Часть 3
5 ноября 2020 г., 19:18
Как только агрессор Хару оказался на земле, Дайске бросился надевать наручники и после вырубил одним точным ударом. В этот момент Камэй, который стоял в стороне после побега, чтобы позвонить Дайске, подошёл к Хару и спросил:
– Ты в порядке?
Инспектор был в шоке и ёжился от боли в руке, но кивнул, стараясь принять спокойное выражение лица. Пытаясь встать, он почувствовал, как сильная и надёжная хватка удерживает его от падения.
Хару повернул голову, и его глаза встретились с глазами Дайске, полными ярости и паники. Как только Дайске помог ему встать, он крепко обнял его, и Хару стиснул зубы в отчаянной попытке молча вынести боль, пронизывающую его руку.
Он не хотел, чтобы Дайске знал и волновался, ведь в этом точно не было ничего серьёзного... возможно.
Когда Камбэ отошёл от него, он провёл рукой по щеке Хару жестом, полным любви и опасения, и, затем посмотрев на разорванную до четвёртой пуговицы рубашку, застыл. Волна ярости в его голубых глазах застала Хару врасплох. Он любит Дайске и уверен, что этот человек любит его, но Хару никогда не видел его таким взволнованным и разъярённым из-за него. Он буквально осматривал его с головы до пят, как будто хотел быть на сто процентов уверенным, что ничего не произошло.
Хару сглотнул. Он определённо не мог сказать Дайске о боли в руке. Это только разозлит его ещё больше. Он также очень хорошо знал, что Дайске не позволит ему работать по крайней мере неделю, если он окажется травмирован, а Хару не может позволить себе отгул, пока у них такое сильное преимущество над Китамурой.
Руки Дайске пробежались к молнии на куртке Хару, застёгивая её, чтобы прикрыть его рваную рубашку и обнажённую грудь.
Затем мужчина посмотрел ему в глаза.
– Он ничего тебе не сделал? – спросил он сквозь зубы.
– Нет, я бил его каждый раз, когда он пытался.
– Каждый раз? – с трудом спросил он.
– Да.
– Больше одного?
– Три.
Дайске бросил убийственный взгляд на лежавшего без сознания мужчину.
– Я убью его, – заявил он. – Он не заслуживает того, чтобы жить хоть на секунду дольше!
Но Хару сдерживает его.
– Ничего страшного, я невредим. Ничего не произошло. Вернёмся в отделение, у тебя, кажется, жар, и тебе нужно отдохнуть. Ты вызвал подкрепление?
Дайске заколебался, и Хару обнял его, чтобы заставить сдаться.
Камбэ вздохнул, подчиняясь воле Хару.
– Камэй позвонил и сказал мне, где вы.
– Верно, Камэ... – глаза Хару расширились. Он отпустил Дайске и повернулся к своему коллеге, который стоял и смотрел на них.
"Бля, Камэй! Как я мог забыть о нём?"
Никто в отделе не знал об их отношениях, оба изо всех сил старались вести себя как обычно и не вызывать подозрений, и теперь всем их усилиям помешает этот длинный язык!
Камэй смотрел на них взглядом недоверчивым и удивлённым.
– Вы двое… вместе? Как, знаете, пара? – через некоторое время у него хватило смелости спросить.
Хару сильно покраснел.
– В-вместе? К-кто? – пробормотал он неловко.
– Ой, да ладно, Хару! Камбэ сказал, что ты его мужчина!
Хару покраснел ещё больше, не в силах собрать воедино мысли.
Дайске вместо этого надел солнцезащитные очки, приближаясь к Камэю.
– Пожалуйста, не называй его "Хару", это раздражает. Только у меня есть право называть инспектора по имени, – отругал Дайске Камэя, затем скептически посмотрел на него.
– Сколько?
– Сколько? – растерянно повторияет Камэй.
– Хару хочет сохранить наши отношения в секрете. Не в его принципах смешивать работу и личную жизнь, и для меня его желания – приказ. Так что я заплачу любую сумму за твоё молчание.
Хару покачал головой и хлопнул себя по лбу.
– Какой бардак!
Камэй рассмеялся.
– Камбэ, тебе не нужно платить мне. Хару... Я имею в виду, Като, спас мне жизнь и помог мне так много раз... Я никогда не смогу предать его и выпалить о ваших отношениях. Я буду нем как рыба! – заявил он, гордо стукнув ладонью по груди.
Хару наморщился. К этому заявлению он отнёсся с недоверием. Камэй был хорошим парнем, но Хару не мог поверить, что он не воспользуется возможностью попросить у Камбэ что-нибудь.
– Но… ну… если подумать, подписка на Netflix скоро истечёт… Если бы ты мог, – начинает Камэй заискивающе, и Хару закатывает глаза.
"Я так и знал!"
Через несколько секунд Дайске сказал:
– Я оплатил твою подписку на следующие десять лет. Если ты скажешь хоть слово, ты мёртв.
Камэй моргнул.
– Десять лет? – в шоке повторил он.
Тем временем Дайске подошёл к Хару.
– Ты можешь идти?
Инспектор кивнул.
– Могу, – подтвердил он.
Дайске поцеловал его в щёку, а затем посмотрел на него со своей обычной лукавой улыбкой.
– Ты уверен? Я мог бы понести тебя, как принцессу.
Хару, теперь красный, как перец, взорвался:
– Чёрт побери, Камбэ! Ты как всегда высмеиваешь других!
Камбэ усмехнулся, взял Хару за руку и покинул переулок как раз в тот момент, когда на место происшествия начали прибывать первые отряды. Камэй, оставшийся один, понял, что ему придётся объяснять, что произошло, и Хару не удержался от издёвки:
– Так ему и надо!
Пока они шли по многолюдной улице, Хару пытался подавить тошноту, вызванную пульсирующей болью в руке. Он бросил на неё быстрый взгляд и испугался пурпурного синяка, виднеющегося из-под рукава его куртки. Он немедленно сунул руку в карман, опасаясь, что Дайске может заметить. Его янтарные глаза остановились на напарнике, заметив блеск пота на его лице.
"У него жар, и он плохо себя чувствует, но он пришёл спасти меня..."
Он остановился на мгновение, и Дайске повернулся и вопросительно посмотрел на него. Хару положил голову ему на плечо и прошептал:
– Позвони шефу и скажи, что мы возьмём отгул на остаток дня. Пойдём домой, тебе нужно отдохнуть.
Камбэ улыбнулся этому беспокойству.
Хару всегда ставил других на первое место, и Дайске находил эту его сторону столь же восхитительной, сколь и опасной.
– Как хочешь, дорогой.
***
Как только они прибыли в квартиру, Хару немедленно исчез в поисках сменной одежды для Дайске. Когда он вернулся, в его руках был синий свитер и спортивные штаны. Он отдал их Камбэ и велел принять горячий душ. Дайске настаивал на том, чтобы сначала это сделал Хару, но инспектор отказался, ответив, что хочет приготовить обед. Едва заслышав шум душа, Хару снял куртку и положил её на кровать, затем медленно начал стягивать испорченную рубашку, неохотно думая, что ему, вероятно, придётся её выбросить. Когда ему удалось снять оба рукава, он на мгновение запаниковал. На его левой руке был огромный фиолетовый синяк, тянувшийся от локтя до запястья, из-за которого он шипел от боли при малейшем намёке на контакт. Не нужно быть гением, чтобы понять, что у него сломана рука. Хару немедленно принялся искать толстовку с длинными рукавами, как можно более длинными, чтобы скрыть синяк. Он нашёл ту, у которой рукава доходили до пальцев, и надел. Дайске не нужно ничего знать об этой истории. Сломанная рука могла зажить сама по себе, и Хару наверняка не будет обращать на это внимания. По крайней мере, он на это надеется… Но боль остаётся и с каждым движением руки становится всё более невыносимой. Хару начал готовить, решив не зацикливаться на своём состоянии. В тот момент он пожалел, что у него нет дома никаких лекарств. Обезболивающее, безусловно, было бы отличной помощью. Он попытался очистить свой разум, чтобы не думать о боли и о том, что случилось с ним несколько часов назад. Приправляя бульон различными специями, он делал глубокие вдохи, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Он был так занят, пытаясь отогнать эти мысли, что не заметил присутствия Дайске позади него, пока тот не обнял его со спины. – У тебя страдальческое выражение лица... и ты бледный, – пробормотал мужчина, уткнувшись лицом в шею. Хару ахнул от внезапного контакта. – А ты горишь. Иди спать, я почти закончил готовить. – Я хочу с тобой. Хару слегка улыбнулся. – Ты ведёшь себя как ребёнок. Дайске коснулся его лица, заставляя повернуться к нему. Его губы мгновенно коснулись губ инспектора с некоторым нетерпением, как и его руки, намереваясь приподнять свитер, чтобы коснуться чужой обнажённой груди. Похоже, Дайске хотел как-то пометить его, заявив тем самым, что Хару принадлежит ему. "Он действительно ребёнок", – подумал Хару, уклоняясь от поцелуя. – Дайске, сейчас не время, иди отдыхать. – Этот человек тронул тебя. – Да, но не по моей воле! – воскликнул инспектор. – Я даже думать не хочу, что бы он сделал с тобой, если бы я не пришёл, – прорычал он, отстраняясь от Хару и глядя на него с опасением. – Ничего, я дал ему несколько метких пинков. Думаю, это поумерило его пыл, – пошутил Хару. – Как и ожидалось от моего мужчины. – Может, ты перестанешь меня так называть? – Хару снова покраснел, гадая, сколько раз он уже делал это за день. Дайске всегда удаётся привести его в полное замешательство несколькими, буквально несколькими предложениями. – Но это так, – прошептал мужчина. Через некоторое время Дайске спросил: – Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Что ничего серьёзного не произошло? Не могу поверить, что тебе даже не противно... – Конечно противно! Но теперь, когда ты здесь, со мной, всё в порядке. Дайске вздохнул с некоторым разочарованием. – Я хочу убить этого паршивца, который посмел прикоснуться к тебе, Хару. Он должен умереть. – Я не хочу, чтобы ты стал преступником, Камбэ. Не люблю отношения на расстоянии, – попытался пошутить он, и Дайске улыбнулся. – Я спрошу тебя ещё раз: ты уверен, что всё в порядке? – Дайске продолжил настаивать, потому что ему было неудобно. Очевидно, Хару вёл себя как обычно, но в его голосе и движениях было что-то другое. Он был более напряженным и, казалось, будто… испытывал боль. – Перестань волноваться, болен тут ты! – рявкнул Хару, насильно уводя его в постель и приказывая отдохнуть. Затем он вернулся на кухню и закончил варить бульон. Когда он принёс его Дайске, тот попробовал бульон и сразу отметил, что это восхитительно. – Конечно, это особый рецепт семьи Като. Ешь – и тебе станет лучше! Дайске сделал, как ему велели, и съел всё. Приправы, которые использовал Хару, немного успокоили его кашель, и вскоре мужчина заснул, сжав чужую руку в своей. Хару сидел на кровати и смотрел на него с беспокойством. Его разум был занят одним-единственным вопросом: как можно подставить Китамуру?
