Часть 7
27 ноября 2020 г., 19:55
Хару сидел в одной из огромных ванн особняка, где вода доходила до его бёдер и не грозила намочить забинтованную руку. Его глаза в тот момент были жидким золотом, которые загорались при каждом прикосновении человека перед ним, что медленно водил руками по его коже, мастерски дразня его в нужных местах.
Слишком давно они не касались друг друга таким образом, слишком давно он чувствовал на себе жар Дайске. Но его тело слишком хорошо помнило прикосновения этого человека, как будто он поставил ему метку.
Это было адски хорошо.
Хару закусил губу, подавляя стон, когда рука Дайске сжала их члены вместе, начав быстро и идеально двигаться. Хару инстинктивно напрягся, когда рот Дайске сомкнулся на его соске, почувствовав боль в плече.
– Чёрт... – прошептал он.
– Это более или менее то, что мы делаем обычно, – мягко сказал мужчина, нежно положив руку на здоровое плечо Хару. – Можем продолжить?
Хару провокационно улыбнулся ему.
– Я думал, у нас под запретом занятие сексом, пока моя рука не заживёт.
Дайске снова двинул рукой, и Хару не смог сдержать стон.
– Я человек слова. Никакого секса. Но я никогда не говорил, что не буду трогать тебя... кроме того, ты, кажется, доволен этим.
Дайске начал вылизывать и посасывать шею Хару, оставляя на ней множество красных отметин, которые, словно маленькие розочки, расцветали на бледной коже.
Хару своей здоровой рукой притянул к себе Дайске и самонадеянно поцеловал мужчину.
– Я хочу больше.
– Тебе будет больно.
– А ты засранец.
Дайске усмехнулся.
– Знаешь? Каждый раз, когда я обнимаю тебя, я хочу сделать тебя своим и пометить тебя...
– Засранец.
Дайске ускорил свои движения, и Хару снова инстинктивно дёрнулся.
– Хару, успокойся.
– Как я могу успокоиться, когда ты прикасаешься ко мне так… – инспектор снова прикусил губу.
Мыльная рука Дайске задвигалась ещё быстрее, и Хару позволил себе прижаться к телу мужчины. Дайске застонал, а затем положил руку на спину Хару.
Эти двое продолжали тяжело дышать ещё несколько минут прежде, чем Дайске сказал:
– Я сожалею о случившемся. Я переборщил…
Хару слегка пошевелился, глядя на него с недовольством.
– Дайске Камбэ, великий Дайске Камбэ, сожалеет о чём-то... Я должен отметить эту дату в календаре.
Дайске закатил глаза. Затем он взял губку, которая лежала на краю ванны.
– Я вымою тебя, если хочешь... на этот раз по-настоящему.
Хару покраснел.
– Это смущает, но ладно...
– Хару, ты ведь знаешь, что мы только что сделали? – спросил Дайске, показывая ему руку, грязную от липкой белой жидкости, в качестве напоминания.
– Это не одно и то же.
Дайске начал мыть спину Хару.
– Когда-нибудь, я надеюсь, смогу понять вашу логику, инспектор, – сказал он, разглядывая каждый сантиметр тела Хару. Он знал наизусть каждую родинку и шрам на этой коже, каждую мелкую деталь, из которых состоит тело Хару, и гордился этим.
Когда Дайске закончил мыть их обоих, его парень почти спал. Мужчина встряхнул его, чтобы разбудить, вылез из ванны и принёс два чистых полотенца. Он завернул Хару, а затем помог ему надеть пижаму, пока другой смотрел на него в изумлении.
– На следующей неделе тебе нужно начать реабилитационную физиотерапию, верно? – спросил Дайске, когда они подошли к кровати. – Я пойду с тобой.
– В этом нет необходимости... – пробормотал Хару, зевая.
– Есть, – парировал Дайске. – А ещё я хочу провести с тобой немного времени.
Хару уже закрыл глаза, но улыбнулся этим словам.
– Забота тебе не к лицу, Камбэ... – прошептал он перед тем, как заснуть.
Дайске улыбнулся, глядя на спящего Хару.
Иногда он боялся власти этого человека над ним, даже не осознавая этого. Ради Хару он готов на всё, ради этого безрассудного, упрямого человека, который бросился в опасность ради других, того же человека, который последовал за Дайске, несмотря на его отказ, несмотря на то, как ужасно он с ним обращался... Дайске влюблён в этого человека. Влюблён в его упрямство и отчаянно к нему привязан.
Он знал, что временами преувеличивает, но впервые чувствовал подобное. Хару ни в коем случае не был таким же, как девушки, с которыми он встречался в Англии, которые так интересовались его положением в обществе, сексом и деньгами.
Ничто из этого не интересовало Хару.
В его глазах сияла любовь к своему делу и жажда справедливости. Остальное для него не имело значения.
Ни деньги, ни престиж, и иногда Дайске сомневался, что даже его собственная жизнь не так важна для него.
Хару любил Дайске за его скрытую сторону, ту, которую никто не видел, эту доброту, похороненную между его обычной холодностью и его чувствительностью, в которую сам Дайске не верил.
Хару помог узнать ему много нового, даже о самом себе.
И теперь Дайске просто не мог представить жизни без него.
"До встречи с тобой все было таким скучным..."
Дайске наклонился, чтобы поцеловать Хару в лоб, поправив его коричневую челку.
"Теперь это всё чертовски смешно..." – подумал он с улыбкой, лёжа рядом с ним и засыпая, на этот раз спокойно и не став жертвой кошмаров.
***
Хару был уверен, что реабилитация – сущий пустяк по сравнению с пыткой, которую он пережил, оставаясь неподвижным в течение трёх недель. Просто возможность освободить руку была для него благословением, и он решил усердно работать, чтобы точно следовать всем указаниям, которые давал ему физиотерапевт. Дайске сопровождал его на всех сеансах, внимательно прислушиваясь к рекомендациям врача, беспокоясь, что, выйдя из клиники, Хару вообще не прислушается к ним. Он никогда не боялся за других, но с Хару всё было иначе. Всякий раз, когда на кону было поставлено его здоровье или он был ранен, Дайске вспоминал тот момент, когда он нашёл его без сознания в диспетчерской, раненым в ногу и в луже крови, а Сузуэ сидела в отчаянии рядом с ним. Это был первый проклятый раз, когда Дайске серьёзно о ком-то беспокоился и узнал значение слова «опасение». И меньше всего ему хотелось пережить этот кошмар заново. Дайске наблюдал, как Хару выходит из клиники, держа куртку в руке, в то время как физиотерапевт рекомендовал ему заняться спортом дома. Молодой наследник семьи Камбэ хотел бы, чтобы Хару пошёл к своему доверенному специалисту, но тот посчитал это «ненужным» и настоял на том, чтобы он сам выбрал физиотерапевта, заявив также, что он может оплатить реабилитацию самостоятельно. Дайске явно не нравился физиотерапевт (он казался слишком безалаберным) и тот факт, что он не мог заплатить за реабилитацию Хару (это было дорого, а зарплата инспектора была не очень высокой). Как только Хару оказался перед ним, Дайске встал, чтобы помочь ему надеть куртку, в то время как другой посмотрел на него с удивлением. – Что? – Ничего, я просто подумал, как неуместно твоё присутствие в таком месте, – признался инспектор, поблагодарив за помощь. – Твоё тоже. В таком убогом месте... ты действительно уверен, что не хочешь... – Дайске, мы уже говорили об этом, всё в порядке, – прервал его Хару раздражённым тоном. Другой вздохнул. "Ненавижу, когда он такой упрямый..." Когда они вышли и направились по главной улице, инспектор остановился перед кондитерской. – Мы могли бы купить что-нибудь для наших коллег и отнести в офис… отдел не так уж и далеко отсюда, – предложил он. Дайске нахмурился. – Это не повод вернуться к работе пораньше, не так ли? Хару закатил глаза. – Я не понимаю, почему все думают, что я трудоголик. Дайске просто улыбнулся, всё это время воздерживаясь от напоминаний, что из-за преданности своей работе Хару в конечном итоге потерял сознание. По предложению Хару они купили несколько кусочков торта и пирожных и направились в отдел. Их коллеги, удивлённые присутствием Хару, приветствовали его с большим энтузиазмом (хотя, когда они обнаружили пирожные, энтузиазм сразу же направился на эти сладости, особенно у Саэки). – Так как проходит реабилитация? – спросил Камэй у Хару. Он заговорил, набив рот лимонным пирогом, и Дайске бросил на него устрашающий взгляд. – Это скучно, но всё идёт хорошо. Я надеюсь вернуться на следующей неделе... очевидно, для выполнения только кабинетной работы, – поспешил добавить инспектор последнюю часть, зная, что Дайске пристально смотрит на него. – Я завидую твоему долгому отпуску, – пробормотал Камэй, и Саэки пихнула его. – Он не был в отпуске! – отругала девушка, размахивая вилкой с кусочком клубничного чизкейка в воздухе. – Совершенно верно, – холодным тоном произнёс Дайске. – Я также считаю, что виноват в этой истории кто-то другой, а не Като... Камэй громко сглотнул. – Камбэ в своём защитном режиме бойфренда очень страшен, – пробормотал он, уверенный, что его никто не слышит, но злая улыбка Камбэ убедила его в обратном. – HEUSC, удалите пять лет из подписки Netflix, оплаченной на Шинноске Камэя. – Э-эй! В этот момент зазвонил мобильный телефон Хару. Мужчина извинился, выходя и закрыв за собой дверь офиса. – Здравствуйте? – Сэмпай! – Хошино? – удивлённо спросил Хару. – Почему ты звонишь мне с неизвестного номера? – Извини, но я очень тороплюсь и звоню тебе из офиса. Я решил, что лучше тебя предупредить. – Что случилось? – Хару был настолько удивлён непривычно взволнованным тоном Хошино, что не заметил присутствия Дайске у себя за спиной. – Речь идёт о человеке, которого вы и Камбэ арестовали три недели назад, Китамуре Широ… Глаза Хару расширились. – Что? – Сегодня его должны были перевести в другую тюрьму, но ... ему удалось сбежать.
