люблю, нельзя сказать короче

      This impossible year,       Only black days and sky grey,       And clouds full of fear,       And storms full of sorrow       That won't disappear,       Just typhoons and monsoons       This impossible year.       Panic! At The Disco — Impossible Year

***

      Тот день Джерарду запомнился как-то смутно. Наверное потому, что он проспал часов до трех, а в пять им с Фрэнком уже нужно было ехать в студию на репетицию для предстоящего концерта. Когда он проснулся, за окном уже почти стемнело, а Фрэнк сидел в кресле и сосредоточенно читал книжку лежащей у него на коленках Бэндит. Книжка, кажется, была чем-то вроде «Авторское право для чайников», а Бэндит уже посапывала, но, очевидно, для Фрэнка это не имело большого значения. За окном шел крупный снег, и Джерард тепло улыбнулся, потягиваясь, чтобы выпутаться из объятий пушистого теплого пледа, под которым было так невероятно уютно…        — Проснулся? — заботливо спросил Фрэнк, улыбаясь, закрывая наконец книгу. Джерард хихикнул.        — Доброе утро. Долго я спал?        — Часов пятнадцать, не меньше, — Айеро отложил книгу на тумбочку. Аккуратно переложив Бэндит на кресло и укрыв её пледом, сам он пересел на диван, осторожно подвигая Джерарда. — Мне не хотелось тебя будить. Ты так сладко спал…        — Ой, сентиментальности пошли, — Джерард положил голову ему на колени, и Фрэнк с любовью пробежался пальцами по его волосам.        — Только помой голову перед тем, как мы поедем, хорошо?        — Рано радовался, — вздохнул Уэй.       Через полчаса он вышел из душа, уже в чистой толстовке и джинсах, вполне готовый ехать. Но оставалось еще где-то полтора часа, а начинать репетицию дома Джерард не любил, четко разделяя рабочее и нерабочее время. Он услышал, что на кухне кипел чайник, поэтому спустился на первый этаж, застав Фрэнка на кухне с двумя упаковками лапши быстрого приготовления.        — Я думал, мы больше такое не едим, — улыбнулся Уэй.        — Мы не едим такое, когда Бэндит рядом, — утвердительно сказал Айеро. — Потому что ребенку надо…        — Есть здоровую и полезную пищу, да-да, я помню, — вздохнул Джерард, тепло улыбаясь. — Это моя любимая?        — А как иначе.       Какое-то время они просто молча ели эту дурацкую, дешевую лапшу. Это был странный, но любимый обоими ритуал: посидеть, поесть то, что обычно они оба так яростно запрещали себе и друг другу. Они сидели и ели, смотря в окно. А там была только бесконечная темнота и белые хлопья снега, падающие сверху. Казалось, что они могли просидеть в этом вакууме целую вечность, цепляясь за руки друг друга.        — Зима, — многозначительно выдал Джерард. Фрэнк утвердительно кивнул.       Потом все было, словно в тумане сонливости. Они вместе собрали рюкзачок для Бэндит, разбудили её и поехали домой к Патрику на такси. Оттуда — на репетицию. Говорить почему-то не хотелось, но не в плохом смысле. Есть такой тип молчания, который не напрягает. Сначала приходилось лишь отвечать на вопросы Бэндит, она ведь была любопытной девочкой… Но потом, когда они оставили её у Патрика дома, необходимость разговаривать отпала вовсе. Каждый был погружен в свои мысли, и при этом делил пространство с другим человеком так, что обоим было комфортно. Есть много видов совместного времяпрепровождения: пойти в ресторан, поужинать вместе, посмотреть фильмы, — и вряд ли вы замечали, но в абсолютно всех подобных активностях участвуют слова, разговоры. А что насчет молчания? Сна вместе, без предварительного просмотра кино или сериала? Как насчет обеда вместе, во время которого каждый смотрел бы в свой телефон, при этом не обижаясь друг на друга? Не думаю, что такое распространено у пар, которые только недавно начали встречаться. И это нормально. Те, кто встречается один или два месяца только притираются друг к другу, им не может быть априори комфортно всегда. Но со временем, если все пойдет по плану, они дойдут до подобной формы доверия.       Фрэнк и Джерард уже дошли.        Последний день репетиций перед концертом. Площадка уже подтвердила, что все пятьсот билетов удачно распроданы, это был их первый солд-аут. Репетиция шла своим чередом, с добрыми подтруниваниями друг над другом и прогоном самых сложных, заедающих моментов. В воздухе словно витало счастье вперемешку с предвкушением и запахом сладкой выпечки.       Небольшая студия, которую они сняли на один вечер, была крайне уютной: пол весь устлан узорчатыми коврами, а стены почти сплошь состояли из деревянных полок, страницы книг на которых уже успели пожелтеть; ламп в помещении не было, все освещалось несколькими десятками желтых гирлянд, которые переплетались с разросшимся под самым потолком плющом. Оборудование, которым с ними поделился хозяин студии, было действительно очень качественным: ламповые комбики и провода в целости, микрофоны не барахлили. Очевидно, что этим местом очень дорожили, и сделано оно было с душой.       Они терпеливо играли песню за песней, изредка останавливаясь, чтобы лучше проработать определенные части. Фрэнк периодически ловил влюбленный взгляд Джерарда и тепло ему улыбался, а Уэй подходил к нему, чтобы обняться, и тогда Фрэнк утыкался носом ему в живот, в карман толстовки. Наверное, каждый здесь чувствовал себя по-своему спокойно.        — Так, отлично, я думаю, это мы отработали, — Джерард стер пот со лба и решил все-таки снять свою черную толстовку. Фрэнк на секунду засмотрелся на него…       Идиллию прервал телефонный звонок.        — Да, Пит? — Патрик, на этот раз сидящий за ударными, поднял трубку. — Не понял…        — Что? — мгновенно оживился Джерард. Он последние несколько минут старался выкладываться на максимум, потому что очень волновался, а как следствие, немного перестарался и охрип (лучшее — враг хорошего). Фрэнк, сидящий рядом на комбике, поспешил положить руку ему на колено в успокаивающем жесте.       Так получилось, что оставить Бэндит, Бонни и Ромео, да еще и Ракету с Патриком, как обычно, не вышло. Зато очень вовремя дома оказался Пит, который был вовсе не против посидеть с этой чудесной оравой.        — Хорошо, хорошо, давай я передам ему трубку.       Патрик выполз из-за установки и протянул свой сотовый Джерарду. Тот отлепился от микрофонной стойки, на которую опирался, и вцепился в несчастную технику.        — Да, Пит?        — Джи, Бэндит, кажется, очень расстроена… —  на заднем плане послышался детский плач, до чертиков напугавший Джерарда. — Может, есть способ успокоить её?        — Что она говорит? — одними губами спросил Джерард. Фрэнк встревоженно смотрел на него.       Все остальные молча наблюдали за тем, как меняются эмоции на лице Джерарда. Майки и Рэй, тихо сидевшие в обнимку в уголке у огромного горшка с монстерой, которая вообще фактически закрывала их от всех остальных своими темно-зелеными листьями, о чем-то перешептывались и, кажется, тревожно.        — Она… Бэндит, милая, что случилось? —  новый детский визг врезался в уши Джерарда так, что он невольно убрал трубку на секунду. Лицо Майки перекосило. — Боже, не знаю, она просто начала плакать, пока мы кушали и смотрели мультики.        — Дай ей трубку, — решил Уэй.        — Джи, все в порядке? — обеспокоено попытался спросить Рэй.        — Она возьмет?        — Скажи, что это я, — Джерард махнул на Рэя рукой, как бы говоря, что пока ему бы самому разобраться.        — Хорошо… —  послышалось шуршание и отдаленный диалог: — Бэндит, солнышко, папа Джи хочет с тобой поговорить… Хочешь поговорить с папой?.. Держи скорее.       Когда на том конце послышались детские всхлипы, Джерард сделал самый милый и спокойный голос на который был способен:        — Би, милая, что случилось?        Ребенок еще пару раз всхлипнул.        — Я соскучилась, — Бэндит забавно икнула.        — Ты соскучилась? — у Джерарда мгновенно отлегло от сердца. Слава богу, рядовой случай! Он облегченно вздохнул, тут же без всякого стеснения усевшись Фрэнку на колени. Тот тут же отложил гитару, обнимая Уэя за талию.        — Мгм… —  она снова всхлипнула.        — Ох, — Джерард положил руку на голову Фрэнка и погладил, давая понять, что все в порядке. — Би, милая…        — Па-а-ап, — она снова начала плакать. — Когда-а ты прие-еде-е-ешь?        — Тише-тише, — он вздохнул. — Папа Фрэнк приедет за тобой, хорошо?       Фрэнк похлопал Джерарда по колену, и тот, поняв, слез с него. Айеро тут же подскочил и пошел за курткой. Джерард улыбнулся ему вслед, думая о том, что Айеро действительно замечательный отец.       Вечер выдался холодным не по-осеннему. Мороз кусал щеки, и ужасно холодный ветер дул в лицо, заставляя глаза слезиться. Руки ребят быстро краснели, замерзая, поэтому они старались погрузить все своё оборудование как можно быстрее. Группа договорилась собрать все инструменты в машину Патрика, потому что у него дома они и хранились, а Фрэнк в это время доехал бы до туда. И из дома Патрика они бы на такси поехали домой.        — Джерард, ты как? — спросил Патрик, помогая Джи запихнуть в машину бочку*.        — Все окей, — пожал он плечами. — Но я волнуюсь за завтрашний день. Немного.        — Понятно… — Патрик пару секунд неловко помолчал, а потом выдал: — Я узнал от Майки, что…        — Бог ты мой, — рассмелся Уэй, мгновенно понимая, зачем изначально затевался этот разговор. — Почему я так и знал?        — Потому что это твой брат, — смущенно улыбнулся Патрик. — Ты хочешь сделать предложение Фрэнку?        — Да, — улыбнулся Джерард. — Я выбираю кольцо.        — И как успехи?        Улыбка Джерарда из разряда счастливой перекочевала в нервную. Он уже измучил рукава своей черной толстовки постоянным нервным оттягиванием, но все же повторил его еще пару раз.        — Современные ювелирные магазины действительно ужасны в этом плане, — вздохнул Джерард. — Я пытался найти что-то необычное, может, с маленьким камнем. С гранатом, например. И все они выглядели так банально, что я даже не стал смотреть размеры. Типа, такие, золотые узкие, знаешь? Выглядят немного как дешевки.        — Уф, — понимающе вздохнул Стамп. — Если хочешь, я могу помочь с поиском какой-нибудь частной ювелирки.        — Думаешь, я потяну? — Джи улыбнулся немного печально.        — Я найду что-то бюджетное. Но хорошее. Ладно?        — Хорошо, — Уэй шумно выдохнул. — Я просто надеюсь, что все сделаю правильно.        — М? — не понял Патрик.        — Ну, знаешь, — он почесал затылок. — Нам двадцать три. Я просто надеюсь, что это не слишком рано.        — У вас дочь.        — Это не главная причина, — почему-то резко и зло выпалил Джерард.        Патрик удивленно уставился на друга, лишь моргая. Тот, поняв, что поспешил со словами, тут же смягчил тон:        — Прости… Я не хочу, чтобы хоть кто-то считал, что Бэндит это единственное, что заставляет нас расписаться. И в первую очередь, сама Бэндит.        — Я так и не считаю. Я понимаю, что это все еще и потому, что Фрэнк тебя любит, — успокаивающе сказал Патрик. — То, как он говорит о тебе нам с Питом это показывает.        — Угу. Прости еще раз.        — Эй, мы готовы! — крикнул Рэй. Он открыл дверь машины, и… случайно врезал ей прямо в Майки. Тот поскользнулся, но Рэй успел поймать его. — Твою ж мать…        — Сначала меня, а потом мою мать… — прокряхтел Майки недовольно. Рэй не дал ему упасть, поймав за шиворот куртки, и как котенка с легкостью подтянув вверх. — И мать Джерарда.       Уэй старший заразительно рассмеялся, заставляя Патрика сдавленно хихикать.        — Эй, подожди, а ты знаешь, какой у Фрэнка размер? — тихо спросил Патрик.        — А… — Джерард хотел сказать, но затем понял, что он понятия не имеет…

***

       В доме у Патрика и Пита всегда было уютно: пледы валялись повсюду, играл старый винил. Они снимали один большой дом на двоих, чтобы учиться, и действительно были очень классными, позволяя своим друзьям свозить к ним все, что двигалось, и за чем нужно было присмотреть пару часов. Основную часть времени Патрик и Пит практиковались на инструментах, так что Бэндит очень быстро выучила нотную грамоту, а Ракета — не грызть ремни от гитар.        Внутри обычно пахло сырным попкорном и сладкой ватой, а на каждой третьей поверхности можно было найти барабанные палочки или медиаторы. По углам запрятались самые разные музыкальные инструменты, и если вы заходили в дом впервые, то наверняка спотыкались о провода от микрофонов Патрика и бас-гитары Пита.       Джерарда встретил Ракета, довольно урчащий что-то на своем собачьем языке, а еще Бонни и Ромео, звонко повизгивающие. Собаки это то, что Уэю действительно нравилось в их семье: они были почти как дети.        — Хей, Би, — Джерард зашел в гостиную, где Фрэнк сидел с Бэндит. Та тут же подбежала к отцу, ухватившись сначала за его черное пальто, а потом за ногу. Уэй успокаивающе погладил её по голове, улыбаясь. — Уже девять, нам пора домой.        — Мы останемся ненадолго, — вдруг сказал Рэй. Джерард с легким непониманием уставился на него. — Мы можем отрепетировать… Ну, знаешь. Пит только что предложил вариант немного улучшить партию Майки.        — Только обещайте, что выспитесь, — смирившись, вздохнул Джерард. Он уже поднял сонную Бэндит на руки, и она молча обнимала его за шею, утыкаясь носом в его черно-серый шарф. — И не как обычно, Торо, я имею в виду выспитесь.        — Ой, да иди ты, — Рэй тихо засмеялся, даже не краснея. — Выспимся.       Такси медленно ползло по улицам города, гололед делал свое дело. Салон мелькал то ярко желтым, то серым от фонарей за окном. Джерард держал Фрэнка за теплую руку, и они оба смотрели в разные окна, а Бэндит мирно сопела на коленях Уэя. Собаки поскуливали где-то в ногах Фрэнка, прижимаясь к нему, чтобы согреться. Сложно сказать, о чем думал каждый из них, и думал ли о чем-то вообще. Конечности сделались ватными, при этом весили как будто тонну, и казалось, будто поездка никогда не закончится, или, что они приедут домой только к утру. Но действительность оказалась несколько другой: уже через пять минут они стояли на пороге своего дома: Фрэнк, судорожно ищущий ключи в карманах куртки, Джерард со спящей Бэндит на руках, а еще Бонни и Ромео, переминающие лапками на коврике у входа.       Они завалились домой всей толпой. Фрэнк тут же со всей аккуратностью поставил свою гитару в угол, снял куртку и ботинки, принимая сопящую Бэндит из рук Джерарда, чтобы он тоже смог раздеться. Они тихо прокрались в её комнату, и пока Джерард переодевал дочь в пижаму, Фрэнк успел поменять постельное белье. Оставив маленькую Бэндит спать, они с чувством выполненного долга отправились на кухню. Фрэнк, как сонная муха, ходил от чайника к холодильнику и назад, пока наконец не заварил чай с травами. Джерард, чуть не падая, сидел за столом, уткнувшись лицом в собственные руки, пока Фрэнк не сел рядом с ним, заботливо приобнимая одной рукой и протягивая кружку с чаем.       Они сидели молча какое-то время, но Айеро в конце концов не выдержал:        — Ты сильно волнуешься?        — Вроде нет, — пожал плечами Джерард. Он положил голову Фрэнку на плечо, спокойно вздыхая. — Хотя, может, я просто устал?        — Может.       Уже спустя двадцать минут они лежали в кровати. Джерард, как и всегда, обнимал Фрэнка со спины одной рукой, уткнувшись ему в лопатки и тихо посапывая. Тут Фрэнк потянулся вперед, к тумбочке.        — Ты чего? — сонно спросил Джерард.        — Кольцо забыл снять, — буркнул Фрэнк. Уэй приподнялся на локте и в темноте заметил, что Айеро снимает кольцо с безымянного пальца. Сон как рукой сняло.        — Постой, — шепнул он. — Покажи.        — Что? Джерард, не глупи, зачем?        — Покажи, — настойчиво сказал Джерард. Фрэнк не стал спорить, молча на свету показав ему кольцо с маленьким черепком.        — Зачем тебе? — вздохнул Фрэнк.        — Просто, — пожал плечами Джерард. — Давай я положу на комод, чтобы не потерялось?       Фрэнк выразительно поднял одну бровь, но протянул кольцо Джерарду. Поведение Уэя не показалось ему странным только потому, что он был слишком сонным, чтобы соображать, так что возражать он не стал. Джерард подошел к комоду и, вместо того, чтобы просто положить на него кольцо, незаметно сунул его в свой бумажник.        — Спокойной ночи, — он поцеловал Фрэнка в затылок, чувствуя, что тот уже спит.       А потом, где-то на краю сознания, когда он уже чувствовал себя на грани между сном и бодрствованием, у него промелькнула мысль о том, что только что начался декабрь. Буквально только что… Ведь время перевалило за полночь, а часы на тумбочке пискнули. Джерард улыбнулся и окончательно провалился в сон.