Сборная солянка

      Кот сидел на подоконнике, жмурился. Тишину в комнате временами нарушало мурлыканье.       «Я вас люблю, – хоть я бешусь,       Хоть это труд и стыд напрасный…» (*)       Не кошачье мурлыканье вовсе. Это, развалившись за столом, придавался мукам творчества человек. Кот слушал, слыша и шелест бумаги, и поскрипывание пера, и негромко напевно произносимые слова, казавшиеся мурлыканьем.       «Хорошо Сашке, – думал кот, зевая. – Одной только нужно признаться в любви. Мне всем кысюлям моим эту чушь романтическую в уши вдувать приходится. И каждой индивидуальное признание необходимо, иначе хвоста не поднимет!»       Кот лениво потянулся и не громно запел нечто, звучащее в переводе с кошачьего языка приблизительно так:       «Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта,       Вся жизнь моя вами как солнцем июльским согрета.       Покуда со мной вы – клянусь – моя песня не спета…» (**)       Кошачью простоватую лирику перебила, буквально взорвавшись, поэзия:       – Без вас мне скучно, – я зеваю;       При вас мне грустно, — я терплю;       И, мочи нет, сказать желаю,       Мой ангел, как я вас люблю!       Это весьма довольный собой Александр зачитал только что сочинённые строки.       – Мя-а-у! – раздражённо заорал кот, ощутив глубину пропасти между стихами и стишками.       – Кот, – прорычал вздрогнувший человек. – Сбил, зараза! Нельзя так с музой моей, нежная она, пугливая. Чуть перебьёшь – обижается, исчезает.       Шустро вскочив и в два размашистых шага оказавшись возле окна, Александр схватил нарушителя творческого процесса за шкирку. Кот, не успевший увернуться, повис пушистой тряпкой и взмолился – на кошачьем языке, само собой, и тривиально прозой:       – Саша, я ж тебя люблю! Так обожаю, что ты мне дороже сочного куска мяса. Мне никакой свободы не нужно, ненаглядный мой, с тобой бы рядом быть всегда.       Хрясь – человек вышвырнул кота за дверь, тот шмякнулся на пол и примолк. Бабах – дверь захлопнулась!       – Не смею требовать любви.       Быть может, за грехи мои,       Мой ангел, я любви не стою! – раздалось из-за двери, будто нарочно в укор коту.       Или в пример! Любовное признание самобичеванием усиливать надлежит – поэты знают в этом толк, и хочется им верить.       «Ах, обмануть меня не трудно!       Я сам обманываться рад!»