благо, покупатели есть. Здесь деньги не имеют значения, но если у тебя есть вода, еда, одежда или что-то полезное (или красивое/дорогое), то добро пожаловать. Этот район образовался после революции Шемера, которого мы все проклинаем и считаем общим врагом...с которым бесполезно бороться. Уже пытались, многие хотели свергнуть этого ирода. Но все бестолку - пока жители Благоприятных земель любят его, наше мнение и жизнь никого не интересует. И если мы не прекратим высовываться из своих темных подворотен, нас будут резать. Человек пошел против человека. Россия, во что же ты превратилась? Мама рассказывала, что помнит какой она была, когда ей было шесть лет...Все было весьма неплохо и вдруг - война. Сначала пошла эпидемия, богачи схватились за свои задницы и заверещали, что во всем виноват “мусор“ - нижние слои общества, то есть мы. У них были деньги на лекарства, у нас - нет. И эпидемию крысы притащили, а не мы. Мы сами дохли сотнями, но никого это не интересовало. Получилось, что нас убивала и эпидемия, и армия. Случалось много странных историй в то время, до сих пор каждому есть, что рассказать. Война длилась восемнадцать лет.Потом революция эта. Первые пять лет всех, кто переходил эту дорогу, расстреливали. Мне тогда было шесть лет, и когда мы пришли к границе, то увидели “благополучных“, дразнящих нас, по ту сторону дороги. Один парень не выдержал и накинулся на одного мужика с ножом в руке. Расстреляли на месте. Вцепился тогда в мамку, расплакался с испугу. Крови было - все изгваздано, по дороге струи льются...Слава богу, не одного его - успел паренек в живот обидчику пырнуть. Тот сразу и сдох. Ну и молодец пацан, жаль только, что убили. Ему больше двадцати не дать было. Ну и поразбегались все - и стрелявшие и богачи. А мы вечером пришли, да и похоронили мальчугана. Всей нашей общиной поминки устраивали. Героем стал посмертно. Петром звали. Из родных только мать вживых, так ей и вручили орден самодельный. Та его к сердцу прижала и плачет, улыбаясь. Нас всех тогда гордость непонятная наполнила. Даже теперь, десять лет спустя, Петр у всех на слуху и дети мечтали стать такими же волевыми и независимые как Он. Но взрослые и подростки конечно же знали, что никогда не повторят его поступок - он был опьянен яростью и обидой, но дух Восстания немного подбодрил нас всех. В первые несколько лет на окраине работала небольшая церквушка, где можно было исповедаться и покаяться в грехах своих. Так же каждое воскресенье там была служба. Однако закрыли ее быстро. Семь лет после революции - и начался голод. Жрать было нечего, погибали в первую очередь мы - дети. Взрослые тоже еле сводили концы с концами, метаясь от дозы до рюмки и обратно. Но нам ни того, ни другого дать не могли. И вот так дохли, на глазах родителей. Сестренка у меня была...Пять лет было ей, как умерла...Горевали сильно, я с тех пор всех мелких жалею и кормлю, даже если самому потом есть нечего будет. Все Ниночка вспоминается. Я ей половинку хлеба своего отдавал, а то и весь. Да ведь и не захворала, вот в чем дело было. Погулять вышла, я тогда простудился сильно, мне выходить запретили. Сами они еду добывать пошли, а меня одного оставили. Смотрю - Нинка моя бежит, глаза испуганные, за ней след кровавый тянется. Потом вижу, два мужика за ней гонятся, один с ножом, другой с палкой какой-то. Нагнали бедную мою, растерзали, сволочи. А я немного буйный в то время был, родители меня для моего же блага к кровати ремнями привязывали. Вот и смотрю, как девочку мою маленькую убивают...И ведь взгляд не отвести было, лица запомиеал их поганые. Отстали от нее минут через десять. Лежит - не шевелится, на глазах слезки застыли, вникуда смотрит, везде порезы, синяки, по лбу струйка крови течет... Как сам чувствовал - не дышит. Казалось, что уже и я не дышу...Не успели мужики скрыться - мама с папой прибежали. Папа их и прибил обоих. И правильно сделал. Ниночку потом всей улицей хоронили. Плакали все. Все, кроме меня. Я видел, как это делалось. И, что самое странное, тихо наматывал на ус. Решил для себя - с каждым таким подонком тоже самое делать буду, это и станет местью моей... Никого не прощу. Из тяжелых воспоминаний меня вывел до боли знакомый голос: -Ты чего, Шторм? За раздумьями я и не заметил как пришел на место торга. И как Мститель подкрался, я тоже не увидел. -Ты какой-то загадочный, - усмехнулся парень. - Да еще и со своим чумоданчиком. -Да выперли меня, - зевнул я. - А твоя как, Славик? -Моя никак, как всегда, - подмигнул тот. Вообще, он выглядел весьма и весьма забавно - выцветшие, необычайно серыеволосы и ярко-ярко зеленые, даже изумрудные глаза были его гордостью. Нескладный, худощавый и длинный, как трость пожилого господина, вызывал у девушек визг восторга. Он действительно был довольно хорош собой, немного грубоватые черты лица, красивые глаза. Но познакомившись с ним ближе понимаешь, что он знатный пройдоха и хитрюга - лучшего вора не сыскать, уж поверьте мне на слово. С ним нужно держать ухо в остро. Умыкнет даже у матери родной - не побрезгует. Дикий и дерзкий, в общем. Зато одежа всегда чистая, мало кто может этим похвастаться. -Слушай, ты еще ищешь себе напарника? -Да, а что? - загорелись глаза у того. Он как-то рассказывал мне про то, что хочет деру дать отсяда, да новые земли покорять. Мы же кроме нашего квартала ничего толком не видели. -Да вот, сам понимаешь, дома нет, уж ничего не держит, - улыбнулся я. -И.... -И я хочу составить тебе компанию. -Урааа! - в порыве чувств он крепко-крепко обнял меня. - Продавай что тебе там надо и отчаливаем. -Это.... - к нам в перевалочку подошел парень лет тридцати, в лохмотьях. - Мне б грамм хоть двадцать... -Сколько? - я недорого беру, но и дешевить не люблю. -Вот, - он протянул мне руку, в которой была зажата позолоченая цепочка. А на конце болтался красивейший медальон с витьеватым узором. Взяв его в руки, я заметил сбоку маленькую петельку. Раскрыв медальончик я увидел, что на одной половинке очень красивым почерком, с завитушками, написано “Вечная Любовь“, а на второй - место для фотографии. Я показал мизинец и средний палец левой руки, это значит, что плата принята. И щедро насыпал ему порошка в мешочек. Примерно грамм шестьдесят. Тот благодарно закивал и удалился. -Эту фиговинку можно задорого продать, - оценил трофей мой спутник. -Думаю, мне больше не надо, - я сжал заветную безделушку в ладони. - Можем отчаливать. -И нафига ты приперся тогда? - изумленно спросил Слава. -Нет, ну если тебе я уже не нужен... - обиженно отвернулся я. -Ой, прости, я позабыыыл! - опять запрыгал он. - Я шмотки соберу и двинем, лады? Пять минут спустя мы уже были готовы к отправке, как вдруг я вспомнил про одного очень важного человека. -Я сейчас, - я побежал в сторону торговых мест и спустя пару минут нашел того, кого искал. -Привет, дядя Гриша, - отдышавшись, сказал я. Гриша зарабатывает тем, что имеет высшее образование. Он психолог и помог очень многим. В том числе и мне. Я ему очень многим обязан, и вот так уйти, не попрощавшись... -Здравствуй, Митя. Тебя что-то беспокоит? - этот голос...Монотонный, но в то же время очень теплый и ласковый. Он успокаивал даже самых буйных. -Я пришел попрощаться, - выдохнул я. -И куда ты? - на его лице читалось искреннее удивление. - У тебя же дом... -Нет его теперь, правообладатель пришел, - брезгливо произнес я. - Я с Мстителем бродить собираюсь. -А не ограбит он тебя? - глубоко засмеялся психиатр. -Ну... -Ладно, все же знают, что он в тебе души не чает. Вы же с детства друзья. “Друг“... Давненько я не слышал этого слова. -Ага, - однако, что есть, то есть - мы со Славой давно знакомы. Лет с семи. -Бродить - это хорошо...Просьба у меня одна к тебе, - вернул серьезность голосу тот. -Я слушаю, - сглотнул я. -Не умри сразу, - улыбнулся он. -Хорошо, я постараюсь, - совет дельный, если честно. -Проводы можно растягивать на года... - дядя Гриша достал тучную папиросу. - Но Мститель ждать не любит. -Ах, да, - я совсем про него забыл! -Постой, - выдохнув облако дыма, окликнул меня он. - С тобой что-нибудь случалось в последнее время? Немного подумав, я ответил: -Человек, который любезно подбросил меня к границе сказал, что у меня глаза цвета грозового моря. Дядя Гриша немного помолчал, втягивая и выдыхая жгучий дым папиросы, а потом сказал: -Именно такие они и есть. Я согласно кивнул и уже у самого выхода выронил: -До свидания, дядь Гриш. Я буду скучать. -Удачного пути, Дима, - я даже не помню, кто в последний раз меня так называл. - Я тоже буду скучать. Полностью удовлетворенный ответом, я вышел из палатки и припустил к Славке. -Ну ты капуша, - обиженно произнес он. -Прости, задержался. В путь? -В добрый путь, - он окинул площадь рассеянным взглядом и, тяжело вздохнув, повернулся к ней спиной. Мне расставаться с ней было в разы легче, чем с домом. Но одно я знал точно: с медальоном и картиной я расстанусь только после смерти...