Кстати, о крови...

      Фрэнк прибежал домой и пулей влетел на второй этаж. Невозможно было назвать ковыляние бегом, но нельзя умалять старания молодого человека, который как никогда мечтал поскорее вернуться к родным Пенатам. Раны кровоточили, но душа еще больше и она жаждала самой настоящей мести. Засыпая, Фрэнк мечтал, чтобы каждый из обидчиков лежал в гробу, а лучше просто в сырой земле, чтобы как можно быстрее черви сожрали тела ненавистных одноклассников. Ему хотелось видеть, как каждый из них захлебывался бы собственной кровью, как молил о пощаде на коленях, унижаясь, обещая трахнуть собственную сестру — все, что угодно, лишь бы не мучительная смерть от рук Айеро. Иногда Фрэнка пугали собственные мысли. Но вспоминая о том, как долго он терпит издевательства, что как бы он ни старался, ничего не менялось, Айеро закипал по новой. Бой был не на равных, но парень не сдавался и каждый раз все сильнее хотел наподдать этим безмозглым тварям.       К счастью, дома никого не было, и он мог спокойно изучить свою покупку. Позабыв о боевых ранениях, о белой рубашке, которую хотел изначально застирать, Айеро упал на кровать вместе с новой возлюбленной, с книгой по черной магии. На какое-то время парень притормозил. Он снова взглянул на свою покупку, повертел в руках и снова прижал к груди. — Все так странно, — прошептал Фрэнк. Он никогда не думал о том, что может с ним подобное произойти. Он никогда не верил в магию, во что-то потустороннее, но и скептиком его нельзя было назвать, Айеро просто никогда не задумывался о вечном в таком ключе и вряд ли когда-нибудь он смог бы поразмышлять над этим как следует. Обстоятельства складываются странным образом, жизнь протекает витиевато и непредсказуемо, поэтому и не было смысла удивляться происходящему. Произошедшее было более чем логично и правильно. Юный чернокнижник очень часто находился на волоске от смерти, он почти что касался бездны, и сейчас ничего страшного не могло произойти. Вся его жизнь состояла из игры в лотерею, после которой либо ты жив, либо мертв, и сегодня Фрэнк добровольно купил билет, возможно, на самое экстремальное приключение. Боль из раза в раз пронизывала тело и душу юноши, и он не мог оставить все как есть, он должен заплатить своим «благодетелям» сполна. Теперь они должны ходить рука об руку со смертью, целовать ее взасос и не мечтать о чем-то большем. Пришел их черед.       Фрэнк почти что со стопроцентной уверенностью раскрыл книгу, будучи готовым познать все потаенные углы того мира. Он уселся поудобней, так, чтобы тело как можно меньше вырывало своей болью в реальность из увлекательного приключения в мир магии и жестокости. Правда у этого мира в переплете не было автора, по крайней мере, его уже не прочесть из-за ужасно старой, потертой обложки. Внутри книги так же отсутствовали какие-либо следы авторства. Это действительно странно, ведь любой гримуар писался под чьим-то именем. Фрэнк попытался тут же что-нибудь найти в интернете о своей находке, но поисковик сообщал, что «по данному запросу ничего не найдено». Айеро изощрялся и всячески менял вбиваемые в поисковую строку данные, но снова и снова ему отвечали пустотой. Механизмы всемирной паутины были шокированы и наотрез отказывались демонстрировать что-либо по этому поводу. Будто сопротивление всевышнего. Но какого из? Безусловно, это никаким образом не мешало жадному поглощению информации от черного мага, но вся ситуация все еще слегка настораживала юношу и не давала ему покоя. А вдруг это все неспроста? Любой вопрос да и ответ казались полнейшим вздором. Не случается чудес, не бывает сверхъестественного зла, это же просто смешно. И тем не менее Айеро приступил к осознанному чтению с самой первой страницы.       Перечисление демонов, их рангов, обязанностей и способностей во время изучения оказалось достаточно утомительным, походило на то, что Фрэнк пытается осилить учебник по истории. В какой-то момент юноша действительно заскучал и его начало клонить в сон: он клевал носом, зевал, и вскоре веки стали неподъемными, будто налились свинцом. Сладостная, долгожданная тьма окутала все тело Айеро, и он уснул, но руки, пусть и ослабленные, все еще не отпускали старые страницы.       В этот раз сны были очень красочными, но источали явную угрозу. Полумрак с красным подтоном, четкие голоса, которые так хорошо могли слышаться наяву, ледяная вода, ласково обволакивающая кожу, и огненный страх, заставляющий сердце заходиться в истерике, а тело буквально гореть. Фрэнк знакомился с демоном. Он не знал его имени, не мог различить черты лица, он не мог понять, с кем вообще ведется диалог. Эфемерный образ этого нечто лишь усиливал нервозность. Оно хотело овладеть телом юноши, пыталось просочиться сквозь поры, разрывая кожу на лоскутки. Фрэнк начал читать молитву, которой научила когда-то его мама. Почему-то она сразу же пришла на ум, вырвалась из уст и словно била чудовище, которое отчаянно цеплялось уже за душу парнишки. В какую-то секунду Фрэнк понимает, что все это лишь сон, самый ужасный в его жизни, но все же это неправда. Он попытался вырваться из плена и агонии, что обволакивали и прижимали со всех сторон, но тело не слушалось. Сознание находилось где-то между реальностью и тем миром, где хотели украсть юную душу.       Фрэнк не мог пошевелиться, но отчаянно пытался сделать это, ощущая себя героиней фильма «Убить Билла». Еще немного, веки почти что открылись, но снова захлопнулись. Кончики пальцев постепенно пробуждались, а нечленораздельные звуки уже вырывались из груди парня. Он здесь. Он проснулся. Открыв наконец-то глаза, он ощутил, как по нему буквально скатываются капли ледяного пота, а тело горело огнем.       Книга валялась на полу, а сам себя Фрэнк обнаружил лежащим на спине, тяжело дыша. Дрожащей рукой он вытер пот со лба, а после судорожно пощупал грудную клетку, пытаясь осознать, что все позади. Сердце почти что пробило кости, выпрыгнув наружу.       «Это сонный паралич. Просто совпадение», — утешал себя Айеро, придя в сознание через несколько секунд.       Сквозь уже туманный, но все же ужас пробирался знакомый звук с первого этажа. Пришла мама. Фрэнку ничего не оставалось кроме как подскочить и убежать в ванную, где смог бы наконец-то избавить себя от прилипшей и источающей зловонья одежды и смыть остатки позора и засохшей крови на теле. Но перед этим Фрэнк засунул книгу под кровать, обещая себе вернуться к ней.       В ванной комнате небольшое старое зеркало отражало Айеро под тусклой и периодически мерцающей лампочкой. Тело юноши переливалось всеми оттенками синего с нотками багрянца. И можно было бы не придавать этому значение, ведь все как обычно: синяки остаются синяками, раны засыхают и так же постепенно пропадают, но все же взгляд Фрэнка уловил нечто необычное среди чужих отметин. На шее он сразу же обнаружил свежие царапины: они все еще слегка кровоточили и пощипывали. Еще бы чуть-чуть, и парень смог увидеть, как под ногтями красуются кровавые следы. — Джерард, как продвигается работа? — Майки с порога накинулся с расспросами на брата. — Хм, не похоже, чтобы ты действительно был чем-то занят.       Джерард, закинув ноги на прилавок, сгорбившись, что-то усердно выводил в своем скетч-буке. Конечно же Майкл знал о гробовой тишине на новой работе старшего брата, он понимал, что тот отчаянно пытается написать нечто оригинальное, не похожее ни на один комикс до этого. И Майки всегда был на стороне безумного творчества Джерарда. Он знал, что рано или поздно Джи найдет признание у многих, это лишь вопрос времени. Работа же в странном, но тихом месте создавала все ту же атмосферу, что и дома, в которой обитал Джерард: он уединялся, терялся среди собственных набросков, зарывшись чуть ли не с головой в ворох бумажек. Его небрежно свисающие черные волосы, которые не мыли около недели, старая дырявая футболка и нескромно оголенные ноги делали Уэя похожего на жуткого парня-отшельника, который, казалось, потерял в этой жизни все, в том числе и штаны. И пребывание в похоронном бюро хоть как-то заставляло социализироваться Джерарда, по крайней мере, он был в джинсах. Иногда его волосы приятно блестели на солнце, источая химический запах шампуня с мятой, но глаза все так же спрятаны либо под темными очками, либо были направленны только на лист бумаги. Майки прикладывал неимоверные усилия для того, чтобы вытаскивать своего братца в люди. Миллион отговорок не могли заставить его отступить от своего, и Джерарду в итоге приходилось куда-то тащиться. Общество всегда радовалось появлению Уэя-старшего, тот так же отвечал всем своим дружелюбием. Очаровательная улыбка не сходила с его лица, шутки и громкий смех постоянно лились из молодого человека, но внутри все сжималось от боли. Все его поведение просто кричало о помощи, но все эти звуки истолковывались слишком неправильно. — Как успехи, Джи? — Эм, ну, в общем-то все в порядке. Как ты, Майки? — Джерард наконец-то поднял голову и улыбнулся своему брату. Это выражение лица действительно было искренним и было только для него. Убрав несколько прядей волос за ухо, продолжил: — Снова слоняешься без дела? Ты уже сказал родителям, что тебя уволили? — Нет, и было бы лучше, если они не узнали об этом, — Майки многозначительно посмотрел на брата, медленно приближаясь к нему. — Конечно, ты же знаешь, что я не дам тебя в обиду. Все тайны уйдут вместе со мной, — нервный смешок вырвался наружу, а скетч-бук отброшен на другой конец стола, и Майки все понял. — Ладно, подожди. Ты принимаешь таблетки, Джи? Ты в порядке? — голос младшего брата действительно стал взволнованным. — Хочешь, мы поговорим об этом? Что-то беспокоит тебя сейчас? — Ты же знаешь, все как обычно, — грустная ухмылка исказила лицо Джерарда, а глаза тут же потускнели. Он будто вспомнил, что он на самом деле болен. — Меня беспокоит твоя одержимость подобными темами. Я правда хочу быть в курсе того, что происходит с тобой, Джерард. Ты же знаешь, мне можно сказать все, что угодно. Уэй шумно выдохнул. Он не любил поднимать подобную тему. Это явно не та клишированная светская беседа, которая выводила в конечном счете Джерарда из себя, но говорить о своем ментальном здоровье в данный момент тоже не хотелось. Он лишь поджал губы и судорожно пытался придумать любую тему, которая могла бы отвлечь брата. — Кстати, — воскликнул Джерард, почти что подскакивая на месте, — я ведь начал делать наброски к новому комиксу! — Что? Ого! — Майки искренне заинтересовался этой темой и позволил старшему брату проделать подобный трюк, все равно к теме депрессии они могли вернуться в любой момент. Он склонился над Джерардом, облокотившись на столешницу, и ловил взглядом каждое движение Уэя, ожидая очередного чуда от тихого таланта. — Знаешь, мне здесь очень скучно. Боже, — рассмеялся Джерард, — я ведь каждый день тебе жалуюсь на это, ты и так прекрасно знаешь. Так вот, в общем, я… эм… я наблюдал за людьми в это самое окно. Я всех уже выучил наизусть. — Да, точно, — рассмеялся Майки, — ты каждый день рассказываешь о миссис Бисквит в цветочной шляпе и о приятеле Джефри из букинистического магазинчика. Скажи, ты всем имена придумал? — Да, — продолжал хихикат парень, — я назвал абсолютно каждого. И вот в чем интерес: я увидел какого-то абсолютно незнакомого парня. Вот он, — блокнот тут же раскрылся, и Майки смог разглядеть набросок незнакомца. –Хм… Так… Знаешь, я бы сказал, что это твой тип. — О, прошу, перестань, — засмущался Джерард. — Он… он просто… — Очаровашка, — перебил Майки, — я знаю. Я ведь вижу, Джи. И прекрати смущаться, серьезно. Он и правда горяч. Джерард замахал руками: — Слушай, в общем, я правда вдохновился им, — для пущей убедительности он прижал ладонь с растопыренными пальцами к груди. — Мне показался этот парень очень занятным. Он был такой невысокий, но почему-то очень грязный и, возможно, избитый. — Ого! — Но это еще не все, — продолжил Джерард. — Он зашел в букинистический магазин. — Магазин Джефри? — Да, именно туда. А чуть позже он вышел с какой-то книгой. И, знаешь, он так прижимал ее к себе, будто нашел какое-то сокровище. — Черт, этот парень и правда любит читать. — Ну так, а я о чем! — глаза Уэя горели огнем страсти, он был готов описывать незнакомца бесконечно. — И этот коротышка мне показался чудаковатым книжным червем. И вот что я придумал… — Джерард стал быстро листать страницы скетч-бука, Майки еле успевал за скачущими картинками и за ходом мыслей старшего брата.       Дверь отворилась и тут же с шумом захлопнулась. Оба парня подскочили. Никто не врывался в эту обитель смертельной тишины таким образом. Две пары глаз уставились на выход, у которого мялся незнакомец. — Погоди, — зашептал Майки, — это же… — Да, черт возьми, заткнись, я вижу! — прошипел в ответ Джерард. У обоих глаза почти что выкатились и были уже готовы поскакать по полу. — Привет? — смущенно проговорил Фрэнк и попытался улыбнуться. Он не ожидал подобной реакции на свое появление. — Открыто ведь, да? Или я не вовремя? — Ох, да, конечно, мы, то есть я, то есть оно, то есть… В общем, да, открыто, — лепетал Джерард. Он мигом встал со своего стула, поправил прическу и облизал губы. Действия были хаотичны, несуразны, все тело будто кричало: «О нет, здесь тот самый красивый парень, которого я нарисовал! Надо скорее выдать себя нервозностью!». — Что-то подсказать? — откашлявшись, наконец-то спросил Уэй. Все это время Майки стоял с какой-то ехидной улыбкой и наблюдал за спектаклем одного братца-идиота. — Да, пожалуй. Здесь продают свечи? — Свечи? А какие нужны? — Джерард уже мысленно дал себе по лицу за такой бестолковый вопрос. — Ну да, конечно же церковные. Прости, я здесь не так давно работаю, немного теряюсь, — пробормотал вдогонку. — О, все о’кей, — пожал плечами Фрэнк. — Знаешь, мне бы конкретного цвета. Черные нужны.       В этот момент даже Майки был смущен подобным. Кто же делает церковные свечи черного цвета, да и кому и зачем они могут понадобиться?