Часть 44. Неудачный Хэллоуин.
8 марта 2025 г., 18:20
Pov: Рика
Прошло несколько дней, и я понемногу привыкала к жизни в сарайчике. Время наедине с собой стало для меня чем-то вроде проклятия, но вместе с тем — спасением. В тишине я могла спрятаться от всех, закрыться в своём маленьком мире и спокойно читать книги, которые взяла в магазине Лукаса. Одну из них я особенно берегла — увесистый том с описанием артефактов и заклинаний. Раз уж у меня есть волшебная палочка, значит, я должна научиться ею пользоваться. Так говорил бы кто-то более ответственный... Не я.
Кальци крутился в кресле-груше, как обычно неугомонный, но на этот раз казался ещё более любопытным.
— Хозяйка, а тебе не наскучило? — протянул он, вращаясь вокруг своей оси. — Вас ведь вроде пригласили на Хэллоуин. Разве нет?
Я не сразу ответила, продолжая водить пальцем по строчкам книги.
— Пригласили... — пробормотала я, задумчиво щурясь. — Но Хэллоуин — как раз тот день, когда нечисть может спокойно скрываться среди людей. Может прийти нежданно... в гости.
Кальци фыркнул, как будто моя осторожность показалась ему забавной.
Я с тихим вздохом захлопнула книгу и подошла к старенькому зеркалу в углу комнаты. С минуту просто смотрела на своё отражение. Измученное, бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Двухцверные волосы, свисающие густыми прядями на плечи.
Вдруг в голове всплыло другое отражение — то, что показал мне когда-то Баку. Грим с чёрными кругами вокруг глаз, словно у панды, и широкая жуткая улыбка, начерченная чёрной помадой. Меня передёрнуло, но мысль зацепилась в сознании, как шип на одежде.
Я порылась в шкафу и вытащила старую белую рубашку, заляпанную искусственной кровью с прошлого праздника. К ней подошли широкие чёрные джинсы. А в дальнем углу шкафа нашёлся и плащ с капюшоном — старый, потёртый, но всё ещё тёплый.
После этого я нашла остатки темной косметики и решила добавить к своему уставшему выражению лица тот самый мейк. Делая его больше похожим на татуировки того духа.
— Вот это девчонки перепугаются, — ухмыльнулся Кальци, наблюдая за моими сборами. — И как ты потом будешь доказывать, что твоим телом не завладел проклятый дух?
Я застегнула пуговицы на рубашке, глядя на своё отражение.
— Никак, — слабо улыбнулась я. — Повеселюсь от его лица. Надеюсь, он будет не против.
Кальци тихо рассмеялся, довольно щёлкнув пальцами. В следующее мгновение у меня на голове появились два белых рога — острые, как у настоящего черта.
Я вздохнула, слабо улыбнувшись своему отражению.
— Действительно чёрт...
Слова сорвались с губ почти шёпотом. Мой взгляд скользнул к запястью, где всё ещё поблёскивал браслет, подаренный мне Кальци. Я провела по нему пальцами, чувствуя, как от металла исходит едва уловимое тепло.
— Ну что ж... — тихо сказала я. — Будет весело. Или страшно... Как пойдёт.
Кальци довольно улыбнулся, а я поправила капюшон и вышла из сарайчика, оставляя позади тусклый свет лампы и привычную тишину.
Я прошла в дом, и первое, что бросилось в глаза — как тщательно всё было украшено к Хэллоуину. По потолку извивались бумажные гирлянды, на стенах висели резные тыквы с ухмыляющимися мордами, а в углу мерцали маленькие свечи в стеклянных банках. В воздухе витал лёгкий аромат корицы и чего-то сладкого.
— Охо-хо, симпатичная же тут берлога... Как долго возились, чтобы такое сотворить? — я усмехнулась, прищурив глаза.
Соня и Настя замерли, удивлённо уставившись на меня. Их взгляды буквально пронзали меня с головы до ног — от белых рогов до размазанного грима на лице.
— Баку?.. — неуверенно спросила Соня, прищурившись.
Я медленно обвела комнату взглядом, как будто изучала каждый уголок.
— Зачем Рика тебя призвала? — с подозрением произнесла Настя, скрестив руки на груди. — Что-то случилось настолько ужасное, что даже она отчаялась и решила призвать тебя?
Я чуть приподняла бровь, наигранно фыркнув.
— Глупые девчонки... Как мало вы обо мне знаете, — с самодовольной усмешкой протянула я, нарочито небрежно поправляя ворот рубашки. — Я великий и могучий дух! Не иначе как честь для вас, что я вообще снизошёл до вашей компании.
Соня скептически вскинула брови, но промолчала. Настя же всё ещё не сводила с меня внимательного взгляда, явно пытаясь уловить подвох.
— Как жаль, что вы не удосужились пригласить меня на такую славную вечеринку, — я наигранно вздохнула, сцепив пальцы в замок за спиной. — Обидно вообще-то...
— Мы не звали, — тихо проговорила Соня, — потому что это означало бы, что кому-то из нас пришлось бы пожертвовать тебе тело на эту ночь.
Я медленно склонила голову набок, а на губах заиграла хищная ухмылка.
— И всё же... Вот я здесь.
— Однако что-то тут не сходится... — Настя сузила глаза, будто пыталась проникнуть в самую суть моей лжи. — Почему именно Рика добровольно отдала тебе своё тело? Она терпеть не может, когда ты ею пользуешься.
Я подавила смешок, сложив руки на груди.
— Отчаялась, бедняжка... — лениво протянула я, небрежно пожав плечами. — Видимо, настолько устала, что решила немного повеселиться. Или, может, ей просто захотелось посмотреть, как вы будете бегать кругами в панике.
Соня тяжело вздохнула, покачав головой.
— Ладно... — пробормотала она, явно поверив в мои слова. — Так даже спокойнее будет. Хотя бы на эту ночь Рика не устроит нам очередной переполох.
Я хитро усмехнулась, краем глаза следя за Настей. Она молчала, но её взгляд так и сверлил меня. Казалось, ещё чуть-чуть — и она во всём догадается.
Ну и пусть, — подумала я, поправляя рога на голове. — Сегодня я не Рика. Сегодня я Баку. И эта ночь только начинается...
Я прошла к столу, над которым Соня весь день порхала, как заботливая хозяйка бала. Ряды аккуратно расставленных сладостей притягивали взгляд: желейные глазные яблоки, утопающие в йогурте, с алыми подтеками клубничного сиропа, будто кровавые слезы; кружки с "червяками в земле" — измельченное печенье, словно рыхлая почва, из которой выглядывали мармеладные змейки; пончики с неровными глазурованными узорами, напоминающие то ли паутину, то ли неумелые швы на ране.
Я усмехнулась, пробежавшись взглядом по этой кулинарной мрачной фантазии.
— Забавненько, — протянула я с ленцой, взяв в руки один из пончиков и крутанув его пальцами. — Всё как для маленьких детей, которые боятся темноты.
Соня закатила глаза, но промолчала, а вот Настя сжала губы, явно сдерживая желание мне что-то ответить.
Я огляделась, рассматривая декорации. Настя не поскупилась — искусственные тыквы разных размеров были расставлены по всему дому. Каждая со своей ухмылкой: от милой, будто детский рисунок, до зловещей, с кривыми зигзагообразными улыбками. Но в целом — ничего примечательного. Всё такое... предсказуемое.
Когда взгляд скользнул по комнате, я заметила, что к одной из стен был прикреплен плед, словно импровизированный экран. До меня быстро дошло — они задумали устроить вечер страшных историй.
Как оригинально...
Настя, словно почувствовав, что я что-то поняла, тут же оживилась:
— Пошлите рассказывать страшные истории! — предложила она с воодушевлением, но, поймав мой взгляд, тут же осеклась, слегка смутившись. — Баку, тебе... возможно... это неинтересно?
Я медленно повернулась к ней, прищурив глаза.
— Жалкая девчонка, ты всерьёз думаешь, что твои наивные сказки смогут меня напугать? — я фыркнула с самодовольной улыбкой. — Хотя... мне даже любопытно, какие примитивные истории вы знаете.
Настя немного растерялась, но Соня уже потащила поднос со сладостями в импровизированную хижину из пледа. Там зажглись искусственные тыквы, отбрасывая дрожащий оранжевый свет на стены.
Мы уселись на полу треугольником. В воздухе повисло тихое напряжение. Настя осторожно выдохнула, а Соня потянулась к кружке с чаем, будто собиралась с мыслями.
— Ну что, может, духов вызовем? — внезапно предложила Настя, её голос прозвучал неуверенно, но с лёгкой долей задора. — Говорят, если светильник Джека потухнет сам по себе, значит дух уже здесь...
Я резко повернула голову в её сторону, прищурив глаза.
— Жалкая девчонка, — процедила я, наклоняясь чуть ближе, — тебя недостаточно пугает тот факт, что один дух уже сидит прямо перед тобой?
Настя вздрогнула, заметно побледнев. Соня нервно сглотнула, но быстро взяла себя в руки.
— Что ты, нет, конечно, — поспешно ответила Настя, опустив взгляд.
Я довольно ухмыльнулась и откинулась назад, упираясь руками в пол. Ложная власть над этими девчонками забавляла меня. Но даже я понимала, что ночь только начиналась... И, возможно, мы ещё не знали, кто сегодня станет настоящим гостем за этим столом.
— Давайте лучше просто страшные истории рассказывать? — предложила Соня, пытаясь разрядить атмосферу.
Она нервно поправила прядь волос, а её глаза блестели в дрожащем свете искусственных тыкв.
— А хотите, я вам расскажу легенду про самого Джека?
Я показушно зевнула, поднося ко рту пончик с глазурью, нарисованной в виде сгнившей зомби-улыбки. Начинка приятно липла к губам, но я изобразила полнейшее равнодушие — как и полагается Баку.
— В честь которого назвали светильник? — с интересом спросила Настя, переминаясь с ноги на ногу.
— Да, светильник Джека.
— О, я никогда её не слышала! — Настя тут же воодушевилась, наивно радуясь, как ребёнок.
Я хмыкнула, прожёвывая очередной кусок пончика, и откинулась на локоть. По мне, Баку действительно бы этим и занимался — жрал, ухмылялся и подливал масла в огонь своими едкими комментариями.
Соня села ровно, будто рассказывая тайну на самом важном сборище ведьм.
— В общем, слушайте... Эта легенда родом из Ирландии, — начала она, понизив голос для нагнетания. — Про кузнеца Джека, который сумел дважды обмануть самого дьявола...
Я хмыкнула, но тут же чихнула, поперхнувшись крошками "червей в земле". Соня на миг замялась, но я лишь махнула рукой, будто случайная помеха была вовсе не намеренной.
— В общем... — продолжила она, — жил-был кузнец Джек... Жадный до денег и пьяница. Однажды он предложил дьяволу выпить с ним в трактире. Когда пришло время расплачиваться, Джек попросил дьявола обратиться монетой. А когда тот это сделал... — Соня сделала выразительную паузу, — Джек сунул монету в карман, где лежал серебряный крест. Дьявол оказался в ловушке.
В этот момент вдруг с лёгким треском погасли несколько тыкв. Слабый сквозняк пронёсся по комнате, заставив Настю вздрогнуть.
— Тыквы погасли... Это плохой знак, — прошептала она, прижимая руки к груди.
Я смачно откусила желейного червяка, отделяя голову от мягкого тела.
— Просто сквозняк, жалкая девчонка... — протянула я, глядя на неё из-под полуопущенных ресниц.
Соня нервно сглотнула, но потянулась к выключателю и снова зажгла искусственные огоньки. Их свет дрожал, будто действительно боялся продолжения легенды.
— Джек пообещал отпустить дьявола, но за это тот должен был целый год не претендовать на его душу... А после смерти — вообще оставить его в покое, — продолжила Соня, её голос дрожал. — Но Джек снова обвёл дьявола вокруг пальца. Он попросил его залезть на дерево за фруктами, а когда тот залез — нацарапал на ветке крест, заперев дьявола ещё на десять лет.
Настя уже вся съёжилась, сжав колени в объятиях. Я усмехнулась, видя, как её глаза лихорадочно бегали по углам комнаты, будто из темноты вот-вот вынырнет сам Джек с гниющим светильником в руках.
— Но когда Джек умер... его не взяли ни в рай, ни в ад, — Соня сделала зловещую паузу. — Он остался скитаться вечно, а напоследок дьявол бросил ему раскалённый уголь, чтобы тот освещал себе путь. Джек положил огонёк в пустую репу... и с тех пор бродит по земле со своим светильником.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как где-то за окном скребётся ветер.
Я облизала пальцы, оставляя на них липкий след от сиропа, и лениво усмехнулась:
— Жалкий дух, этот ваш Джек... Просто глупец, который переиграл самого себя.
— Но говорят, если светильник Джека вдруг тухнет сам по себе... — добавила Настя, обводя взглядом тыквы. — Значит, его душа где-то рядом.
Её слова повисли в воздухе, словно невидимая паутина. Вдруг одна из тыкв замерцала, а потом медленно погасла.
Настя чуть не вскрикнула, а я наклонилась вперёд, щурясь.
— Ну что ж... — протянула я, ухмыляясь. — Кажется, он всё-таки решил навестить нас, жалкие девчонки.
Соня нервно сглотнула, а Настя даже не осмелилась пошевелиться. Я же, наслаждаясь своей ложной властью, спокойно потянулась за ещё одним пончиком.
Ночь только начиналась.
Настя вдруг оживилась, словно что-то вспомнив. Её глаза загорелись, а лёгкий румянец залил щеки.
— Ах, точно! — воскликнула она. — Я ведь подготовилась к нашим посиделкам! Сделала конфеты с предсказаниями... Причём предсказания я сама написала! — с гордостью объявила она, скромно улыбнувшись.
— Классно! — обрадовалась Соня, тут же выпрямившись.
Я же лишь прищурилась, лениво наблюдая за этой детской радостью, словно это был самый обыденный ритуал смертных. Пальцы механически крутили в руках оставшегося желейного червяка, но аппетит ко всей этой приторной сладости у меня уже пропал.
— Так, где моя сумочка? — пробормотала Настя, оглядываясь по сторонам.
— Там, куда её положила, жалкая девчонка, — фыркнула я, сцепив пальцы в замок. — Или ты надеялась, что духи найдут её за тебя?
Настя только пробурчала что-то невнятное, вставая на колени и шаря вокруг палатки. Ткань пледа чуть задрожала под её движениями. Наконец, её пальцы наткнулись на тёплую ручку сумки, валявшуюся за пределами нашего импровизированного убежища.
— Вот она! — с облегчением вздохнула она и тут же потянулась к молнии. — А вот и мои конфеты...
Но внезапно Настя замерла, нахмурившись. Её взгляд приковался к небольшой баночке, что сиротливо лежала на самом дне сумки. Неприметная, пластмассовая, с белой крышечкой — ничем не выделяющаяся, разве что пугающей своей обыденностью.
— А эта баночка... откуда?
Я медленно подняла голову, недовольно сощурившись. Пальцы непроизвольно сжались сильнее, чувствуя, как в воздухе повисло что-то... чуждое.
— Откуда мне знать? Это твоя сумочка, жалкая девчонка, — фыркнула я, но голос мой прозвучал не так насмешливо, как хотелось бы.
Соня нахмурилась, придвигаясь ближе.
— Я тоже не клала туда ничего... Может, ты сама её положила?
Настя посмотрела на неё растерянно, сжимая баночку в руках. Её пальцы нервно барабанили по пластиковой крышке, будто та могла вдруг раскрыться сама.
— Даже не смотрите на меня, — процедила я сквозь зубы. — Я не стал бы опускаться до столь жалких розыгрышей. Напомнить вам, кто я? Я — древний и могущественный дух!
— Тогда откуда она здесь? — тихо спросила Настя, не сводя глаз с баночки.
Соня наклонилась вперёд, пристально всматриваясь в надписи на этикетке, но та оказалась пуста — только стертые следы клея. Словно кто-то заранее позаботился, чтобы мы не смогли узнать, что было внутри.
— Может, это часть твоего костюма? — предположила Соня, прикусив губу. — Ты ведь переоделась в Фрэн Боу, а у неё как раз были таблетки в похожей баночке...
Настя замерла, её глаза расширились.
— Только мама знала, что я выбрала этот костюм... — прошептала она, медленно перебирая воспоминания.
— Может, это она и подкинула? — предположила я, скрестив руки на груди.
Настя напряжённо задумалась, потом её лицо прояснилось.
— Точно! Я же рассказывала ей про эти таблетки... И говорила, что было бы здорово купить конфеты в похожей баночке. Наверное, она решила меня удивить!
Она улыбнулась, а напряжение в её голосе медленно испарилось. Баночка больше не казалась зловещей, превратившись в милый сюрприз.
Настя открыла крышку, и по палатке тут же разлился сладкий запах клубники. Она поднесла конфету к носу, вдохнула аромат и, не раздумывая, отправила её в рот.
— Вкусные! Хотите попробовать?
— Я этого не ем, — фыркнула я, откидываясь на локоть. — Древние духи не портят своё величие сахарной дрянью.
— Я тоже, спасибо, — мягко отказалась Соня, хотя её взгляд метнулся к баночке с явным интересом.
Настя только пожала плечами и принялась жевать, снова вернувшись к радостному настроению. Лишь я продолжала молча наблюдать, чувствуя, как где-то в углу комнаты воздух сгустился, становясь чуть тяжелее.
Клубничный аромат наполнял пространство, приторный и... слишком явный.
Будто кто-то невидимый сидел рядом, наслаждаясь этим запахом вместе с нами.
Настя порылась в сумочке и достала небольшой мешочек из мягкой ткани. Он приятно шуршал в её ладонях, когда она развернула горловину, обнажив конфеты, завёрнутые в одинаковую фольгу.
— Вот, берите по одной, — с лёгкой дрожью в голосе предложила она, протягивая мешочек.
Соня тут же потянулась первой, развернула конфету и улыбнулась:
— «Кто-то тебя сильно напугает». Ну, ясен пень, сегодня же Хэллоуин! Классная задумка, Настя.
— Я знаю, — ответила та, пытаясь улыбнуться, но в её голосе уже скользнула лёгкая напряжённость.
Я же взяла конфету с таким скучающим видом, будто снисходительно участвовала в жалком спектакле. Развернула фантик, не торопясь, отправила конфету в рот и только потом взглянула на записку.
— «Кто-то тебя отчитает за мошенничество», — прочла я вслух, прищурив глаза.
Настя хихикнула, но тут же замерла.
— Баку... а разве тебя может кто-то отчитать?
Я медленно подняла на неё взгляд, пытаясь сохранить самодовольное выражение лица, но внутри что-то неприятно кольнуло.
— Естественно, что нет! — усмехнулась я, запрокинув голову. — Никто не смеет отчитывать великого духа!
Но внутри я невольно напряглась. А что, если... Он всё же узнает? Но нет. Откуда бы ему узнать? Правда?
Настя дрожащими пальцами развернула свою конфету, задержав дыхание. Её глаза медленно пробежались по строчкам, и вдруг она резко выронила бумажку, словно та обожгла её.
— «Скоро начнётся твоя игра...» — пробормотала она едва слышно.
На секунду в палатке повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушённым потрескиванием свечей в тыквах.
— Что? — переспросила Соня, нахмурив брови.
— Я этого не писала... — прошептала Настя, сглотнув комок в горле.
— Ну, брось, это же просто шутка! — попыталась рассмеяться Соня, хотя её голос дрогнул.
— Я не писала этого! — Настя резко наклонилась к мешочку, вытряхивая оставшиеся конфеты на покрывало. Пальцы лихорадочно разворачивали фантики один за другим.
— Это писала... Это тоже... И это... — бормотала она, словно убеждая саму себя. Но когда дошла до последней конфеты, её лицо побледнело.
— Этого я не писала.
Я прищурилась, чувствуя, как по коже пробежал неприятный холодок.
— Ладно, хорошо, у тебя получилось, — Соня нервно улыбнулась, пытаясь перевести всё в шутку. — У меня ведь было написано, что кто-то меня сильно напугает... Вот я и напугана.
— Но я не писала этого! — повысила голос Настя, в её глазах мелькнула паника.
— Давай прекращай, мы поняли, что ты прекрасная актриса, жалкая девчонка, — усмехнулась я, запрокинув голову и прикрыв глаза.
— Да какие способности?! Это не я писала! Что здесь непонятного?! — возмутилась Настя, в её голосе прорвался испуг, который она больше не могла скрывать.
Я открыла глаза, медленно поворачиваясь к ней. В воздухе повисло странное напряжение — липкое, почти ощутимое. Вдруг свечи в тыквах на миг затрещали, и пламя дрогнуло, будто кто-то провёл невидимой ладонью по кругу.
Соня заметно поёжилась, обняв себя за плечи.
Я продолжала молча смотреть на Настю, пытаясь подавить неприятное предчувствие. Нет, это просто совпадение.
Просто совпадение... Или всё-таки нет?
— Это всё очень странно... Надо позвонить маме и спросить! — дрожащим голосом заявила Настя, сжимая телефон в руках.
— Что спросить? — нахмурилась Соня, не до конца понимая, куда клонит подруга.
— Может, это она сделала. Баночку подкинула... и записки... Но зачем? Для чего ей меня пугать?
Я лениво потянулась, облокотившись на подушку, и с надменным видом бросила:
— Сегодня Хэллоуин. Жалкие девчонки любят устраивать подобные шуточки.
— Да вы что! — вспыхнула Настя, её голос задрожал. — Мама — математик! Она вообще этот праздник за праздник не считает! Ладно, баночка — может, случайность. Но записки с предсказаниями? Это уже перебор!
Настя торопливо набрала номер. Мы с Соней молча наблюдали, как она ждала ответа, сжав телефон в руках. Но в ответ раздавалось лишь холодное «Абонент временно недоступен».
— Девочки... мне это всё не нравится, — прошептала Настя, начиная нервно теребить уголок своей кофты. — Мне срочно нужно домой!
В её глазах мелькал настоящий страх. Я наблюдала за ней, стараясь не выдать ни капли сочувствия. Мне это чувство было чуждо. Настоящая семья... что это вообще такое? Родители, которые продают своего ребёнка ради собственной выгоды? Или те, кто ради спасения переселяют тебя в сарай, как ненужную вещь?
— А я думала, что мы с тобой ещё какой-нибудь страшный фильм посмотрим, — тихо пробормотала Соня, с грустью опустив глаза. — Может, ты попозже позвонишь, и всё окажется в порядке?
Настя покачала головой.
— Нет... я что-то волнуюсь...
Я лишь фыркнула, делая вид, что мне абсолютно всё равно. Хотя внутри неприятное ощущение царапало грудь. Неужели она действительно думает, что её мать могла такое подстроить?
— Ладно... но если всё окажется нормально, вернёшься? — с надеждой спросила Соня.
— Конечно, — машинально ответила Настя, накидывая на плечи куртку.
Мы проводили её до двери. Настя всё оглядывалась, будто ожидала, что из тени вынырнет что-то ужасное. Только когда за ней захлопнулась дверь, Соня выдохнула и тут же щёлкнула выключателем, заливая гостиную и кухню тёплым светом.
Я молча прошла к плите, достала из шкафа заварку и поставила чайник. Лёгкий аромат мяты начал заполнять комнату.
— Фух... как же сложно было притворяться этим самовлюблённым духом, — пробормотала я, скидывая маску Баку словно старую шкуру.
Соня резко вскинула голову, её глаза расширились.
— Подожди... что? Рика?!
Я лукаво улыбнулась, не оборачиваясь.
— А кто же ещё? Ты действительно поверила, что я Баку? Ну уж нет... Я слишком идеальна для него.
— Но ты так хорошо его копировала... — Соня всё ещё не могла прийти в себя.
— Увидишь его больше 10 раз в своих снах — научишься.
Я взяла кружку, неторопливо разливая чай по чашкам, а потом пододвинула одну к Сонечке. Она молча смотрела на меня, пытаясь понять, когда я успела её обмануть.
— Ты... ты такая... — начала она, но я перебила её лукавым голосом:
— Великолепная?
Соня надулась, но приняла кружку.
— Наглая.
Я рассмеялась — впервые за весь вечер искренне. Но даже за этим смехом я чувствовала, как тень сомнения всё ещё висела в воздухе.
А что, если Настя действительно не шутила?
Время текло медленно, растекаясь вязкой тишиной по комнате. Мы с Соней болтали о пустяках, греясь горячим мятным чаем, когда внезапно её телефон завибрировал, разрывая хрупкое спокойствие.
— Настя? — встрепенулась Соня, прикладывая трубку к уху.
Я молча наблюдала за ней, лениво помешивая ложечкой в чашке. Через несколько секунд голос на другом конце провода раздался напряжённым шёпотом.
— Сонь, мамы нет дома... трубку не берёт... И... Король Пик пропал! Прямо как в игре!
Соня нахмурилась.
— Настя, не драматизируй. Это пока только твои предположения. Может, он просто спрятался? Скажи лучше, что делала Фрэн Боу в игре?
— Разгадывала загадки... Ела таблетки из баночки... Таблетки... Может, мне съесть ещё одну, и тогда станет понятно?
Я едва не поперхнулась чаем, услышав это. Ох уж эти глупые девчонки.
— Настя, не думаю, что это поможет, — осторожно ответила Соня.
Но на том конце линии послышался щелчок открывающейся крышки.
— О, ну конечно, что может быть умнее, чем глотать конфеты, которые подкинули неизвестно откуда, — пробормотала я себе под нос, не сдержав усмешки.
— Настя! Насть, чего ты молчишь? Что происходит? — встревожилась Соня.
Наступила зловещая тишина. Даже мне стало немного любопытно, что же увидела эта девчонка. Вдруг голос Насти прорезал эфир.
— На стене... появилась надпись... "Игра началась"...
Соня резко подалась вперёд, сжав телефон в ладонях.
— Как появилась? Из ниоткуда?
— Да... А теперь исчезла...
— Настя, немедленно прекрати есть эти конфеты! У тебя начались галлюцинации!
Я фыркнула, спрятав улыбку за кружкой. Ох, уж эти люди — всё списывают на галлюцинации.
— Ты думаешь?
— Я уверена! Выбрось их немедленно! Лучше на улицу! Я не знаю, кто тебе их подкинул, но ничего хорошего в этом нет!
— Хорошо... — голос Насти звучал затравленно. — Сонь, мне страшно...
— Всё будет хорошо, у мамы просто не ловит сеть. Попробуй успокоиться, налей себе чай... или приходи к нам. Здесь тебе точно ничего не угрожает.
— Да, я только немного подожду маму...
Соня отключилась и положила телефон на стол. Она тяжело вздохнула, грея ладони о чашку.
— Думаешь, с её мамой правда что-то случилось? — спросила она, тревожно поглядывая на меня.
Я сделала глоток чая, размышляя.
— Люди пропадают постоянно. Особенно в Хэллоуин.
— Рика! — возмутилась Соня.
Я ухмыльнулась, но всё же на миг задумалась.
— Чёрный кот просто так в зазеркалье не сбегает... — пробормотала я себе под нос. — Это добром не кончится...
Соня обеспокоенно посмотрела на меня, но промолчала. А я лишь откинулась на спинку стула, наслаждаясь последними минутами тишины, прежде чем игра действительно начнётся.
Соня схватила наушники и, что-то бормоча себе под нос, скрылась в ванной, чтобы смыть грим. Я осталась одна, наслаждаясь покоем. Горячий чай согревал ладони, а аромат мяты тонкой струйкой поднимался к потолку, смешиваясь с вечерней прохладой. Время будто замерло.
Я лениво включила телефон и начала бездумно листать ленту тик-тока. Танцы, забавные видео, какие-то тренды — всё это казалось скучным и несущественным. Но постепенно странное ощущение закралось в грудь — словно невидимый взгляд впился в затылок. Сначала я подумала, что это лишь моя фантазия, но чем дольше длилось это чувство, тем сильнее становился холод, пробегающий по спине.
Я оторвалась от телефона и медленно осмотрелась. Всё было как обычно: тихая комната, блики света от кухонной лампы на стенах, мерное тиканье часов. Но что-то было не так... Я напряглась, прислушиваясь, — вдалеке едва слышно заскрипели дверные петли.
Я уже собиралась встать, когда из ванной вышла Соня, растирая мокрые щеки полотенцем. И в тот же миг по коридору, мягко постукивая маленькими деревянными копытцами, проехалась игрушечная лошадка. Сама по себе.
Я резко вскинула голову, а Соня замерла на месте, глаза её округлились.
— Ты это видела?! — голос подруги сорвался на визг.
Я молча кивнула, тяжело вздохнув.
— Да, видела... Очередная головная боль.
Пустой взгляд устремился на зеркало в прихожей. В его тусклом стекле на мгновение промелькнула тёмная фигура. Бледное лицо, чёрная мантия, бездонные глаза, в которых отражался чужой мир. Валак.
Образ исчез так же быстро, как появился, оставляя за собой липкий шлейф ужаса.
Соня прижала ладони к губам, не сводя глаз с зеркала.
— Это... это был...
— Дух Валак, — закончила я с холодным равнодушием, поднимаясь с места. — Ничего нового.
Я допила чай, оставив на дне кружки пару листиков мяты, и направилась в комнату Сони. Она торопливо последовала за мной, нервно оглядываясь через плечо.
— Рика... — шептала она, — почему он здесь?
— Понятия не имею, но, похоже, этот Хэллоуин будет куда веселее, чем мы думали.
Соня села на диван, прижав к груди подушку, словно та могла защитить её от того, что мы только что увидели. Комната погрузилась в напряжённую тишину. Вдруг телефон в её руке завибрировал, заставив подругу вздрогнуть.
— Настя? — Соня ответила быстро, с надеждой в голосе. — Ты меня опередила!
— Я видела её... — голос Насти дрожал.
— Я тоже! — Соня сжала телефон крепче, бросив на меня быстрый взгляд. Я молчала, скрестив руки на груди, будто мне было всё равно.
— Она была в зеркале... — Настя словно запиналась на каждом слове.
— Да! Я тоже видела Валака. Вместе с Рикой!
— Я видела не Валак... — прошептала Настя.
Соня замерла, обменявшись со мной тревожным взглядом.
— А кого?
— Ла Йорону... — ответ Насти прозвучал едва слышно, словно она боялась произнести имя вслух.
Соня побледнела, и я с интересом вскинула бровь. Ну что ж... Хэллоуин действительно разгулялся.
— Это всё твои конфеты! — почти выкрикнула Соня, как будто хотела обвинить Настю, чтобы хоть как-то отогнать страх.
— Но ты же не ела их? — Настя словно пыталась найти в этом объяснение.
— Точно... — Соня задумалась, оглянувшись на зеркальный шкаф в углу комнаты. — Что же делать?
— Сонь... мама не отвечает на звонки. Король Пик прячется в зеркале... Что мне делать?! — в голосе Насти нарастала паника.
Соня растерянно посмотрела на меня, будто надеясь, что я скажу что-то успокаивающее. Но я лишь молча сидела на стуле, ожидая, чем закончится этот спектакль.
— Настя, приходи ко мне. Втроём не так страшно, честное слово! — предложила Соня, несмотря на дрожь в голосе.
— Да... Точно... Я уже не могу расслабиться дома. Мне кажется, призраки следят за мной...
— Давай, скорее! А я пока маме позвоню.
— Хорошо...
Связь оборвалась. Соня быстро набрала номер своей мамы, прижав телефон к уху. Её пальцы нервно постукивали по подлокотнику дивана.
— Мам... Да... А... Уже подъезжаете? Слава богу... Да, Настя сейчас придет ко мне. Всё в порядке... Ну почти...
Я ухмыльнулась, допивая чай.
— Ну что, Сонь? Родители тебя спасут? — с ноткой иронии спросила я.
— Они скоро будут... Но всё равно... Почему мы все это видим? Настя... Я... Теперь ты...
Я встала, оставив пустую кружку на столе.
— Потому что призраки обожают Хэллоуин. А может... дело в самих конфетах?
Соня сглотнула, не зная, шучу я или говорю серьёзно.
— Ты ведь шутишь, да?
Я лишь загадочно улыбнулась, устремив взгляд на своё отражение в зеркале.
Я уже открыла было рот, чтобы пошутить, как вдруг раздался звонок в дверь. Мы с Соней переглянулись.
— Настя? — спросила я, нахмурившись.
— Так быстро? — неуверенно ответила подруга.
Мы подошли к двери, и Соня без лишних раздумий повернула ключ в замке. На пороге стояли её родители — дядя Гриша с добродушной улыбкой и тётя Нина с привычно усталым взглядом. Всё выглядело вполне обыденно... если бы не одно но.
Мой палец невольно коснулся кольца Кальци, что я носила на моем пальце. Металл обжёг кожу, словно предостерегая. Я заморгала, сосредоточившись на фигурах в дверном проёме — и с меня словно спала иллюзия. Передо мной стояли не родители Сони, а две бледные тени с пустыми глазами. Они лишь маскировались под людей, но я видела их истинную суть — мёртвые создания, что извечно жаждали забрать с собой живых.
— Ого, вы так быстро! — восхитилась Соня, совсем не замечая подвоха.
Я хотела предостеречь её, но сжала зубы. Ещё рано.
Тени переглянулись. Они явно не могли войти в дом без приглашения — классика жанра. Я мысленно усмехнулась, но тут же замерла, когда Соня сделала шаг в сторону, открывая перед ними дверь.
— Чего стоите? Проходите!
Мои пальцы сжались в кулак. Глупая девчонка...
Духи синхронно переступили порог, их движения были резкими, словно механическими. На миг мне даже показалось, что они могут застрять в дверном проёме, слишком тесном для двух теней, что так отчаянно пытались сойти за людей.
— А у нас для вас сюрприз! — голос дяди Гриши звучал тепло, но в нём сквозила странная пустота.
— Сюрприз? — Соня просияла. — Правда? Какой?
— Мы сейчас поедем в одно классное место... отдыхать.
Я фыркнула. Эти духи явно плохо подготовились к своей роли. В такое время всё уже закрыто. Но Соня, конечно, радовалась, как ребёнок.
— Ого, а куда?
— Это сюрприз, — протянула тётя Нина, наклоняя голову набок, словно плохо отрепетированная актриса.
— Ну ладно... А что брать? Купальник? — наивно спросила Соня.
Я чуть не поперхнулась.
— Или билет в похоронное бюро? — бросила я, не сдержав сарказма.
Духи синхронно повернули ко мне головы. Их лица застыло, а глаза на мгновение стали совсем пустыми, словно под масками больше не осталось ничего человеческого. Соня этого, конечно, не заметила.
— Нет... — с запинкой проговорил "дядя Гриша". — Только самое ценное. Книгу... зеркало... если вдруг нас решат ограбить.
Я сжала челюсти. Вот оно — главное правило нечисти. Забрать с собой то, что связывает душу с этим миром.
— Ну ладно, хорошо... — наивно согласилась Соня.
Мы ушли в её комнату, а я всю дорогу ощущала на себе чужие пустые взгляды, что провожали нас до самой двери.
Как только мы остались наедине, я закрыла дверь и повернулась к подруге.
— Ты совсем рехнулась, Соня? Ты что, в фильмах ужасов не видела, чем это заканчивается?
— Да что с тобой? Это же мои родители!
— Ага, конечно. Только почему твои родители не могут войти в дом без приглашения?
Она замялась, но быстро отмахнулась.
— Они просто вежливые...
Я закатила глаза и сделала вид, что теряю к этому разговору всякий интерес. Внутри же готовилась к худшему.
— Соня, поверь мне. Это не твои родители... Это Валак и Ла Йорона, — шепнула я, стараясь говорить как можно тише.
Подруга замерла с рюкзаком в руках, уже почти положив туда книгу и Морфиуса. Её взгляд метался между вещами, будто она пыталась удержаться за свою привычную реальность.
— Ну... они действительно ведут себя как-то странно... — прошептала Соня, хоть в её голосе ещё звучали сомнения.
Я наклонилась ближе, поймав её испуганный взгляд.
— Какой сюрприз не может дождаться до завтра? Почему нужно ехать прямо сейчас, когда всё уже закрывается? — я сжала её запястье. — Очнись, Соня. Это не твои родители. Тётя Нина по телефону сказала, что они только подъезжают, а ты прервала разговор, и буквально через минуту они уже стояли на пороге. Это совпадение?
Соня молчала, её пальцы сжали ткань рюкзака.
— Ты права... — наконец выдохнула она, её глаза заблестели от понимания.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение повисло в воздухе. Соня приоткрыла дверь и скользнула взглядом в щель. В зеркале на стене, как в мутной воде, отражалась совсем другая картина. Вместо родителей стояли две жуткие фигуры: Валак с безжизненной улыбкой и Ла Йорона, окутанная тенью, с пустыми провалами глаз.
Соня сдавленно вздохнула и тут же захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной.
— Какую я ужасную ошибку совершила... — прошептала она, не поднимая взгляда.
— Неважно. Главное — исправить её, — я сжала её плечо. — Просто заполни рюкзак другими книгами, чтобы отвлечь их. Мы скажем, что забыли что-то во дворе. Они наверняка захотят забрать рюкзак, но мы будем держаться... как будто это просто наше упрямство.
Соня кивнула, торопливо набивая рюкзак старыми учебниками и журналами.
Мы вышли в коридор. Фигуры "родителей" стояли в гостиной, их движения были чуть заторможенными, словно они только учились изображать людей.
— Ну что? Вы готовы? — спросила "тётя Нина", её голос звучал слишком ласково, будто сиропом залитая ловушка.
— Все свои самые важные вещи собрала? — добавил "дядя Гриша", делая шаг вперёд.
Я ощутила, как их голоса вкрадчиво проникают в голову, заставляя расслабиться и подчиниться. Но я стиснула зубы и сделала вид, что ничего не замечаю.
— Ой! Я совсем забыла одну вещь во дворе, — поспешно сказала Соня, крепче сжимая рюкзак.
— Мы быстро, — подхватила я. — Можете пока подождать в машине.
— Зачем же ждать? Мы можем помочь... — голос "тёти Нины" стал липким, словно она уже обвивала нас невидимыми щупальцами.
— Нет! — резко ответила Соня, прижимая рюкзак к себе. — Я сама... это моя вещь. Я её никому не доверяю!
Тени замерли. На миг мне показалось, что воздух сгустился, а их глаза стали глубже, словно провалы в другую реальность.
— Ну как хочешь, — процедила "тётя Нина", её улыбка расползлась шире, чем могла бы уместиться на человеческом лице.
Они уже готовились сделать шаг вперёд, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в прихожую влетела Настя.
— Как это? Вы же были в гараже! — её голос дрожал, в глазах отражался ужас.
— Настя, беги! Это Валак и Ла Йорона! — выдохнула Соня.
Я закатила глаза, сделав жест рукой, будто собиралась шлёпнуть себя по лбу.
— Спасибо, Соня, теперь они точно знают, что мы всё поняли...
Фигуры рванулись вперёд, их маски начали трескаться, обнажая подделку, что пряталась под человеческой оболочкой. Но в тот же момент в коридор вошли настоящие родители Сони. Они не заметили, как духи с громким хлопком исчезли, оставив за собой лишь облачко чёрного дыма.
— Девочки, что здесь происходит? Почему такая суматоха? — удивлённо спросил дядя Гриша.
Соня бросилась к ним, крепко обнимая.
Я молча наблюдала за этой сценой, потирая обожжённый палец. Кольцо Кальци снова стало холодным.
— Мы объясню... как небудь, — буркнула я, подхватив свой чай с уже остывшей мятой.
Настя стояла рядом, пытаясь прийти в себя. Её глаза ещё блестели от страха.
— Валак и Ла Йороне в следующий раз придётся постараться получше... — пробормотала я. — Всё-таки люди с каждым годом всё меньше верят в легенды...
