Атархис. Маскарад

      Когда Приам обратился со странной просьбой, Сабьен не стал задавать лишних вопросов. Иллитран — младший брат, сующий нос не в свои дела; сын казнённого предателя королевства — было понятно, зачем его отсылают в другую страну якобы в составе дипломатической группы. Занять несуществующим делом, направить бьющую через край энергию в нужное русло.       Для Сабьена это было ясно, как день, и оттого забавнее было наблюдать за тем, как Иллитран с серьёзной миной рассуждал о разности культур эльфов и вампиров.       И, даже относясь к нему с некоторой иронией, Сабьен не знал, как себя вести. Общение с малознакомыми существами всегда давалось ему непросто, а с Иллитраном и того хуже. Неважно, шутил Сабьен или говорил серьёзно — казалось, эльфийского принца раздражала абсолютно любая его реплика. Каким образом Приам мог оказаться в отношениях с Латариэлем, если тот хоть отдалённо похож на младшего брата, в голове не укладывалось.       Будь на то воля Сабьена, он и вовсе не приближался бы к младшему принцу — пусть Приам сам возится с верхушкой надменного айсберга под названием «эльфы», если ему так нравится. Но проигнорировать просьбу Сабьен не мог: не такими уж частыми они были.       Просто разговаривая с Иллитраном, Сабьен чувствовал себя неописуемо глупо, будто его попросили приглядеть за чужим ребёнком взрывного подросткового возраста. И так было ровно до тех пор, пока Иллитран не вышел из себя и не отчитал его, как малое дитя.       Сабьен стиснул зубы. Видят боги, он пытался быть дружелюбным, но если этот парень собирался и дальше строить из себя самого умного, смысла в этом было мало. Теперь их будут связывать чисто деловые отношения. Никто не говорил, что они должны ладить, верно?       Сабьен выхватил из-под толщи книг чистый лист бумаги и торопливо набросал разрешение на посещение всех разделов библиотеки, кроме закрытого семейного архива — в личных документах династии вряд ли было что-то про дроу, и любопытным эльфячьим носам там не место.       — Это всё, что было от меня нужно, или вы хотите продолжить пытку своим обществом, Ваше Высочество?       Сарказм был очевиден, но Иллитран и бровью не повёл — лишь улыбнулся с видом порочной невинности.       — Пытки я ещё не начинал.       Посчитав, что больше от него ничего не требуется, Сабьен молча покинул временные покои Иллитрана. Мысль о необходимости находиться там больше положенного вызывала отторжение. Высокомерный наглющий паршивец… Ни во что его не ставит.       Хотя разве стоило ожидать чего-то большего?       Сабьен устало потёр лицо и тихо рассмеялся, так что проходящая мимо придворная дама бросила на него косой взгляд. На самом деле, ничего смешного не было, но как же иронично, что Сабьену с детства твердили об эльфийской части его генов, которая якобы делала его абсолютно не похожим на других вампиров, но первый же эльф относился к нему точно так же пренебрежительно. Ожидать чего-то другого было наивно.       Сабьен подошёл к отцовскому кабинету, и мысли об эльфах выветрились из головы. Великий князь велел ему зайти сегодняшней ночью, и было очевидно, что он хочет поговорить о пропущенном ужине.       Сабьен постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа.       Великий князь сидел за столом, занимаясь бесконечной бумажной работой. Услышав щелчок двери, он поднял голову.       — Отец, — поприветствовал его Сабьен лёгким кивком.       Взгляд скользнул дальше, и вдоль позвоночника метнулись ледяные мурашки: с искажённым от гнева лицом приближалась княгиня шес Райштрас. Взмах рукой, и по комнате разнёсся громкий шлепок. Левую щёку ошпарило болью.       — Когда-нибудь ты закончишь позорить отца? — сквозь зубы проскрежетала княгиня.       Проглотив обвинения, Сабьен низко поклонился.       — Ваша Светлость.       — Фолайн, не нужно, — невозмутимым голосом вмешался Великий князь.       Княгиня всем своим видом показала, что не оставила бы этот проступок так просто, но всё же отступила к мужу. Сабьен бесшумно выдохнул.       — Вы звали меня, отец?       Кипран отложил бумаги и сложил руки перед собой. Тень усталости отпечаталась на его лице, тронутом морщинами. Сабьен не так часто видел отца, и с последней их встречи седых волос будто бы стало больше. Несмотря на это, он по-прежнему держался статно и излучал властность и уверенность, которых никогда не смог бы ощутить в себе Сабьен.       — Тебя не было на ужине с послами.       — Разве моё присутствие там необходимо?       — То же самое можно сказать обо всей твоей жизни, — подметила княгиня, даже не глядя в его сторону.       Сабьен покорно опустил голову. Мачеха любила ставить его на место, хотя он ни разу в жизни о своём месте не забывал. Однако самое печальное было в том, что даже так она была права: её слова перекликались с собственными мыслями Сабьена.       — Фолайн, — спокойным тоном осадил жену Великий князь.       — Что? — княгиня резко развернулась. — Снова скажешь мне молчать? Тебе напомнить, что именно это ты говорил, когда я пыталась отговорить Приама уезжать в путешествие? И где он сейчас? В Мирамаре. Занимается его управлением вместо того, чтобы быть здесь, на своём месте, и править своим народом. Так что не смей запрещать мне открывать рот, пока наш сын не будет дома.       Кипран шес Райштрас вздохнул, словно слышал это не раз и уже порядком утомился:       — Он наиграется и вернётся.       Сабьен в удивлении вскинул взгляд на отца: не мог же он думать так всерьёз?       Холодный смешок со стороны княгини дал понять, что она тоже в этом сомневалась. Но прежде, чем она успела что-то ответить, дверь распахнулась, и в кабинет вбежала Эшелайс.       — Мам!.. — начала было она, но заметила Сабьена и хмуро кивнула ему в знак приветствия. — Мам, Розалин пригласила меня на завтра к себе в поместье. Может быть, даже на несколько дней. Поможешь мне собрать вещи?       Лицо княгини мгновенно разгладилось, на губах проступила нежная улыбка.       — Конечно, лапушка!       Она приобняла дочь за плечи и вывела из кабинета, расспрашивая о здоровье матери Розалин.       Кипран спокойно дождался, пока дверь за женой закроется, после чего вернулся к разговору с сыном, точно их и не прерывали.       — Почему тебя не было на ужине?       — Я был не голоден, — соврал Сабьен.       Рассказать отцу правду было невозможно, потому что пришлось бы долго рассказывать о пренебрежительном отношении придворных к бастарду-полукровке, а Кипран не хотел этого знать, иначе давно заметил бы сам.       Конечно, в такую очевидную ложь Великий князь не поверил, но он всегда стремился давать детям достаточно свободы, так что не стал настаивать.       — Эльфы зациклены на правилах приличия и этикете, так что будь добр в следующий раз посещать официальные мероприятия. Хотя бы в первое время.       Сабьен зацепился за последнюю мысль.       — Вы думаете, это надолго?       — Эльфы и дроу на дух друг друга не переносят — переговоры затянутся, однозначно. Наша задача — умерить их пыл по мере возможности, нам тоже не нужна война, поэтому надеюсь, что ты сделаешь всё возможное, чтобы избежать глупых конфликтов из-за отсутствия голода.       Сабьен пристыженно опустил голову.       — Простите, отец.       Кипран покровительственно кивнул.       — Если ты всё понял, я вернусь к работе.       — Могу я вам помочь?       Вопрос заставил уголки губ Великого князя приподняться в улыбке.       — Отдыхай, пока есть возможность. Совсем скоро легкомысленные деньки юности подойдут к концу.       Сабьен понимал, о чём говорил отец: день совершеннолетия и последующей коронации неумолимо приближался. Совсем скоро он станет официальным главой своего княжества и будет принимать решения, от которых будет зависеть будущее немалой части государства. Помогая отцу, Сабьен мог бы перенять часть его мудрости, но Кипран предпочитал по-прежнему считать сына недостаточно взрослым.       — Приам в моём возрасте уже покинул страну.       — Но ты не Приам, — Кипран вернулся к бумагам, показывая, что разговор окончен.       Сабьен ощутил привкус горечи на языке. Даже десять пощёчин мачехи не причинили бы столько боли, сколько эти слова.       — Да, не Приам, — тихо повторил он, поклонился отцу и вышел в коридор.       Раньше Сабьен думал, что Приам, сам того не желая, задал высокую планку для остальных княжеских детей. Его свободолюбие и решительность, верность самому себе покоряли сердца окружающих. В детстве Сабьен мечтал быть похожим на него и копировал вплоть до тона и манеры движения, однако всё шло наперекосяк: братья вместе пропадали в северных землях, прыгали с утёса в бурную реку и искали легендарных существ в горных лабиринтах. А в итоге Приам получил дракона и всеобщее восхищение, а Сабьен — сломанную руку, месячный запрет покидать покои и бесконечно долгий выговор от мачехи. Потому что нельзя было стать кем-то одним лишь подражанием — чтобы быть всеобщим любимцем, нужно было родиться Приамом, и никак иначе.       Сабьен захлопнул двери своей спальни и упал на кровать. Взгляд устремился в высокий потолок, знакомый каждой трещинкой.       Душу охватывала глубокая чёрная, как ночь, печаль. Что Сабьен делал не так? Он каждый день задавал себе этот вопрос, и ответ был прост: почти всё. Взять хотя бы то, что на носу коронация, а он трусливо сидел в столице, зная, что в подвластном ему княжестве далеко не все рады факту, что ими будет управлять бастард.       А как поступил бы Приам?       Забавно: на свою коронацию он попросту не явился. Может быть, Приама одолевали те же сомнения в своих способностях?       Сабьен покачал головой. Нет, это вряд ли. Брата всегда манили путешествия, сражения, авантюры — и ему простили даже это. Идея повторить эту выходку вспыхнула и тут же погасла: за столько лет стоило бы уже понять, что ни одно копирование Приама ещё не закончилось благополучно. К тому же, Сабьен вовсе не мечтал засыпать под открытым небом и рисковать жизнью в битвах. Он хотел бы… Нет, это совсем несбыточные мечты. Тогда он хотел бы просто исчезнуть, раствориться в Вечном покое и никогда больше не слышать своего имени.