От Кореи до Гонконга

«Когда тебе не с кем поделиться одинокими мыслями, мысли начинают делить тебя между собой.»

Харуками Мураками, «Человек, погруженный в мысли, бессмертен».

Противная свежесть от средств для дезинфекции помещения. Яркий белый свет, разве все эти факторы могут привести к комфорту и спокойствию? Белые голые стены могут дарить уют и чувство безопасности для пациентов? Благо хоть ремонт в клинике имеется. Пробуждение- самый сложный момент для многих жителей психонаркологического диспансера, в котором они заточены не по своей воли. Пожалуй, одиночество, муки в этом месте утраиваются в разы. Пациент медленно пробуждается от дневного сна. Мысли и паника вновь одолевают его. Где же обещанное чудное спокойствие? Когда уже будет нечем копаться в больных мыслях? Одиночество, именно оно ведет нас в выдуманный мир, где ты можешь держать все под контролем. В место, что создает твоя фантазия - яркий мир, не то, что эта дерьмовая реальность. Поддавшись искушению однажды, от туда придется тебя вытаскивать другим людям. Важная пометка людям, что ты нужен в реальности. Но не стоит забывать то, что ты нахер никому не нужен. Удачно посидеть и прожечь свою жизнь в своем мирке, ничтожество. Глупо предполагать, что кто-то должен тебе помочь, ты себя разрушаешь сам. Мысли, что теперь не контролируются, создавая и рисуя много моментов, ситуаций, локаций - ловушка. Где любимый и дорогой его сердца человек? А, как его имя? Неужели, он вновь забыл? Паника медленно раскатывается по телу дрожью, громкий всхлип разбивается об стены. Надо собраться и унять тремор в руках. Пациент встает с кровати, подходя к окну, эти решетки на них осточертели, парень открывает своего рода дверь в солнечный мир, глотая запах свободы. Дрожащие пальцы ели работают, вытаскивая спасительную никотиновую палочку. Зажигалка, после трех щедрых матов хрипловатым голосом, поджигает кончик сигареты, наполняя палату благодатью. Интересно, санитары дадут пиздов? Интересно, а кто-то замечает, что клубиться дым из окна его палаты? Породит ли его дым эффект бабочки? –Как можно быстрее надо вспомнить его имя и номер телефона Тэхёна.- шепчет парень, между слов затягиваясь. *** Дверь со скрипом отрывается в палату, заходит врач. Как же он красив, все омеги с ума сходят по его тихому, чуть шепелявому голосу. С собой он тащит волокиту бумаг, закрывая дверь за собой, он почему то, не беспокоит пациента, что в край обнаглел и потягивает свою сигарету, через окно. Доктор слишком проникся к жителю этой палаты. Испытывать эмпатию на подобной работе, как выстрел меж глаз из дробовика. Он врач, только вот, где потерял холоднокровие? Этот юноша проходит курс лечения уже около года, но в улучшение его состояния они и на миллиметр не продвинулись. Вырвать его из лап выдуманного мира было, мало того, что тяжело, так и имело не самые позитивные последствия. В ряд, после вылазки в реальный мир, где из раза в раз приходилось знакомить пациента с его настоящим именем и личностью, вставали панические атаки, суицидальные мысли поведение, истерические припадки и вспышки агрессии. Как найти подход психиатр не мог понять. –Наверное, вся эта дичь началась, когда Мин полюбил гонки, рёв тачки, вибрацию из-за высокой скорости и работы двигателя. Громкие звуки моторов. Темно. Запах мокрого шоссе. Адреналин. Вибрация от огромной скорости. Звуки малышки, которая приведёт к победе. Азарт. Выброс адреналина. И свет. Победитель он. Его запах.- шепчет пациент, так и поглядывая сквозь решетки, прокручивая дрожащими пальцами тлеющею сигарету. –Откуда у тебя белая роза? Опять санитар заходил? Глазки строишь? - тихо начинает врач, зная, какие последствия после разговора будут у пациента. –Это цветок моего любимого, в день моей смерти, кажется, он его держал в руках. Тишина повисает в палате, врач нервно закусывает губу, в миллионный раз общая себе в мыслях вытащить его. Такой молодой, красивый, успешный и всё так. –Что ты сегодня расскажешь про дни главы мафии?- медленно доктор подходит к своему больному. Дотронувшись до его локтя ели ощутимо, совсем невесомо, парень оборачивается, смотря с ужасом на своего лечащего врача, пока альфа тихо добавляет к своему вопросу его имя. –Хосок,- альфа аккуратно усаживает омегу на кровать, готовя шприц с успокоительными. Но он на удивление с интересом разглядывает врача, не кричит, не плачет, не кидается с кулаками и ничего не переворачивает. – Ты такой тихий сегодня, Хосок. Альфа вновь и вновь повторяет имя, пытаясь выбить из равновесия или шокового состояния, вернув обычную реакцию на это имя. Из-за излишнего сочувствия омеге, специалист считает его самым тяжелым пациентом для себя. Доктор присаживается рядом, пока омега изучает его взглядом, будто впервые видит. –И что же было дальше? –Привкус смерти на языке жжёт вкусовые рецепторы, а воздух обжигает лёгкие. Кровь бурлит, адреналин повышен, острая боль в грудной клетке расходиться жаром по всему телу. Все говорит о неминуемой опасности, но юноша и не думает спасаться. Он ныряет в омут, в бездну самостоятельно, с улыбкой поглядывая на свою пропажу, в мыслях прося прощения за все, что только творил. В него выстрелил Намджун, попросил Сокджина пригласить Хосока на мост, мол, Юнги ждет, все будет хорошо. И в момент, когда омега приехал на чертов мост... Намджун выстрелил в грудь, сюда,- парень показывает на себе, кладя ладонь на примерное расположение сердца. –А, Тэхён? – зная всю историю от и до, с интересом спрашивает мужчина. –Тэхён, как и мечтал крестный отец, стал главой мафии, запачкался и ожесточился, Чонгук бросил его. У них не было и шанса быть вместе. Так, что Ким потерял все, что бережно пытался сохранить и восстановить.- с сожалением произносит Хосок, чувствуя вину за происходящее. Доктор кивает и просит пока подождать ужин, а после того, как он наберется сил, продолжат. *** Кабинет главврача с золотой табличкой и темной дубовой дверью внушает доверие и безопасность. Красивым золотом отливает должность и имя «Ким Намджун». Медик отворяет её и проходит внутрь, здороваясь с владельцем просторной рабочей обители. –Здравствуй- здравствуй, Юнги. Ну как дела с твоей головной болью.- пропускает смешок альфа. –Успешный писатель был, ничего о прошлом, кроме заебательской карьеры, неизвестно. Год уже, как живет в выдуманном мире, рассказывая про босса мафии с психическими расстройствами. –За то, ты, Мин, главный герой всей этой истории. – Реакция сегодня у него странная была, хоть по-началу он напугался меня, но в этот раз не было припадков и панической атаки после. Кстати, всегда знал, что ты, Ким, меня погубишь.- усмехается Юнги, хитро поглядывая на Намджуна. –Будет тебе отпуск в мае. - ворчливо бубнит под нос альфа. –Хосок сказал, что ты выстрелил «в Юнги». Годы дружбы, а ты бюрократическая крыса убил меня,- смеется Мин, отвлекаясь от рабочих мыслей. –Смейся, пока можешь, Мин Юнги, смейся.- пафосно и серьёзно произносит главврач, откидываясь на спинку кресла, подкладывая руки под затылок. ***

«Очарования прошлого в том, что оно прошло, бесследно и навсегда.»

Портрет Дориана Грея

Хосок больше не произнес и слова, а просто смотрел в пустоту своими стеклянными глазами. Больше никто не видел, даже Юнги, санитары, медсестры, дежурные врачи, совершенно никто, как омега улыбается, находясь, где-то в своих мыслях или же оплакивает, что-то не менее важное, будто бы его горя никто бы не вынес, не понял. Безразлично каменное выражение лица. История Хосока «От Кореи до Гонконга» была окончена. Ее прожили двое сам рассказчик и доктор, что внимательно слушал чудаковатую историю. Юнги проникся сожалением, а также прочими чувствами не только к персонажам, но и к самому автору. Чон Хосок понес расплату за свой дар написания книг, за гениальность и успешность, застряв в собственных сюжетах. Талантливых писателей настигает странная участь. Но что мог сделать обычный медик, который помогает больным с их сознанием, облегчая муки. За что он несет свой крест, свою ношу под именем «любовь» к живому мертвецу, что и слова более не вымолвит? Не потеряй руку того, кто искренне её тянет. Не важно, пытаясь спасти тебя или прося о помощи. Когда-нибудь ты пожалеешь, что твой близкий человек отрубил себе ту, самую руку. Любовь - зависимость.

Amour- ultraviolence.