неозвученное.

      му цин тихий. его не слышно ни на собраниях, ни на поле сражений. он словно посланник луны, бледнолицая тень, которую никто не может заметить. да и не должен.       му цин был тихим всегда: слугой и учеником храма, слугой наследного принца, генералом, богом. он не выступал перед людьми и не распылялся зазря пламенными речами, только молча шёл вперёд, не позволяя никому себя услышать. тем не менее, его слышать хотелось.       прежде всего, конечно, фэн синю. подначки, шпильки, тычки и обвинения — всё ради хотя бы одного слова, сказанного громче далёкой заунывной трели сяо. драки в пыли, разрушение дворцов, битвы с оружием и без — ну скажи же ты, чёрт тебя дери, хоть что-нибудь.       и фэн синь слышит. впервые, наверное, за три сотни лет слышит чёткое и громкое «отъебись, придурок». и тогда распаляется ещё сильнее, сильнее бьёт и сильнее кричит. лишь бы — ещё.       тогда му цин кричит вместе с ним, срывая связки. хрипит, сипит, кровь горлом идёт — всё равно кричит. они катаются по земле, сбивая костяшки о лица друг друга, вымазывая в грязи и пыли волосы и одежды, и орут друг на друга. в этот момент фэн синь совсем не сердится.       ему всё равно, что ему в лицо выплёвывают оскорбления, и дела нет до кровоподтёков на лице или просьб линвэнь прекратить сотрясать небеса. он упивается хрипом му цина и болезненными стонами. чёрт, стони громче, идет?       пусть фэн синь останется вечным противником. на большее он и рассчитывать не может. он доволен, пока под ним лежит взъярённый му цин и тихо стонет, придавленный чужим весом.