Шах и мат

      Встретиться с прошлым сложно и по лицам девочек это было видно. По ним было видно, что там, за дверью, они встретились с чем-то очень болезненным. У большинства текли слёзы, а кто-то сидел с выражением апатии, будто находились в ином мире. Только через час медленно, но верно, девушки начали выбираться из эмоционального кокона. Через два их везли на встречу неизвестному.        В автобусе Кольтеева села рядом с Тиной, которая положила голову на плечо подруги. Казалось, что она уснула, но раз в несколько минут раздавались всхлипы. Только в конце пути Франк успокоилась, начиная рассказывать о комнате: — Там был папа, он с ремнём начал ко мне, а я так испугалась. Я опять была маленькой Тиной, которая немного опоздала домой, — на удивление ее голос был твёрд и даже сух. Казалось, все эмоции были оставлены на плече у Санька, — у тебя тоже было из детства? — Да, просто мой отец был куском говна и я решила съебаться оттуда, — холодно ответила на вопрос Саша, а потом сама опустила голову на плечо подруги.       Автобус замер, а поникшая компания медленно вышла наружу, стараясь не ослепнуть от солнца. Все они подошли к Лилии, что ждала их рядом с кучей манекенов. Когда подтянулись все пацанки, ее голос, подобно пуху, начал говорить: — В Вашем прошлом множество обидчиков, которые делали вам больно, расстраивали, осуждал. Давайте напишем на этих манекенах имена этих людей, — в руках женщины был белая краска, которая поочерёдно переходила к бунтаркам. Они же писали от одного, до трёх именно, а после передавали дальше. Почти каждая писала родителей, что было очевидно. Эти люди были ближе остальных девчонкам.       Рука Саши обхватила ведро, а после макнув палец в субстанцию, написала «папа» на первом манекене, а на втором «Ульяна». Это имя принадлежало ее сестре, которая часто была ужасна. Остальные тоже отметили «негодяев» их сердец, а после в ожидании посмотрели на психолога. Шакалова посмотрела на каждую, иногда задерживаясь на некоторых. — Теперь нужно отнести своих обидчиков на вершину горы, даже если будет трудно, — сказала женщина и показала в сторону возвышенности, от чего внутри Кольтеевой застрелились надежды на то, чтобы дожить до утра следующего дня.       Обхватив своих мужиков за ноги, девица потащила их по земле, ругаюсь как сапожник. Беды остальных были такие же или даже хуже. Кто-то вписал три имени, а значит трёх мудаков тащили на себе. — Да как его собрать, если он с рождения не собран, гондон, — Ксюша пихала его в штаны, злилась, пинала и медленно шла вперёд. Костья и Петруха решили сделать носилки, но в итоге вместе с ними очень медленно пробирались наверх. Тина с своим «отцом» шла наверх, помогая Нике с ногой ее мужа.       Кольтеева же забиралась наверх в гордом одиночестве, пока сзади не услышала знакомый голос: — Саня, помощь нужна? — белобрысая голова буквально вылезла из ниоткуда с «мамой». Тащила она ее сама не слишком уж уверенно, но все же предложение о помощи было приятно. — Ты бы свою донесла, Бейбик, — с улыбкой сказала ей Александра и посмотрела на своих уродов, которые медленно ползли за ней. — Почему Ульяна? Кто она? — вопрос Белки был вполне ожидаем, ибо его пацанка старалась избегать. — О, эта история легендарная, а человек имеет большое значение для меня, ах и ох, — одной рукой девица размахивала, жестикулируя так активно, что чуть не убила собеседницу и себя вместе с ней. — Бывшая что ли? — Этот вывод на секунду сделал лицо обеих каменным, но затем едва ли не истеричный смех Санька прозвучал так громко, что Алина Горб бы увезла ее в дурку, будь бывшая одноклассница еще тут. — Нет, это моя сестра. У нас с ней сложные отношения. Иногда она один из лучших людей в мире, а иногда один из худших. В целом, заноза в жопе, — периодически пацанка начинала опять смеяться, но смотря на серьёзное лицо Словетской, отводила взгляд. — А что у тебя с мамой? Я помню про пустую коробку. Неужели все так ужасно? — манекены сейчас не мешали, ибо казалось, что это все намного важнее. Разбираться в чувствах с близкими, понять этого. Казалось, что это главное. — Моя мама не любит меня. Даже не ненавидит, а просто я не существую для нее, как и для многих других. Ей было плевать на меня, мои чувства. Меня били, а ей хоть бы хны. Похуиста, блять. Зачем меня рожать, если я не нужна ей? — вопрос был риторическим, но хотелось сказать, что Белла важна и ценна. Что ее любят. Увы, это не та любовь, которая была нужна ей, — единственный человек, который меня любит — это бабуля. Она заслуживает целого мира и надеюсь, что смогу доказать, что могу измениться и стать лучше, — от воодушевления ее подруги (можно ли ее таковой назвать?) настроение значительно улучшилось, так что Кольтеева пошла более бодро.       Склон казался бесконечным, но на вершине пришло облегчение и счастье. Каждая медленно, но подходила к финалу. С разницей до 40 минут, все собрались. Белла продолжала сидеть рядом с Сашей, корябая ногтями манекен. Шакалова уже стояла и осмотрев всех, стала подводить итоги: — Вы ведь понимаете смысл этого испытания? — взгляд был обращён к ученицам, ожидая ответ. — Про то, что мы носим обиды с собой? — голос Ксюши раздался неожиданно, но Лилия кивнула и продолжила, — верно, именно об этом. Вашим обидчикам плевать. Отпустите их, дайте им жить своей жизнь, ведь они даже не думают об этом, — психолог показала на манекены, которые по мгновению волшебной палочки начали лететь вниз, биться об камни, разлетаясь в пыль. Каждая сбрасывала их, стараясь больше не возвращаться к больной теме, а просто сказать «прощай».       Облегчение пришло как раз в этот момент, давая вздохнуть. Рука Беллы обвила девицу за шею, прижимая в порыве эмоций к себе, отчего у второй перехватило дыхание от волнения. — Мы смогли, Сань, смогли, — всегда грубая Белла Кузнецова казалась милой и нежной, заставляя ее улыбаться.