Морген, что ты сделал?

— Как вчера бухнули? Охуенно бухнули! — Моргенштерн сидел на кухне и обсуждал вчерашнее с одним из тех, кто очень хотел остаться до конца, но был вынужден уйти до начала основного веселья. В голосе Алишера не чувствовалось сарказма; он был скорее в тех взглядах, что артист бросал на кровать. Там среди белоснежных простыней в довольно нелепой позе распластался человек, которого хозяин этого номера искренне считал гением. — Ну ладно, давай, я тут занят. Сбросив вызов, молодой человек встал и неторопливо пошёл к кровати. — Алкоголь, пьянки, тусня — как они, блять, заебали. Всё одно и то же, — после недолгого возмущённого бурчания артист отбросил телефон на вторую, пока ещё оставшуюся свободной половину просторной двухместной кровати и сел поближе к своему гению. — Слав, — негромко позвал он и тронул парня за плечо. Реакции не последовало. — Слава, блять! — уже громче повторил рэпер. На этот раз парень в кровати завозился и потянулся рукой ко лбу. — Наконец-то ты начал подавать признаки жизни, а то я уж думал, тебе пиздец! — в голосе слышалось нескрываемое облегчение. — Что вчера было? — потирая лоб спросил Слава. Он не торопился вставать; открыв глаза, он задал вполне закономерный вопрос. — Вообще, где я? — Надо было так нахуяриться, чтобы утром нихуя не помнить! Пиздец, — с одной стороны, Моргенштерну было весело. «Нахуярился первый раз, — думал он, — до беспамятства. Жизнь, блять, познаёт». С другой стороны, Алишер жопой чуял, что такая жизнь явно не соответствует Марлоу — ну не видел он, чтобы битмейкер на каждой тусовке веселился бухой вусмерть. — У меня в номере, — Алишер встал и ушёл на кухню. — А… как? — смущению Марлоу, казалось, нет предела, но тут «со дна постучали». — И почему я в одних трусах?.. Алишер вышел из кухни со стаканом воды. Протянув воду явно страдающему от похмелья Славе, он широко улыбнулся и максимально интимным голосом поведал на ухо Марлоу: — А это потому, что у нас с тобой вчера была бурная ночь, — чтобы закрепить произведённое впечатление, Морген, не углубляясь, поцеловал Славу в губы. Тот, в свою очередь, покраснел. По его лицу было видно, что у него море вопросов, но он не знает ни с чего начать ни как сформулировать любой из них. Слава попытался сделать руками жест, который бы помог ему выразить его эмоции и недоумение по поводу произошедшего; спустя минуту пантомимы он таки выдал вопрос: — Как? — это было сказано не шёпотом, но очень близко к шёпоту. Вероятно, Слава подразумевал: «Как мы дошли до этого?» Но Алишер понял вопрос по-своему. — Как? — Морген повторил вопрос битмейкера с нескрываемым удовольствием, — ты охуенно трахаешься! Слава слабо улыбнулся; он не был до конца уверен, что Алишер шутит. — Серьёзно? Ты вообще ничего не помнишь? — артист поднёс правую руку к лицу и задумчиво прошёлся по комнате. — Нихуяшеньки? — Нет, — Марлоу отвёл взгляд от лица Алишера. — А я говорил тебе вчера, что тебе хватит? — Моргенштерн остановился и пристально посмотрел Славе в глаза. Звукорежиссёр робко, совсем нехотя, поднял взгляд на собеседника — слишком серьёзный был у него тон. «Какого чёрта ты его отчитываешь? — раздался внутренний голос Моргена. — Вчера до него доебался, сегодня… Прекрати, блять». «Какого чёрта?! Что, блять? Ты видел его состояние вчера? Не удивительно, что он пизданулся в гримёрке и лежал без сознания! — Слава молчал, тогда как внутренний диалог Алишера шёл полным ходом «. «И что, блять? Он взрослый, может решать сам! Тебе, блять, не похуй? — не унимался первый голос». «Мне, блять, не похуй, — ответил сам себе рэпер и на этом, как ему казалось, прения должны были закончиться, но… Всё было не так просто, как на первый взгляд». «А почему тебе не похуй? — вопрос был поставлен коварно». «Потому что он… мой друг,» — на этом Морген решил закончить и гнать от себя впредь подобные рассуждения. За своим внутренним диалогом рэпер не заметил, как менялось выражение лица Славы: робость сменилась принятием, к которому впоследствии добавилась даже некоторая гордость. Потому на момент окончания самокопательных работ Марлоу уже нашёл свою одежду и начал одеваться. — А знаешь, может это не так уж и плохо, — сказал Слава, застёгивая джинсы. — Наверное, это даже хорошо. — Ты о чём? — не понял Морген. — Ну, о том, что было, — уверенный тон Марлоу дал понять — он воспринял недавний предмет разговора всерьёз. — Слав, я пошутил, — Алишер улыбнулся и посмотрел на своего молодого гения; то ли ему показалось то ли по лицу последнего пробежала тень разочарования, что бы это ни было, битмейкер взял себя в руки, улыбнулся и, выходя из комнаты бросил: — Иди ты нахер с такими шутками! — Не, ну если хочешь, я могу это исправить, — Алишер пожал плечами и двинулся за Марлоу. — Ты что, обиделся? В коридоре началась возня: Слава искал свою обувь. Нарисовавшийся в проходе Морген оценил действия битмейкера широкой улыбкой и добавил: — Хер-то! — Это почему ещё? — не понял Марлоу. Он силился вспомнить, где вчера оставил кроссовки; увы, дальше гримёрки ничего не вспоминалось. — Вчера был охуенный вечер, — Алишер пожалел, что под рукой нет выпивки — она гарантированно придала бы его рассказу эпичности.