Вечернее шоу

      Эдди радостно размахивает выпиской из больницы и никак не может убрать с лица совершенно идиотскую, но абсолютно счастливую улыбку. Две недели в этом месте были бы сущей мукой, если бы его не посещали неудачники и Ричи. Тозиер, конечно, тоже является частью неудачников, но Эдди как-то неосознанно выделяет его из этого списка по известной только ему причине. Времяпровождение в больнице никак нельзя назвать интересным, так как между уколами с перевязками и встречами с друзьями тянутся долгие, мучительные часы ожидания, которые так сложно занять чем-то интересным. Эдди продолжает ныть об этом каждому из неудачников, на что они ободрительно отвечают, что это скоро закончится. А закончится это и правда скоро, и, смотря на часы, Эдди понимает, что с минуты на минуту должен приехать Ричи, который "заберёт его на своей тачке и увезёт в закат" – именно так выражается друг вчера вечером за их последним разговором в больнице. И Эдди определённо рад этому факту, потому что уж очень хочет избавится от этого ноющего "зуда", появившегося с того момента, как Ричи рассказал ему о шоу. С каждым днём Эдди понимает, как сильно этого хочет, что странно, потому что раньше этим не интересовался. Хотя, возможно, у него просто не было времени подумать, потому что сразу после учёбы он по приказу матери устроился на работу, корая теперь сдалась к чёрту. Каспбрак не отвечает на звонки Майры, Каспбрак не отвечает на звонки коллег, Эдди удивляется своей смелости, продолжая игнорировать босса, позвонившего ему аж два раза, что должно было бы послужить для старого Эдди тревожным звоночком, но сейчас ему откровенно наплевать. Для себя он всё решил чётко – Эдди больше не ступит ни ногой на место прошлой работы, и, наверное, пора сказать об этом остальным, но Каспбрак упорно затягивает в ожидании непонятно чего. У Эдди настолько хорошее настроение, что он, не сдерживаясь, насвистывает себе под нос незамысловатую мелодию. Голоса проходящих мимо пациентов и врачей сливаются в один гул, но вот один из них вырывает Каспбрака из мыслей. — Вы наконец ответите, где сейчас находится Эдди Каспбрак?! — кричит женский голос, и мужчина отчётливо признаёт в нём Майру. Ну конечно она приехала. Она просто не могла не приехать. Эдди с огромным усилием заглушает возникший порыв убежать сломя голову куда подальше. Он одёргивает себя, понимая, что не может вести себя как трус, хоть им и является. К тому же, чего бояться? Это обычный разговор с женой. Бывшей женой. И Эдди давно для себя всё решил. Ему лишь нужно сказать всё это, глядя прямо в серьёзные глаза голубовато-серого цвета. Это кажется просто задачей для кого угодно, но только не для Каспбрака. Эдди со вздохом разворачивается и идёт в сторону стойки, где наклоняясь всем своим телом на стол, с покрасневшим от злости лицом стоит Майра, а испугавшийся её грозного вида работник, судорожно набирает на каком-то доисторическом телефоне с диском (такие вообще ещё существуют?) номер. — Вам лучше поторопиться, — всё ещё на повышенных тонах говорит она, а Эдди даже с достаточного расстояния видит, как молодого человека потряхивает от страха. Окей, вот подтверждение тому, что Майра далеко не всегда божий одуванчик — это скорее её прикрытие. Эдди находится ещё недостаточно близко, чтобы его заметили, но он продолжает двигаться. Каспбрак думает, что сделал пять шагов, хотя на самом деле делает только один. Вот же дерьмо, думает он. — К сожалению, он не отвечает, — сообщает через минуту парень, боясь смотреть в горящие от злости глаза Майры. Эдди видит, как кулаки женщины сжимаются, и наверняка, с более близкого расстояния можно было бы рассмотреть выступившие вены, но Каспбрак стоит на расстоянии пяти метров от стойки, прижавшись к стене, и практически слившись с ней. — Что у вас за больница! Я нас вас в суд подам! — орёт Майра, и Эдди корчится от того, как это громко. — Прошу меня извинить, но так как сегодня день выписки мистера Каспбрака, то мы больше не несём за него ответственность. Вполне возможно, что он уже покинул нашу больницу, — как можно более вежливо отвечает парень, которого Эдди, если честно, очень жалко. Он видит, как ещё один парень и девушка за стойкой посылают ему мыленную поддержку, но это явно не поможет в случае с Майрой. — Вы издеваетесь! Ужас, не можете выполнить такой простой просьбы! — восклицает женщина и громко стучит по стеклянной поверхности стойки кулаками, и Эдди понимает, что ещё бы чуть-чуть и от этой стойки остались бы одни осколки. И ещё он понимает, что пора становится спасителем в сложившейся ситуации. Он делает глубокий вдох-выдох и направляется в сторону бывшей жены. Одна рука плотно сжимает листок с выпиской из больницы, а другая, не найдя себе места, теребит край серой толстовки, которую купил ему Ричи в местном магазине, и Эдди одновременно её ненавидит и любит. Ненавидит, потому что он, мать его, никогда не носит толстовки, но любит, потому что находит, что ему идёт, пялясь утром в зеркало на протяжении пяти минут и рассматривая до смешного идиотскую надпись "What do you сall a small mother? A minimum". Это весьма во вкусе Ричи, и Тозиеру явно нравится купленный подарок, так как, вручая его Эдди, он не может перестать самодовольно улыбаться. Каспбраку кажется чудом, что Ричи смог откапать такое в маленьком Дерри, но, по-видимому, если Тозиеру что-то надо, то он достанет это любой ценой. — Майра, — неуверенно, но достаточно громко, чтобы услышать, доносится голос Эдди. Он подходит к бывшей жене и старается держаться максимально безразлично к происходящему, хотя на самом деле его руки ощутимо дрожат, так что он скрывает их за спиной. Так то лучше. — Эддичка! — увидев его, женщина со всей силы набрасывается на Эдди, душа в объятиях, и Каспбрак чувствует, что ещё чуть-чуть и его поломают как чёртову тростинку, так как Майра — женщина... довольно крупных габаритов. Да, именно так бы и выразился Эдди. — Я так по тебе соскучилась! Как ты? Каспбраку всё-таки удаётся выскользнуть из нежеланных объятий. Он смотрит на сияющие от радостного возбуждения глаза бывшей и его почему-то подташнивает. — Хорошо, — отвечает Эдди. — Нам же нужно поговорить, так? "Что за вопросы, Эдди? Конечно вам нужно поговорить. Ты буквально бросил свою жену по телефону. Думаешь, у неё нет к тебе вопросов?", — мысленно спрашивает сам себя Каспбрак, мнясь с ноги на ногу. — Да, Эддичка. Только давай не тут, — Майра на секунду поворачивает голову в сторону стойки, смерив её холодным взглядом, из-за чего внимательно смотревшие за сценой воссоединения Эдди и Майры работники тут же быстро переводят свой взгляд в противоположную сторону и для пущей правдоподобности начинают непринуждённо беседовать друг с другом. Майра, фыркая, возвращает свой взгляд к Эдди, сменяя его на до жути заботливый и нежный. — Пойдём к тебе в палату? — Да. Мне как раз таки нужно забрать вещи. Я уезжаю сегодня. — Эдди знает, что Майра знает, но делает вид, что не слышал её разговора с парнем за стойкой. — Хорошо, — говорит бывшая, при этом как-то странно щурясь. Если Эдди было до этого не по себе, то сейчас становится ещё более. Внутреннее чутьё совершенно чётко подсказывает ему, что здесь что-то нечисто. И Эдди уже перестаёт питать надежду на короткий спокойный разговор. Каспбрак заходит в свою палату и слышит, как Майра аккуратно закрывает за ним дверь (то, что она не хлопает ей со всей силы, наверное, хороший знак, думает Эдди). Мужчина находит взглядом стоящий в углу небольшого размера чемодан, который успел собрать ещё вчера, так как не знал, куда деть появившуюся непонятно откуда к концу вечера энергию. На кровати лежит раскрытый походный рюкзак, который не нравится Эдди, но он успел взять именно его, впопыхах собираясь в Дерри. Остаётся только положить пару вещей в него и поговорить с Майрой. Каспбрак оборачивается, смотря на бывшую жену, мнущуюся у двери, и предлагает ей присесть на стул в то время как сам усаживается на заправленную койку. Эдди не собирается говорить первым, так как думает, что раз Майра приехала сама, то и ей начинать. Но Майра, похоже, так не думает, так как продолжает внимательно рассматривать палату и самого Эдди. Он тяжело вздыхает и всё-таки решает начать разговор: — Ты хотела поговорить. — Да, Эддичка. Ты не отвечал на мои звонки. Знаешь, я очень разволновалась. Я ведь так хотела поговорить с тобой, — грустно говорит она. — Извини, мне было не до этого, — честно отвечает Эдди и кладёт руки на колени. — Эдди... — её голос начинает дрожать, и Каспбраку ой как это не нравится. — Я просто хочу знать почему? Эдди смотрит на неё и не понимает. Не понимает, зачем пять лет назад пошёл на это. Ему жалко себя, но ему жалко и Майру. Зачем он сказал "согласен" тогда, когда буквально вся его сущность кричала о том, что это ошибка. Ведь Майра действительно его любит, от чего Эдди становится больно, потому что он понимает, что он обманывал её. Что все эти "люблю тебя" были тупой формальностью, который следует говорить, когда тебя связывают узы брака. Произнося их, Каспбрак пытался в очередной раз переубедить себя, доказать самому себе, что тогда он не ошибся. Но он ошибся. И сейчас пришло время всё исправить. Эдди чувствует, что ему станет легче. Разрушив их союз, он наконец скинет этот груз с плеч и со спокойной душой уедет с Ричи в Лос-Анджелес. Но при этом он ранит сердце Майры, и из-за этого он чувствует себя чёртовым эгоистом. Но... ведь она точно найдёт себе кого-нибудь. Кто будет по-настоящему любить её, по-настоящему восхищаться её готовкой, по-настоящему растворятся в нежности, слыша от неё ласковые прозвища, по-настоящему наслаждаться временем, проведённым с ней. И этот кто-то точно не Эдди Каспбрак. Поэтому принятое им решение самое что ни на есть правильное. — Майра, пойми меня, как бы это клишированно не звучало, эти пять лет были ошибкой. Я никогда тебя не любил по-настоящему, — со вздохом отвечает он, боясь посмотреть в её глаза. — Эдди, нет. Я же знаю, что ты меня любишь. Я вижу это, — не отчаивается она, а в уголках глаз начинают собираться слёзы. — Вот именно — видишь. Майра, все эти года я притворялся, что так и есть. Что я тебя люблю- — Эддичка, скажи это, посмотрев мне прямо в глаза. Чтобы я поверила, — всхлипнув, просит она. — Майра... Я тебя не люблю, — отвечает Эдди и ему становится легче. Намного легче. Он сказал то, о чём думал уже долгое время. — Эддичка... Медвежонок... Ты... — всхлипывает она, а Каспбрак продолжает жалостливо на неё смотреть. — Почему? Раньше же всё было хорошо? Может я смогу всё исправить. Эдди разочарованно вздыхает. Конечно, он ожидал этого. Он понимал, что такой женщине, как Майра, трудно будет это принять. И вот она достаёт из кармана платок и жалобно высмаркивается. Её плечи дрожат, а трясущиеся руки мнут маленький кусочек ткани. Видно, она ожидала совсем другого. Видно, она думала, что сможет поменять решение Эдди. Но она и не могла предположить насколько оно твёрдое. Майра смотрит на него и продолжает надеется, что ещё не всё потеряно. Эдди всегда был довольно слабым, порой, ей удавалось им манипулировать. Как бы это не было тяжело признавать, но её муж трус. И сейчас это может сыграть под руку, думает она. Она просто ещё не дошла до конца. Не нащупала стержень решения, чтобы уверенным движением его сломать. Майра вскакивает со стула и резким движением садится рядом с Эдди, из-за чего кровать существенно прогибается под её весом. Она нежно берёт опешившего Эдди за руку и нежно поглаживает её. Каспбрак пытается вырвать её, но бывшая жена крепко сжимает её. В глазах мутнеет. Страхстрахстрахстрахстрах. Эдди снова чувствует это. Он снова боится. Боится по-особенному. Это не такой страх, как, например, боязнь высоты, пауков, толпы, клоунов, стоматологов... Это что-то иное. И Эдди понимает, что ощущал это раньше. Когда мама была жива. — Эддичка, подойди сюда, родной, — зовёт из кухни девятнадцатилетнего Каспбрака Соня. — Ну ма-ам, что опять, — Эдди, такой уставший, полностью задолбавшийся из-за подготовки к экзаменам, устало шаркает ногами. Единственное, о чём он сейчас мечтает — это поспать, но он не может себе это позволить. Потому что "ты отличник, Эддичка, поддерживай свой статус", "Эдди, тебе срочно нужно исправить эту тройку по астрономии", "Медвежонок, не забудь сделать домашнюю работу по английскому, а то репетитор Питерсон будет не доволен". И так каждый день, и Эдди уже хочется выть, но он останавливает себя мыслями о том, что скоро всё закончится. Скоро он сдаст экзамены, поступит в университет и свалит от мамы, и тем самым избавится от её чрезмерной заботы и контроля. Каспбрак на это очень надеется. Но сейчас он полностью в её власти и старается вести себя, как послушный сын. Именно старается, потому что оставаться спокойным получается не всегда. Так что Эдди срывается на неё порой, крича, что он устал. Но в итоге в споре побеждает она. Каспбрак просто сдаётся, подняв руки вверх, и уходит в свою комнату — и так обычно решаются все споры. Эдди уже привык. Сейчас парень надеется, что мама пожелает ему спокойной ночи или спросит, что ей приготовить на ужин, потому что к серьёзным разговорам Эдди не готов — в голове крутятся логарифмы в перемешку с строчками из "Гамлета" Шекспира. Он подходит к Соне и садится за стол, вопросительно вскинув голову вверх. — Ты что-то хотела? — спрашивает он. Она утвердительно кивает, улыбаясь. — Да. Эддичка, я давно хотела тебя спросить, кого ты собираешься пригласить на выпускной балл. Ты вообще собираешься на него идти? — Конечно, — заторможенно кивает он и думает, что это как раз таки тот разговор, который Эдди хочет отложит в дальний ящик. Хотя нет, лучше, чтобы его вообще не состоялось. — И кого ты пригласил? — Соня кладёт руку под подбородок и внимательным взглядом окидывает сына. Эдди становится не по себе. Он знает, что если скажет матери, кого он собирается пригласить, то ему несдобровать, потому что она не поймёт. Не только не поймёт, но и накричит на него, потому что это неправильно. Быть таким, как он неправильно. И приглашать Ричи на бал тоже неправильно. Так думает Соня, в то время как сам Эдди думает о том, что это его последний шанс признаться Ричи в чувствах, ведь потом они точно разъедутся. Но если Каспбрак признается сейчас и Тозиер ответит взаимностью, то они точно решать все проблемы и смогут быть вместе. Так думает Эдди. Они уже говорили с мамой на тему ориентации и ничем хорошим это не закончилось. Эдди было так плохо, что он даже попросил помощи Ричи. И друг смог отвлечь его от проблемы, не требуя того, чтобы Эдди с ним этим делился, потому что сам Каспбрак сказал, что придёт время и он скажет. Вот он и собирался сказать, пригласив лучшего друга на выпускной бал. — Тебе это не понравится, — бормочет Эдди под нос, но Соня всё слышит. Её брови сходятся к переносице, а дыхание становится тяжёлым. Кажется, она догадывается. — Почему это мне должно не понравится? — надавливая на каждое слово, спрашивает она. — Я слышала, что у вас прекрасные девочки в параллели. — В том то и дело — это не девочка, мам. Это парень, — произносит Каспбрак и уже понимает, что влип. Но назад пути нет, сказанного не воротишь. И Эдди, чувствуя подступающий к горлу страх, ждёт слов мамы. — Эдвард... — Это уже недобрый знак, так как полным именем она его называет только тогда, когда злится. Похоже, сейчас один из таких случаев. — Что я тебе говорила об этом? — Я прекрасно помню, что ты мне говорила, и я не собираюсь это повторять, — сквозь зубы говорит парень и поражается своей смелости. — Не будешь? Хорошо, тогда я повторю тебе, потому что ты, кажется, забыл. — Соня подходит прямо к сидящему сыну и кладёт руку на стол, прочно опираясь о него. — Эдди, ты нормальный. Тебе нравятся девочки. Ты всё себе надумал. — Ничего я не надумал, — рявкает Каспбрак, злобно смотря на мать. — Мне он давно нравится, мама. Не тебе решать. Лицо Сони застывает в недовольной яростной гримасе. Поражаясь сказанным только что его сыном словам, она открывает рот в немом удивлении. — Эдди, прекрати. Как зовут этого мальчика? Каспбрак молчит. Он не хочет говорить, потому что уже понимает, что мама собирается запретить ему общаться с ним. Эдди яростно мотает головой, смотря в серьёзные и ставшие на время такими жестокими глаза. Это не она. Он продолжает убеждать себя, что всё это дурацкий сон, и на самом деле мама примет его таким, какой он есть, но крепкая хватка отрезвляет. Эдди смотрит на Майру и видит в её глазах глаза матери. Он вспоминает, как Соня заставила его сидеть дома в свой выпускной, так как боялась, что тот всё-таки найдёт способ пригласить на бал парня. Он вспоминает, как вместо архитектурного, куда он мечтал поступить с десяти лет, мама заставила его идти в экономический. И Эдди пошёл, потому что не знал, как сопротивляться. Потому что боялся её. А ещё он боялся, осознавая то, что его жизнью управляют, когда, казалось бы, он может принимать решения самостоятельно. Каспбрак вспоминает, как Соня будто радостную новость сообщила ему о том, что нашла ему работу. И ведь Эдди пошёл на собеседование и стал там работать. А потом она умерла. Просто предположить, что страх должен уйти, испариться вместе с ней. Но он всегда был с Эдди. Лишь стал менее ощутимым на какое-то время, а тут — вновь появился с той же силой. Когда Соня Каспбрак умерла, её сын продолжал работать на работе, которую она выбрала, он продолжал "любить" жену, которую она выбрала, потому что ему казалось, что он не может по-другому. Вот именно, что казалось, думает Эдди. Он понимает, что сейчас он на верном пути, что он может преодолеть появившийся страх, что он способен начать жить так, как этого хочет сам. И он вырывает руку из цепких пальцев Майры, а вместе с этим из цепких пальцев прошлого. — Майра, ты не можешь ничего исправить. Я не хочу жить, как жил до этих пор. Я не хочу делать так, как хотела она. Я просто хочу прямо сейчас уехать в грёбанный Лос-Анджелес со своим другом! — Эдди смотрит на часы и замечает, что уже опаздывает и ему пора выходить. — Это всё он виноват. Этот Ричи Тозиер, — его имя Майра выговаривает, как что-то до жути мерзкое, и Эдди очень хочется со всей силы ударить её, но он сдерживается, потому что не привык решать проблему кулаками. — Ричи ни в чём не виноват. Я сам так решил. Это только моё решение, — медленно говорит он, вставая с кровати. — Я надеюсь, что мы всё уяснили. На развод я подам позже, я сообщу. Мне пора идти. — А твоя мать говорила мне, что ты такой, — едко говорит она, а Эдди чувствует, как все внутренности выворачивает от сказанного. Она пытается наступить на больное, но не знает, что Каспбрак уже смирился с этим. Разложил всё по полочкам, понял, что это есть и смирился. И этим Майра уж точно не давит на больное. Но Эдди всё-таки становится больно и мерзко из-за того, что он понимает, что им не удалось разойтись на счастливой ноте. — Какой? — щурится Каспбрак. — Что тебе нравятся... парни, — она говорит это как что-то мерзкое. "Будто тебе не нравятся парни", — хочет съязвить Эдди, но молчит. Его так достал этот разговор с ней. Он уже стоит у двери, но не может уйти, стоя и выслушивая гневные речи Майры. — Но я подумала, что смогу тебя вылечить... Мужчина разочарованно стонет. Господи, да как можно в современном веке заикаться о том, что нетрадиционная ориентация — это болезнь. Эдди каждый раз коробит, когда он видит такое в злых высказываниях гомофобов. Но он молчит. И сейчас собирается молчать, но следующие слова, сказанные Майрой развязывают ему язык. — Это всё этот Ричи Тозиер. Ты влюбился в него, да? Как же я ненавижу этого мерзкого гея. Он испоганил мне всю жизнь! — ругается женщина. Эдди чувствует, как ярость в чистом виде заполняет его сознание. Его не злит то, что Майра сказала про его влюблённость к другу, потому что он сам пока в этом не уверен. Но то, какие слова она посмела сказать про самого Ричи — о, это окончательно сносит Эдди крышу. Он рывком подбегает к ней, рвано дыша и злобно смотря прямо в глаза. — Забери. Свои. Слова. Обратно. — Зачем? Я согласна с тем, что сказала. Твой Тозиер утащит тебя на дно. Наверняка, это была его идея — уехать в Лос-Анджелес. Даже не могу представить, что он тебе пообещал. Эдди, я в последний раз тебе предлагаю — возвращайся домой вместе со мной. Тебе не нужен этот очкастый урод, — она буквально закипает от злости, но Эдди закипает сильнее. — Сука, — выплёвывает Каспбрак и набрасывается на неё. Эдди берёт её за плечи и с лицом, полным отвращения смотрит на неё. — Тебе самой не противно? — дрожащим голосом спрашивает он. — Я х-... хотел просто расстаться с тобой. Зачем надо было говорить такие вещи о нём? Зачем ты это сделала? — Потому что он, видимо, тебе дорог, — спокойно жмёт она плечами. Эдди трясёт. Что-то похожее на дрожь при горячке, но немного не то. Он чувствует, как горит шея, лоб, щёки. Руки чешутся так сильно, желая ударить. Это пугает Эдди, потому что он не ощущал такого раньше. Он чувствует, как множество ругательств созревает на кончике языка, как они желают выплеснуться наружу, сделав Майре больно. Он должен держать себя в руках, но не может, потому что он не может позволить ей говорить о лучшем друге такое. Просто не может. — Да, он мне очень дорог, знаешь, — всё же отвечает Эдди. — Не то что ты. Я тебя не любил, но сейчас я чувствую, что что-то изменилось... А изменилось то, что я тебя не не люблю, я тебя не-на-ви-жу. — Эдди, — от грозного выражения не остаётся ни следа. Каспбрак замечает, что ему удалось надломать что-то в душе Майры. Ну и ладно. Ну и пусть. Эдди уже всё равно. Тут, неожиданно, три раза постучав, в палату входит Ричи, жуя круассан. Он явно ошеломлён происходящим. Сначала осторожно смотрит на Майру со слезящимися глазами, потом переводит взгляд на Эдди, который вдруг ему слегка улыбается и подмигивает правым глазом. Тозиеру становится легче. — Не хотел вам мешать, просто, Эдс, чтобы нам не опоздать на самолёт, нужно садиться в машину сейчас, — говорит Ричи, засовывая круассан обратно в бумажный пакет. Балабол не может не заметить, как на лице Майры появляются желваки, из-за чего ему становится не по себе. Она действительно такая, как рассказывал Эдди. А Тозиер то думал, что он преувеличивал. — Да, пойдём, Рич, — говорит Каспбрак, набрасывая на спину лямки рюкзака и беря за ручку чемодан. — Я не хочу опоздать на самолёт. — Вот и я о том же. Я, конечно, могу купить ещё билеты, если мы опоздаем, это не проблема, но... просто... — Ричи чувствует себя очень неловко сейчас, так что даже не в силах договорить фразы. — Ладно, не суть. Приятно было с вами познакомиться. До свидания! Тозиер просто хочет быть вежливым, но Майре, похоже, на его вежливость наплевать. Она начинает оглядывать палату и, заметив стоящие на прикроватном столике светильник и крепо взяв его в руки, начинает целится им прямо в него. И тут Ричи понимает, что самое время сваливать. Он хватает Эдди за руку, и они скрываются за дверью. Светильник, к счастью, остаётся цел. Видимо, хоть капля рассудка у Майры осталось.

***

Они добегают до машины Ричи, припаркованной неподалёку от больницы. Эдди не знает, почему они бегут, ведь Майры следом нет, — он просто еле успевает за Тозиером, тянущим его за руку. Но Эдди не против. Когда они подбегают к чёрного цвета седану, то Каспбрак наконец останавливается и просит Ричи дать ему отдышаться. Он полной грудью вдыхает свежий воздух и улыбается, оглядываясь по сторонам — давно он не был на улице. И погода будто встречает его — на улице не слишком жарко, приятный тёплый ветер слегка колышет зелёные листья на тянущихся к голубому небу с лёгкими перистыми облаками деревьям, он слышит доносящиеся из парка счастливые крики детей, оживлённый разговор проходящей мимо компании друзей, лай собак, дерущихся за право обладания маленьким красным мячиком — всё это заставляет Эдди широко улыбаться. Он никогда бы не мог подумать, что будет так счастлив выходу на улицу. Хотя, возможно, это связано с радостным предвкушением того, что его ждёт в ближайшем будущем. Да, Каспбрак уверен, что дело именно в этом. Он смотрит на Ричи, который стоит, прислонившись к своей машине и выстукивает какой-то незамысловатый ритм. Увидев, что Эдди внимательно его рассматривает, тот хитро подмигивает ему, на что Каспбрак слабо фыркает. Ричи, продолжая дурачится, складывает губки бантиком, а затем посылает другу воздушный поцелуй, на что тот шепчет короткое "Придурок" и надеется, что его щёки не покраснели, а улыбка не выглядит слишком неуместной. Наконец они садятся в машину, в которой довольно жарко и душно, так как чёрный цвет имеет противную способность притягивать тепло, но Ричи так нравится этот цвет, что, выбирая между практичным белым и дерзким чёрным, он останавливается на последнем. Так что когда они с Эдди закрывают двери, и Ричи заводит двигатель, он тут же заботится и об кондиционере. Парни недолгое время сидят в тишине, в течение которой он снова вспоминает, как буйная жена Эдди чуть ли не убила их долбанным светильником. И Ричи не знает почему, но ему кажется это смешным. Настолько, что он просто не может не издать пару смешков в кулак, что выглядит очень странно, если учитывать факт, что до этого они сидели в полной тишине. Тозиер видит, как брови Каспбрака в недоумении ползут наверх, а на лице можно прочесть немой вопрос "Ты придурок?". Ричи думает, что сейчас Эдди начнёт недовольно стонать, причитая, что у Тозиера не все дома и ему пора лечится. Такое уже случалось раньше, Ричи помнит, но вот Эдди не знает, что причина для смеха у Тозиера есть всегда, просто рассказать, что его рассмешило он может не всегда, так как друг его вряд ли поймёт. Ричи видит, как Каспбрак закусывает губу, силясь узнать причину его смеха, но, как видно, безуспешно. От этого Тозиеру становится ещё смешнее — плечи начинают трястись, а так долго сдерживаемый смех наконец вырывается наружу. Он необычный и из-за этого очень запоминающийся. Когда ему действительно смешно, то он буквально начинает задыхаться, выдавая короткие истеричные смешки, а из глаз могут даже брызнуть слёзы. И сейчас происходит именно это. Ричи бы не сказал, что его смех заразительный. Скорее он немного пугающий для многих, но Эдди, как известно, не многие, поэтому после нескольких секунд наблюдения за этим недоразумением, он сам заходится в безудержном смехе. Сначала прикрывает рот рукой, стараясь при этом сохранить серьёзное выражение глаз. Но вскоре понимает, что это совершенно бесполезно, так как не может не смеяться, увидев, как Ричи, вновь издав сжатый смешок, кажется, давится слюной и начинает стучать себя по груди, а в уголках тёмных глаз появляются слёзы. Откашлявшись, Тозиер переводит взгляд на Эдди, чья голова и руки лежит на приборной панели. У Каспбрака звенящий переливающийся смех, сопровождающийся мелким подергиванием плеч, — это кажется Ричи очень милым, и он ловит себя на том, что видеть весёлого, смеющегося Эдди доставляет даже большее удовольствие, чем злящегося. Он не прерывает друга, а просто продолжает смотреть, жадно впитывая каждую сменяющееся морщинку на лице, каждый смешок, срывающийся с его губ и каждое новое движение губ и бровей. Ричи искренне надеется, что таких моментов будет ещё много, но всё равно сохраняет его в свое подкорке, чтобы потом, в любой момент, когда он только захочет, можно было вновь взглянуть на такого Эдди — красивого, счастливого и беззаботного. Тозиер рад, что он является главной причиной хорошего настроения друга. Он чувствует, как приятное тепло заполняет тело, а улыбка не может сойти с лица. Встреча с до усрачки страшным клоуном точно стоило этого, думает Ричи. — Ты чего смеёшься то, Эдс? — наконец спрашивает Ричи, когда Эдди после довольно изнуряющего смеха приводит в норму своё дыхание. — А ты? — вопросом на вопрос отвечает он. — Ну, я вспомнил, как твоя бывшая чуть ли не зарядила в нас светильником, — признаётся Ричи. — А-а, ну понятно тогда, — Эдди, улыбаясь, кивает. — У меня нет причины. Я засмеялся, только потому что ты, придурок, засмеялся. — Серьёзно? — искренне поражается Тозиер. — У меня настолько заразительный смех? — Ты даже не представляешь. — Я польщён, Эдс. Не думал, что такого зануду как ты, будет так просто рассмешить. — За "зануду" ты сейчас получишь, — говорит Эдди, замахиваясь на него кулаком. — О нет, пощади меня! Ладно, беру свои слова назад — Эдди Спагетти самый незанудный незануда из всех людей, каких я когда-либо встречал. — Хорошо, я тебя прощаю. Но только на первый раз, — говорит Эдди, поудобнее усаживаясь на сидение и застёгиваясь ремнём. — Мы поедем уже куда-нибудь? — Точно! — опоминается Ричи, проверяя зажигание. — Ну что, Эдс, начнём наше путешествие? — Ричи, ты же не серьёзно? — Каспбрак выразительно поднимает правую бровь. — Нам до Бостона ехать максимум час. Это путешествием назвать язык не поворачивается. — Знаешь что, Спагетти. Я опять беру свои слова назад — ты тот ещё зануда, — говорит Ричи и нажимает на нос Эдди, из-за чего тот недовольно фыркает. — Поехали уже, — сквозь зубы произносит Каспбрак и ложится на спинку сидения. И Ричи нажимает на газ, не скрывая радостной улыбки. Машина плавно трогается с места. Приходится немного проехать по городу, останавливаясь на каждом красном светофоре, но вскоре они выезжают на свободную трассу, и Ричи немного расслабляется и просто едет вперёд. Вокруг – деревья, деревья и ещё раз деревья и только изредка виднеются невысокие жилые домики. Небо уже полностью покрывается облаками, будто бережно обнимая Землю вокруг, и от этого Ричи почему-то становится уютно. Он понимает, что так всё и должно быть. Возможно, именно так и построена его судьба – родится в маленьком городишке, перетерпеть множество издевательств от хулиганов, но зато встретить неудачников, сразится с пиздецки страшным клоуном, поклясться кровью, что они вернутся, если Оно вернётся, стать известным комиком, вновь с чувством жуткого страха вернуться в Дерри и наконец довести дело до конца, дожидаться восстановления Эдди, каждый день навещая его, предложить ему стать вторым ведущим шоу, которое через какое-то время станет популярным. Возможно. Было бы классно, если бы в этом начертании судьбы было бы ещё написано: признаться Эдди в любви, пригласить на свидание на пляж, пожениться. Но Ричи понимает, что всё это зависит от него и верить в судьбу, наверное, полная глупость. Он должен сделать всё сам. Но он не будет торопиться, потому что времени ещё полно. Да, ему уже скоро сорок один, но, если подумать, это не так и много. Сколько там живёт среднестатистический человек – лет семьдесят? Тогда у него ещё есть время. Он успеет, главное только сделать это. И Ричи и правда думает, что это произойдёт. Вряд ли это случится скоро, но всё будет. Тозиер продолжает ехать по идеально гладкой дороге и смотреть вперёд, на практически пустующую дорогу. Хорошо. Эдди тихо сидит рядом, гипнотизируя взглядом каждое дерево и иногда щурясь от внезапно появляющегося из-за облаков солнца. У него есть красивые веснушки, которые со временем немного побледнели, но всё так же продолжают украшать щёки. Ричи всегда любил рассматривать их, но сейчас старается не делать этого, потому что за дорогой следить всё-таки надо. По радио играет какая-то до жути нудная мелодия, которая сменяется другой не намного лучше, и Ричи понимает, что это потихоньку начинает его раздражать. С этим надо что-то делать. — Э-э-эдс, — тянет он, и Эдди тут же поворачивает голову, закатывая глаза, будто предсказывая дурацкую просьбу Ричи. — Будь душкой, достань мой рюкзак. — И где же он? — подняв бровь, спрашивает друг. — На заднем сидении, — отвечает Тозиер, включая поворотник. Вау, оказывается, где-то нужно будет повернуть. — В смысле на заднем сидении? — недовольно ворчит он. — Как, по-твоему, я должен его достать? — Делов то, — фыркает Ричи. — Взял отстегнул ремень и дотянулся, передал мне. Эдди складывает руки на груди и смотрит на него взглядом "Ты идиот?". А ещё Ричи думает, что сейчас начнётся что-то. — Ричи, ты вообще знаешь сколько происходит в год дорожных аварий в год? — В ответ Тозиер лишь жмёт плечами, потому что откуда ему знать это. Он просто спокойно водит машину, права не купил, пришлось потрудится самому, штрафов не так много получает – этого вполне достаточно. Зачем знать какую-то статистику? — В США за год умирает примерно тридцать шесть тысяч человек! Ты понимаешь? Тебе это вообще о чём-то говорит?! — Ну, достаточно много. — Вот именно! Это много! А знаешь ли ты, что из-за того, что человек просто не пристегнулся, он может просто потерять жизнь? — Эдди уже не лежит на спинке сидения, его спина напряжена, а взгляд, как кажется Ричи, метает искры. — Да, конечно, Эдс, — монотонно отвечает он. — И ты только что предложил мне отстегнуться, чтобы достать твой дебильный рюкзак?! — Господи, Эдс, я еду по прямой дороге, машин практически нет, ничего не будет, если ты на секунду расстегнёшь ремень, — вздыхает Ричи. Но его слова не помогают. Каспбрак в упор не хочет расстёгивать ремень, говоря, что сделает это, только если Ричи остановит машину. И Тозиеру приходится это сделать, потому что он понимает, что уговорить Эдди передумать бесполезно, толко нервы потратит. И он останавливается на обочине, поставив машину на аварийку. — Теперь я и сам могу достать, — говорит Ричи, но видит, как Эдди уже тянется за рюкзаком. — Он у тебя камнями что ли набит? — пыхтя, возмущается Каспбрак. — Не твоё дело, — по-доброму огрызается Ричи. — Достань там диск, он в самом верху лежит. Эдди достаёт диск в упаковке синего цвета, заклееный в одном месте изолентой, скрывающей трещину – заметно, что этим диском Ричи пользуется довольно часто, что странно в эпоху интернета и смартфонов. На передней части коробки Эдди замечает надпись "Золотая коллекция Ричи Тозиера". — Я боюсь представить, что там, — говорит он, крутя диск в руках и рассматривая со всех сторон. — И серьёзно, Ричи, диск? Ты бы ещё кассету с собой взял. — Ой-ой-ой. Вообще-то этому диску лет двадцать уже. — Боже, я надеюсь, он не загорится в дисководе. Я хочу доехать до аэропорта спокойно, — шутит Эдди. — Очень смешно, Спагетти. Всё с ним будет хорошо. Ну что, ты готов к тому, чтобы твои уши попали в рай? — Прям уж в рай? — фыркает Эдди. — Вряд ли у нас похожие вкусы в музыке. — А это мы сейчас и проверим. И если это окажется не так, то я с уверенностью смогу объявить тебя в полном отсутствии вкуса, — говорит Ричи и вставляет диск в дисковод. Наконец он может тронуться. Он выезжает на дорогу, когда в машине начинают раздаваться ноты первой песни. Из колонок раздаётся знакомый барабанный ритм вместе с известными словами "You can touch this". Эдди издаёт краткий смешок. Конечно, Ричи просто не мог не добавить эту песню в свой топ. Каспбрак вспоминает, как Ричи доставал его этой песней, включая каждый раз, когда они были дома, а если проигрывающего устройства не было, то Тозиер просто громко напевал её, порой, доводя Каспбрака до белого каления. Но сейчас, слыша знакомую мелодию, Эдди ощущает только чувство приятной ностальгии и радости. Не смотря на свою бешеную популярность, Каспбрак не отрицает крутость этой песни. Ритм действительно цепляет, а колено само подстраивается под такт музыки. My, my, my my music hits me so hard Makes me say, "Oh my Lord" Thank you for blessin' me With a mind to rhyme and two hype feet It feels good, when you know you're down A super dope homeboy from the Oaktown And I'm known as such And this is a beat, uh, you can't touch Ричи, безусловно, знает все слова наизусть. Эдди видит, как друг бесшумно двигает губами, вторя словам, и постукивает пальцами по поверхности руля. Тозиер чувствует этот ритм, впитывает его в себя, наслаждаясь энергичной мелодией. Ричи редко нравится современная музыка, потому что ему всегда чего-то не хватает в ней. А вот музыка 80-х и 90-х то, что надо. Ничего лишнего, запоминающиеся слова, мелодия, заставляющая двигаться и просто чувствовать себя тем, кто ты есть. Yo, I told you (you can't touch this) Why you standin' there, man? (You can't touch this) Yo, sound the bell, school's in, sucka (You can't touch this) Теперь Ричи становится эхом солиста, повторяя слова "you can’t touch this". Каждый раз он поворачивается к Эдди, подмигивает, а затем показывает жестом "пистолет". Вначале Каспбрак говорит ему перестать так делать, потому что "Ричи, следи, твою мать, за дорогой!", но потом он сдаётся, потому что понимает, что не стоит портить этот момент своими гневными криками. Любимая музыка приносит Ричи огромную дозу счастья, а Эдди хочет, чтобы его друг был счастлив. Поэтому он присоединяется, начиная зачитывать быстрый куплет, а Ричи искренне поражается его "скрытым реперским способностям". Эдди говорит ему заткнуться и продолжает петь. Хотя, пением это можно назвать с трудом, скорее мелодичным чтением стиха. Но Каспбрак и не певец. Он обычный человек, который прямо сейчас испытывает неимоверный кайф, сидя вместе с другом в машине и слушая музыку его прекрасной молодости. В мелодии появляются электронные мотивы, и Ричи прислушивается, а затем на всю машину орёт "Stop, Hammer time!". И Эдди хочет его треснуть, так как он его вообще-то сильно напугал, но, понимая то, что за рулём сейчас не он, лишь громко вздыхает, называя Тозиера "тем ещё придурком". В конце музыка начинает постепенно затихать, а затем сменяется следущей песней. О, Эдди сразу узнаёт песню по этому короткому смешку. Он удивлённо смотрит на Ричи: — Серьёзно? — "А ты расскажи мне, чего хочешь ты, чего на самом деле хочешь ты", — весело поёт Ричи. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, когда это тебе начали нравится Spice Girls. — О нет, Эдс, они мне не нравятся, — Тозиер хитро прищуривает глаза. — Я их обожаю. Когда я учился в колледже, то случайно услышал "Wannabe" и подсел. — Никогда бы не подумал... Значит, "Скажи, что будешь там"*? — Да. Офигенная песня. "Я... отдаю те-ебе всё", — фальшивя, поёт Ричи строчку, из-за чего Эдди не может сдержать улыбки. — "Добавь остроты в свою жизнь"**? — Ага, — кивает Ричи, продолжая двигать плечами под ритм "Wannabe". — И что, даже "2 становится 1"***? — щурится Эдди. — О-о-о, определённо. Отличная песня про любовь. Помню, как пел её одной второкурснице, — улыбается Тозиер. — Ты серьёзно? "Хочу заняться с тобой любовью, крошка"? А ещё там поётся о использовании презервативов. И то, что это пел ты, эм-м... девушке... немного странно- — Ну, ничего не стоит заменить слова, правда, — немного смущённо отвечает Ричи, потому что слова менять то и не нужно. На самом деле Ричи привирает. Причём сильно так привирает. Он помнит, как спел эту песню однокурснику Джеймсу, в которого в своё время был влюблён по уши. Но тот, его хорошенько избил, плюнул в лицо и сказал, что он не водится с пидорами. И что ужасно, Ричи продолжал его любить и смог отпустить свои чувства через довольно долгое время, Да, у Ричи идут не очень хорошие воспоминания с этой песней. Но он не расскажет об этом Эдди. Как и не расскажет, что это был он, а не она. — Её звали Стелла. Она была такой классной — светлые волосы до плеч, серёжки-кольца, яркие розовые тени, а ещё она постоянно жевала жвачку. Арбузную, — на ходу придумывает Ричи, но Эдди, похоже, слепо ему верит, продолжая внимательно слушать. — В неё были влюблены почти все парни школы. Я тоже. Представляешь мне удалось сводить её на пять свиданий! А потом я пригласил её на пляж и исполнил эту песню, и она порвала со мной. Вот так просто. Сказала, что у неё появился другой. Ричи не пускает слезу, но это и не нужно. Брови Эдди поднимаются, а лицо выражает сочувствие. — Мне жаль, — говорит он. — Да нет, Эдс. Всё окей. Оглядываясь назад, я понимаю, что не такой уж и классной она была. — В памяти Ричи всплывают тёмные брови, светлые крашеные волосы, вьющиеся на концах, футболка "Nirvana", а ещё лицо, полное отвращения, кулак, приближающийся к лицу, "жалкий пидор". Он и правда был не таким уж и классным. — Да. Есть девушки получше. Поумнее хотя бы. Она не знала, что такое арифметический корень, представляешь? — Чёрт, она и вправду тупая, — смеётся Эдди. — Вот поэтому я и люблю Spice girls... — ... песня которых только что закончилась. — Не переживай, Эдс. У меня есть все четыре альбома, — ухмыляется Ричи. — Нет, — жалобно стонет он. — Они, конечно, классные, но я не готов слушать их весь оставшийся путь. — А что готов? Назови свою любимую песню, Спагетти. — Эм-м, — мешкает Эдди, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Может быть... Bitter Sweet Symphony? — О-о-о, — на лице Ричи появляется улыбка, становясь с каждым разом всё шире и шире. — Ставлю сотку это всё из-за Ричарда? Он в твоём вкусе? — Что?.. Тозиер, ты дебил! — Почему Эдди краснеет? Он не знает. — Значит, Ник. Да, думаю, это он, —продолжает подтрунивать Ричи. — Ты издеваешься? Мне просто нравится это песня. Она красивая, — восклицает Эдди, хмуря брови. — Ага. Красивая, — ухмыляется он. — Просто включи уже, — сквозь зубы произносит Каспбрак. — Как скажешь. Ричи довольно быстро находит нужную песню и включает "Play". Он слышит знакомые протяжные ноты скрипки вместе с басом синтезатора. Тозиер переводит взгляд на Эдди, которые лежит на спинке сидения, прикрыв глаза. Всё его лицо показывает искреннее наслаждение. Он выглядит таким умиротворённым и счастливым. Ричи улыбается. Он видит приподнятые уголки розовых губ, те самые веснушки на щеках, прикрытые веки с длинными тёмными ресницами. Красиво. Между бровями Эдди появляется складочка. Каспбрак начинает тихо мычать в тон скрипкам. Это прекрасно и в то же время смешно. Ричи старается заглушить свой смех, но у него не получается. — Ой, заткнись. Ты мне мешаешь, — бормочет Эдди, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Э-эдс, — голос Ричи подрагивает от смеха. — Я о-очень... стараюсь. — Старайся лучше. Высоко звучащие скрипки делают мелодию ещё более чарующей. А затем к ним подключаются барабаны с электрогитарой. По лицу Эдди видно, что ему нравится. Хотя, и Ричи тоже. Потому что, как это может не нравится? Приятный голос Ричарда Эшкрофта вместе с низкими нотами электрогитары – и Ричи буквально растворяется. Он чувствует, как мышцы расслабляются, на руках появляются мурашки, а всё вокруг становится намного лучше – солнце, выглядывающее из-за облаков не такое яркое, согревающее, листья многочисленных деревьев зеленее, Эдди, который в принципе и так прекрасен, пленяет Ричи своим спокойствием. Это сложно, но Тозиеру удаётся одновременно сосредоточится на дороге и наслаждаться песней. No change, I can't change, I can't change, I can't change, but I'm here in my mold, I am here in my mold. But I'm a million different people from one day to the next I can't change my mold, no, no, no, no, no, no, no Ричи слышит тихий голос Эдди и старается не смотреть на друга, боясь спугнуть его. Тот как будто находится в каком-то трансе. Оказывается, Эдди умеет петь. И делает это восхитительно. Да, Каспбраку далеко до Адель или Меркьюри, но это как раз таки хорошо. Потому что ему и не нужно кому-то подражать. Тозиер знает, что Эдди далеко не идеален, но Ричи нравится именно такой Каспбрак. С его замашками в санитарии, смешно хмурящимися бровями, глубокими тёмными глазами, завораживающей улыбкой... Такой Эдди. Давно Ричи не чувствовал себя таким счастливым. Он и забыл какое это прекрасное чувство. Окрыляющее чувство. Чувство, говорящее тебе о том, что всё ещё впереди. It's just sex and violence melody and silence (I'll take you down the only road I've ever been down) Машина движется вперёд. Ричи и Эдди движутся вперёд. И Ричи уверен, что это правильный путь. Путь к тому, что каждый из них желает. И это только начало. (Ever been down) Только начало.