lullaby melody

— Да будет вечное процветание Великой империи!       Многочисленные войска, облачённые в золотые доспехи, отдали честь в унисон, пристукнув высокими копьями по земле, в героической готовности умереть с победными улыбками на лице. Огромная армия готова омертвить руки кровью врага ради величавой фигуры, видневшейся из-за высокого золотого дворца. Эти пламенные слова слышат тысячи. — Я — император этой прекрасной, благодатной и процветающей земли, преклоняюсь перед армией!       Тысячи голосов смешались в единый организм: «Готовы отдать за империю жизни!» За доспехами не видно лица, но каждый из них знает, что идёт на верную смерть, и каждый улыбается — нет причин для горечи и слёз. Они — герои. — Недавнее нападение Марии оставило на империи Патриобелла неизгладимый след. — Лицо императора на короткий миг помрачнело и лишилось жизненной радости. Огромная армия сосредоточилась вокруг огромного дворца. Невероятный день, чтобы умереть. — Но мы должны нанести ответный удар несмотря ни на что, мои верные подданные!       Смертники-солдаты гордо держали спины, а император искрился той улыбкой, которую носят поистине уверенные люди, которые никогда не выказывают сомнений и не оплакивают поражение.       Солдаты тронулись к стенам королевства Мария. Сын императора враждебно скалился вслед уходящим войскам. — Скольких солдат мы сегодня потеряем?       Император улыбнулся: — Всех.       Огромный, обрамлённый золотом и фресками, коридор придворного дворца заполнился звоном дорогих каблуков. И днём, и ночью это место похоже, если не на сказку, то на произведение искусства точно: тонны золота, вписанные в огранку дворца и стены, длинные массивные фрески с изображениями императорского рода Бладхайфов. На них изображён и нынешний, Великий император — Бладхайв Алард, и его сын, Бладхайв Леонхард. Пол вылит из белого золота и первосортного мрамора, привезённого из Марии в Патриобеллу, в знак временной остановки боевых и военных действий между государствами.       Императорский род не спутать ни с кем. Его отличительная черта — чёрные, как самый темный уголь, волосы, показывающие здоровье обладателя — чем темнее волосы, тем сильнее императорский наследник.       Это позволяет Священному императору вершить судьбу престола — наследники со светлыми волосами не имеют силы и погибнут при первой попытке отравления или корыстного убийства. Также, в яркой императорской внешности присутствуют янтарные глаза. Горящая стеклянная радужка золотых глаз, яркая, как самый драгоценный хрусталь всей Патриобеллы, нет, всего мира. С возрастом их свечение усиливается, как и сила. Казалось, они прожигают тебя властью даже с портрета…       Самыми яркими глазами, конечно, обладал император. Но предметом обсуждений и споров был не он. Скорее, его сын, глаза которого практически не отдавали янтарный отлив.       Глаза могут усилить свечение не только вследствие возраста. На это может влиять физическая развитость, сексуальная активность, влюблённость и характер. И подумать только, но у семнадцатилетнего парня было почти всё. Днями и ночами он поддавался тяжелейшим физическим нагрузкам, а по вечерам — не по возрасту развратной похоти. Единственная вещь, утаённая, от народных сплетен, и глаз — не королевский эскорт. Леонхард был пристрастен к своему полу. Юным парням.       Его стальной характер прогибал под себя всех с самого детства, он умел манипулировать, причём делал это с отточенным умением и ловкостью. Так в чём дело? никто не знал…       Влюблённость? Возможно. Не найдётся человек, который считает, что чёрствый сын императора-тирана вообще знал чувство любви. Лицо матери в его памяти отображалось смутно, белой завесой беспамятства, а лицо отца вызывало напущенное отвращение.       Внешность. Несмотря на тёмные королевские волосы и янтарные глаза, мальчик обладал странным, непонятным для людей лицом. У него не было огромных глаз, что присуще роду Бладхайфов, а его кожа, вместо розоватого отлива, была белоснежна, без намёка на румянец. Овал его лица не имел ни единого изъяна, маленький нос сильно выделялся на фоне орлиных скул отца. Мать Леонхарда, редкая в Патриобелле азиатка, служила его отцу королевским эскортом.       Сам король был особых нравов.

flashback

— Бертольд, — томный низкий голос короля разнёсся по комнате.       Просторная светлая комната с лёгкими полупрозрачными шторами и детскими игрушками проветривалась мягким сквозняком. Король встал в огромной мягкой кровати с белоснежными простынями, взглянув на дворецкого. — Пригласи ко мне детей из третьей секции. — Мальчиков? Какого возраста? — До четырнадцати. Семь мальчиков.       Дворецкий откланялся, учтиво бросив «скоро будут», поспешно удаляясь.

end of flashback

      Он предпочитал мальчиков от 13 до 17 лет отроду и азиаток с мягкими чертами лица. Рождённых девочек без колебаний убивали, и неизвестно, остался ли кто-то в живых. Женщины не имели конкуренции престолу, не могли занять его по закону, мешают политическому строю страны и вечно разыгрывают войны, говорил как-то отец Леонхарда, размышляя о правительнице соседней страны Марии. Опустим формальности и будем называть Леонхарда так, как нарекла его мать. Итак, погрузимся в дни Бладхайфа Чонгука.

***

      Удар. Ещё один. Послышался треск верёвки. — Ваше Высочество, вкладывайте в удар больше силы и фиксируйте… — Заткнись! — Чонгук со всей силы ударил в тяжёлый, перевязанный тугим жгутом, мешок с зерном и хлóпком, который затрещал от силы удара, вывалившись с петли.       Сзади послышались аплодисменты придворных рабочих. Чонгук размотал с костяшек запястий плотные тряпки, со злостью бросив их на землю. Лошадь позади фыркнула и подпрыгнула, попятившись назад. — Сегодня Вы превзошли сами себя, Ваше Выс… — Заткнись. Всем молчать. Не открывайте свой рот, когда к вам не обращаются.       Тучный мужчина виновато опустил голову, сомкнул губы и отправился в стойло. В конный двор, на своём диком рыжем жеребце, въехал министр финансов и, поправляя тёмный плащ, спрыгнул на землю, поднимая в воздух небольшое облако грязной пыли. — Неподобающее поведение для представителя Священного императорского рода, Ваше Высочество, — он достал из-за пояса свёрток, развернул, откашлялся и, вобрав в лёгкие побольше воздуха, громко зачитал. — «Юный сын Великого императора, Бладхайф Леонхард, позволил сбежать нескольким подчинённым королевского эскорта, точнее 24 маленьким мальчикам и 6 девушкам, упрятал важные экземпляры документов и частично поджег старый корпус библиотеки, в котором хранились важнейшие родословные источники и книги. Юный Леонхард совершенно не ухаживает за лучшей лошадью при королевском дворе, которую он получил в дар на семнадцатилетие… — Верните мне моего, — пылко перебил Чонгук, стиснув зубы, и, бросив взгляд на пятнистую породистую кобылу, фыркнул. — Новая совершенно бесполезна! Мой воронистый бегал быстрее. — Вам кажется, Ваше Высочество. Эта бегает быстрее Вашего предыдущего скакуна. И она намного выносливее, — министр устало прикрыл глаза и выдохнул: подумать только, какой характер у этого мальчишки. — Сегодня, к Вам приедет новая партия мальчиков.       Чонгук проигнорировал чужие слова, подошёл к лошади и, запрыгнув на неё, испытующе улыбнулся: — Проверим его выносливость, министр?       Министр финансовых дел отвернулся, скрывая позорный румянец.

***

      День плавно близился к вечеру. Чонгук скакал по равнинам, прикрывая глаза от тёплого ветра. За горизонт уходило тёплое красное солнце, освещая алым цветом всё небо. — А ты не так плоха, — он улыбнулся, погладив лошадь. — В какую глушь мы прискакали?       Впереди находилась узкая дорожка, которая вела к входу в какую -то деревню. Первая мысль Чонгука: «похоже на трущобы». Впрочем, они таковыми и являлись. — Что за запах? Похож на трупный, — он сморщил нос и вошёл в деревню.       Низкие дома и их потрескавшиеся стены вызвали у парня дикое отвращение. Почти разочаровавшись в прогулке и, осознав, что ничего интересного в плане видов это место уже не обещает, Чонгук хотел покинуть деревню. Но, несмотря на это отвратительное место, запах и бедность, он не видел на лицах прохожих ни тени отчаяния. Это не город. Не напускные улыбки нерасторопных раздражающих слуг дворца. Все эти люди улыбались. Совсем маленькие дети играли на грязных дощечках, сражались деревянными палками вместо мечей, бегали вокруг матерей, мешаясь под ногами и смеясь звонко. Каково это, жить здесь?       Если бы министр финансов стоял рядом, вероятнее всего, последовала бы нудная лекция о жизни и быте крестьян, их обязанностях и особенностях, ведь «юному Господину нужны знания о жизни народа». Интрижка с ним была нудна в силу их десятилетней разницы в возрасте и его крайней правильности. Окружение педофилов, улыбнулся Чонгук своим мыслям.

flashback

— Ваше В-высочество, — министр попятился назад, упираясь в обрамлённую золотом колонну. — Что такое? — Чонгук приблизился к чужому лицу, сократив их расстояние до сантиметра. — Вас что-то смутило? — В-великий король не одобрит Ваши пристрастия… Я пришёл сказать, что к Вам прибыли четверо парней, им по девятнадцать, они ожидают с-снаружи… — Мы можем попросить их присоединиться, так ведь в разы приятней, согласны? — Вы слишком близко, я чувствую Ваше дыхание…       Чонгук усмехнулся, выдохнув: — На что вы рассчитывали, когда шли в комнату разгоряченного парня, слишком долго ждущего своё удовольствие?       Министр хотел что-то сказать, как хлопок распахнутой двери, отскочившей от стенки, наполнил комнату эхом. — Что ты здесь вытворяешь?       Губы Чонгука растянулись в издевательской ухмылке. — В-Ваше Превосходство… я… — Выйди, и забери шавок снаружи. Немедленно! — рявкнул Алард.       Министр надел очки и выбежал из комнаты, закрыв за собой массивные белые двери из дуба. — У тебя ужасный вкус на шлюх, — Алард облизался, расправив широкие плечи и зачесав густые чёрные волосы пальцами. — Я хотя бы не трогаю детей. Что же такое случилось, что ты прервал важное дело?       Улыбка короля спала и он присел на кровать, сцепив пальцы в замок. — Так, что такое? — Мария объявила нам войну.       Теперь не улыбался и Чонгук.

end of flashback

      Где-то близко, среди этих низких и маленьких домов, Чонгук услышал крики. Бессовестные резкие крики простолюдин, какие не позволяет себе аристократия и даже он сам — с его пылом. Бладхайф пошёл на чужие голоса. — Что за плоское мнение, Господи! Чимин, бред. — низкий глубокий голос явно выражал недовольство. — Казна императора? Ты там лично каждый бельн* пересчитываешь? Не неси глупостей. — Тэхён, даже твой отец так считает. — Мой отец всю жизнь продавал чай. Мария начала войну только из-за слабой власти империи. Она нашла слабое звено и атаковала — и попробуй после этого заявить, что женщина — слабый правитель! Королева Марии растаптывает все атаки Патриобеллы, как наши с тобой пособия сирот, которых нет. Последний поход на Марию закончился тем, что сотни семей лишились кормильца. Весь этот поход изначально был нацелен на сокращение населения. А всё почему? Император только и делает, что тратит деньги на развлечения и отвратительные пошости. Хотя я не уверен, что стоит верить грязным слухам обычного народа… — Ты прав, — Чонгук выглянул из-за угла. Мой отец — детолюб, в самом грязном и извращённом смысле.       Темноволосый парень обернулся и захлопал глазами, спустя секунду прыснув басовым смехом. Бладхайв нахмурился. — То есть, хочешь сказать, что ты сын императора? — Он самый. Бладхайв Леонхард… — Ха-ха-ха! Тэхён, ха-ха, перед нами будущий император! — Фактически, он не взойдет на престол, если другие потенциальные наследники вдруг не умрут от сердечного приступа. — В голосе Тэхёна читался ядовитый сарказм.       Леонхард цокнул. — Да. Да, это так. Алард любит старшего сына, и по закону, власть перейдёт ему, в случае… — Ха-ха-ха-а-а… — спина парня задрожала, плечи задёргались. — Разве я не похож на сына императора? — Твоя речь развязна… одет обычно… — Никто не тренируется в парадном костюме. А эта кобыла, — Чонгук вывел её поближе. — Она стоит, как все эти дома.       Чимин недоверчиво оглядел лошадь, помотал головой и не спускал улыбки с лица. — Всё равно не похож, — отрезал Тэхён, усмехнувшись. — Как ни крути. — А если я завтра приеду в подобающем виде, поверишь?       Тэ обернулся. — Если ко мне приедет сын императора, — Тэхён сделал акцент на последнем слове, слабо улыбнувшись, — поверю.

***

— Ваше Высочество, сегодня Вы припозднились, — в конюшню вошёл дворецкий. — Да, я гулял, Бертольд. Ты пригласил ко мне в покои мальчиков? — Как Вы и просили, Ваше Высочество, трое. Они ждут.       Чонгук выдохнул. — Хорошо.       Загнав лошадь в стойло, Леонхард вышел в сад, проходя мимо огромного фонтана из белого камня и белого золота. Вода из фонтана текла в дорожки из мрамора, доходя до щиколоток, а сами дорожки вели к огромному открытому куполу. И всё это находилось в обрамлении прекрасных кустов и цветов. Чонгук устало снял кожаные сапоги, опустив ноги в тёплую воду, и зашагал к прекрасному белому зданию.

***

      Чонгук неспешно прогуливался по коридору западного дворца. Он медленно шагал по высокому, двадцати пятиметровому коридору, обилие золота в котором, поражало: каждая огранка, каждый выступ и ступень сверкали ярким золотым отливом. Но ещё больше поражал вид на дворец. Огромной, немыслимой высоты дворец, выполненный из любимого драгоценного металла Великого короля — золота.       Несколько дворцов, располагающихся близ друг друга на огромной территории, хранили бесчисленное множество садов и цветов, которые благоухали круглый год, фонтанов, маленьких парков и озёр — вот, что означает неограниченное богатство рода Бладхайфов. По стенам коридора дворца возвышались вверх белоснежные, высокие колонны. Чонгук задрал голову, глядя на божеств и ангелов, богинь и богов, изображённых на потолке бесконечными элементами. Здесь каждое мелкое облачко, каждый жест и выражение лица, казалось, были абсолютно разными, идеально, чётко прорисованными. Весь дворец был усыпан живописью именитых иконописцев и художников, работы которых расценивались в невероятное состояние. И несмотря на роскошь и богатство, которые преследовали Леонхарда всю жизнь, каждый раз, проходя этот огромный величественный коридор западного дворца, он задирал голову, рассматривая неописуемо прекрасные картины.       Парень распахнул высокие двери, кинув бесцветный взгляд на кровать, возле которой лежали свежие лепестки алой чайной розы. Свечи освещали комнату приглушённым светом. В постели, полностью обнажённые, бесстыдно целующиеся, извивались три длинноногих брюнета. Один из них вскинул голову. — Ваше Высочество, — на выдохе улыбнулся любимец Чонгука, — Вы сегодня в настроении.       Чонгук снял с себя жилетку, сбрасывая её на пол, оголил тело и зашагал по мягкому ковру, облизывая пересохшие губы. — Вы придумали чем меня развлечь сегодня? — Чон наклонился к его лицу, сталкиваясь с чужим сбитым дыханием. — Марк? — Да, Ваше Высочество…       Холодная ладонь Марка упёрлась в грудь Леонхарду, толкнув его на шёлковые простыни. Уголок его рта вздёрнулся, а руки начали ласкать чужую спину. Два парня легли рядом, поглаживая друг другу различные части тела. « — Всё-равно не похож, как ни крути.» В разум резко врезался черноволосый парень, с низким, бархатистым голосом, заполнив виски пульсирующей болью. Голова словно раскололась на две части.       Чонгук вскочил с места, растолкнув обнажённых парней на разные концы постели. — Что происходит, — выдохнул Чонгук, придерживая сердце, которое, от чего-то, болело. — Скверно… в груди.       Сзади послышался встревоженные шорохи. — Ваше Высочество, Вы…       На лице Леонхарда заиграли желваки. Он вдруг ощутил необъяснимую ярость, подошёл к парню, с гневными мыслями грубо оттянув его лицо за подбородок. — У тебя лошадиные скулы, — шепнул Чонгук и усмехнулся, откидывая парня от себя. — И ты на него совершенно не похож. — Ваше Высочество?..       Чонгук прикрыл глаза, приземлился на кровать, кинув короткое: — Исчезните.

***

      Новый тяжёлый день уверенно вступал в свои права. Чонгук проснулся, не в силах и дёрнуться. Мышцы адски гудели, в голове гулял пустой звон, а холод сквозняка кололся и пробирал даже в мягкой тёплой постели. — С добрым утром, Ваше Высочество, — бодрый голос Бертольда окончательно вывел Чонгука из болезненной сонливости. — Ваш завтрак на балконе. Через час у Вас тренировка с Луи, сегодня в третьем парке у главного фонтана. — Спасибо, Бертольд, — Чонгук кое-как поднял отяжелевшую голову и, увидев дворецкого, собирающего разбросанные повсюду лепестки несчастной чайной розы, устало выдохнул. — Я сам, можешь отдыхать. Это обязанность уборщиц.       Бертольд мелко поклонился, поправил ворот своей белой рубашки и вышел из помещения, аккуратно прикрыв двери.       Чонгук сел, сонно потерев слипшиеся веки. Он потянулся до хруста суставов и спрыгнул с кровати, шагая на балкон. Парень раскрыл стеклянные двери, входя в светлую террасу. Стол, изготовленный из шести видов экзотического дерева, ломился от изобилия еды. Балкон открывал вид на огромный зелёный парк с идеально стриженным газоном и деревьями. Чонгук оглядел территорию парка, на которой суетливо прибирались рабочие, равнодушно посмотрел на большое количество фруктов, мяса и рыбы и сделал несколько глотков лавандового чая. Чон откашлялся, сморщившись. — Как вообще можно пить эту мерзость?       Он вдохнул в нос побольше воздуха, выхватил из тарелки небольшой рыбный бутерброд и, прожёвывая еду на ходу, вышел в комнату.

***

      «Интересно, как там тот парень?» — Ваше Высочество, Вы отвлекаетесь! Какое число Вы получили?       «Он наверняка плохо питается, такой худой…» — Соберитесь, Ваше Высочество, вы пропускаете удары.       «Он, кажется, старше меня…» — Ваше Величество, Вы плохо вычищаете лошадь.       «Я хочу его увидеть.» — Ваше Величество, сегодня светский вечер королевских семей из других стран, Вам стоит присутствовать, — дворецкий слегка прокашлялся, мелко повысив тон. — Вы меня слушаете? Ваше Величество!       Бертольд стоял у входа во второй парк, глядя на Леонхарда, плотно держащего серебряный меч в руках. Чонгук прицелился и обернулся, улыбнувшись дворецкому. — Прости, Бертольд, сегодня никак. Я отлучусь кое-куда. — Исключено, Ваш отец снесёт мне голову. — Бертольд, ты нам, как семья. Ты-то можешь не волноваться о сохранности своей головы. Тем не менее, я не смогу…       «Твоя речь слишком развязна… одет обычно…» — промелькнуло в голове. — Хотя, Бертольд, замечательная идея! — наигранно воскликнул Чонгук, выпутываясь из собственных слов. — Пообщаться с другими королевскими семьями, опыт незаменим…       Бертольд выдохнул и поднял глаза. — Ваше Высочество, Вы ведь что-то задумали?       «Конечно, ты знаешь меня, как облупленного» — крутилось на языке. — Бертольд… ничего. Я ничего не задумал. Совсем нет. Поможешь мне с парадным костюмом? — Вы не знаете, как надеть церемониальные одежды? — К-конечно знаю, уметь нечего, — он покраснел, зажевав губу. — Сам позабочусь.       Чонгук сглотнул и сошёл с травы на дорожку, направляясь к дворцу.

***

— Почему эта повязка такая тяжёлая, зачем всё делать из этого грёбанного золота?!       Вид Чонгука, который, по идее, должен был напоминать вид будущего наследника Великой державы, напоминал… Сложно понять, что он напоминал. Чонгук скептически оглядел себя в зеркале, смотря на свой нелепый и неопрятный вид. — Ваше Высочество, что с Вашим внешним видом?       Сзади послышался чей-то голос. Чонгук обернулся. В проёме стоял красноволосый высокий парень в белой накидке и белых перчатках, а яркие зеленые глаза оглядывали его с ног до головы. — Что не так? — Чонгук нахмурился, приглаживая темную рубашку.       Незнакомец наклонил голову в бок. — Назвать Вас принцем язык не поворачивается. Ваша рубашка, мятая-перемятая. Рубашку следует заправить в брюки. Если Вы хотите ходить с расправленной, лучше выбрать брюки другого кроя и фасона, в таком виде образ смотрится неуместно. — Э… — Жилет запахивается в другую сторону, — не обратил внимания тот. — Вычистите обувь, она выглядит неопрятно. Если будете так ужасно носить свой наряд, никто и не подумает, что Вы принц. Не сочетайте выходную рубашку с парадными брюками. — Так, она выходная, оказывается? — Конечно. Вы не до конца облачились в свой наряд, почти ни одна вещь на Вас друг с другом не сочетается… — Да я понял, не нуди! Помоги мне, не стой, как тебя? — Ален.       Парень подошёл к Чонгуку. — Здесь полно нарядов. Пример того, как подобает выглядеть принцу, — парень взял рубашку. — Будь это обычный ужин, принц должен соответствовать мероприятию. Принц должен выглядеть, как принц.       Чонгук молча следил за чёткими движениями парня. — Наденьте белую рубашку. Она нарядна и без лишних деталей. Затем, накиньте жилет, он подчеркнет осанку и ровную спину, — Ален подправил алый жилет на теле Чонгука. — Низ жилета должен прикрывать ягодицы на треть. На манжетах серебро из платины, красного и белого золота. Белые брюки заправляем в красные сапоги. Талию всегда опоясывает перевязь, у каждого сословия свой цвет. Государственный чин — синяя ткань, военный — красная. Королевский род — жёлтая.       Чонгук схватил нагрудной знак, продев его на себя. — Нет-нет-нет… — Ален прикрыл глаза рукой. — Нагрудной знак прикрепляется со стороны сердца, он также сшит из золотых нитей. Все пуговицы на костюме выполнены из золота. Вы жаловались, что одежда тяжела, но она тяжела именно из-за золотых элементов. — Тц, я не жаловался. — Накиньте алую мантию.       Чонгук оглядел рукава. — Вы… готовы…       Ален сжал губы в тонкую линию, отведя взгляд в сторону. Сердце пропустило удар. — Выглядите совсем по-иному… Ваше Высочество.       Леонхард бодро улыбнулся.

***

      Чонгук обошёл дворец и тайком вылез во двор через выход для служащих дворца, подбежав к кустам. Он забегал глазами в поисках лошади, тихо присвистывая. — Ну, эй, выходи.       Лошадь робко выглянула из-за кустов. — Ну, что? — Чонгук запрыгнул в седло, выводя лошадь на твёрдую поверхность. — Помчались?       Лошадь топнула и поскакала к равнине.

***

— Что-то принц Священного рода Бладхайфов не появлялся целую неделю, — Чимин улыбнулся, откусывая чёрствую корочку хлеба, еженедельно раздаваемого церковью. — Ну и ладно. Ты же, наконец, перестанешь без умолку о нём говорить, так, Тэхён?       Чимин сомкнул губы, выдохнув. Ни один их разговор не был ненавязчивым и повседневным вплоть с того дня.

flashback

— Чимин, если поверить ему на слово, то этому парню семнадцать.

end of flashback

      Ни один разговор не обходился без его упоминания.

flashback

— Хоть он показался мне нелепым, мне кажется, мы бы неплохо общались. Как думаешь, Чимин-а?

end of flashback

      Его всерьёз заботило, увидим ли мы этого странного парня вновь.

flashback

— Интересно, он приедет снова? Его лошадь выглядела дорого… может, он сын барона?

end of flashback

— У меня какое-то странное чувство, — Тэхён сел на срубленное дерево. — Чувство того, что наш принц не приедет?       Тэхён помотал головой, потерев лоб, и не успел сказать ни слова, как перед ним возник высокий парень в королевском церемониальном костюме, который он видел только в старых церковных книгах… — Наоборот…