Кстати, о крови...

      Фрэнк лежал где-то между мусорным баком и своей смертью. Перед глазами все четче и четче виднелась тьма, которой он попытался улыбнуться, но разбитая губа не позволила так легко это сделать: демонстрировать свой приветливый оскал смерти слишком рано. Парень попытался дотронуться до кровоточащей раны на лице, но руки почти что его не слушались. Они были словно ватные, совершенно несуразные и достаточно опухшие в области суставов. А кто говорил, что держать удар так легко и безболезненно? Все красно-синее тело пронизывала ноющая боль, от которой хотелось взвыть, но издавать какие-либо звуки у Фрэнка не было сил. Он хотел как можно быстрее потерять сознание, но что-то его удерживало, будто зацепило за последнюю ниточку нервной системы и не давало опуститься на дно забытья, а держало буквально в миллиметре от сладко обволакивающей темноты. Взяв себя в руки, Фрэнк приподнялся и, облокотившись спиной на бак, сел, подбирая ноги под себя. Он стиснул зубы и лишь шипел, проделывая каждое, казалось бы на первый взгляд, незамысловатое движение. У него это почти что получилось, как и задумывалось изначально, до того, как пришло в голову вообще начать шевелиться. Айеро попытался в рукав пиджака собрать кровь — она тут же просочилась сквозь плотную ткань, прилипая к когда-то белоснежной, новенькой рубашке. Ее как раз с утра отгладила мама. Фрэнк ценил ее заботу, и то, что произошло, заставило его глаза намокнуть. Несколько слезинок предательски скатились по его щекам, обжигая солью израненное лицо. Парень тут же вытер щеки все тем же кусочком ткани, издав при этом очередное какое-то недовольное змеиное шипение. Уроды, что избили его, испортили новую рубашку, которую купила и погладила мама, его любимая мамочка, которая, не жалея себя, работает без выходных, чтобы обеспечить сыну достойную жизнь. Смешав свои жидкости в виде слез и крови в рукаве ободранного пиджака, Фрэнк глубоко вздохнул и, стиснув зубы, встал. Казалось, что голова вот-вот расколется на миллион мельчайших осколков, которые после ни в жизнь не соберешь. Перед глазами вновь все потемнело, заплясали какие-то темные точки и разноцветные круги. «Возможно, сотрясение», — подумал юноша, но, немного постояв и вспомнив, как было в прошлый раз, уверил себя в том, что это не так.       Последний год школы никому не обещает быть простым, но для Фрэнка все было по-особенному. По-особенному страшно, но и долгожданно, ведь это последний год, когда его будут поджидать и избивать до полусмерти. Айеро устал рефлексировать на этот счет, ему просто хотелось поскорей отмыться от прошлого, пропитанного собственной кровью.       Кстати, о крови… Фрэнк в принципе был не из тех, кто терпит что-либо мерзкое в свой адрес, поэтому он так бездумно каждый раз вступал в стычки с очередными придурками, и каждый раз это было в стиле «все против одного». Он снова и снова дергал плечами и уходил в комнату, когда Линда, его мать, в очередной раз читала нотации и умоляла перестать быть настолько взбалмошным и безрассудным. В то же время она понимала, что это не про ее сына, тот «слишком эмоционален» (как мягко выражалась заботливая миссис Айеро), поэтому был практически не в состоянии сдерживать свои порывы эмоций, будь то гнев или что-то со знаком плюс. Юноша с бурлящей кровью, горячим сердцем и страстной душой — вот на чем зиждился жизненный путь.       Пылающий в собственном гневе и отчаянии, мальчишка сплюнул кровавый сгусток слюны, скопившейся во рту, придававший металлический вкус проигрыша. В придачу он издал гневный звук, походивший на рык обиженного ребенка, отыгрался на мирно лежавшем на дороге камушке и побрел. Просто побрел, не зная наверняка, куда в этот раз его синие, ноющие от боли ноги заведут. Однозначно Фрэнк решил, что ему не нужны любопытные и сочувствующие взгляды и парочка расспросов от случайных сердобольных людей о его самочувствии и нужно ли позвонить полицию. Он самостоятельный мальчик, который способен постоять за себя, пусть и лежа у мусорного бака. Невозможно было придумать что-то лучше в данной ситуации, чем свернуть на почти что пустынную улицу, где обычно ошиваются типы, походившие внешним видом на разбитого выпускника, но главным отличием все же оставалось то, что у Фрэнка были шансы на выживание, надежды на будущее, мечты (например, о музыкальной карьере, но это было слишком сакральным, то, что выносилось за скобки сознания, что пряталось в глубинах горячего сердца Айеро). Но сегодня ему ничего не оставалось, (ведь руки все еще стесаны и адски болели, о гитаре не могло идти и речи хотя бы пару дней), если только закурить. Достав измятую пачку из кармана, и щелкнуть окровавленными пальцами по кнопке зажигалки, в которой практически кончился газ. «Лучше бы так быстро кончался запал у этих ублюдков, как кончаются мои сраные зажигалки», — подумал про себя Фрэнк, пытаясь поджечь никотиновую дрянь, удерживая за фильтр губами. «Пора бросать», — или нет. Каждый раз, когда юноша тянулся за очередной дозой никотина, он мысленно ругал себя за мерзкую привычку, которая не давала ничего кроме отвратительного запаха, и, о боже, эйфории, когда тот наконец-то делал первую затяжку. Все мысли о том, что пора бы кончать с этим, тут же испарялись с моментальным проникновением дыма в легкие. Чертовски хорошо и чертовски стыдно.       Айеро был слишком увлечен поглощением табачного дыма, причем настолько, что часть пути, казалось, он провел с закрытыми глазами. Конечно же, это не было проблемой, ведь юноша знал Бельвилл как свои пять пальцев, и ничто не могло подвести его память, даже сотрясение или типа того. И все же в данном районе не ступала нога Фрэнка, что, безусловно, удивило его и заставило бровь изогнуться еще больше. Сделав последнюю затяжку, он легким движением руки отбросил окурок и огляделся. Сальная челка мешала полноценному обзору окрестностей, но, как оказалось, осматривать было нечего. Ловкие пальцы убрали волосы за ухо и тут же потерли шею. Небольшое замешательство заставило покрутиться Айеро вокруг своей оси, чтобы тот смог все как следует разглядеть. Непримечательные, полузабытые дома, какой-то заброшенный участок земли, огражденный сеткой Рабица, несколько маленьких магазинчиков, а вдалеке виднелось кладбище. Последний вид заставил Фрэнка достаточно одобрительно хмыкнуть. «Неплохо было бы там прогуляться», — подумал юноша. Но больше всего полуживой красавец, светящийся иссиня-красным светом, был весьма удивлен и увлечен тем, что в таком неприглядном, не вдохновляющем на жизнь районе находился небольшой букинистический магазинчик. Айеро, книжный червь, тут же толкнул дверь и оказался в поистине волшебном мире. Продавец не придал значения новому посетителю, он был слишком увлечен своим телефоном, точнее, перепиской с какой-то красоткой, которая была не прочь отправить несколько горячих фотографий парню. Фрэнку было несложно догадаться по выражению лица, чем же занимается этот незнакомец, ведь выпускник сам был любителем съесть глазами какого-нибудь шикарного парня. Эта гримаса похотливого дурачка навсегда оставила след, буквально врезалась в память, когда парень случайно увидел свое отражение в экране ноутбука. Удивляло только, что слюна еще не побежала по подбородку.       Парень постарался быть тактичным, поэтому быстро скрылся меж книжных стеллажей. Он жадно вдыхал запах пыльных страниц, нежно кончиками пальцев проводил по корешкам. Как самый опытный любовник, он знал, где гладить, что трогать и как часто. Книги его обожали в ответ. Фрэнк был готов целовать, кусать, облизывать обложки и страницы, тереться щекой о типографскую краску, оставляя на память о прекрасных моментах, что он провел наедине с такими сокровищами. Но сегодня карманы были почти что пусты, настроение отчаянно катилось все ниже и ниже, и все, что оставалось парню, — безмолвно наслаждаться обществом малышек до тех пор, пока его не выгонят. Айеро пытался поймать волну наслаждения, но в груди горел огонь ненависти и все, о чем мог думать выпускник, так это о способах мести. И неизвестно, что именно произошло — чудо или просто случайность –, но взгляд упал и жадно вцепился в очень потрепанную книгу, на которой красовалось название из потертой позолоты: «Черная магия». Схватив ее, как спасательный круг, Фрэнк судорожно стал листать страницы, ища ответ на главный вопрос «как же отомстить школьным ублюдкам?». Глаза бегали, пытались дать возможность хозяину воплотить желаемое в жизнь. Страницы хрустели под пальцами, а дыхание сбилось. Вот-вот, еще немного, ответ совсем близко. Содержание не давало никакой конкретики, по нему было практически невозможно ориентироваться, но Фрэнк не сдавался и пытался найти что-то об отмщении, проклятии или вроде того. Это был настойчивый мальчик, и очередная книга в руках опытного чтеца сдалась. Карты раскрыты, ответ лежал на поверхности: «…ритуал будет действовать на ваших обидчиков в тот момент, когда вы произнесете последнюю фразу. Капнув собственной кровью над огнем, произнесите следующие слова: …». Безумие, смешанное с эйфорией, адреналин в крови — Фрэнк резко захлопнул книгу. Он не мог отдышаться, не мог прийти в себя. Неужели это правда то, что нужно? Неужели он поквитается со всеми? Неужели каждый получит по заслугам? — Эй, парень, ты будешь что-то брать? — продавец наконец-то соизволил проверить обстановку в магазине и подошел к школьнику. — Если че, у нас, типа, акция, — Фрэнк медленно развернулся и словно нашкодивший щенок уставился на незнакомца, — сегодня пятьдесят процентов скидка на все книги из этой корзины. Ты же из корзины ее взял, да? — Э…Да?.. — Фрэнк пытался быть убедительным. Ему нужна эта чертова книга. — Она из корзины, — во рту пересохло, он не мог сглотнуть. — Отлично. Это все? Просто я пробью, я, типа, продавец. Пойдем.       Фрэнк прижимал книгу к груди. Он никогда не был так близок к триумфу.       Напротив букинистического магазинчика, недалеко от кладбища, располагалось небольшое похоронное бюро. Оно не было популярным ни у живых, ни у мертвых, и тем не менее хозяин был в состоянии вести небольшой бизнес и иметь с него неплохой доход. Каждый год в нем менялись продавцы-консультанты, если этих сотрудников так можно было назвать, ведь не каждому легко находиться изо дня в день по восемь часов в окружении похоронной атрибутики. Но это не сильно беспокоило бизнесмена. Каждый заказ обязательно проходил через него, любые поставки, неурядицы — руки и глаза хозяина были повсюду. Он есть царь и бог своего детища, а те, кто принимали посетителей, лишь пешки (как шутил мужчина). Человек за прилавком был просто тем, кто принимает заказ и выдает, что-то считает, открывает и закрывает бюро. Ни больше, ни меньше.       Такой расклад устроил Джерарда, который спустя четыре года вернулся из Нью-Йорка домой. Окончив школу визуальных искусств, он, потерянный, безработный, почти что без гроша в кармане, вернулся в родительский дом, где его были, на самом деле, рады видеть. Уэй обещал не задерживаться и даже добровольно стал переселяться в подвал, но мать не позволила своему несоциальному сыну сделать еще один шаг навстречу одиночеству. Она успокоила старшего и сказала, что тот может жить в своей комнате и в этом доме столько, сколько потребуется. Джерард был безумно благодарен матери, хотя не знал, как правильно выразить свои чувства. Уэй понимал, что недопустимо в таком возрасте оставаться на шее у родителей, поэтому сразу же приступил к поиску хоть какой-то работы (втайне надеясь на ту, где он с легкостью смог бы продолжать заниматься творчеством). На его же счастье нашлось вполне подходящее по темпераменту и жизненным принципам молодого человека — вакансия в похоронном бюро. Начальник не стал особо расспрашивать нового работника о чем-либо, понимая, что и этот не задержится надолго. Он рассказал и показал основные принципы этой работы и скрылся, обещая частенько навещать это место.       Джерард с легкостью обосновался на новом месте, закинув первым делом на прилавок скетч-бук и небольшой пенал. Жизнь в тишине, наедине с похоронной романтикой и творчеством — все, о чем мог мечтать он на сегодняшний день. Оставалось лишь одно — поймать вдохновение.       Время стало мучительно медленно тянуться. Никто не умирал, никто не заходил, а вид за окном все так же оставлял желать лучшего. Уэй наблюдал каждое утро, как открывался книжный магазин, как проезжает несколько машин, как заблудшие души подростков распивали дешевый алкоголь вместо того, чтобы действительно учиться. Подперев щеку левой рукой, Джерард погружался в некое медитативное состояние, пялясь на здания напротив. И почему-то именно сегодня, когда как обычно ничего не происходило, он заметил странного парня. Грязный, побитый, тот зашел в магазин. — И почему этот коротышка здесь? — пробубнил художник-неудачник. Раньше он никогда не видел этого парня, а Джерард знал действительно каждого в лицо, кто проходил мимо, знал с точностью до минуты, когда пройдет толстая леди в шляпе или проедет старенький «шевроле». Прищурившись, он все же захотел получше разглядеть это недоразумение. Что-то резко кольнуло в области желудка, и Уэй принялся делать набросок парня через дорогу.