Золотистый колокольчик

      Пасифика сидела перед фортепиано в синем платье до колен, которое её элегантно обтягивало, с аккуратно расчёсанными пшеничными волосами, которые водопадом стекали по спине. Она откинула назад золотую мешающуюся прядь волос и принялась играть, отдаваясь полностью музыке, пропуская её через себя. Вот её средний палец мягко упал на одну черную клавишу и послышался тоненький звук, потом средний палец пал на белую клавишу. Из фортепиано полилась приятная успокаивающая мелодия.       В этой же комнате сидел отец в кресле, обтянутом бархатной тканью, и внимательно слушал играющую мелодию. Его выдавал его равнодушный вид. Нога его была перекинута на другую и сплетённые воедино руки лежали на колене. Девушка, кажется, никого и ничего не замечала, играя легко и уверенно, но неожиданно взгляд упал на большое обрамлённое золотом окно — и Пасифика увидела мальчишку и девчонку с знакомыми каштановыми шевелюрами. Они тихим шагом шли вдоль железного забора ограждающего особняк от уличного тротуара. Близнецы увлечённо о чём-то разговаривали, смеясь то над собой, то над своими шутками. Девушка почувствовала странный укол в сердце и невольно улыбнулась, думая о их преданной дружбе.       Мэйбл и Диппер дружат с самого детства, любят друг друга как брат и сестра и даже, наверное, готовы отдать жизни друг за друга. На блондику неожиданно нахлынул прилив тоски и грусти, ведь такие чувства ей были совершенно чужды и незнакомы. Красивая мелодия сорвалась при размышлениях — нажав не на те клавиши, Пасифика нервно прикусила нижнюю губу. Понимая, что продолжать играть испорченную мелодию бессмысленно, она отложила руки на колени. Девушка заволновалась о том, как отреагирует её отец, но виду не подала, а тот лишь поднял своё серьёзное лицо на дочь и протяжно вздохнул.       — Ужасно. Просто ужасно, Пасифика Элиза Нортвест, — Престон медленно покачал головой и манерно растянул слова.       Покручивая дорогущий зелёный перстень на пальце, он мысленно восхищался им, но тут же пришел в себя и переключился на дочь.       — Ты хоть в курсе, что уже как три дня не можешь нормально сыграть одну и ту же мелодию? Тебе снова напомнить сотый раз на этой неделе, что ты выросла и воспитывалась в семье высшего сорта? — задал риторический вопрос отец с обыденной холодностью в голосе.       — Ты аристократка и носишь знаменитую фамилию Нортвестов, — сухо констатировал Престон. — Ты не просто должна, а обязана играть на фортепиано безупречно, — отец Пасифики грациозно встал с кресла, и заложив руки за спину, снова заговорил. — Завтра даю тебе последний день, и если ты мне не сдашь в безукоризненном виде этот музыкальный экзамен, я лишу тебя прогулок, телефонного устройства и телевизора. Что самое интересное — тебе и так дается на телевизор и телефон очень мало времени, всего-то 30 минут на дню, а ты хочешь лишить себя этого мимолётного удовольствия совсем? Никакой мотивации.       — Но отец! Мелодия слишком сложна и я… — хотела было возразить девушка и инстиктивно встала со стула, но отец выставил свою руку в жесте молчания и Пасифика послушно остановилась, опустив свой виноватый взгляд в пол.       — Сейчас — марш в свою комнату. Я не хочу слушать твои нелепые оправдания. А через 30 минут спустишься в этот же зал. У тебя урок французского языка, если я не ошибся, — произнёс он и, посмотрев на свои часы, скрылся за дверьми, бурча себе под нос что-то похожее на «глупый учитель музыки. Ещё один его промах - и уволю».       Девушка послушно вышла из зала, цокая каблучками. Взойдя по мраморной белой лестнице, отправилась в свою комнату, которая находилась на втором этаже.       «Как же все надоело!» - только и кружилось в голове у девушки. Обессиленная, она рухнула на кровать, изнемогая от физической и моральной нагрузки. Пальцы неприятно ныли от постоянной игры на пианино, вышивания крестиком, рисования портретов, пейзажей и всего прочего, что, как говорит ей мать, «надобно уметь аристократке высшего класса». И тут ей вспомнилось, что многие девчонки её школы завидуют её популярности и статусу богатой семьи. Ведь папенька и маменька безотказно покупают всё, что твоя душа пожелает, исполняя все твои капризы, ведь они не ограничены в плане денег. Ты делаешь всё, что тебе вздумается и всё что взбредёт в твою избалованную головушку. У тебя есть прислуга, выполняющая всё, что ты пожелаешь и прикажешь. Блондинка саркастично рассмеялась в воздух. Да чушь всё это! Завидовать нечему, глупые дуры. Да, может ей и покупают дорогие вещички в самых известных бутиках, но ведь не то что, ей хочется, и не то, что ей нравится. Всё, что она носит, выбирает мать, не позволяя ей покупать или же одевать что-либо другое, основываясь на том, что вкус у дочки не самый лучший. Да, прислуга выполняет прихоти, но только те, которые отдаются в виде списка, написанного родителями: 1. Постирать вчерашние ношенные вещи Пасифики, пока она спит. 2. Принести ей с утра в постель завтрак. В пищевой рацион входят: глазунья, тостеры, чай, хлеб. Ничего вредного. 3. Напомнить о водных процедурах и, вручив чистые вещи в руки, отправить в душ. 4. После того, как она оденется и высушит волосы, отправить на кухню на второй завтрак, который будет исключительно в компании семьи. <…>       И так далее и тому подобное до самого вечера… Её же личные приказы и прихоти не выполняет никто. Маленькой блондинке почему-то запрещено отдавать приказы, и никто не объяснял почему, так как этот вопрос родители обсуждать категорически не желали.       Девушка с самым грустным видом обхватила свои коленки руками и, облокотившись о стенку, которая приятно холодила спину, запрокинула голову, бессмысленно смотря в потолок.       Была бы на то её воля, она бы непременно жила в самом простом домике с самой простой семьёй, которая просто любила бы её за то, что она есть.       А ведь Пасифика даже никогда не знала, что такое родительская искренняя любовь, отцовские объятья, дающие моральную поддержку, материнские слёзы, льющиеся по дочке, когда ей плохо или же если она хоть и несерьёзно, но больна. Нет, такого девушка не ощутит и не увидит никогда от своих родителей, ведь их брак - по расчёту, и ребёнок был рождён вынужденно ради наследства. Ну а кому же ещё после смерти передавать все свои сбережения и особняк? Конечно же, наследнице.       Постоянные почти беспрерывные нагрузки. Репетиторы на дом для того, чтобы знала всё на зубок. Обязанность быть отличницей, чтобы не подводить и не позорить семью знаменитых аристократов. Мать, можно сказать, заставляет натягивать на себя высокомерную маску а-ля «я лучше всех». Всегда насмехаться над теми, кто ниже тебя по статусу и никогда и нигде им не проигрывать. Всё это в неё было заложено с детства…       Блондинка обречённо вздохнула и посмотрела на круглые серебряные часы, висящие в метре над рабочим столом.       — Ещё 20 минут до прихода учителя, — сказала она сама себе и решила сделать непоправимое.       Она решила рискнуть сделать то, что может изменить многое в её столь нелюбимой жизни. Ей жутко надоело бояться отца, который грозным взглядом запрещает всё, что может её разбаловать. И ей жутко надоело слушаться мать, которая не позволяет ей дружить с теми, с кем хочется. Пасифика ненавидела себя за свою трусость и сейчас она могла совершить героический для себя поступок. Девушка немного поколебалась, но потом всё же направилась в комнату родителей. В это время у них как раз гольф по расписанию и они проводят время на заднем дворе, так что ничего не услышат и не увидят это точно.       Зайдя к ним спальню, Пасифика поняла, что её трясёт от того, что она собирается сделать, но давать заднюю уже поздно. Она слишком долго этого хотела и слишком долго боялась рисковать. Сейчас или никогда. Девушка сделала несколько неуверенных шажков, а потом чуть ли не подбежала судорожно обыскивая прикроватную тумбочку у мамы. Найдя без труда нехилую пачку денег блодинка зажмурилась. Сердце её бешенно колотилось. Вдохнув побольше воздуха она попыталась успокоиться, и теперь уже не долго думая, Нортвест младшая направилась бегом к выходу.

___

      Близнецы, держа в руках по пакету, наполненному разными продуктами и вкусностями, уже второй раз проходили мимо особняка Нортвестов. Правда, в первый раз они были с пустыми руками. Светящаяся от радости Мэйбл разговаривала с Диппером, который с неподдельным интересом слушал её и лишь изредка молчаливо поддакивал сестре. Глаза же его были прикованы к ногам, так как парень увлечённо пинал какую-то пустую банку, но это его ничуть не отвлекало от беседы с Мэйбл. Тут внезапно девушка затихла, недоговорив, и явно удивила этим своего брата. Диппер кинул взгляд через плечо и полуобернулся к идущей позади сестре.       — Мэйбл, ты чего? — та лишь кивнула, всматриваясь во что-то, что находилось явно впереди них, и Диппер повернулся обратно.       Навстречу им шла знакомая блондинка. Пайнс изумлённо присвистнул. Когда Пасифика подошла уже достаточно близко, парень заговорил первый, осматривая её с ног до головы:       — Оу… Пасифика, признаться вид у тебя просто ужасен, — парень тихонько захихикал и тут же перестал, заметив возмущённый взгляд блондинки. — Не обижайся, конечно, но даже для тебя это уже слишком, — сказал он, имея в виду порванное у колен платье и белые окаймлённые бриллиантами туфельки, которые, к сожалению, были в жиже грязи. Лицо её не было покрыто тоннами макияжа, а волосы не были уложены лаком и зачёсаны, вздымаясь позади обычно вверх. И этот вид для неё был очень странен, выглядела девушка преувеличенно по-домашнему. Диппер отметил для себя, что так она не казалось стервой и была даже привлекательной…       — Весьма некультурно слышать такое с твоей стороны, — обиженно произнесла девушка и вздёрнула подбородок, положив руки на груди. — Просто непредвиденные и неудачные обстоятельства, такие, как побег из дома, например, — теперь взгляд её был прикован к ногтям и Нортвест старательно делала вид, что то, что она сделала, считается для неё вполне обыденным и каждодневным действием. Словно это не она несколькими минутами раннее была ужасно напугана и бежала со всех ног от прислуг и охранников.