От Кореи до Гонконга

Вас предавали близкие люди, которыми вы так сильно дорожили, что их потеря огромный клочок вашей души? Почему-то Мина душит именно это ощущение, что его предали, бросили, лгут. После долгих размышлений и впадения во всевозможные воспоминания, альфа пишет на своей руке короткое «брат Чонгука.» Кажется, Джин единственный, кто мог бы, что то сказать. Не мог же Юнги все придумать. Так, точно не могло быть. У беззаконья больше сводов и правил, чем у священников и праведников. Кто бы только мог подумать, что Мин, когда прижмет, полетит к отставному информатору. С какой бы радостью Юнги бы обратился к своему лучшему другу, но где то скребется страх предательства, загнанной кошкой. Поспешно поднимаясь по лестницам к омеги, который подарит ясность всей ситуации. Мысли сами начинают формулировать правильные волнующие вопросы, уже репетируя в сознании. Юнги был мастером подогревать свою тревожность своими: «А, если». Альфа тарабанит в дверь долгое время, сомнения закладываются сами по себе оставляя на сердце засечки, а что если я вновь забыл. Дверь с противным скрипом открывается и в проеме появляется заспанное лицо бывшего информатора. Растрепанные волосы, помятое лицо, наспех накинутый халат. Юнги всегда казалась, что омега всегда бесподобен, на самом деле обыкновенный. –Юнги? Эм, ну заходи, — владелец дома отходит, давая пройти не самому желанному гостю. — Что тебе нужно? –Как имя брата Чонгука? — выпаливает, запыхавшийся глава. — Это важно для меня очень, я молю тебя. Ким отступает назад, отрицательно кивая головой, как болванчиком. Несложно догадаться по его реакции, что чертовски напуган. Но Мину слишком важно знать имя, имя своего возлюбленного. Сейчас не до выяснения того, что напугало так омегу, важно имя. –Пошел прочь! Я не знаю ничего! Ничего не могу тебе сказать! –Хочешь, на колени встану, скажи, брат есть у Чонгука? — паника накатывает, никаких ответов он не получил. Хрупкий омега, буквально выталкивает растерявшегося Юнги. И перед тем, как закрыть дверь произносит заветный ответ: –Есть…- дверь щелкает замком. *** Опустошение — единственное, на что способен человек, что перенес предательство. Какая может быть работоспособность? Ким просто смотрит в одну точку в своем кабинете. Честно сказать, он хотел отвлечься от всего, зарывшись в работу с головой, но кажется, прогадал с решением своей душевной боли. Обычно помогало снять апатичность или тревожность, но не в этот раз. Слезы сами просятся на выход, скапливаясь в глазах. Разговаривать не хотелось, смысл вот этого изливания души. Сделать с собой во имя любви, он попросту не сможет. Пиздостродать из-за мужика, Ким чувствует себя тряпкой. Кажется, им и является. Тэхён на все закрывал глаза, на все проебы. Будучи, окрыленным и влюбленным, полностью покрывал Чона. Незаконные сходки и драки от имени Легаллы, по прихоти Чонгука. Списанный для него опиум, информация, выуживание денег из общего бюджета. Все, что только мог желать младший. Чонгук хотел все больше и больше, теперь Киму их любовь не казалось невинно-чистой, а пиздёшь партнера о чувствах, ради выгоды. С недавних пор младший просил своего любовника разрулить территорию с Мином, хотел сделать казино не зависимым от Легаллы. Тэхён объяснял возлюбленному о том, как на самом деле тяжело это сделать. И какое огромное недоверие будет у главы и крестного отца, но обещал подумать. Зачем-то этот разговор всплыл в памяти и руки сами потянулись к бумагам. –Хотел меня по максимуму использовать? — усмехается консельери. — Все, как ты хотел. Будет тебе и твоему сранному казино свобода. *** Чонгук на вызов консельери идет немного растерянным, гдн-то тешит в глубине то, что Ким захотел выслушать, помериться. Однако, прекрасно осознает строптивый характер старшего. Тревога ползет по коже гусиными мурашами. Не все так просто. У Ким Тэхёна точно. Исполнитель стучит костяшками пальц по двери, прислушиваясь, ожидая ответа. Следом за стуком слышится сухое «Войдите». Альфа вздыхает, ведь тон высшепоставленного, совершенно, не с хорошим настроем. Не спеша, подкуривая ханку, Чон появляется в дверном проеме с легкой улыбочкой, привычной для мимики Гука, словно ничего не было. Конечно, такое поведение возлюбленного ковыряет не зажившие раны Тэхёна. К слову, старший выглядит так, будто постарел за неделю на несколько лет. Лицо бледно-серого оттенка, оттеки и потухший взгляд. Но губы растягиваются в гордой и самоуверенной улыбке. Жалкое шоу. Цирк уродов в одном просторном кабинете. Рука с перстнем и многочисленными кольцами тянется в угол стола, подбирая, какие-то бумаги, после протягивая младшему. Альфа молча, берет поданные документы, не стирая с лица ухмылку. Быстро пробегаясь по словам, тушуется, улыбка сама уходит с лица. Игра окончена. Победитель тот, кто все еще держит на лице гордою, кривую гримасу мщения. -Зачем? — выдавливает из себя исполнитель, прикусывая щеку изнутри. –Ты разве не это хотел от меня, когда трахал? — поднимает бровь Ким, выказывая свое удивление. –Я люблю тебя. Мне не нужны эти бумажки. Чонгук чувствует, как связь между ним и возлюбленным рвется, как натянутая нитка. Неужели, Тэхён не сможет понять, простить. Феромоны исполнителя поднимаются, заполняя воздух, удушая, находящихся в комнате. –Я был с ним ради выгоды, ты должен меня понять! Ты не разглашал информацию, что мне было делать, я любил тебя только тебя! Ты должен понять! — повторяется Чон, знатно нервничая и злясь. –Лучше бы ты умер, Чон, чем так. Я тебя не пойму никогда, не прощу. *** Крестный отец устало трет виски. Для чего же заходил к отставному информатору, который ко всему прочему взял обед молчания. Уверяя всех, что все, что знал — забыл. — Кто же такой этот брат Чонгука? Почему он так важен этой крысе. Имея какую-никакую власть в узких кругах, крестный отец делает запрос на свою новую зацепку. Это сыграет ему на руку, он точно знает, чувствует. Ответа от информаторов не приходиться долго ждать. Удивление и радость разрывают мужчину. Все намного лучше, чем он думал. Убрать больную, наглую тварь оказалось куда проще, чем отнять у ребенка конфетку. Конечно, заслуга Тэхёна раз, возможно, провернуть задуманное. Намджун не мог даже и представить то, насколько Ким лицемерная личность. Осталось дело за малым. Звонок разрушает звенящую тишину в кабинете главы. Что занимается самобичевание. –Слушаю, — тихим шипением отвечает Мин, не желая разговаривать с крестным отцом. -Рад, что ты решил поговорить, — самодовольно начинает Ким. — У меня для тебя лакомая информация. –Какая? — без особого интереса задаёт вопрос Юнги, в голосе нотки раздражения и нежелания слушать данного человека. –А, ты знал, что твой верный друг оказывается крысой? Сердце пропускает удар боли, неужели Тэхён мог предать его? Подтверждение жрущих изнутри мыслей, о каком облегчение идет речь? Нельзя верить этому альфе. –О чём ты мать твою говоришь? Че за хуйню ты решил мне впарить? –Воу, Мин притормози, приезжай ко мне, я знаю, как имя твоего возлюбленного, которого от тебя спрятал Ким и самое важное, где именно он. Я покажу тебе много сюрпризов Юнги. Начиная от опиома, уходом информатора, твои галлюцинации, смертью Чонгука и многие другие грязные делишки Тэхёна, за твоей спиной. Идет? Дальше сам думай, верить мне или не стоит. Мин скидывает звонок, ныряя в глубокие думы, нет смысла Киму вредить другу, однако, слишком многое говорит об обратном. Кима никогда не волновала власть, может быть сейчас, многое поменялось. Больше всего волновало главу то, что крестный отец сливает своего приемника недругу, для чего? Но сомнений в сердце слишком много, поспешно накинув на плечи пальто, глава покидает свой кабинет. К чему приведет знание секретов друга, хотя, знать хотелось бы все-таки, для чего этот пафос с названными братьями, для чего лгать, казалось бы, самому близкому человеку? А, близкий ли он для Кима, по себе людей не судят, но когда то было именно так. Вереницей чередуются нахлынувшие воспоминания, от которых приходится прикусить губу, переставая протирать свой нимб, виня во всем лишь друга. Унижение и закрытия в своем мирке могли привести к предательству, но для чего? *** Авария, в которую попал юный парень, не совместима с жизнью, а казалось, что у него только наладилась жизнь, все, о чем он только мечтал помаленьку начало сбываться. Семья, друзья, деньги, влияние. И где он сейчас, в реанимации. Многочисленные переломы и разрыв внутренних органов совместимый с жизнью при своевременной госпитализации. Спасло только то, что медики быстро приехали и успели довести альфу в больницу. Многочисленные травмы органов брюшной полости и двенадцатичасовая операция. Пострадали такие органы, как мочевой, поджелудочная и многочисленные надрывы желудочно-кишечного тракта. Ким, буквально, поседел, наблюдая, как его друга собирают по частям да по лоскутам. –Не волнуйся ты так, все уже позади, — шепчет Чон, приобнимая своего парня за талию, невесома целуя загривок.- Его перевели из операционной и состояние стабильно. –Стабильно хуево, Гук-и.- консельери поджимает губы.- Сообщи брату сам, что его возлюбленный под опиумом вылетел на встречу, — парень замолкает, смачивая бледные и потрескавшиеся губы. –Ты не виноват, Тэ — шепчет младший, продолжая согревать в объятьях не только тело, но и душу. Само собой, омегу накрыло истерикой, в порыве эмоций в сердцах старший проклинал любовника брата, аля правую руку возлюбленного, ибо недосмотрел за двадцати трех летним парнем. Его можно понять, но накиданная вина топила Кима, заставляя уйти в загоны о своем ничтожном существовании. Никогда не пускал за руль в таком состоянии или же сопровождал, а в этот раз в действительности проебался и состояние Мина легло на парня тяжелым грузом, который в одиночестве вынести, крайне тяжело. После пробуждения, которое далось не так сказочно, а дикими болями, что заглушал морфий, какое-то определенное время. Так уж принято в больницах, пару дней волшебных укольчиков, при которых ты спишь, совершенно не чувствуя болезненные ощущения, а после кромешный ад. Особое место в этом перечне болевых процедур занимает мочеиспускательный катетер. Не забывая вспоминать, что были надрывы столь важного органа, боли становились мучительнее. Мало того, что пошевелить разве, что можешь, лишь левой рукой так и в уборную по-человечески не сходить. Катетер давит, сливая всю жидкость, дабы не допустить наполнение жидкостью органа с надрывом. Кормление производилось через трубочку и уколом глюкозы. Пить много воды тоже не разрешалось. Юнги тихим и прохрипшим голосом подшучивал о том, что у него ощущение бадуна и ломки от пропуска потягивания ханки и молил протащить в палату желанную самокруточку, грозя без травки откинуть кони. Одно отягощало посетителей его светлой и, казалось бы, уютной палаты, он совершенно забыл Хосока, словно его никогда и не было. Врачи ссылались на амнезию. Но забыл глава, лишь возлюбленного и мог ловить частые галлюцинации, панические атаки из-за красноволосого омеги. Из-за необходимости пришлось изолировать омегу от главы, дабы тот восстановился и поправился, не мучая его и так хреновое состояние. Через год, при каждодневном ухудшение памяти и частыми истериками была выяснена причина. Аневризмы в его больной голове. Вина правой руки? *** Наряженная атмосфера между двумя лидерами, обычно на таких встречах с крестным отцом был и Тэхён, лишь с ним вели базар. Этот разговор не сулил ничего хорошего для Юнги. Болезненное тело казалось, даже не удержит огнестрельное оружие, но глава упрямо держал под прицелом человека, что решил открыть глаза на истину. Бледность и худоба главы– цена за его любовь к переживаниям и эмоциональным истязанием, а как же еще можно объяснить нежелание принимать курсы лечения. Все мы немного зависимы и совершенно неважно, чем или кем. Кто-то имеет никотиновую, алкогольную, наркотическую зависимость, кто-то пленник собственных чувств, привязанности к человеку. Каждое вещество, выбрасываемое в наш организм, вызывает привыкание, сами мы создаем для себя наркотик, просматривая мелодрамы или же без устали переживая болезненные моменты жизни, вызывая тревожность и боль. Или принимаем наркотик для ощущения кайфа и облегчения, пытаемся расслабиться и разгрузить свои мысли, вдыхая дым любимой сигареты, топим свои терзания на дне бокала. Мы все зависимы собственной никчемной болью, все хотим сочувствия и сострадания, однако, самые обозленные не признают жалость и помощь, принимая слабостью, и травят себя сами. Как глупо надеяться, что с зависимостью своей эмоциональной привязки можно справиться, сходив на прием к психологу, прослушав одиссею, мол, все будет заебись, выход есть всегда и ты просто не хочешь работать над этой проблемой, пропей таблеточки, от которых ты будешь овощем. Подумайте сами, только время даст вам отпустить человека, переждать время ломки и похмелья. Слезть с эмоциональной иглы намного тяжелее, тут вам и время не помощник. Ты сам губишь себя, запомни и жалей свое паскудное эго сам. Это философия Мина, он и подохнет за свою истину, как и любой другой человек на этом сраном мире. –Тэхён твой приемник, для чего тебе за его грехи пиздеть, Ким? — шипит с злостью и желчью, упрямо направляя дуло в Намджуна, понимая, что организм на исходе. –Ответ, что не люблю крыс и лжецов, сойдет? Я считал его достойнее, я ошибся. Как лучший друг может прятать возлюбленного? Он ведь видит, как ты мучаешься, — бьет по больному, сволочь. Юнги тушуется, и опускает оружия, продолжая с гневом смотреть на старшего мужчину: –И откуда тебе известно? –Я женюсь на Сокджине, думаешь, он мне не рассказал? Здравый смысл кричал, что Джин взявший обед молчания, не стал бы, однако ведь такая ситуация была. С Чонгуком, который мастерски вытаскивал из своего парня информацию, ничуть не напрягаясь. Хотя, в тот момент, он был юнцом, а уже имел выход в те знания, в которые не следовало. Намджун же взрослый мужчина, что долгое время держит узду правления в криминальном мире. Его связям и уважению от почтенных людей можно только позавидовать. Ким подкуривает свою сигарету, с особым наслаждением поглядывая на растерянность своего врага. Знал бы, что так легко его убрать, давно бы сделал это. Юнги в полной растерянности, паника накатывает, правда ли предал его некровный брат, верить ли тому, кого ненавидел? –Я тебя слушаю, ты обещал много сюрпризов. Где лакомая информация, что была обещана мне в телефонном разговоре? — в своем рое мыслей Юнги пытается оправдать друга и все же выставить врагом крестного. –Присядь, всему свое время. Как насчет, пропустить по стаканчику виски? — ухмыляясь, проговаривает старший, открыто смакуя свое превосходство. –Я пришел сюда не строить из себя твоего дружка и составлять компанию в выпивке. –шипит глава от того, что его терпение на исходе. –Понимаешь ли, Юнги, говорить не принято о серьезном в такой напряженной обстановке, как ты не умел вести дела, так и не умеешь, понимаешь? — чуть хихикает крестный, поднимаясь и разливая по бокалам виски. Тишина подвисает в воздухе, Мин внимательно рассматривает жидкость отлива золота на солнце. Мысли об отравление даже нет, но и делать глоток не спешит. Здоровье не к черту. -Начну-ка я со смерти Чон Чонгука. *** Альфа от усталости растирает свое лицо ладонями, и молиться всем богам, в которых никогда не верил. Мужчина битый час стоит на улице, названивая одному и тому же номеру в сотый раз. И наконец, гудки сменяются хрипловатым «Слушаю». –Чонгук, мы в полной заднице! Мне написал Юнги о том, что все знает! И то, что разочарован во мне и в тебе. –Мне то, что с этого? Я мертв. –Чонгук, я молю тебя, хватит. Сейчас мне не до обидок твоих. Да, я был не прав, что сказал тебе подобное, но как бы сам посуди. Если бы я трахался с кем-то помимо тебя? Как бы ты отреагировал? –Убил бы эту тварь, что коснулась тебя.– рычит младший, ревность играет в жилах хоть и прошло много лет, но от зависимости друг другом не избавился не один. –А, меня и коснулись, выйди из ограды своего долбанного дома. Ты даже если бы в тот момент реально бы сдох я… Для меня был бы ты жив, понимаешь! Я люблю тебя, урод! — громкие всхлипы Кима прекращаются, когда из железных ворот выходит, сильно хромая альфа с костылем и обожженным лицом. Пару секунд Тэхён словно не дышит, бегая взглядом по мужчине, которого не видел уж как пять лет. В голову лезут странного рода мысли: рыдать пуще прежнего, начать дерзить, обнять, зацеловать его израненное лицо. –Тэхён, а ты прав. — Чон сглатывает вязкую слюну, бегая взглядом по земле под ногами. — Я урод. *** Зависимость. Как контролировать свою привязанность к человеку. Какое прекрасное ощущение –это зависимость и привязанность, если взаимно, если навсегда. Многие люди давно отучили себя от привязанности, ну или же никогда не испытывали зависимости. Зависимость. Дышать одним воздухом, что наполнен запахом предмета обожания, перенимание привычек, копирование мимики, внешности, желание кинуть все только бы к ним только бы с ним. Зависимость– посвящать ему рисунки на теле, даже если не вместе. Романтизировать каждое мнимое проявление внимания. Оправдывать, прощать, бояться. Зависимость– не равно любовь. Зависимость — хуево. Ломай себе ребра, своим воем ты не добьешься от человека той же зависимости. Он может и любит тебя, но не дышит тобой. А, ты желаешь того же, что испытываешь сам? Это не любовь, малыш, что угодно, но не она. Никогда не было симптома астмы под названием «Твоё имя». Одно слово и ты заставишь задыхаться в приступах. Но давно ли твой номер «Неизвестный»? Оправдания слышать нет сил, хочется, чтоб мир горел, но лишь бы ты сделал вид, что зависим. Нет, зависим не дымом сигарет и вином, а тем, кто срывает голос в очередной истерике. Люди хотят, чтобы все было так, сам того пожелаешь, но так ли в реальности? Нас учит первая любовь, разбивая мечты и розовые очки, но что делать, если и отпустить новые чувства невозможно? Я ухожу назад, рисуя новый шрам. Ухожу в своё собственное безумие. *** –Чон Чонгук жив, — подтверждает свои слова Ким. –Ты в курсе о своих болезнях? Обвести тебя вокруг пальца легче, чем забрать конфетку у ребенка, что Тэхён и сделал, поменяв бумаги. Ты сам в приступе хотел убить своего друга. За то, что спрятал своего брата. Ты издевался над Хосоком. Брат узнав, что творит его друг упрятал его. — Я не понимаю, — ели слышно произносит Мин. *** Мужчина заходит в слабо освещенное помещение, громко хлопая дверью. Его пленник не мог уйти, он клялся в любви и в своей преданности. Мин верил ему, где он может быть, где искать его малыша. Где же, где же, где же. Юнги расхаживает по спальне, кидая вещи на пол, в стены, вопрос эхо раздается в его голове, без умолку двоиться, заставляя сильнее психовать. Тихий всхлип дает облегчение, альфа поворачивается к источнику звука, медленно подходя, мужчина присаживается на корточки, безумно улыбаясь. Омега свернувшись, обнимает себя руками в углу. Тихо всхлипывая. –Что же кроха плачет? — Юнги продолжает растягивать губы в сумашедшем оскале, улыбкой такое сложно назвать. –Ты злишься, мне страшно…–шепчет почти без звука красноволосый омега. –Я потерял тебя, плохой мальчик, когда я захожу, тебе стоит подходить ко мне, а не прятаться в углу, — мужчина берет двумя пальцами за подбородок, заглядывая в глаза.–Или ты не любишь меня.– зло шипит, утверждая, а не спрашивая. Испуганный комочек в углу начинает интенсивно крутить головой в стороны. Звук звонкой пощечины, омега затихает, словно и не всхлипывал, будто и не дышал. Юнги пугает взгляд своего пленника, что приложив руку к щеке, смотрит без доли страха или еще каких-то чувств. Неужели у живого бывает такой стеклянный взгляд? Бесконечная боль омеги заключалась в этих стенах, когда-то тут истинный любил его и не смел поднять руку на него. Вместе они просыпались, шли чистить зубы, балуясь зубной пастой, измазывая друг друга. Юнги дарил бесконечную любовь, заваливая подарками израненную одиночеством душу, но лишь ебанная авария. Хосок терпел, во имя любви все, что творит больное сознание истинного, лелея надежду о том, что все будет, как раньше. Юнги будет дарить ему безумно много внимания, залечивая израненную душу одиночеством и непринятием. *** –Чон Чонгук жив. Ты в курсе о своих болезнях, обвести тебя вокруг пальца не составило труда, что и сделал Тэхён, подменив бумаги. Странность история вызывает, даже дикость. Я пытался разобраться, но есть то, что до сих пор мне не известно, — мужчина отпивает из бокала алкоголь, посматривая на напряжённое лицо собеседника, усмехаясь в своих мыслях. –Почему ты так уверен в своих словах и в том, что я поверю тебе? — смута в сердце главы бушует, пытаясь оправдать Кима. –Понимаешь, Тэхён не сильно прятал твои диагнозы. Некоторые файлы я нашёл. Ты сам приказал убрать Чона, узнав, что он спрятал омегу. Твой друг искренне был рад, что брат обрёл своё счастье, ты, наконец, вспомнил своего истинного. Однако, узнав, что его ценный братик в реанимации с разрывам детородных органов и прочем фаршем, что друг натворил. Был вне себя, у вас завязалась драка, Ким растащил вас, начав приседать на уши, мол, какой омега, что ты требуешь. Тогда у тебя не было острого обострения, да и Чонгук не унимался, грозясь отмстить и так далее. Чон сел в машину, а ты приказал открыть огонь на поражение по машине, учитывая то, что он был в обычном спортике. Пули пробили бензобак, само собой взрыв. Я сам не знаю, как он успел вылететь на повороте и остаться живым. Странно, что сразу же оказался рядом Тэхен и Джин. Вы бы смогли поверить в то, что вся ваша жизнь эта красивая ложь своего сознания и самого близкого человека? Верить не хочется от слова совсем. –Ты недавно был с омегой, который похож на истинного? — после кивка главы, Ким продолжает. — Помнишь, ведь его шрамы по всему телу, да и тебя не просто так кошмары мучают. Мин вспоминает каждый шрам на теле омеги, становиться дурно. Поглядывая с недоверием, он не мог так поступить. Это все не могло быть так. –Все логично, перед своей смертью ваш друг попросил спрятать своего брата от тирана. И Ким исполняет просьбу, вот только зачем, если он сам в состоянии это сделать. Он жив, зачем липовая смерть? Только Тэхён знал о его игре в смерть, он и подделал документы. Даже если он скрыл факт, что ты приказал убить, находясь в приступе, скинув палёную машину огнём за мост, инсценируя несчастный случай. Для того чтобы не травмировать тебя, почему Джин, что находился рядом с Чонгуком, который переломанный лежал на асфальте и просил не держать на тебя зла и спрятать брата, отдал тебе информацию о его местоположение? Юнги уже ничего не может понять, голова начала раскалываться от потока информации, к которой он был готов. Спасительная янтарная жидкость в бокале уже начинает манить к себе намного сильнее. Неужели, это все из-за него. Неужели, Тэхён его предал. Шум мыслей заглушает, какой никакой здравый смысл. –Как ты все это нашёл, для чего тебе копать под Кима? — все также в неверии произносит Мин, поглядывая на спасительную янтарную жидкость. –Опиум, Мин. Я не мог понять, что не так с его поставками, Ким сам подписывает акты, как он мог допускать пропажи. Я поднял все архивы и заметил одну закономерность списанный Кимом опиум. Для себя? Он не употребляет, а вот один близкий человек для твоей правой руки очень даже. –Когда-то с Чонгуком мы обещали друг другу скуриться опиумом. И умереть счастливыми, — грустно улыбается мужчина, теребя кольцо на большом пальце, прокручивая его. –Я проследил за поставкой списанного товара, привело это меня в особняк Чонгука. Там дела за малым, поглядеть звонки Кима и узнать, кому принадлежит неизвестный номер. –Зачем они скрыли то, что Чонгук жив, для чего это все? — глаза босса забегали по углам кабинета, пытаясь найти ответы, непонимание доводят до точки кипения. –Я скажу тебе, где сейчас Хосок. Устрою встречу вам. Будешь должен, просто так я ничего не делаю. *** Привкус смерти на языке жжёт вкусовые рецепторы, а воздух обжигает лёгкие. Кровь бурлит, адреналин повышен, острая боль в грудной клетке расходиться жаром по всему телу. Все говорит о неминуемой опасности, но юноша и не думает спасаться. Он ныряет в омут, в бездну самостоятельно, с улыбкой поглядывая на свою пропажу, в мыслях прося прощения за все, что только творил. Из глотки срывается последний ужасающий крик, что рвёт связки, в глаза застывает страх. Он сам выбрал это. Полюбив, боясь, сдавая назад, ожидая всего от него. Сам не протянул руку. Омега стоял с противоположной стороны моста, оглушающий звук выстрела, словно прошёлся по нему, а не по телу главы. Ноги подкашиваются, глаза наполняются влагой, он застывши на одном месте с белым цветком в руках, смотрит туда, где стоял ещё живой мужчина, Хосок готов поклясться, у парня выросли крылья в моменте падения с моста, по крайней мере, он видел его так. Пошатанная психика парня начинает бить тревогу, медленно мигая в сознании о потере всего мира в эту секунду. Он жил — умирая. Такова его судьба. Так было всегда, Мин решил не дожидаться своей смерти и не дай Бог спасения и сам откинулся назад, зная насколько шаткое прело, у этого края моста. Чем дольше в голове мигает красная лампочка, глася о том, что любимого больше нет, тем сильнее Чон впадает в транс отрицания, поглядывая на место, где стоял ещё живой мужчина. Он не мог бросить, это все ложь, так не может быть точно не так. Он обещал, что будет рядом, не смотря не на что, превратит жизнь Чона в ад своим присутствием, но не как не покидать его. Тихий скулёшь вырывается из уст омеги, что валиться тряпичной куклой на колени, разбивая их об мокрый асфальт трассы. Тело содрогается в приступах ломки истерии, но резко замирает. Страшное осознание, постыдные мысли о облегчение, ведь этот кошмар кончился. Белый цветок, падает из рук, парень не плачет, а просто поглядывает на край моста напротив. К этому месту подъезжают машины исполнителей и Тэхён. Тэхён убит информацие о смерти друга, он пытался его спасти вылечить огородить от Хосока, как он узнал о всем. В стороне стоит бывший информатор Ким Сокджин, он смотрит на омегу, что застыл на стороне моста посиживая на коленях, улыбаясь. –Моя месть за Чонгука, я могу лишь стоять и наблюдать, — шепчет омега, кидая в воду с моста букет цветов, но замирает видя рядом с ненавистным Тэхёном израненного шрамами возлюбленного. Желал он смерти Мину только из-за того, что он убил из-за брата его любимого, но если все так. Зачем все? Он продолжает смотреть, как Чонгук поднимает на ноги и волочит брата в машину. Как Тэхён ели держится, зачем Джин стравил Намджуна на Мина, зная о вражде. Он пошатывается назад от моста, смотря в воду. Пальто валиться с плеч, и омега подобно букету, что сам выпустил в воду, изящным цветком летит в воду, мечтая разбиться, лишь бы не чувствовать тяжесть вины и горечь предательства. Вода буйного Пусана забрала сегодня две жизни безумно зависимых людей, сломанных и связанных в покой и тишину, оплакивать мерзавцев готовы, лишь мерзавцы.