Кстати, о крови...

      Фрэнк спал, обняв шарф Джерарда. Ворсинки щекотали нос, но это не мешало утыкаться в ткань мальчишке и пускать слюни от восторга. Он представлял в деталях Уэя, как тот может неловко, но мило двигаться, как изящно поправляет прядь волос одним пальцем, как парень, не спеша, но жадно курит, а его тонкие губы нежно обхватывают фильтр. Он вспоминал забавный смех Джерарда и мечтал поскорее услышать это дрожание голоса вновь. Возможно, когда-нибудь Фрэнк осмелится укусить художника за нижнюю губу, а после, все так же бесцеремонно, позволит своему языку оказаться во рту Джерарда. Поцелуй наверняка будет горьким, как табак, но от этого он не станет менее прекрасным. Может, Джерард перед этим выпьет сладкий кофе, что наконец-то принесет Айеро, и тогда губы станут липкими, словно карамель, и аромат напитка впитается даже в волосы, смешиваясь с остальными горьковатыми запахами Уэя. И Фрэнк осмелится оторваться ото рта, чтобы взглянуть в глаза цвета подгнившей травы, а после вновь вернуться к ловушке в виде манящих и мягких губ Джерарда. Он и не посмеет возразить Айеро, лишь опустит руки на талию мальчишки, притягивая его к себе все ближе, жадно поглощая поцелуи, что тот так щедро дарит. Еще немного, и Джерард подхватил бы юношу, усаживая на прилавок. Фрэнк не постеснялся бы скинуть все со стола и стал бы умолять Уэя сделать что-нибудь поскорее со всем этим.       Айеро заснул, и этой ночью ему приходили чудесные и красочные образы, но почему-то в каждом кадре появлялся Джерард с кровавыми слезами. К счастью для школьника, это не могло его разбудить: организм был вымотан и отчаянно нуждался в капле покоя в океане безумной жизни. В таком почти что насильственном забвении Фрэнк пробыл до самого звонка будильника.       Дом Уэев звенел от тишины. Пока родители, как самые добропорядочные граждане, спали, а Майки находился в алкогольном опьянении на очередной вечеринке, Джерард тихонько царапал карандашом бумагу, оставляя темные следы. Каждый новый набросок казался очень знаком, даже чем-то схож с предыдущим. Везде выходил Фрэнк: его лицо, его позы, лукавые глаза, притягательная улыбка. Дурашливый на первый взгляд он был тем, кого стоило узнать получше. Пробыв на кладбище с Айеро, Джерард в очередной раз убедился, что этот парень не так уж и прост. В нем таилось много сокровищ, которые непременно хотелось найти, открыть и никому не отдавать. И Уэй прекрасно осознавал, что чем дороже золото, тем страшнее вокруг него демоны, но соблазн был сильнее голоса разума. С безумно горящими глазами и ловкостью в кисти, Джерард дотянул до утра, не поднимая головы. Муза не отпускала, а лишь подкидывала все больше и больше идей, заставляя Уэя сходить с ума от странного мальчишки. Художник зарывался свободной рукой в свои волосы и с силой сжимал их, хватался за шею, царапал себя, тер уставшие глаза и иногда издавал томные вздохи. Ему хотелось, чтобы все эти прикосновения были подарены Фрэнком. Джерард желал чувствовать его пальцы на своей коже и сгорать и вновь возрождаться от электрических разрядов, разносившихся по всему телу буквально от одного лишь взгляда. И если бы только этот безумный мальчишка смог коснуться холодного тела Уэя, то оно тут же бы воспламенилось, словно всю жизнь пропитывалось керосином. Джерард хотел гореть, и в данный момент огонь страсти к Фрэнку его прельщал, а ад мог немного подождать.       Фрэнк отвечал за свои поступки и всегда нес за них ответственность. Сегодняшний день не стал исключением. Осознав, что может произойти, Айеро все же решил, что школа подождет, а вот мужчина его сердца явно не был «залежавшимся товаром». Этого красавчика могли украсть из-под носа в любую минуту, поэтому нужно было спешить оставить отметины на нем хотя бы в виде прожженной от взгляда дыры в теле. Фрэнк при полном параде вышел из дома, делая вид, что он не собирается вытворять в очередной раз что-то плохое, и направился в сторону школы. Парень даже взял рюкзак, в котором честно болтались парочка тетрадей и погрызенная ручка. В остальном Айеро предпочитал пользоваться карманами. На его счастье, Линда не рылась в вещах сына даже тогда, когда затевала грандиозную стирку. И если она хотя бы раз потрясла джинсы Фрэнка, то узнала бы о нем много занятных фактов: как из игрового автомата, оттуда посыпались бы мелочь, зажигалка, пачка сигарет и даже парочка презервативов (Айеро надеялся, что ему сможет перепасть на вечеринке с каким-нибудь симпатичным парнем, но любая тусовка для школьника заканчивалась либо дракой, либо поклонением фаянсовому другу). Такая реальность была слишком жестока для матери Фрэнка. Возможно, подсознательно она все прекрасно понимала и именно поэтому избегала попыток нарушить личное пространство своего сыночка, который, на самом деле, давным-давно превратился в самостоятельного юношу. И этот большой ребенок не мог не пользоваться положением вещей и не сильно напрягался, чтобы все его пороки оставались в тайне. Он любил свою маму и никогда не хотел ее расстраивать, но реальность такова, что дети живут не так, как на то рассчитывают родители. Вот и Айеро был типичный ребенком, который любил закурить дешевую сигаретку и помечтать хотя бы о минете от случайного парня с тусовки. Сейчас все было иначе, и это чувствовала Линда, но все еще полагалась на честность и откровенность сына, а юноша надеялся на избавление от мерзких верзил из школы и мечтал заполучить внимание действительно горячего и, судя по всему, талантливого парня. Как раз насчет способностей в искусстве Айеро и хотел убедиться сегодня и, организовав себе импровизированную экскурсию на одного человека, ловко обходя школу, он поспешил в сторону похоронного бюро. Фрэнк как никогда был уверен в своем статусе желанного гостя. Купаясь в сладком предвкушении перед встречей, маленький прогульщик вспомнил про обещанный кофе для Джерарда и, купив пару стаканчиков для себя и Уэя, побежал к тому на работу. Скорее бы увидеть его лицо, это сексуальное лицо при свете дня и прочесть каждую эмоцию, уловить малейший жест и, если повезет, как бы невзначай коснуться какой-нибудь части тела художника.       Джерард действительно ждал Фрэнка, он даже постарался с утра уложить свои волосы и выглядеть менее помято, чем обычно. Мужчина успел не раз разочароваться в своем лице и в своих навыках подбора одежды, но, немного попыхтев перед зеркалом, решил оставить все как есть. И если гардероб рано или поздно можно было бы сменить, то тело вряд ли можно было бы обновить в ближайшем магазине. Уэй привык прятаться за черными мешковатыми кофтами и темными очками, он чувствовал себя чуть более защищенным, чем обычно. Его стиль был как большой бронежилет для хрупкой души творца. Сегодня Джерард хотел быть обнаженным перед Фрэнком, но был не до конца уверен, что именно он хочет продемонстрировать: душу или тело. Выбор стоял за Айеро, и тот изъявил на ночной прогулке, что хочет узнать Уэя получше через его творчество. Это пугало мужчину меньше всего, поэтому он достаточно легко согласился и спокойно принял этот факт, он даже с удовольствием бы принял крепкие объятия от мальчишки, согласился бы на нежные касания и поцелуи. Джерард давно ни с кем не был близок, и это отчаянное желание понравиться малознакомому, но притягательному парню сводило с ума и заставляло миллион страшных мыслей в голове бегать по кругу. Уэй не хотел облажаться на этот раз. — Только ничего не говори, — пробубнил Майки, почти что вваливаясь на работу к своему брату. — У меня раскалывается голова. Просто дай мне отоспаться в каком-нибудь мягком гробу. — Ты не можешь сделать это дома или где-то еще? — Джерард нервно подскочил с места и подбежал к Майклу, стараясь то ли поймать его, то ли вовсе не дать пройти дальше. — Мы закончили с парнями, и меня попросили уйти… — продолжал невнятно отвечать тот. — Домой нельзя, ты же знаешь, что родители не знают, о чем знаешь ты, а ты ведь знаешь, что я потерял работу, а родители не знают, и, вот, я тут, — Майки схватил брата за руку, наконец-то он смог поймать равновесие. — Майки, ты буквально сейчас как кусок говна. — Тш-ш, — приложил он палец к своим губам, — я знаю, ты только не шуми, ладно? Я тихонько лягу в самый дальний гроб, никто и не заметит… Ох, блять, кажется, меня сейчас вырвет… — Черт, братец, ты отвратителен. Иди в туалет, — Джерард направил еле стоящее тело в нужном направлении. — А ты меня не проводишь? — Я занят, — Уэй-старший начинал еще сильнее нервничать. — Ты не мог бы без меня проблеваться? Там есть все, что нужно для этих дел. — Нет, Джи, прости, я… ох… мне правда, блять, хуево. Ты же мой брат, ты же не бросишь меня. — Хуй с тобой, — выругался Джерард. — Идем, — взглянув на часы, он мысленно помолился, чтобы Фрэнк пришел тогда, когда оба брата будут готовы. Подхватив Майки, Джерард принялся почти что толкать пьяное тело в сторону туалета. — Быстрей, Джи, — умолял Майк. — Я, блять, пытаюсь, пьяная ты свинота. — И я тебя люблю, — рассмеялся младший в ответ.       Пока Майки признавался в любви унитазу через свой желудок, а Джерард самоотверженно стоял рядом и периодически то ловил отрубающегося брата, то умывал его ледяной водой, Фрэнк впорхнул в одно из самых мрачных мест для нормальных людей. Айеро явно отличался вкусами от большинства: это касалось не только музыки или внешней атрибутики, но и парней, которые его привлекали. Зарождающееся чувство любви к странному художнику из похоронного бюро заставляло школьника летать и делать очередные глупости в своей жизни. Но именно это чувство открывало во Фрэнке неизведанные даже для него грани: он становился нежнее и улыбчивей. Если бы только Джерард встретился раньше, Айеро не стал бы губить свою душу ради мести кучке моральных уродов. Но судьба жестока, и все складывалось в жизнях этих парней именно так, как и было изначально предначертано. — Привет? — окликнул Джерарда Фрэнк. В ответ последовали лишь странные, но вполне знакомые Айеро звуки: кто-то прочищал желудок. — Фрэнки? — дрожащим голосом ответил Уэй. — Ох, прости, дай мне пару минут, — слова заглушала вполне мелодичная композиция Майка. — Хорошо, я тут, — невпопад ответил Айеро. Он стукнул себя по лбу и, поставив кофе рядом с тем местом, где обычно сидел Джерард, принялся расхаживать по магазинчику. Атмосфера была очень живой и романтичной, как для себя отметил Фрэнк. Он снова подумал о голом Джерарде и о том, как было бы интересно попробовать затащить его в один из гробов для плотских утех. Еще чуть-чуть, и школьник бы снова возбудился, но неприятные звуки из туалета сбивали весь настрой. Айеро надеялся, что сейчас за стеной выворачивало наизнанку не его художника.       Фрэнк был как оголенный провод: нервная дрожь измывалась над его телом, ладони потели, а голове творился хаос из неясных мыслей. «Что мне сказать? Кто там? О чем говорить с Джерардом? Я не вовремя? Я хорошо выгляжу? Может, не надо было прогуливать школу?» — сознание не умолкало ни на минуту. Айеро чувствовал себя зверем, загнанным в клетку. Он не знал, куда пристроить себя, и когда взгляд упал на скетч-бук Уэя, Фрэнк тут же, воровато озираясь, принялся разглядывать работы. — Нравится?.. –неуверенно поинтересовался Джерард, приближаясь к мальчишке. — Ох, черт, — Фрэнк отпрыгнул от стола, спрятал руки в карманы и стыдливо опустил глаза. — Прости, просто… я не должен был… Джерард ласково улыбнулся и, подойдя максимально близко к юноше, положил руку тому на плечо: — Все в порядке, Фрэнки, я как раз хотел тебе показать свои работы. Помнишь, как и обещал? — чуть нагнувшись, Уэй отыскал глаза парня и посмотрел в них. Его снова будто ударило током. Он нервно сжал плечо Айеро и тут же убрал руку, заводя за спину. — Прости, Джерард, я все равно не должен был без спроса трогать твои вещи. Просто меня так съедало любопытство, и… — шум продолжал доноситься из туалета, — кто там? С ним все в порядке? — Фрэнк наконец-то выпрямился и уже уверенно перевел тему. Он был благодарен неизвестному блюющему за стенкой. Айеро не любил оправдываться даже тогда, когда действительно серьезно лажал. — Да, — как-то грустно улыбнулся Джерард. — Это Майки, мой брат. Помнишь его? — О, да, — закивал Фрэнк. — О… Да, он же вчера был на вечеринке, — еще активней стал качать головой Айеро, выражая все свое понимание и сочувствие обоим Уэям. — Прости, что заставил тебя ждать. Майки увлекся, и сегодня отдувается за свои ошибки. — Все в порядке, не стоит извиняться, — попытался успокоить его Фрэнк, но разговор снова хромал на обе ноги. — О, это кофе? — просиял Джерард, хватая стаканчик. — Спасибо, Фрэнки, ты меня спас, — не отрывая взгляда от мнущегося мальчишки, Уэй сделал несколько глотков. — Да, как и обещал, — Айеро ответил искренней улыбкой. — Кстати, я принес твой шарф, — парень достал из рюкзака так полюбившийся атрибут одежды Уэя. — Спасибо тебе, он, то есть ты, спас меня от обморожения. — Да, мой братец такой, очень щедрый, — пошатываясь, вышел из уборной Майки. — Привет, симпатичный парень Джерарда, — убрав мокрые волосы со лба, поздоровался тот. — Но я не… — О, кофе! Как мило с твоей стороны, — Уэй-младший забрал второй стаканчик и принялся жадно глотать кипяток. — Он мне нравится, Джи, — в промежутках между глотками добавил Майк. — Майки, Фрэнк не мой парень, — поправил Джерард брата, на что тот закатил глаза. Все присутствующие понимали, что это дело времени. — Как скажешь, врунишка, — пожав плечами, Майки подмигнул школьнику. — Не обращай на него внимания, Фрэнки, он всегда был стеснительным. — Не обращай на него внимания, Фрэнки, мой брат все еще пьян, — передразнил его Джерард. — Может, я и не трезв, но это не значит, что я говорю неправду, — фыркнул младший в ответ. — Ладно, детишки, я пойду подремлю, не буду вам мешать. И, если что, — многозначительно посмотрел на обоих, — предупредите, чтобы я успел свалить, — помахав парням, Майки отправился на поиски укромного местечка.       Джерард сгорал со стыда, Фрэнк так же не мог проронить ни слова. Айеро оглядывался по сторонам и пытался придумать, куда бы спрятаться. — Прости… — художник, наконец-то набравшись мужества, первым прервал неловкое молчание. — Мой брат порой такая задница. — Все в порядке, — Айеро пожал плечами и все еще прятал взгляд. — У всех бывают такие дни. — Да, ты прав, — усмехнулся Уэй даже не собеседнику, а своему прошлому. — Так ты мне обещал доказать, что ты самый крутой художник в Нью-Джерси, — Фрэнк перевел глаза на Джерарда и достаточно нахально стал сверлить его взглядом. Мужчина рассмеялся: — Неправда. Я не обещал. — Но ты обещал показать свое творчество! — Фрэнк широко улыбался и постепенно стал приближаться к Джерарду. — Это совершенно другой разговор, — хихикнул тот в ответ. — Но, наверно, ты уже все успел рассмотреть, несносный мальчишка. — Неправда! — рассмеялся юноша и, подойдя к прилавку, склонился над скетч-буком Джерарда. — Я ничего не успел рассмотреть. К тому же, мне важны твои комментарии, Джи. — Ох, ну, хорошо, — Уэй раскрыл блокнот и развернул его таким образом, чтобы Фрэнк смог как следует все рассмотреть. — Правда здесь у меня конкретная работа… я не так давно начал, и, возможно, она покажется тебе странной, я не знаю, но… в общем, смотри, — он ткнул пальцев в лист.       Фрэнк с неподдельным интересом принялся разглядывать работу Джерарда. Он слушал историю, что родилась в голове такого скромного парня, и не переставал удивляться тому, что Уэй находится все еще здесь, а не в каком-нибудь крупном городе США вместе с презентацией своего комикса. — Джерард, это гениально, — периодически вставлял свои комментарии Айеро, то шепча, то переходя на нескромные восклицания. — И почему ты здесь, я правда не приложу ума!       С каждым листом парни становились все ближе и ближе друг к другу не только ментально, но и физически. Их руки почти что соприкасались, а пальцы так и норовили переплестись. Джерард был готов поклясться, что чувствовал терпкий запах кожи Айеро, а Фрэнк уже узнавал аромат тела Уэя, и, еще чуть-чуть, их губы соприкоснулись бы. В какой-то момент молодые люди замолчали. Они смотрели друг другу в глаза и постепенно сходили с ума от головокружительного напряжения. Фрэнк облизал губы. Его веки постепенно стали опускаться, а голова наклоняться влево. Уэй, недолго думая, последовал примеру юноши. Кончики носов соприкоснулись, а дыхание стало обжигающим.       Хлопнула дверь. Джерард резко отпрянул от мальчишки, делая вид, что совершенно ничего не происходило несколько минут назад. Фрэнк удивленно уставился на мужчину: в груди зажгло от разочарования и неудовлетворенности — он так и не получил долгожданный поцелуй. — Добрый день, — с надрывом произнесла женщина. — Я… мне… Мне, наверно, надо заказать гроб… — Наверно? — непонимающе уставился на посетительницу Джерард. — Да, мне надо. Надо заказать, — голос стал дрожать чуть сильнее, и слеза покатилась по щеке леди. — Случилось горе… и нужен гроб, чтобы похоронить человека, — неразборчиво, почти что невпопад лепетала дама. — Простите, но чтобы сделать гроб, мне нужно для начала узнать вашу фамилию, чтобы на нее оформить заказ, — смягчился Уэй. Он взял чистый листок и был готов записывать. — Что, простите? — переспросила женщина, будто только что вышедшая из транса. — Позвольте мне записать вашу фамилию, — попросил Джерард, склоняя голову над столом. — Стивенсон, миссис Стивенсон. — А погибший?.. — Марк Стивенсон, мой сын.       Айеро, не дыша, развернулся и испуганно уставился на посетительницу. Она не обращала никакого внимания на школьника, который сверлил ее взглядом. — Марк Стивенсон, ученик старшей школы Лоренсвилл? –Да, — не смотря в сторону Фрэнка, ответила миссис Стивенсон. — Его сбила машина… Несчастный случай, понимаете? — Думаю, Джерард, ты сейчас будешь очень занят, — Айеро схватил свой рюкзак и засобирался домой. — Я пойду, чтобы не отвлекать тебя от работы. Созвонимся, — не оглядываясь, юноша почти что выбежал из здания. Джерард лишь кивнул тому вслед и, стараясь не думать о неслучившемся поцелуе, о странном побеге Фрэнка, принялся записывать необходимые данные.       Ближе к вечеру, когда Уэй закрывал похоронное бюро, пришло сообщение от сбежавшего коротышки: «Это стоит считать свиданием?» Джерард покачал головой и, поджав губы, поспешил ответить: «Определенно нет».