Последний круг Ада или Путь Жизни.

Следующим утром мы двинулись дальше, по уже намеченному маршруту. Меня еще немного шатало, поэтому шли мы довольно медленно, всю дорогу я практически весел на Славе, не в состоянии сделать и шагу без него. Мое состояние его, казалось, совершенно не напрягает, однако меня моя бесполезность изрядно подзадрала. -Я не могу так, - я неловко остранился от Мстителя и раскинул руки в стороны, баллансируя. -Что с тобой, Шторм? - недоуменно спросил он. -Не могу я больше так, - сказал я, старательно делая шаг вперед. - Неудобно мне тебя напрягать, - еще один шаг. -Да ты не напря... -Ну я же вижу, - смерил того взглядом я и мы пошли раза в два медленней, но зато я шел сам. “Как большой!“ - вспомнились мне слова мамы. Скучаю я по ней... *** Два дня тяжелого пути не увенчались успехом - мы ничего цепляющего или привлекающего внимание не нашли. Но тут, когда мы шли по очередной серой улице, я увидел то, что меня заинтересовало. -Подождешь здесь, ладно? - сказал я и побежал к интересуещему меня объекту. Я уже мог передвигаться легко и без посторонней помощи, что не могло меня не радовать. Встав у входа в здание, я вытер с позолоченной таблички пыль и прочел: “Храм святых Кирилла и...“. Дальше текст было не разобрать, поэтому я решительно толкнул деревянные двери церкви. Она была весьма и весьма скромной, со стен частично опала мозаика с библейскими сюжетами, все иконы были покрыты толстым слоем пыли и копоти. В потолке зияла дыра, под ней, на полу, еще не высохшая лужа воды. Свечки, тоже все в пыли, кучками лежали на прилавке церковного магазинчика. Там же старые, потрепанные, дырявые, но ни разу не открытые молебники, маленькии библии в сокращении, истории о разных святых, буклеты. На другой полочке располагались серебряные цепочки и крестики. Там же маленькие лики святых, для людей постарше. Как жаль, что теперь это никому не нужно...На третьей полке разместились иконы, одни на дереве, другие напечатанные, от больших до “машинных“ - их обычно кладут рядом с рулем и они вас “оберегают“. Я бы может и поверил, да нет, не могу. Я хоть человек и неверующий, атеист с рождения, но все-таки какой-то благоговейный трепет перед церковью я чувствовал. Поэтому подошел к первой попавшейся стойке и, вытерев с нее рукавом пыль, смог разлечить “...усопших“. За упокой, насколько я понимаю? Я подошел к самой иконе и начал вытирать пыль с нее, как в ужасе отпрянул от нее. Вся икона была покрыта анархическими знаками и непристойными надписями, святой были пририсованы усы. Слава Богу, они написали это все на стекле, которое защищало икону от потрясений, вроде этих. Я достал небольшую баночку ацетона, тряпку и стал стирать все это безобразие. Вскоре все было готово и от вида чистой и непорочной иконы аж душа радуется. Странно, я же не верующий... -Весьма благородный поступок, юноша, - от неожиданности я чуть не грохнулся на пол. Обернувшись, увидел мужчину сорока лет в одеянии монаха и большим крестом на груди. Плащ был иссиня черным, глаза искрились зеленым, чистым светом. -Вы верите в Бога, молодой человек? - продолжил он. -Нет, я атеист, - твердо ответил я. Собеседник удивленно вскинул брови: -И что же сподвигло тебя на столь необычный для наших темных дней поступок? - его голос звучал монотонно, отражаясь от покатых стен храма и улетая в дыру в потолке, в небо. -Просто... - замялся я. - Не по-человечески как-то... У каждого свое отношение как к жизни, так и к вере... По-моему, не стоит оскорблять чувства верующих, даже если их нет... -Они есть, - поправил меня монах. - Но не здесь, это точно. Однако тут, в этом храме есть уже двое верующих, а это, несомненно, рекорд для этого места за много лет... -Я не верю в... -Ты можешь не верить, но душа все равно будет стремиться к жизни лучшей, к Богу. Разве я не прав? - перебил меня мужчина. Его вопрос привел меня в, мягко говоря, ступор, но, немного подумав я все же признал, что частично он прав - меня всегда оскорбляли плохие слова о церкви и вере, однако сам я ни во что не верил...И ни в кого, кроме себя. -Частично, - уклончиво ответил я. -Главное - не теряй веру в людей, отрок, - он развел руки в сторону, а затем величественно сложил на груди. -Учитывая то, что меня чуть не сожрали эти самые люди... - невесело усмехнулся я. -Человек, опустившийся до поедания себе подобных, не считается больше человеком, - с каким-то хищным прищуром ответил он и вдруг на его лице появилось беспокойство. - Ты отравлен, отрок? Я поежился - не уж то у меня на лбу написано, что я наркоман? -Прими это, - он протянул мне странную флягу. - В знак скромной благодарности за возвращенные иконе достоинство и честь. -Что это? - спросил я, разглядывая подарок. -Это, сын мой, святая вода, - пояснил мужчина. - Принимай ее по глоточку на голодный желудок каждый день, и прибудет выздоровление. -Правда? - недоверчиво посмотрел я в глаза монаха. -Я бы не стал врать тебе, отрок, - тот протянул руки ко мне. - Подойди, Сын Божий. Мне было неудобно снова напоминать ему, что не верующий, поэтому просто подошел к нему. Он надел на меня серебренную цепочку с болтающимся на ней крестиком - с одной стороны был изображен распятый Иисус, с другой написано “Спаси Сохрани“. “Спаси, Сохрани“. Эти слова эхом раздались в моей голове, оставив очень странный след. -Ты ведь некрещеный, отрок? - немного сердито спросил он. -Я в войну родился, какой там, - вздохнул я. -Бог простит и я прощу, - кивнув, сказал он. - Спрячь крестик под кофту, не принято его демонстрировать. Я спешно убрал крестик под одежду. Холодный металл приятно защекотал кожу, но вскоре он согрелся от тепла моего тела и стал неощутим. -Вот тебе, - он протянул мне одну из потрепанных книжек с прилавка. - Если страшно будет, прочти “Отче Наш“. Я пробежался глазами по тексту молитвы. В принципе, запомнить довольно не сложно. Напоследок монах перекрестил меня и вызвался проводить до дверей. -Будешь в беде - вспомни Господа, - изрек он на прощание. - Он никого не оставит. “Никого...“ -Спасибо, до свидания! - помахал рукой я и поспешил к Славе. -Что это у тебя? - спросил он, указав на вещи у меня в руках, которые я спешно начал складывать в чемоданчик. - Ты же вроде атеист. -Попробуй объясни это человеку, который служит Богу, - усмехнулся я. Конечно, я нарочно изображал равнодушие - в самом-то деле я проникся духом веры. “Он никого не оставит.“ Эти слова не давали мне покоя. Да, не оставит? А где же он был, когда война была? Когда нас убивали? Когда нас унижали, отгораживали от других, не в пример выделяли? Где он был, когда терзали ни в чем не повинную Ниночку?! Вопросы одолевали меня все больше, я был уже не в силах искать на них ответы, ведь на все он был один: “Где-то очень далеко“. Мы подходили к мосту, когда увидели компанию гогочущих парней, а около решетки - запуганный и исцарапанный мальчик пяти лет. Они кидали в него камнями, а он стоял и плакал. Слава было схватил меня за руку, но я ждать не мог - когда малыш в беде, я скорее умру, чем пройду мимо. Это же правильно, Ниночка, да?.. Не успел я подойти к ним, как один из быдло-компашки сгреб его в охапку и... выкинул в воду. Меня затрясло от ярости, я подошел к этому гогочащему ублюбку и двинул ему в челюсть. Все сразу ржать перестали, а я, окрыленный нанесенными этой сволочи побоями, сиганул за мальчишкой в воду. Когда я вытащил его на воздух, он почти захлебнулся, но вдохнув кислороду, зашелся кашлем, отрыгивая воду. “Спас и сохранил“ - пронеслось у меня в голове и я перенес парнишу себе на спину, заставив обхватить ручками шею. Он крепко вцепился в меня и я позволил себе кинуть взгляд на мост - быдла там уже не было, около решетки стоял только Слава, испуганно смотря на нас. Но увидев, что со мной все в порядке, кинулся к обрывистому склону, ведущему к узкой дорожке вдоль реки. Я подплыл к ней и, вытащив малыша на плиты тропинки, чуть было не пошел ко дну, добро что Славка вовремя подоспел, помог мне вылезти. Он принес и мой чемоданчик, который я вестма грубо пихнул ему, и пояснил, что пойдем до следующего моста, там лестница и мы сможем подняться на дорогу. Я его слушал в пол уха, сам же следя за самочувствием спасенного: ему уже полегчало, осматривается по сторонам. Но мой рукав не отпускал. Свободной рукой я вытащил махровое полотенце и принялся сушить голову мальчишке. -Дядечка, а как Вас зовут? - спросил мальчик. -Зови меня Митя, - сказал я, старательно взьерошивая ему волосы. - А ты кто у нас? -Меня Андреем зовут, - произнес парниша. - А ты кем мне будешь? -Давай, старшим братом, - гордо ответил я. -Мечта идиота - нянькаться с мелочью, - Слава явно не разделял уюта нашей маленькой семейной идилии. Я лишь усмехнулся - у него-то не было младшей сестры, которую... -А тебя как зовут? - мальчуган оказался на редкость говорливым. -Мстислав, - недоброжелательно ответил он. - Митяй, ну ты молодец конечно! Ответь мне, нахрена нам лишний балласт?! Он нас будет тормозить, ты понимаешь?! -Слава, он... -Ты головой вообще думаешь? - он был в непонятной мне ярости. - Или ты настолько сентиментален, что туп?! Он будет путаться у нас под ногами! -Он будет на моей совести! - крикнул я. -Она у тебя есть?!?! Не знал,не знааал... Знаешь что, герой? Запомни, это закон жизни. Если ему суждено было умереть, то мы не должны были... -Значит, Нина по-твоему должна была умереть? - тихо спросил я. И не надо было говорить громче - он и так понял, что кроме ненависти ничего не вызвал. -Ладно, - немного смутившись проговорил Слава. - Я переборщил, прости. Я напряженно кивнул, в знак примирения. -Мелких хоть тыщу себе заведи, только чтоб меня это не касалось. -Касаться тебя это определенно будет, - сухо ответил я. - Потому что мы все вместе идем. -Хрен с тобой, свято....Так-так-таааааак, - он упер руки в бока. - Святоооша....Никак, церковь тебя надоумила? Что священник этот тебе наплел?! -Что Бог никого не оставляет в беде, - тихо сказал я. -О, начинается. Ладно, Митя, безопасность этой мелочи - это твоя обязанность. Я подумаю, захочу ли помочь. -До чего дошел прогресс, - шепнул я на ухо Андрею. - У Славы точно ПМС... И мы тихо засмеялись, обоюдно решив, что прощаем черствого сухарика. Мне было абсолютно все равно, кто что скажет. Главное - со мной теперь был маленький мальчик, с глазками Ниночки...