Ты безнадёжен, но я люблю тебя

      Выздоровление Хару шло медленно, и инспектору всё больше надоедало и раздражало его положение. Было нелегко заниматься всем с неподвижной рукой, и очень часто Дайске приходилось помогать ему, чтобы просто встать с кровати. Обезболивающие работали хорошо, но Хару ненавидел ощущение такой слабости, и ему также не нравилось полагаться на других. Однако ни Дайске, ни Сузуэ, похоже, не беспокоило это обстоятельство.       Его коллеги часто приходили к нему и говорили, что скучают. Камэй принес ему журналы о своих любимых моделях (подарок, который Дайске определенно не понравился, поэтому Камэй получил от него холодный взгляд), Теппей подарил ему корзину клубники (потому что все знали, что Хару любит клубнику и иногда Дайске завидовал этим ягодам) и Саэки принесла ему целую коробку конфет со всех уголков света. (Дайске сразу заметил мармеладные конфеты в форме рыбы, которые он попробовал, когда только пришёл в отдел, и увидев, как он смотрит на них мечтательными глазами, Хару не смог сдержать смешка).       Хару был счастлив видеть их, но это было не то. Он скучал по офису, миссиям с Дайске, своей работе...       В течение первой недели он мог подавлять эти чувства и не жаловаться, но теперь, когда начиналась вторая, он чувствовал, что сходит с ума.       Врач ясно дал ему понять, что если он хочет выздороветь, то должен оставаться в покое, нисколько не напрягая руку, но Хару считал, что он может делать больше, чем просто оставаться в постели.       Как только он сказал об этом Дайске, последнему потребовалось немного времени, чтобы заставить его замолчать:       – Если сломанной руки и вывиха плеча недостаточно, чтобы удержать тебя в покое, то я добавлю и это. Ты знаешь, что это такое? – спросил он, размахивая перед собой папкой со стопкой бумаг.       – Нет...       – Это результаты твоих анализов, и я уверяю тебя, что они больше подходят для напряжённого, почти анорексичного мужчины среднего возраста с бессонницей.       Глаза Хару расширились, и он резко вскочил, чтобы схватить их.       – Чёрт, Камбэ! Как ты их получил? – яростно спросил он, сдерживая стон от внезапного движения, которое вызвало боль в плече.       – Я, конечно, за них заплатил.       – Это нарушение конфиденциальности! – запротестовал Хару.       Затем Дайске весело улыбнулся, с удовлетворением глядя на его разочарованный вид. Хару всегда казался ему дикой кошкой, и он считал себя счастливчиком, имея честь приручить его.       – Я твой парень, а, значит, у меня есть полное право беспокоиться о тебе, – Хару не знал, как на такое ответить.       С этим тузом в рукаве Дайске было легче заставить его отдохнуть и не позволить ему вернуться к работе через полторы недели, как хотел сделать другой.       Камбэ был рад, что смог удержать его в особняке за городом, который он купил после того, как покинул старый из-за скандала. (Конечно, это был не Букингемский дворец*, но всё же лучше, чем крохотная квартира Хару, которую последний не решался продать).       Дайске пытался как-то занять своего партнера, прекрасно понимая, что Хару был из тех людей, которые больше, чем думать, любят действовать.       Утром инспектор пришёл, чтобы составить Сузуэ компанию в её лаборатории, в то время как женщина работала над новыми изобретениями, с энтузиазмом объясняя, какие удивительные изменения и улучшения она вносила в устройства для миссий. Однако днём, когда Дайске вернулся домой, он провел время с ним некоторое время, расспрашивая о делах, над которыми он работает, и дал ему несколько советов.       Не обязательно быть гением, чтобы понять, что с течением времени Хару становился всё более и более мрачным, всё более и более молчаливым и погруженным в собственные мысли. Сердце Дайске сжалось, когда он увидел его таким, и по этой причине он обратился с просьбой к их начальнику, который охотно согласился.       Через несколько дней Дайске вернулся домой с ноутбуком и некоторыми бумагами, сказав Хару:       – Шеф разрешил тебе поработать дома, если ты, конечно, не переусердствуешь.       Глаза Хару загорелись. Он стал похож на ребёнка в магазине игрушек.       "Я предполагаю, что есть люди со склонностью к бриллиантам, люди со склонностью к модной одежде, люди со склонностью к еде... и есть этот очаровательный человек, который станет очень счастливым, если вы принесёте ему работу. Определённо ограниченное издание", – подумал Дайске с мягкой улыбкой.

***

      Однажды днём, ​​ближе к концу второй недели выздоровления, Хару спокойно работал, сидя на кровати с ноутбуком на коленях. В окно дул приятный ветерок, несущий аромат цветов. Хару воспринимал это как приятную передышку от запаха сигарет, пропитавшего комнату. Несмотря на то, что Дайске бросил курить в спальне с тех пор, как они спали вместе, этот ужасный запах никак не мог выветриться.       В этот момент он услышал чей-то стук, и вскоре после этого в комнату вошла Сузуэ с большим фотоальбомом в руке.       – Посмотри, что я нашла! – восторженно восклицает она, садясь рядом с ним на кровать.       Хару с любопытством посмотрел на неё, закрывая ноутбук.       – Это фотоальбом, где полно очаровательного малыша Дайске! – самодовольно объяснила она.       Хару улыбнулся.       – Ты действительно любишь Дайске, а, Сузуэ? – спросил он.       – Конечно! Я имею в виду, я люблю его, но по-родственному, понимаете?       – Да, не волнуйся, я не хотел ни на что намекать, – поспешил он ответить.       Сузуэ начала листать фотоальбом, и Хару обнаружил, что невольно улыбается, глядя на своего парня, изображённого на этих фотографиях. Были фотографии, на которых Дайске играл, ел, спал, смеялся... Хару внезапно почувствовал укол ностальгии в животе вместе с неудержимым желанием прижать Дайске к себе.       Он хотел, чтобы Камбэ вернулся как можно скорее, чтобы он был с ним. Всегда.       Это было такое разрушительное, собственническое, абсолютное желание. Хару знал, что любит его, но не верил, что бездна его чувств так глубока...       "Блин... как я так отчаянно влюбился в этого засранца? Я действительно безнадёжен..."       Сузуэ перевернула страницу и увидела фотографию Дайске с его матерью: Саюри Камбэ.       – Они так похожи, – пробормотал Хару, коснувшись фотографии.       Сузуэ кивнула.       – У них одинаковые добрые глаза и улыбки, – женщина посмотрела на Хару. – Когда я снова увидела Дайске спустя годы, я поняла, что он больше не улыбается. Всё изменилось, только когда он встретил вас, Хару. И теперь он может спонтанно смеяться и от души улыбаться... За это я должна вас поблагодарить.       Мужчина пожал ей руку, как бы оправдывая себя:       – Нет, я ничего не сделал, абсолютно ничего! – ответил он, немного покраснев.       Сузуэ хихикнула.       – Не смущайтесь, это то, чем вы должны гордиться.       С этими словами в своём сердце Хару провёл остаток дня, думая о Дайске, обо всём, через что они прошли вместе с тех пор, как встретились, и о том, как их отношения медленно менялись, становясь все более и более прочными. Они всегда были партнёрами по работе и постоянно ссорились, но не могли оставаться друг без друга.       Хару нашёл их отношения столь же абсурдными, сколь и идеальными. И он был уверен, что Дайске думал также.       Когда Дайске вернулся домой, было уже темно. Он ездил в Китай по делам и выглядел измученным. Хару следил за ним, удерживаясь от желания прижать его к себе и держать в объятиях. Он думал о нём весь день, с нетерпением ждал, когда он вернётся, а теперь ему приходится сдерживаться...       Его партнёр устал, и это было очевидно. Инспектору просто не хотелось приставать к нему со своей прихотью.       Они обменялись всего несколькими словами, после чего Дайске лёг спать, даже не поужинав. Хару тут же выключил свет, лег рядом с ним и долго смотрел в лицо мужчины в темноте.       Он начинал чувствовать отсутствие физического контакта с ним и не мог дождаться, когда его рука восстановится. Он прикоснулся к щеке Дайске тыльной стороной пальцев.       Он хотел Дайске, он требовал этого.       Ему казалось, что он хочет поглотить его, не оставив от него ничего: ни крови, ни костей. Он стал слишком важной частью его существования, и Хару начал понимать, что очень немногие вещи в его жизни имели бы смысл без него.       Убаюканный этим осознанием и этими мыслями, Хару чувствовал себя все более и более уставшим, и, ухватившись за край пижамы Дайске, заснул.

***

      Дайске был уверен, что ему приснился сон; он был полностью убеждён. Атмосфера была слишком сюрреалистичной, и он снова переживал слишком знакомую сцену.       Перед ним стояли приспешники Китамуры, готовые атаковать его, как в тот день, когда он отправился в порт, чтобы спасти Хару.       Камбэ вздохнул и начал бить их одного за другим.       Даже если это был сон, почему бы не воспользоваться этой возможностью, чтобы снять стресс?       Когда все упали на землю от боли, мужчина взглянул на Китамуру, который остался стоять перед ним. На его лице была улыбка.       Затем, как и в первый раз, один из приспешников встал с ружьём в руке, готовый выстрелить в Дайске. В этот момент мужчина понял, что будет дальше, и резко повернулся, пытаясь найти Хару.       Но он его не видел.       Пуля была выпущена, и Дайске едва увернулся. Однако когда он повернулся, он понял, что удар кого-то задел.       Дайске пришел в ужас при виде Хару, стоящего перед Китамурой, с пулей в груди, по которой расползалось пятно крови.       – Хару! – крикнул он, подбегая, но в этот момент появился Ёске, взял Хару на руки и посмотрел на Дайске с усмешкой.       – Он мой.       Дайске потерял рассудок. Он бросился на двух мужчин изо всех сил, избивая их, пока тысяча красных капель не разлетелись повсюду, пока их лица не начали растворяться, пока этот сон не исчез.

***

      – Дайске! – мужчина открыл глаза и огляделся. Его сердце сильно колотилось в груди, а на лбу выступили маленькие капельки пота. Хару обеспокоенно смотрел на него.       – Ты в порядке? – спросил он.       Дайске внезапно сел, схватил Хару и притянул к себе, несмотря на протестующий стон другого.       Он уткнулся лицом в здоровое плечо своего парня, продолжая обнимать его, как самую драгоценную вещь в мире. Его бесценное сокровище.       Хару обнял его здоровой рукой и нежно провел ею по спине.       – Кошмар? – спросил он, когда подумал, что Дайске успокоился.       – Я люблю тебя, – сказал Дайске вместо того, чтобы ответить ему.       Хару хихикнул.       – Ладно, должно быть, это был кошмар из-за меня... Я умер?       Дайске молчал.       – Знаешь, говорят, что чья-то смерть во сне – это продление их жизни, – попытался пошутить он.       – Хару...       – Ммм?       – Как тебе удалось заставить Ёске сказать тебе, где прячется Китамура?       Инспектор несколько раз моргнул, смущённый этим вопросом.       – Что это за вопрос? Почему это важно сейчас?       – Ответь мне.       – Я только спросил его... Боже мой, Дайске, ты же не подумал, что...       – Ты мой, Хару. Только мой.       Хару прервал его, сжимая ещё сильнее, и закусил губу, чтобы подавить стон боли. Его плечу было не совсем комфортно в этой позе...       – Я не твоя собственность, Дайске, но я люблю тебя, только если ты это хочешь знать. И я не делал ничего странного, чтобы получить информацию от этого парня, уверяю тебя.       – Я никогда не позволю никому забрать тебя у меня, ни мужчинам, ни женщинам, ни даже смерти.       Хару вздохнул, отстранясь и смотря ему в глаза.       – Дайске Камбэ! – воскликнул он с некоторым раздражением. – Я понимаю, тебе приснился кошмар, но успокойся. Я здесь с тобой, и если ты хочешь, чтобы я был рядом с тобой и дальше, я останусь тут, пока жив, – рука Хару нежно прошлась по чёрным волосам на макушке Дайске.       – Ты очарователен, когда ревнуешь, понимаешь?       Дайске осторожно толкнул его, пока Хару не лёг, а секунду спустя навис над ним и настойчиво поцеловал.       Хару со стоном положил руку на своё раненое плечо.       – Чёрт... – пробормотал Дайске.       – Что? – слабым голосом спросил Хару. Его щёки вспыхнули, а в глазах появилась похоть.       – Я знаю, что мы не должны этого делать, но когда ты стонешь от боли, я возбуждаюсь.       Хару покраснел, как перец.       – Грёбаный садист.       – Я не буду ничего делать, не волнуйся. Пока твоя рука не восстановится, никакого секса.       Хару слегка надул губы.       – Это какое-то наказание?       Дайске улыбнулся, довольный этим вопросом.       – Я думал, что только для меня это наказание, но, видимо, и для тебя тоже.       Хару притянул Дайске к себе здоровой рукой, заставив его лечь, и уткнулся лицом ему в грудь.       – Я нетерпеливый человек, Дайске.       – Я чертовски хорошо это знаю. Но, может быть, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем попадёшь в беду.       Хару фыркнул.       – Ненавижу тебя.       – Да, да, я тоже тебя люблю.       Хару на мгновение заколебался.       – Хочешь принять полуночную ванну?       – Я думал, что есть "полуночный перекус"… никогда не слышал о "полуночных ваннах", – поддразнил его Дайске.       – Может быть, и так... Но ты знаешь, что этой рукой мне трудно мыться...       Дайске лукаво улыбнулся, встал и поднял Хару.       – Ну, в таком случае я буду наслаждаться своей едой...