Истлевшее сердце

      Ему ничего не оставалось, как пялиться в окно. Спасибо, что можно моргать. И дышать. Но в последнем Северус был не особо уверен. Сколько ему можно будет сделать вздохов? Перед смертью, как говорится, не надышишься.       Уже без содрогания он вспоминал суд. Обвинения. Оскорбления. Угрозы. Северус почти не удивился, что Поттер не вступился за него. Не предоставил в защиту те воспоминания, которые он ему отдал перед смертью… И какого черта он не умер от укуса? Пожалуй, это лучше, чем любовный поцелуй с дементором или радужная перспектива прозябать до конца жизни в Азкабане. Сегодня последнее заседание, на котором судья вынесет бесповоротный приговор. Быстрее бы. Тогда бы закончился этот мучительный месяц, в котором ему то лечили разорванное горло, то тащили парализованного по коридорам Министерства на очередное слушание.       Он уже час игнорировал желание почесать нос. Парализующее заклятие, наложенное аврором, действовало в совершенстве. Иногда он сам себе казался японской куклой, под фарфоровой кожей которой кипела ярость. Но он не давал этой ярости вырваться наружу. Ни единой эмоции он не покажет им. Раскаяние? Сожаление? Слезы?! Да пусть его дементор в зад поцелует!       Пришла медсестра пухленькая ведьма, деловито просканировала горло, поднесла ко рту настойку, чтобы он выпил. Уж лучше бы он выпил литр костероста, чем ту дрянь, которую в течение месяца ему вливали в горло. Никто из врачей и медсестер с ним не общался, не интересовался самочувствием и жалобами. Они ухаживали за ним как за бедным родственником, и убить жалко, и пожалеть не хочется. В их глазах он убийца. Пусть и жалкий, отощавший, обросший, старый и никому не нужный. Медсестра снова взмахнула палочкой, и тонкое одеяло накрыло Северуса почти до носа. Они старались к нему не прикасаться, все процедуры делали магией.       — Да чтоб ты сдох, — зло прошептала она, уже стоя в дверях.       Что может чувствовать человек, изгнанный из магического мира и приговоренный к пожизненному сроку в самой страшной тюрьме? Вот и Северус не знал. Он до сих пор не осознал всего происходящего. Не осознал, что жив, что Лорд мертв, что от его жизни больше ничего не осталось. Он месяц видел только эту палату, безликий потолок, решетку на окне, за которой магическое серое небо. Все дни слились в один, иногда разделяясь вспышками заседаний.       В палату зашли два аврора с каменными лицами. Один взмахнул палочкой, и тело Северуса плавно поднялось над кроватью.       — Выносите, — выдавил он через зубы и, увидев, как авроры вздрогнули, хрипло рассмеялся надломленным голосом.       За этот месяц он не проронил ни слова. Во-первых, болели швы и срастающиеся мышцы горла. Во-вторых, что он мог сказать в оправдание? Поэтому все заседания проходили без единого слова в свою защиту.       Его некрасиво вынесли в коридор больницы. Уже никто не удивлялся виду заросшего Пожирателя в больничной пижаме. Да и Северусу настолько стало плевать, даже если бы его левитировали голым. Он как обычно созерцал белый потолок, когда услышал оживленный гам, слишком неприличный для больничной тишины. Скосив глаза в бок, он увидел толпу журналистов, теснившихся на входе одной из палат. Как резаные щелкали камеры, ослепляя вспышками коридор. Там явно было что-то интересное, намного интереснее чем Северус Снейп, летящий на крыльях правосудия. Но авроры не сбавили шаг, не повернули головы на шум, словно прекрасно знали, что вызвало такой ажиотаж. Северус спросил, если бы мог.       В малом зале суда топталось всего пара человека из прессы, и только трое министерских чиновников сидело на невысокой трибуне. Судья Дункан Майкрофт с кислой миной недовольно глянул поверх очков на Снейпа.       Северуса привычно усадили на деревянный стул, цепи привычно обвили руки, и он привычно задрал подбородок, разве что ногу на ногу не положил. И уперся невидящим взглядом в трибуну позади левого плеча Майкрофта, молясь всем святым, чтобы это закончилось быстро.       — Северус Тобиас Снейп… преподаватель… приспешник Того-чь… убийца Альб… Виновен… изгоняется из Магического… сломать палочку… срок в Азкабане…       Слова доходили до него урывками из предложений. Он чуть повернул голову, и взгляд внезапно зацепился за Грейнджер. Первые секунды он тупо пялился на нее, пытаясь понять, не мерещится ли ему. Но Грейнджер никуда не исчезала, стояла и в упор смотрела на Снейпа сумасшедшими глазами. Северус попытался вспомнить, не убил ли он случайно кого-то из ее родственников? Иначе как объяснить такой взгляд?       — Вам все понятно? — раздался как гром голос Майкрофта.       — Да, — ответил Снейп, с трудом отрывая глаза от Грейнджер.       Почему не пришел Поттер?       — Приговор вступает в силу немедленно, — сказал Майкрофт и ударил молоточком по трибуне.       Наконец-то! Опять подошли авроры, и вместо цепей на руки и ноги надели тяжелые кандалы. Вот истинное магическое средневековье. Что дальше: Дыба или Железная дева?       Никто не проронил ни слова. Авроры повели его к незаметной боковой двери. Журналист щелкнул камерой и вяло что-то черканул в блокноте. Только Грейнджер перехватила Майкрофта и… но что дальше, Северус уже не увидел. Черная маленькая дверь захлопнулась за его спиной. Он ждал, что авроры скажут что-нибудь глумливое, позлорадствуют, унизят, но они молчали, будто им все равно. Северус сжал зубы и твердым шагом пошел вперед.       Они вошли в небольшую комнатку, в центре которой стоял столик, а на столике старый фонарь с огарком свечи. Рука аврора на плече Снейпа сжалась мертвой хваткой, а вторая потянулась к фонарю. И в следующую секунду он почувствовал рывок портала. Мир оглушил серым небом и яростным прибоем. Они оказался на каменном морском берегу, над которым, как приговор, возвышался неприступный Азкабан.       Им на встречу уже шел высокий мужчина, одетый во все черное.       — Добро пожаловать, мистер Снейп, — сказал он без улыбки. — Меня зовут Кроу, я начальник Азкабана. Мы вас заждались.       Северус втянул носом соленый воздух.       — Всего хорошего, мистер Кроу, — кивнул головой аврор и прошел обратно до берега, где его ждал, сиротливо моргая желтым светом, фонарь.       И все же, когда его ноги переступили порог тюрьмы, он попытался унять бешеный стук сердца.       Кроу открыл перед ним тяжелую железную дверь, и Северус оказался в большой каменной комнате без окон. На одной стене висели живые фотографии преступников. Люди беззвучно кричали, скалили зубы, но на некоторых фотографиях застыли неподвижные обреченные лица. Один снимок зацепил Снейпа. Бесконечно молодая и прекрасная Беллатриса дарила свой надменный взгляд и кривила губы в сумасшедшей улыбке. Здесь ей всего двадцать с чем-то лет. Лицо еще не искаженное безумием тюрьмы и годами лишений.       — Жаль, что ее убили, без нее здесь скучно, — заметил Кроу. — Я оставил для вас место среди знакомых, — указал он на пустое пространство между фотографиями Долорес Амбридж и Люциусом Малфоем, лицо которого было лишено надежды и самой жизни.       Кроу подошел к деревянному столу и вытащил из выдвижного ящика табличку. На столе сам собой раскрылся толстый журнал. Невидимая рука выхватила черное перо и, пару раз макнув его в чернильницу, размашистым почерком вписала в строчку инициалы Снейпа, срок заключения и особую пометку: Пожиратель Смерти, прислужник Сами-знаете-кого.       — Встаньте туда и держите это перед собой.       Северус взял протянутую табличку с личным номером ΣⱷΩ606.       — Улыбнитесь, Северус, — сказал ему Кроу, стоя перед громоздкой камерой на штативе.       Северус бы рассмеялся, но что-то произошло с лицом. Мышцы сжались, будто закаменели, а веки вдруг отказались моргать. Он так стиснул пальцами деревянную дощечку, что почувствовал, как сломался на указательном пальце отросший ноготь.       Яркая вспышка осветила мрачную комнату.       Кроу забрал табличку, небрежно швырнул ее на стол и повел Снейпа дальше. Коридор казался бесконечным, только через каждые сто метров тускло умирали факелы от сильного сквозняка. Тишина и резкий тугой гул ветра били стены и ушные перепонки. Они вышли на спиральную узкую лестницу. Пятьдесят ступенек, Северус посчитал, и Кроу распахнул дверь в длинный коридор с хлипкими дверями по обе стороны. Человеческая вонь ударила в нос. И Снейп сжал зубы, чтобы желудок не вышел через рот. И все же здесь тишина давила на мозги. Кто-нибудь жив еще? Они прошли пять дверей и остановились перед шестой.       — Вы пропустили обед, но можете спуститься вниз во двор к остальным заключенным для прогулки или остаться в камере, — сказал Кроу, пропуская Северуса. — Не советую бродить по тюрьме в одиночку — это опасно.       Камера два на два метра каменный гроб с узким окном в серое небо. Деревянная кровать и туалет в виде ведра в углу.       — Располагайся, — сказал Кроу и щелкнул пальцами. Кандалы, что сковывали Северуса, исчезли.       — Это все? — чуть обернувшись спросил Северус.       — Все? Могу добавить: Добро пожаловать в самое отчаянное место на земле.       Он сказал это без улыбки и тени насмешки. А потом развернулся и, не оставляя за собой эхо шагов, ушел. Северус передернул плечами, сбрасывая обрекающее приветствие.       Вот он и в Азкабане. То, что было суждено — случилось, даже если прошло семнадцать лет, как эта угроза миновала. Он медленно выдохнул, и облачко холодного воздуха сорвалось с губ. Такое количество дементоров влияло на погоду, и, казалось, что за окном не июнь, а октябрь. Он уперся взглядом в продавленный матрас, застеленный тонким серым покрывалом, подушки нет. Пожалуй, стоит начать скучать по больничной кушетке, там хотя бы имелась подушка, которую по ощущениям набили камнями. Но все же… Северус сжал веки. Он просто цепляется к мелочам, пытаясь проигнорировать неоспоримый факт — он в Азкабане. Это то, что ему нужно было: он боялся, что приговорят к поцелую, тогда шансов на побег будет маловато.        Тишина стояла все такая же глубокая и пугающая. Северус медленно обернулся и увидел, что его камеру не заперли. Кроу сказал, что можно спустится вниз к остальным… Что ж, это его шанс. Он вышел в коридор и осторожно огляделся по сторонам, ожидая увидеть охранников или, кого хуже, дементоров. Но через узкое окно, в которое разве что руку можно просунуть, глухо задувал ветер, кусая за ноги.       Он спустился тем же путем, по которому его вел Кроу, и оказался на первом этаже. Уже знакомая дверь, что вела в фотогалерею, послужила ориентиром. Теперь налево. Он снова оглянулся, но все по-прежнему было тихо. Ни решеток, ни замков, ничего, только одна дубовая дверь вела из Азкабана на свободу.       Море било камни и каждый раз с отчаянием тянулось волнами все дальше и дальше вглубь острова. Хотело добраться до Азкабана и облизать его грязные углы. Брызги долетали до лица Северуса, остужали разгоряченную кожу. Плотный туман сливался с серыми тучами и не позволял увидеть горизонт. Снейп подошел еще ближе к краю обрыва и заглянул в кипящее яростью море. Оно то расходилось, почти открывая скалистое дно, то набрасывалось на огромные валуны разорванного берега. Как? Без магии. Палочки. Без чей-либо помощи. Есть ли хоть один шанс из миллиона, что он выживет в этом море?       — Вы ошиблись поворотом, Северус, — раздался голос Кроу. — Я оставил вас две минуты назад, а вы уже пытаетесь сбежать?       — Ключевое слово «пытаюсь», — прошептал Северус, голодными глазами смотря на бесконечное море.       — Я до сих пор гадаю, как Блэк добрался до берега? Не иначе русалки помогли.       Безумие. Мнимая свобода. К чему запирать камеры, ставить охранников на каждый метр, зачем решетки, когда выхода нет. Он на острове посреди океана. Только сейчас Северус понял, почему все были так потрясены, когда Блэк выбрался из Азкабана. Русалки ему определенно помогли.       — У многих есть надежда сбежать, — продолжал Кроу, — но она обычно рассеивается на следующий день. Это Азкабан — самая страшная тюрьма в мире, Северус.       Снейп все еще пристально смотрел на море. Соленый воздух резал легкие, но приносил облегчение и свежесть. Как же это море свободно…       — Сейчас и здесь вы можете закончить свои страдания. Освободиться от последующей ничтожной жизни, в которой вы будете сходить с ума с каждым днем все больше и больше. Я даю шанс, пока вы еще можете мыслить. Шанс решить свою судьбу.       — Какое милосердие. Может, сразу поцелуй? — Северус обернулся к нему.       — Вы знаете, что происходит с тем, кого поцеловали? — бесстрастно спросил Кроу. — Об этом не распространяются в приличном обществе. Вы протянете несколько лет в виде овоща, за которым будут следить домовики, они неплохо справляются. Но решение принимаются сверху, и в один прекрасный день они решат, что достаточно с вами повозились.       Кроу вещал об этом так скучающе и обыденно, будто говорил о погоде. Но Северус чувствовал, как к горлу поднималась желчь.       — Ну так что?       — Я еще поживу, — сглатывая вязкую слюну, ответил Снейп.       — Интересно, как вы ответите через пару дней, — заметил Кроу, и губы его дрогнули в намеке на улыбку.       Северус внезапно вскинул голову, почувствовал, как повеяло сильным холодом. Из мглы свинцового неба медленно спускался дементор. Северус напрягся всем телом. Кроу себя-то защитит магией, а вот его вряд ли. Дементор подплыл совсем близко, но Кроу невероятно быстро выбросил руку вперед и почти схватил за край плаща, но дементор успел уклониться.       — Забавные твари, — Кроу склонил голову набок, наблюдая, как дементор, оглядываясь, спешно уплывал в небо. — Когда я только прибыл сюда, мне было любопытно узнать, что у них под плащами.       — Узнали? — полюбопытствовал Снейп, почти с ужасом смотря на этого пугающего человека.       — Узнал, — кивнул Кроу, — заглянул под капюшон.       Северус сдержал вопрос на кончике языка. Кроу обернулся на него через плечо:       — Они воплощения отчаяния и душевной боли, у них нет лица, только отпечаток человеческого облика. Они накапливают эмоции, и чем старше дементор, тем он разумнее.       Северус пристально посмотрел на Кроу, пытаясь прочитать его. Пустые серые глаза не пропускали свет, как холодное ноябрьское небо. Лицо незапоминающееся, тонкий нос, узкие губы, волосы мышиного цвета, как и брови — невозможно определить, сколько ему лет, где-то сорок, а может и восемьдесят. Эмоции на лице отражались стертыми мазками.       — Идемте, я провожу вас к остальным, а то вдруг опять ошибетесь поворотом. Вас не смутила здешняя тишина?       — Немного, — пожал плечами для виду Снейп и покорно, почти покорно, пошел следом. Он подождет. Ждать он умеет.       — Сегодня хороший день, теплый. Многие вышли прогуляться.       Уже привычной дорогой они зашли в замок, но на этот раз Кроу свернул направо. Они прошли длинный, но темный коридор. Наконец Снейп увидел тусклый свет и поднятую решетку. Кроу остановился на выходе, давая Северусу возможность пройти вперед.       Снейп оказался в колодце замка. Каменные стены сжимали крошечное пространство двора, а кусок серого неба накрывал его крышкой. Но потрясли Снейпа полутрупы, что рассредоточились по периметру. Он насчитал человек сорок. Кто-то сбился в группы, кто-то просто стоял по одному. Снейп пытался узнать кого-нибудь. И не сразу признал скрючившегося на земле человека.       Люциус сидел на корточках и невидящим взглядом смотрел перед собой. Подойдя к нему, Северус ужаснулся тому, во что превратился некогда лощенный красавец британской аристократии. Серо-грязные волосы, будто седые, обрамляли изможденное лицо с впалыми щеками. Руки выглядели как высохшие ветки. Сам он оказался меленьким и костлявым стариком.       — Люциус? — позвал Северус.       Малфой дернул белесой бровью, но головы не поднял. Тогда Снейп сел рядом прямо на сырую землю и прислонился спиной к стене. Двор просматривался как на ладони.       — Насколько тебя приговорили? — раздался сиплый голос.       — Пожизненно, — ответил Снейп.       — Я поклялся, что больше никогда сюда не вернусь. Но вот я здесь… — устало выдохнул Люциус.       — Ты выглядишь ужасно. Здесь не кормят? — спросил Снейп.       — Кормят, — высохшие и потрескавшиеся губы Малфоя растянулись в улыбке, — и неплохо.       — Сколько тебе дали?       — Вечность. Каждый день здесь — вечность. Никто здесь не доживает до конца своего срока, а кто доживает, уже не может жить как раньше.       — Обо мне что-нибудь говорят? — спросил Снейп, покосившись на парочку крепкосложенных, хоть и потрепанных бывших егерей. Они смотрели на него и перешептывались.       — Может быть, я не прислушивался, но тебе не их стоит опасаться, — Люциус чуть повернул голову, и Северус проследил за его взглядом. Они стояли в тени, сами как тени. Охранники Азкабана, безразличные лица, потертые черты лица, совершенно не запоминающаяся внешность. Все были одеты в черные брюки и черные камзолы. Никаких украшений или оружия. Даже палочки они не держали наготове, чтобы отогнать заблудших дементоров.       — Почему вообще тебя посадили? Разве вы не ушли посреди битвы, отказавшись участвовать?       — Хм, — Люциус печально улыбнулся. — Я сбежал из тюрьмы. Ты, видно, забыл об этом, мой друг.       Северус назвал себя идиотом. Малфою уже ничто не могло помочь.       — Как здесь вообще? — решил отвлечь Северус.       — Вообще? — переспросил Люциус. — Ты сегодня прибыл?       — Да, пару часов назад.       — Тогда все самое интересное еще впереди.       — Хватит темнить, — уже начал злиться Северус. — Объясни порядки, чего нужно остерегаться!       — Остерегайся только самого себя, — вдруг сжавшись в комок, глухо ответил Люциус. — Здесь ты самый страшный враг себе.       — Добрый день, мистер Снейп, — подходя, сказал крепкий мужик. Северус определил его как одного из егерей. — Как вам первое впечатление?       — Пока мало что понятно, — честно ответил Северус и поднялся, чтобы пожать протянутую руку.       — Еще бы! Судя по вашему виду, вы с корабля на бал, — кивнул он на застиранную больничную пижаму, в который был Северус. — Афликус Грей, — представился он. — Не знаю, сочувствовать вам тому, что змея разорвала вам горло или тому, что вас спасли, и теперь вы здесь. Но ничего, через пару дней освоитесь.       — Как-то я не планирую осваиваться, — тихо заметил Снейп.       — Мы тут тоже не планируем, а вот с остальным пока туго, — кивнул Грей.       Они остановились возле сидящего на корточках худого старика, который рисовал на земле круги и линии. Его лысина как глянец лоснилась при свете.       — Замок сам по себе опасен, — продолжил Афликус. — Один наш друг решил побродить по нему, разведать, так сказать, обстановку, его нашли через двое суток мертвым. Сказали, что он умер от страха, встретившись с боггартом в одной заброшенной камере.       Северус посмотрел на него вопросительно.       — Думаю, это правда, — ответил, пожав плечами, Грей. — Мало ли какой дряни забилось в пустых углах.       — Что насчет дементоров? — спросил Снейп.       — Дерьмо, — он смачно сплюнул на землю. — Здесь я понял, что такое настоящий страх. Лучше быть загрызенным волками, чем попасть в руки к этим тварям. Еще до мурашек пугают здешние охранники, редко кто из них использует патронус, чтобы отогнать дементоров. Жуткие типы. И не договориться с ними и не подкупить.       Северус искоса посмотрел на одного охранника средних лет. Он не производил ощущения опасности, так же как и дружелюбия. Они все здесь отличные оклюменты — это Северус понял наверняка. Только так можно противостоять дементорам: отключить все чувства и эмоции, чтобы стать незаметным. Кроу тоже не использовал палочку, но дементор его побоялся.       — Узнаете это существо? — Афликус кивнул головой в сторону.       Северус проследил за его взглядом и увидел толстую грязную женщину. В последнем он не был до конца уверен. Она с жадностью что-то ела, испуганно и зло смотря по сторонам. Видно, ожидала, что кто-то попытается у нее отобрать кусок хлеба.       — Нам, полукровкам, нечего было терять, а вот министерским, — хищно улыбнулся он. — Их головы полетели со свистом: власть, влияние, деньги — они потеряли все.       Снейп наконец узнал ее. Амбридж. Некогда пышущая самоуверенностью и превосходством, она одаривала всех своей милой улыбочкой, подмечая, кого отправить в Азкабан. Теперь она сама здесь. Розовое платье сменила грязная туника с номером. В тюрьме она растолстела, видно, заедала стресс. Снейпу бы позлорадстовать, но при виде следов слез на грязных щеках, ему стало жалко ее. Тупое и жестокое существо — вот кем она была.       — Она даже у других еду забирает, — заметил Афликус. — Такими темпами ее просто разорвет.       — А это кто? — указал Снейп на двух мужчин, стоящих в стороне ото всех.       — Это обычные маги, попавшие сюда за нарушение какого-нибудь статуса или магического закона, — ответил Грей. — Они держатся обособленно и ни с кем не общаются. Таких сажают на полгода или год, этого с лихвой хватает осознать свои ошибки. Пары дней достаточно, чтобы у тебя отбилось всякое желание возвращаться сюда снова.       — Значит, это все? — спросил Снейп, оглядывая двор.       — Все? — искренне удивился Грей. — Это все, кто смог выползти и спуститься вниз, чтобы подышать воздухом. Остальные валяются в своих камерах и кричат от ужаса из-за малейшего шума. Правда, Нотт?       Северус уже забыл о старике, что сидел рядом на корточках и рисовал круги на земле. Он с шоком уставился на Нотта-старшего. Не может быть! Нотт, которого посадили за проникновение в Отдел Тайн два года назад? Нотт был старше Северуса, но… сейчас на земле сидел древний изможденный скелет.       Нотт, услышав свое имя, медленно, как старая черепаха, поднял голову и посмотрел на Снейпа слепыми от катаракты глазами. Снейпу стоило большого труда не содрогнуться от ужаса.       — Время! — раздался звучный голос.       — Нам пора по камерам, — объяснил Грей. — Удачно пережить первую ночь.       Северус ничего не ответил, только смотрел, как заключенные, будто тараканы, закопошились и начали испуганно озираться. Лица стремительно бледнели до трупного цвета, дрожь ужаса прошлась волной по головам. Но все же медленно, нехотя они поползли со двора. Амбридж судорожно запихивала в рот кусок хлеба, от натуги ее глаза почти вылезли из орбит, лицо покраснело, на шее напрягись вены. Афликус помог подняться Нотту и под руку повел, осторожно помогая маневрировать между заключенными. Северус поднял голову и с тоской посмотрел в серое небо. Он не прощается. Нет. Он давно все решил для себя. Поднявшись по лестнице на нужный этаж, он с удивлением увидел Амбридж и Люциуса. Они расходились по своим камерам, которые располагались чуть дальше от его.       На этот раз Снейпа на кровати ждала чистая тюремная пижама и ведро воды в другом углу.       — Это что, вместо душа? — подозрительно спросил он.       Но намек ясен. Он снял больничную робу и, поежившись от холода, обмыл тело. Прохладная вода взбодрила, и он почувствовал себя почти живым, если бы не прочие обстоятельства. И все же после месяца, когда он был обездвижен заклинанием, сейчас он мог почесать зудящий шрам на горле. Только он переоделся, как посреди камеры на полу появился деревянный поднос с двумя тарелками и большой кружкой дымящегося чая. Северус улыбнулся. На первое гороховый суп, на второе рагу из овощей с кусочками свинины. Значит, здесь трудились домовые эльфы. Действительно, не дементорам готовить и убираться. Он съел все, по-новому ощущая вкусы и пробуя глотать, не чувствуя боли. В больнице кормили жидкой кашей, которая по трубке протекала прямо в пищевод. Кружка чая приятно согрела. Интересно, его попросят вернуть казенные вещи или нет? Он подобрал под себя ноги и укутался в тонкое одеяло.       План был предельно прост. Сбежать. Он больше не собирался играть по чьим-либо правилам. Собственная смерть стала переломной точкой, что открыла ему глаза. Он больше никому ничего не должен. Пусть весь магический мир горит в адском пламени. Он сбежит, как сбежал Блэк, если эта псина смогла, он тоже сумеет. Даже если ему придется переплыть океан в шторм. Но времени мало. Чем дольше он пробудет в Азкабане под влиянием дементоров, тем больше сил потеряет. Нужно разведать обстановку. Замок опасен ночью, но днем вполне возможно его исследовать. Надо что-то найти, что поможет ему убраться отсюда, хоть старую метлу.       Начало темнеть, серый сумрак сквозь узкую щель окна наполнился глубоким сине-фиолетовым отсветом. Солнце горело огнем за облаками, но никак не могло пробиться через боль и отчаяния сотен душ, мертвых и живых. Сейчас казалось, что месяц в больнице продлился от силы пару дней, и даже воспоминания о заседании подтянулись дымкой времени. Что он тогда хотел: умереть или выжить? Что он чувствовал? Злость, и что-то еще. Время сильнее человека и его желаний, оно тащит вперед и не заботится о том, успевает он или нет. Северус не хотел отставать. Он справится.       Он резко подскочил с постели, никак не соображая, где находится? Спросонья Северус не мог разобрать шум, который разносился отовсюду. Только через пять бешеных вздохов он понял, что слышит. Крики. Нечеловеческие крики ужаса.       — Нет! Нет! Нет! Нет-нет-нет!       — Прошу, хватит! Не надаа-а-а…       — А-а-а-а-а-а-а-а!       — Сдохните все! Сдохните, грязнокровки!       Гул накатывал волной, то поднимался сплошным неразборчивым криком, то затихал до всхлипов. Внезапное чувство тревоги и страха смерти сжало внутренности Северуса. Сердце забилось, что ткань на груди стала приподниматься от пульса крови. Воздух сделался густым и вязким, как смола. Облачко пара нехотя сошло с губ. Снейп застыл посреди камеры, судорожно прислушиваясь к звукам. Неясные тени заскользили в щели под дверью. И вдруг одна тень остановилась. Северус напрягся каждой мышцей тела. Хрустально-белая изморозь поползла по стенам.       Он стремительно бросился к двери и навалился на нее всем весом. Деревянная слишком хлипкая дверь, которая, кажется, держалась на одном гвозде, — единственное, что отделяло его от полчища дементров. И стоило помолиться, чтобы гвоздь оказался достаточно прочным.       Нужно очистить разум, заблокировать эмоции и чувства. Абстрагироваться. Северус медленно сполз вниз, крепко прижимаясь к двери спиной и для надежности упираясь ногами в пол. Он слышал шорохи и тихие скрипы ногтей по камню.       — Нет! Нет! Нет! Оставьте меня в покое!       — А-а-а-а-а-а-а! — дикий крик на одной ноте.       — Я не виноват. Меня заставили. Это все он! Он заставил! — еще один хриплый надрывный крик. — Нарцисса… Драко…       Северус безучастно смотрел в узкую щель окна.       В какой-то момент что-то светлое ударило в глаза, и Северус моргнул, приходя в себя. Рассвет несмело пробивался через сумрак. Крики давно превратились в бессвязные всхлипы и стоны. Эта ночь вытянула из него все силы. Тело сотрясала дрожь, словно по внутренним органам, как по колоколу, били молоточками. Ягодицы давно отнялись от сидения на холодном камне.       С тихим хлопком на полу, как вчера, появился поднос с едой: тарелка овсянки, кружка кофе и круассан. Северус потянулся к тарелке. Кашу мило украшала россыпь свежих ягод клубники, на вкус оказалось очень даже неплохо и сладко. Но проглотив пару ложек, он едва успех схватить ведро для отходов, как его вырвало белой кашей вперемешку с непереваренным вчерашним горошком и волокнами мяса. Дрожащими руками он потянулся к кофе, чтобы прополоскать рот и смыть с языка отвратительную горечь. Отщипав от круассана кусочек слоеного теста, он осторожно прожевал его, надеясь, что его не вывернет опять.       Сколько он так просидел — он не знал. Глубокую тишину прерывали одинокие крики чаек. Вчера царила такая же тишина, которая его удивила. Теперь он понял ее причины: заключенные просто отходили от ночи полной ужаса. Как и он сам. Не было сил ни кричать, ни встать. Он сделал еще глоток уже остывшего кофе. И так каждую ночь?       Снейп нерешительно открыл дверь и сквозь щель оглядел коридор. Но в углах не притаился заблудший дементор, только не до конца растаявшая изморозь блестела на полу. Он хотел сначала постучать, но покачал головой, отвергая такую глупость, и зашел в камеру. Малфой лежал на кровати в позе эмбриона, казалось от него остались голова и ноги. Он не моргая смотрел сквозь Северуса. Поднос с едой нетронутым стоял на полу. Снейп подумал, что Люциус мертв. Он приблизился и осторожно тронул его за плечо. Плечо дернулось в ответ судорогой.       — Ты должен поесть, — сказал Снейп и присел рядом на кровать.       Но Малфой все так же лежал неподвижно, как парализованный. Тогда Северус поднял кружку с холодным кофе и пихнул ему в рот.       — Давай, — говорил он, поднимая одной рукой Малфоя. — Открой рот, пей!       Малфой полусидя приоткрыл рот, и Северус осторожно влил кофе, но несколько капель пролились и потекли по подбородку.       — Если не хочешь кашу, то круассан надо съесть, — настаивал Северус.       — Нет, — прохрипел Малфой, — лучше кофе.       Северус спорить не стал. Люциус сел поудобнее, прислонившись спиной к стене, и сам сделал пару глотков.       — У тебя ведь есть деньги, ты можешь нанять адвокатов, оспорить приговор, подкупить кого-нибудь. Вопрос всегда можно решить деньгами… Почему ты здесь?       — Северус, — позвал Люциус. — У меня больше нет денег, власти, влияния… Он отнял, потратил, уничтожил все.       Северус искоса смотрел на осунувшееся смертельно-бледное лицо. Они не были друзьями и никогда не вели беседы за жизнь. Между ними разница в шесть лет, вроде немного, но когда Северус поступил, Люциус учился на последнем курсе и был старостой школы. Потом они встретились через пять лет, как сторонники Темного Лорда. Может быть, потому что Люциус в школьные годы пару раз помог грязному нищему мальчишке и старался особо не морщить нос, глядя на него, Северус считал, что ему можно доверять. Но больше их объединяла любовь к черной магии. И все же они были бесконечно далеки друг от друга: деньги, власть, семья, уважение — что имел один, тем никогда не обладал второй.       Что-то тихо поскреблось в дверь. Северус моментально вскинул голову, опасаясь то ли дементоров, то ли кого похуже. Но в дверях стояла Амбридж и пустыми глазами смотрела на Люциуса. Сейчас вблизи Снейп ужаснулся ее виду: да, она сильно потолстела, но не это пугало, а пустые широко распахнутые глаза безумия, кожа покрытая рябью, волосы, сбившиеся в один нечесаный клок. От нее чудовищно воняло, и крошечная камера за мгновение наполнилась отвратительным запахом немытого тела.       — Бери, — кивнул Люциус.       Долорес подошла к подносу и взяла круассан. Запихнув его в рот, она развернулась и так же медленно вышла.       — Подкармливаешь? — не удержался Северус.       — Каждый день заходит, — ответил Люциус. — Стоит молча, пока не дашь ей что-нибудь, не уйдет.       — По-моему, она переживет всех нас, — заметил Снейп. — Ты тоже должен поесть, даже если не хочется, нужны силы для борьбы, нельзя сдаваться. Можно убежать, в конце-то концов, — закончил он.       Люциус повернул голову и так грустно посмотрел, что Северус, не выдержав этого взгляда, отвернулся:       — Блэк же смог. Он продержался двенадцать лет, он же смог.       — Блэк был анимагом, — напомнил Малфой. — Пока мы изучали способы подчинения и убийства магов, Блэк делал себя сильнее. Сейчас я бы многое отдал, чтобы превратиться хотя бы в крысу. Но я очень устал от своих ошибок, Северус. Того Малфоя, которого ты знал, больше не существует. Я хочу поспать, ночь была очень тяжелой. Они почувствовали твое присутствие, они скоро придут за тобой. — Люциус снова свернулся на постели, но на этот раз закрыл глаза.       Казалось, что по стенам Азкабана текла боль, капала на пол и разливалась в лужи. Северус протискивался по узким проходам, как в гробу. Даже воздух вызывал тошноту иррационального ужаса. Он давно сбился с пути. Лабиринты проходов, лестниц и тупиков тянулись в бесконечность.       Он остановился, прислушиваясь к странным звукам, от которых волосы на загривке встали дыбом. Северус слышал, что до тюрьмы замок был домом сумасшедшего темного волшебника, который заманивал моряков на свой остров и убивал. Но что он еще творил? Северус мог почувствовать, что за магию применяли здесь. Любая магия оставляла собой след, а темная тем более.       Очередной поворот вывел его в широкую галерею, уставленную странными предметами. Тусклый сумрак размывал очертания, и Снейпу пришлось подойти поближе, чтобы рассмотреть огромные деревянные установки. Он протянул руку и тут же замер. Стул ведьмы. То, что он принял за широкое кресло, на деле оказалось орудием пыток, усыпанное железными шипами на сидении и спинке. Северус медленно отступил подальше, с ужасом осматривая галерею с пыточным средневековым оборудованием.       Теперь понятно, как бывший владелец замка любил развлекаться. Боль буквально пропитала пыточные инструменты. Большая обитая ржавым железом пирамида казалась самой безобидной игрушкой среди дыбы и щипцов для вырывания зубов и ногтей. Но на деле это самое чудовищное и изощренное орудие человеческого садизма. Жертвы насаживали на верхушку на анус или если женщина… под тяжестью собственного веса человек все ниже нанизывался на острие пирамиды, разрываясь пополам. Боль была настолько сильной, что несчастный терял сознание. Колыбель Иуды — вспомнил Северус странное название, прочитанное еще в школьные годы в учебнике по Истории магии из курса Охота на ведьм.       Его затошнило.       Неудивительно, что дементоры поселились здесь, где воздух пропитался страданиями и мольбами о смерти.       Северус ускорил шаг, жалея как можно быстрее покинуть это жуткое место. Во тьме он не заметил мусор и споткнулся. Ноги попали между прутьями железной решетки. Северус с непониманием осмотрел большой мангал и тут же резко, словно обжегся, отбросил его в сторону. Металлический грохот сотряс зал. Эта была решетка для поджаривания людей, со следами пригоревшей плоти и волос. Он быстро поднялся и уже почти бегом бросился прочь. Взгляд зацепили Нюрнбергские девы, похожие на древние саркофаги. Дверь одной была приоткрыта, и через щель Снейп увидел белый скелет, пронзенный длинными шипами.       — Помогите, кто-нибудь помогите       Северус замер. Галлюцинация? Или кто-то из охранников решил воспользоваться здешними инструментами?       — Прошу… отпустите меня       Что-то дернулось впереди. Северус осторожно приблизился к небольшой клетке, что висела под потолком.       Молодой парень, не старше двадцати. Одежда века восемнадцатого, только очень порванная и заношенная. Он едва помещался в крошечной клетке, стоял на полусогнутых ногах и тянул руки.       — Помогите, помогите       Слезы бежали по его щекам.       Северус не мог выдавить из себя ни звука. Перед ним был призрак. Душа, обреченная провести вечность в агонии. Странные шорохи послышались позади: треск дерева, скрип метала по камню, хриплое дыхание. У Северуса выступил холодный пот на спине.       — Помогите       — Помогите       — Прошу       — Отпустите       Боковым зрением он уловил колыхание теней. Скрежет и шепот с каждым ударом сердца раздавался все ближе и ближе. А если душа не одна, а если их тут сотни? Не помня себя, он бросился вперед через галерею, словно за ним гнались адские псы.       Он выбежал на лестницу. Куда? Вверх или вниз? Вверх — хотелось выбраться из замка, хоть на крышу. Спиральная лестница закручивала его кругами. На узких ступенях едва помещалась нога. Сердце давно сошло с ума от адреналина. Он появился внезапно, что Северус уткнулся ему носом в грудь. Казалось, дементор не менее удивлен, чем Снейп. Они уставились друг на друга. Северус мог поклясться, если у дементора были глаза, они бы сейчас широко распахнулись. Покрытые струпьями руки медленно потянулись к нему, будто хотели убедится в реальности человека перед собой. Северус инстинктивно отшатнулся назад. И тут же нога сорвалась со ступеньки и подогнулась. Он полетел вниз, позвоночником пересчитывая углы лестницы. Ослепительная вспышка ударила изнутри глаз, и все стихло.       Пробуждение было болезненным и тошнотворным. Северус не сразу смог определить свои конечности. Голова звенела как чугунная, глаза застелили слезы, и что-то сильно тянуло кожу на виске. Он осторожно сел и тут же почувствовал резкую боль. Он смутно помнил пыточную галерею, а потом столкновение с дементором. Но он сейчас находился не на лестнице, а в освещенном факелами коридоре. Дементор перенес его на руках сюда или он сам приполз в беспамятстве? Лучше бы второе, чем первое. Северус закрыл глаза руками — этот замок его доканает. Судя по боли в каждой кости, он пролетел не один пролет по лестнице и только чудом не сломал шею.       Он окончательно заблудился. Может быть, его все же найдет какой-нибудь охранник. Интересно, они тут обходы делают? Или только через пару дней на него случайно наткнутся, когда его хладный труп давно остынет. Он долго просидел на полу, водя пальцами по трещинам на камне. Один единственный факел тихо потрескивал, выбрасывая крошки искр. Северус тяжело вздохнул. Нет. Замок явно не вариант. С него станется натолкнуться на боггарта, и страшно представить, какое воплощение примет его страх.       Коридор разделился на два мрачных как бездна перехода. Северус остановился в нерешительности, ни один вариант его не привлекал. От коридора направо веяло замогильным холодом. Из коридора налево сквозняком ударяла вонь канализации. Северус обернулся. Можно было вернуться обратной дорогой, но он не знал, где находился. Да и не хотелось опять проходить по галереи с пыточными инструментами и призраками. Если выбирать, то меньшее зло. Он свернул налево.       С каждым шагом сумрак сгущался, ослепляя тьмой глаза. Северус вытянул вперед руки, чтобы не врезаться во что-нибудь. Он уже не был уверен, что выбрал верный путь. Что-то хрустнуло под ногами. Он шел дальше, кончиками пальцев ведя по стене. Вдруг рука зацепилась за прутья. Потом еще раз. И еще. Он насчитал семь прутьев через равные промежутки, потом каменная стена. И снова прутья. Сумрак начал выцветать, и слабый свет обрисовал камеры с решетками. Северус остановился напротив одной.        — А-а-а! — из глубины камеры вырвался человек.       От неожиданности Северус резко отступил назад, но от боли лодыжка подвернулась, и он упал. Человек в камере резко остановился, не дойдя до прутьев пары сантиметров. Тускло блеснула цепь на его руках.       — А-а-а! — очень-очень хрипло, на грани слышимости кричал беззубый рот.       Старик безумен, это Снейп понял сразу. Безумен по-настоящему не так, как Амбридж. Лицо перекосилось, глаза широко распахнуты, серые отросшие грязные волосы торчали во все стороны, часть бороды с лица вырвана. Старик отчаянно тянул руки к Северусу, но кандалы на длинной цепи крепко сковывали его запястья. Через боль Северус поднялся, стараясь не наступать на ногу. Старик метался по камере, как собака на цепи. Через разорванную одежду Снейп видел бледное костлявое тело, покрытое струпьями.       Стараясь не делать резких движений, он двинулся дальше.       Еще один сумасшедший. Его руки и голову сковывали колодки. Снейп не сразу понял зачем, пока человек с разбегу не ударился об стену. Но дерево колодки не позволило ему разбить себе голову. Он отошел и снова бросился вперед. Ни на кого не обращая внимания и слишком увлеченный своим делом, он продолжал биться. В полном молчании. Глухие удары раздавались с одинаковым интервалом.       Снейп шел, заглядывая в камеры. Решетки ничего не скрывали. Люди были видны как на ладони.       Он замер возле одной камеры. Из всех безумных эта женщина спокойно сидела на полу и не кричала. Длинные грязные волосы накрывали ее плащом. Как долго она уже здесь? За что ее посадили? Как ее зовут? Она была не старше Северуса. Красивое тонкое лицо и хрупкая фигура. Что она совершила, чтобы сгнить здесь заживо? Она медленно повернула голову и посмотрела на Северуса так, будто они оба были уже мертвы.       Один мужчина бегал по камере, размахивая руками. Казалось, он что-то доказывал, с кем-то спорил. Он говорил и говорил, но Северус не слышал слов. Заглушающее заклинание? Мужчина вдруг замер, к чему-то прислушиваясь. Затем медленно повернулся, один его глаза сильно косил влево, а другой посмотрел точно на Снейпа.       — Беги, — прочитал Северус по его губам.       И тьма всколыхнулась, испуганно сжалась и задрожала. Снейп бросился в ближайшую пустую камеру и быстро захлопнул решетку за собой. Воздух стремительно холодел. Северус буквально видел, как мрак сгустился, и стало темно как безлунной ночью.       Тихо. Безжизненно. Одиноко. Никогда не случится ничего хорошего. Счастья нет. Все пустая трата времени. Есть только смерть. Любое усилие бесполезно. Лучше сдаться. И просто ждать конца. Ему не выбраться из замка. Он умрет здесь. Никто не придет. Впереди только смерть. Смерть!       Нет! Вдох — выдох. Не поддаваться. Очистить разум. Сосредоточиться на дыхании.       Он слышал, как бешено стучит сердце, как воздух со свистом выходит из носа, а на кончиках пальцев ощущал гладкость камня. Отчаяние начало отступать. Но тишина стояла все такая же настороженная. Он приоткрыл глаза. Двое дементоров парили напротив его решетки. Один протянул руку, нежно подзывая Северуса к себе. Паника начала сотрясать тело, подниматься волной к горлу. Видя, что он не подходит к ним, другой дементор взмахнул рукой, и решетка камеры открылась.        Вдох. Выдох.       Люди, как муравьишки, медленно и без смысла ползают туда-сюда. Тысячи крошечных человеческих жизней угасают каждый день. Мы здесь, на краю мира, забытые всеми, отвергнуты всеми, презираемые всеми. Азкабан — это Лимб, где каждый пройдет осознание своих грехов, прежде чем пойти дальше, в АД.       Выхода нет       Ничего нет. Ничего       Нет, не оставляй меня умирать!       Не оставляй меня умирать       Не оставляй…       Но это конец. Почему ты решил, что ты особенный? Что в тебе такого?       Я не хочу умирать. Здесь…       Ты наш. Ты наш… И ты никуда от нас не уйдешь…       Но они не успели зайти. С испугом обернулись в сторону. Мелькнула надежда, что он спасен. Кроу нашел его или кто-то из охранников. Но выплыл еще один дементор. Крупнее и выше. Не с ним ли Снейп столкнулся на лестнице? Двое дементоров поменьше отступили назад. А потом и вовсе повернулись и уплыли.       Ему конец. Почему-то эта мысль развеселила Северуса. За три секунды, пока разыгрывались события, он успел испугаться до седых волос, потом обрадоваться искре надежды на спасение и потерять эту надежду, представив, как его будут рвать на части три дементора. Теперь не три, а один. И то полегче.       Дементор все так же парил напротив открытой решетки. Снейп опустил голову и улыбнулся своим абсурдным мыслям. Но когда он снова поднял голову и посмотрел на дементора, никого не было. Давление ушло. Безумный старик в клетке напротив махал рукой и улыбался.       Северус осторожно выглянул в коридор. Действительно пусто. Они ушли? Так просто?       — Т-т-те-бя, — сильно заикаясь, выдавил из себя сумасшедший, — в-в-выбра-л-ли. Он вы-б-брал… Тебя. Для се-бя… — Он указывал Северусу в грудь костлявым пальцем. И смеялся, кося глазами в разные стороны.       Пришел в себя Снейп, когда выблевывал остатки желудка в каком-то тупике. Сердце билось в ушах, а дыхания едва хватало. Он прислонился разгоряченным лбом к прохладному чуть влажному камню. Где-то было окно, шум прибоя накатывал волнами, приятно успокаивая. Кричали чайки. Живые свободные птицы. Всю оставшуюся жизнь он будет их ненавидеть, их крики, как насмешка, будут сниться ему в кошмарах.        «Он выбрал тебя для себя»       Стоит гордиться, что он приглянулся уважаемому среди дементоров монстру. Ты пользуешься популярностью, Снейп. И все же он еще жив. Идти дальше. Нельзя останавливаться. Лучше найти лестницу и спуститься на нижние этажи, чтобы выйти во двор. Там Северус уже легко найдет дорогу к свой камере, по которой он уже начал скучать.       Наученный горьким опытом, он осторожно приоткрыл очередную дверь и заглянул. Перед ним открылся большой зал с высокими потолками и узкими окнами. Снейп нерешительно замер в дверном проеме, внимательно разглядывая белые простыни, что разделяли помещение на отдельные палаты. Дыхание сквозняка медленно развевало невесомую ткань, делая ее почти живой. Палаты тянулись по обе стороны, образовывая между собой широкий коридор. Необычная, почти оглушающая тишина сдавила голову.       Северус заглянул через щель и увидел на кровати человека. Он отодвинул простынь и зашел в палату. Молодой парень чуть старше двадцати неподвижно лежал, уставившись широко распахнутыми глазами в потолок. Северус подумал, что он мертв. Но грудь под тюремной робой поднималась и опускалась. Северус провел рукой над телом, проверяя на парализующие заклинания, но ничего не было. Парень просто лежал и смотрел в никуда.       — Он поцелован.       Северус вздрогнул и резко обернулся. Кроу встал с другой стороны от кровати.       — Он совсем молод.       — Он не последователь Воландеморта, если вы это имели в виду. Не все учатся в Хогвартсе, кого-то родители обучают магии на дому. И когда эти дети вырастают, они хотят узнать свою силу. Ричард Паттисон был из таких. Он похитил пятнадцатилетнюю девочку-маглу и решил проверить на ней кое-какие заклинания. После трех недель экспериментов она еще была жива, но заклинания, что он к ней применил, уничтожили ее тело и сознание. То, что от нее осталось, едва можно было назвать человеком. Маглам-родителям сказали, что девочку убил маньяк. И аврорам пришлось ее убить.       — И как долго…       — Как долго он еще так пролежит? — спокойно спросил Кроу. — Недолго. Может еще полгода.       Северус внимательно всмотрелся в лицо: темные волосы, угловатые скулы, немного оттопыренные уши, серые глаза. Мертвые глаза, из которых исчезла душа. Парень не моргал.       — Идем.        Через просветы простыней Северус видел неподвижно лежащих людей, почти трупы, но еще живые. Они дышали. Могли они осознавать происходящее, помнили, где они и что произошло? Или душа настолько повелевает телом? Что в сущности высасывали дементоры? Они не трогали безумных, от которых остались лишь инстинкты и навязчивые идеи?       Взгляд зацепился за человека, которого кормил с ложечки очень старый домовик. Мужчина послушно открывал рот и жевал, но совершенно безучастно. Он выглядел лучше заключенных в камерах: подстриженные волосы, умытое лицо, чистая одежда. Северус резко остановился как вкопанный. Барти Крауч-младший. Снейп слышал, что его приговорили к поцелую еще в девяносто пятом. Он жив?       — За ним присматривают семейные домовики Краучей, поэтому его еще не убили, — объяснил Кроу. — Он из семьи чистокровных волшебников, поэтому домовики будут служить ему до самого конца.       Зал казался бесконечно длинным, и бесконечно тянулись палаты. Но все же не в каждой находилось то, что осталось от человека. Безликая тишина. Ни всхлипов, ни стонов, ни криков.       — Как вы оказались в этой части замка? Добраться сюда невероятно сложно.       — Призраки, — прохрипел Северус, не узнавая своего голоса, — разве нельзя упокоить их души? За что им такие страдания?       Кроу обернулся на него:       — Вы и там побывали? — с интересом поднял он серую бровь. — Они слишком напуганы и полны ярости, чтобы покинуть свою тюрьму. Мы ничего не можем сделать. Когда-то с ними пытались поговорить, но они глухи. Вам повезло, что они не напали на вас, злоба, что их переполняет, требует выхода.       — А как же те безумцы за решетками? Почему они не в обычных камерах? — только сейчас Северус почувствовал, как его трясет крупной дрожью.       — Замок мало кому открывает за раз столько секретов, — протянул Кроу. — А вам он открыл почти все… Обычно к концу заключения многие сходят с ума. От таких людей отказываются родственники и близкие, никто не хочет за ними присматривать.       — Как же Мунго?       — Почти все они убийцы. В Мунго тем более не хотят возиться с такими. Этих людей отверг весь магический мир, им некуда идти. Здесь они в безопасности.       — В какой безопасности?       — Безумие не ведает страха, Северус. Домовики присматривают за ними. — Кроу раздвинул губы в намеке на улыбку: — Вас не смутило, что никому нет дела до неудобных людей, людей, которые не соответствуют системе? Вы ведь один из таких.       Снейп вздрогнул. Да, он из таких.       Он решил больше никогда не бродить по замку. Те круги ада, в которые он заглянул, в итоге ждут и его. Безумие и смерть. Ах да, не забыть про дементора, которому он приглянулся. Об этом Северус пошутить не мог. Наоборот. Что он хочет с ним сделать? Лично вырвать душу из груди? Обрушить невыносимые страдания и довести до безумия? Не так он представлял себе Азкабан. Сколько же людей здесь на самом деле? Призраки. Сумасшедшие. Живые трупы. И заключенные. Никто не знает друг о друге. Каждому кажется, что его наказание самое жестокое. Искать метлу в Азкабане бесполезно. Напасть на охранника и отобрать у него палочку? Северус посмотрел на свои худые руки. За последние месяцы он потерял одну треть от своего веса. Может, попробовать по морю, вдруг русалки помогут… Он все думал о той женщине и о Барти. И что хуже, он не знал.       Он ждал их раньше. Северус поднял глаза, внутренне собираясь. Двое. Можно порадоваться, что не больше. Он до сих пор не мог привыкнуть к невыразительным, лишенным эмоций лицам. Северус продолжал сидеть на кровати, пока охранники рассредоточивались по камере. Они молчали, а неподвижные злые глаза уставились на Снейпа.       — Итак? — поднял бровь Северус. — У меня гости?       — Ты так же шутил, когда Кэрроу пытали невинных детей? — спокойно спросил один охранник. — Моему брату было двенадцать лет… — его лицо пошло рябью от боли и гнева, — когда Фернир разорвал его.       — Моей дочери было пятнадцать, когда кто-то из ваших ублюдков-егерей решил узнать из Слизерина она или нет, — продолжил другой.       — Скажи, ты хоть задумывался о тех, кого учил. Они столько лет смотрели тебе в глаза. Ты был деканом факультета — ты нес ответственность за жизни доверенных тебе детей. Одиннадцать лет. Двенадцать лет. Что они могли сделать против таких, как ты, ублюдков. Все их жизни на твоей совести, Снейп. Ты самое мерзкое и отвратительное существо на земле. Как ты вообще можешь спать, зная, что эти дети умерли?       Северус попытался заблокировать оклюменцией свой разум, чтобы не слышать этих правдивых слов. Он знал, но никогда не позволял себе хоть на секунду задуматься о том, что произошло тогда. Он защищал их как мог, но это было мало. Он сквозь пальцы смотрел на проделки Кэрроу: пытки круциатусом, телесные наказания и запугивания. Он смотрел и ничего не делал, когда мог сделать очень многое. Тогда ему казалось, раз все так идет, то пусть дети поймут настоящую жизнь и войну. Он ведь должен был играть отведенную ему роль. Все, что происходило в замке в тот период, когда он был директором, только его вина.       — Что же ты молчишь, Снейп?       — А что мне сказать? — резко бросил Северус, вскидывая голову. — Просить прощения, пасть на колени, броситься со скалы? Что вас удовлетворит?       Охранники спокойно смотрели на него в ответ. По-видимому, ничто из выше перечисленного не могло их удовлетворить. И Северус это знал. Они не просто так пришли к нему в камеру.       — Вставай.       Северус усмехнулся, но встал. Они не запугают его. Скорей всего, изобьют до полусмерти, но не более. Он ошибся.       Указав на него палочками, они не произнесли ни слова заклинания. Но Северус упал на пол, захлебываясь криком боли. Магия сильнее Круцио буквально разрывала его изнутри. Он чувствовал давление на разум, как при легилименции. Но они не пытались что-то узнать, они сознательно сводили его с ума. Казалось, что мозги разлетятся в черепной коробке. Вскипят как под огнем. Такого прежде он не испытывал, даже от Лорда. Ничего кроме боли. И он не понимал, что это боль, потому что тело одновременно и горело, и леденело, а кости ломались на щепки, пока мышцы стянуло судорогой. Кровь не текла по венам, она текла по коже, как кислота. Лопнули капилляры в глазах, и кровь багровыми слезами нехотя поползла по щекам. Тело вывернулось над полом, и только пятки и затылок соприкасались с камнем. Сердце забилось как сумасшедшее, теряя привычный ритм. Еще секунда — и он умрет.       Снейп не сразу понял, что все прекратилось. Он видел перед носом идеально начищенные ботинки охранников. В голове не было ни одной мысли, даже ненависть за пытку не всколыхнуло сознание. Он был полуживой куклой. Тонкая струйка из крови и слюны потянулась из уголка рта.       — Больно? — раздался голос откуда-то издалека. — А сколько ты принес боли? Здесь у тебя будет время над этим подумать.       Появившаяся из воздуха, веревка опутала руки Снейпа за спиной. Еще один взмах палочкой, и веревка начала натягиваться вверх. Суставы в плечах заскрипели под тяжестью тела, но невидимая рука все тянула и тянула. Северус сжал зубы от боли, сейчас каждый мускул ощущался как обнаженный нерв. Переживи это. Перетерпи. Выдержи эту минуту. Десять минут. Полчаса. Эту ночь. Доживи до рассвета. А там солнце все обесцветит. Только переживи. Но вот ноги оторвались от пола, и он повис на вывернутых руках. Это был новый вид боли, о которой он не догадывался. Северус дышал поверхностно, чувствуя, как кожа на груди вот-вот порвется по ребрам. Глаза буквально вылезли из орбит от давления крови.       — Это только начало, Снейп.       Они вышли, оставив его висеть. Кровавые слезы против воли потекли по щекам. Каждый вздох приносил мучительную боль, и ничто не могло от нее отвлечь. И долго ему висеть? Они вернутся? Они ведь должны снять его? Может быть, позвать Люциуса.       — М-м-м, — хрипы тихо-тихо вышли из разодранного криком горла. Бесполезно. Но кто-нибудь должен пройти мимо, они увидят… Они…       Никто не придет.       Руки окончательно онемели, а тело начало мелко дергаться. Судороги, догадался он. В какой-то момент тело и сознание отделились. Наверное, только глаза не болели. Он смотрел, как капли крови падали на пол. Он висел всего в двух сантиметрах от него, но не мог встать на цыпочки, чтобы перенести вес с рук.       Они бросили его.       Пить. Безумно хотелось пить. Ведро с чистой водой стояло в углу, и это была еще одна пытка. Он выдержит. Нет. Нельзя сдаваться.       — А-а-а! — отчаяния закричал Снейп.       Только начало. Они будут приходить к нему каждый день? Если так… сколько он выдержит? Это тюрьма, и ему не у кого искать защиты или напоминать о правах человека.       Боль ушла. А тело стало бесчувственным куском мяса, что уже не принадлежало ему. Он отстраненно смотрел на тонкую полоску полусвета, что бросало окно на пол камеры. Свет менял оттенки с бледно-серого на тускло-серый.       Виноват ли он в том, что так все сложилось? Не защитил, не стал вмешиваться, безразлично смотрел на пытки Кэрроу, насмехался на потугами Долгопупса противостоять им. Поттер был важнее всего — только поэтому он допустил все это. Только из-за Поттера.       Но разве это могло его оправдывать, когда он слышал крики второкурсников от Круциатуса. И ничего не сделал…       Они правы.       — Они правы, — раздался голос Кроу.       Северус не удивился ему. Ждал, что этот человек тоже придет навести его по личным делам.       — Но это не повод так себя вести, — заметил он и взмахнул рукой.       Веревка, что удерживала Снейпа, исчезла. Северус приготовился упасть на каменный пол, но Кроу неожиданно мягко взял его на руки и перенес на койку.       — Отвечу тебе на пару вопросов, — сказал он, присаживаясь рядом. — Охранники здесь неслучайные люди — все из Отдела Тайн. Но чтобы попасть в Азкабан, нужно пройти жесткий отбор, сойти с ума здесь неподготовленному человеку достаточно двух дней. То, что Маркус и Хилт сделали, непрофессионально, если можно так выразиться. Личные антипатии неприемлемы в данном месте.       Северус молча смотрел на него и не понимал смысла сказанного. Ему так плевать сейчас на все, кроме своих рук — потому что он же никогда не сможет их поднять. Кажется, у него порвались связки в плечах.       — Медицинскую помощь в Азкабане не предоставляют, как вы уже поняли, — монотонно вещал Кроу. — Есть только коронер, и от него толку мало. Использовать магию против заключенных запрещено. Я поговорю с этими двумя и попрошу добровольно написать перевод, им здесь делать нечего. Если они пошли на это — значит, их психика уже дала трещину. Вы их больше не увидите.       — Они не самое страшное, что случалось со мной.       — Самое страшное еще не случилось, — чуть усмехнулся Кроу. — Они и их глупая месть — ничто. Мне нравится, что вы еще боретесь, Северус. Это забавно. Отдыхайте.       Отдыхайте — будто тут можно отдохнуть. Северус находился в полубессознательном состоянии, перемешанном с судорогами. Не волновал холод, уже не хотелось пить, хоть и язык прилип к небу, ужин, привычно появившийся на полу, остался не тронутым. Он проваливался в сон, но тут же вздрагивал и просыпался.       Сначала холод сжал голые ступни, потом облачко пара растаяло перед лицом. Они идут. Северус скатился на пол и с трудом дополз до двери, хвала небесам, что она недалеко от кровати. И привалился к ней телом, чтобы дементоры не могли прорваться внутрь. Он искренне верил, что это помогает. Болело все, что могло болеть. Поверхностный вздох тянул кожу на ребрах.       Ночь. Благословенная ночь снова пришла. И пытки уже стали воспоминанием — все проходит. Время неумолимо. И только память, как злая шутка, выворачивала наизнанку.       Одну сторону камеры занял сумрак, на другой застыл лунный свет. Во тьме белые одежды Альбуса светились хлорированной белизной, пока темная мантия Лорда, как бездна, поглощала свет. Они сидели друг напротив друга. Лорд сделал ход белой пешкой, Альбус в ответ переставил черную на середину. Играли молча, внимательно следя за маневрами друг друга. Ход. Ответ. Слон бьет пешку. Ферзь съедает слона. Фигурок на доске становились все меньше и меньше. И в какой-то момент фигурки превратились в крошечных людей, безвольно застывших на клетках. Постепенно на доске начали расплываться красные пятна. Черный король с зелеными глазами остался один на стороне Дамблдора, на стороне Лорда - пара сломанных фигур.       Ничья.       Альбус перевел взгляд на Снейпа и открыл рот — черная, как смола жидкость, потекла на подбородок и закапала на белоснежную мантию.        — А что я получу взамен, Северус?       — Все что угодно.        — Вас мучает совесть, Северус?       — Лучше бы я умер…        — Темный Лорд вернется, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности.       — Хорошо…        — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером.       — Повелитель…       — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу.       Осколки проклятых фраз долетали из памяти. Кем и когда они были сказаны, не имело значения. Зеленоглазый Король выжил. А все пешки сброшены на пол.       — Посмотри на меня       Тень упала на лицо Снейпа.       — Посмотри на меня       Но Северус спрятал лицо в коленях, сжимаясь в комок.       Нет. Тебя здесь нет.       Он слышал их. Опять отвратительный звук скребущихся пальцев. Они дышали за тонкой дверкой, они чувствовали его эмоции — и хотели его.       Не поддаваться. Нельзя. Никак нельзя.       — Тогда убей меня. Убей меня, как ты убил его, ты, трус…       — Не смей называть меня трусом!       Убить тебя я хотел тысячу раз… убить тебя было моим заветным желанием, чтобы спасти ее. Убить тебя, как его… Но я поклялся защищать тебя, когда сам молил о том, чтобы кто-нибудь убил меня.       — Трус. Трус. Трус. Трус… ты — трус. Ты — трус, Северус Снейп       — Заткнитесь!!! Нет. Нельзя.       Лучше сосредоточится на боли. Ночь рано или поздно кончится. Все кончается.        Он не сомкнул глаз. Смотрел перед собой на каменный пол, пока кто-то ходил по камере. Колыхание теней мелькало на полу, тянулось к нему и отступало. Северус всеми силами старался очистить разум и не уснуть. Любое воспоминание, даже безобидное, влекло за собой цепь кошмаров.       Он шевельнул плечами, и руки отдались болью, но все же он уже мог пошевелить пальцами. За дверью послышались шаги. Северус дернулся и посмотрел в проем окна. Бледно-серая пелена облаков говорила о раннем утре. Глаза слипались, мысли в голове путались, как у пьяного. Тошнило. Он придвинулся к ведру с чистой водой и опустил туда голову. Ледяная вода пропитала волосы, залила уши, но не смогла разбудить уставшее от бессонных ночей сознание. Струйки воды потекли по шее, спине и впитались в рубашку.       Ему нужно поспать, пока все спокойно. Снейп снова пополз обратно к кровати. Можно было рассмеяться, что он ползает туда-сюда. Но он едва мог дышать. Он съежился на постели и неподвижно замер. Он хотел спать, но не мог. Пока разум сонно ворочался, тело отказывалось засыпать, словно после этой ночи веки разучились закрываться. Глаза упрямо сверлили дверь. Он не сразу понял, что чьи-то голубые глаза в узком окошке разглядывали его с ужасом в ответ. Секунду спустя они исчезли.       — Чудесно выглядишь, — раздался усталый и немного саркастичный голос.       Северус приподнял свинцовые веки и увидел Люциуса.       — Ты должен поесть, — кривя губы, сказала Малфой.       — Я понял, не продолжай, — прохрипел Снейп, не шевельнувшись. — От еды тут толку мало.       — Верно, — кивнул Люциус, присаживаясь рядом. — Здешние домовики готовят неплохо, вот только заключенным не до этого после ночи. Это тебя так дементоры?       — Нет. Двое охранников приходили. Сначала Круцио, а потом подвесили за руки.       Малфой не мог сказать ничего утешающего. И слава Мерлину, что Снейп не видит себя. Капилляры в глазах лопнули, на шее вздулись синие вены, на плечах растеклись кровавые гематомы от порванных мышц. На мертвенно бледном лице слишком ярко выделялись пережеванные губы, видно, Северус не заметил, что сдерживая боль, он прокусил их насквозь, и не раз. Можно порадоваться, что в Азкабане нет зеркал, и он не увидит, во что превратился всего за пару дней. Это кажется, что ты сильнее дементоров, что у тебя достаточно мастерства закрыть разум от их влияния. Но это только на время.       — Ты знаешь: если маг находится достаточно долго с дементорами, он может потерять магические способности, — сказал Люциус.       — Знаю, — прохрипел Снепй. — Мне нужна палочка.       — Тебе нужно чудо. Тебе не сбежать, — покачал головой Малфой. — Никому не сбежать.       Северус не стал ничего отвечать.       — Сегодня приходила Нарцисса, — вздохнул Люциус, — это она посоветовала заглянуть к тебе.       — Как она? — полюбопытствовал Северус, поняв, чьи полные ужаса глаза к нему утром заглядывали.       — То, что она на свободе, а не сидит в соседней камере, достаточно, чтобы у нее все было хорошо. Я каждый день думаю о ней и Драко. Каждый день… Сейчас я понимаю, каким идиотом был. Скажи, как много ты потерял, Северус? Деньги, власть, влияние, семью, дом? Рассыпались ли прахом твои амбиции? А мечты и желания? У тебя хоть они были? Я хотел изменить мир, хотел свободы для магов… Ха-аха-ха… и вот я в тюрьме. Мой сын страдает за ошибки родителей. Драко хотел меня навестить, но Нарцисса запретила ему. Правильно. Зачем ему на всю жизнь запоминать сломленного уничтоженного отца, который принес ему столько горя. Как же я ненавижу этого чертового Поттера! Все из-за него! Будь он проклят! И будь проклят Лорд, который школьника не смог убить! Напасть на школу, которую защищало всего кучка детишек да преподавателей, и проиграть — что за смешная шутка… Какие же мы все бараны… мы видели знаки, что он жив, надо было найти его и добить! А не отсиживаться и ждать, пока он соберет силы и не выпишет нам по Круцио. Ему-то хорошо, он сдох, а мы здесь…       Люциус говорил и говорил, и Северус слушал. В чем-то он был прав. Надо было добить. Подсыпать яд, чтобы Лорд опять лет пять летал по миру в виде духа. И уничтожать крестажи не торопясь...       Он уже не знал, где кончалась реальность и начинался его бред. Все слилось в одно. Он видел их, говорил с ними, они такие реальные. Ему не выбраться. Никогда! НЕТ! Нельзя. Нельзя. Нельзя. Сдаваться. Он выживет. Сможет. Должен.       Я не хочу умирать       Я не хочу умирать       Я не хочу умирать       Я не хочу умирать       За его спиной слишком много призраков. Они все смотрят на него с укором. Он всех разочаровал, не оправдал надежд. Неудачник.       Чего ты добился, глупый мальчишка? Ты исполнить хоть одну свою мечту? Тебя все ломали и били, как собаку. Ты не вырос, не стал сильнее, умнее, богаче. Ты все такой же хилый заморыш в женской блузке. Ненужный жалкий НЕУДАЧНИК.       — Заткнись!!! ЗАТКНИСЬ!       Собственные крики глушили барабанные перепонки, драли горло до крови, но голоса не замолкали. Почему он здесь? Почему все сложилось именно так? Неужели он был обречен с самого рождения и такова его судьба? Выбора не было. Не было иного исхода.       Его разбудили голоса. Не такие, что обычно преследовали в последнее время. Эти голоса были резче и жестче. Он заставил подняться и выглянуть в коридор. Дверь в камеру Малфоя стояла открытая настежь, и шум голосов раздавался оттуда. Северус вспомнил недавний визит охранников. Сейчас от него мало толку, но пройти мимо и проигнорировать он не мог. Что они могут сделать: поджарить на решетке, отправят отдохнуть в железной деве или посадить на стул? Должны же быть здесь хоть какие-то моральные принципы. Если что, он пойдет за Кроу. Кажется, этому человеку все же можно доверять.       Он облокотился на косяк и уже открыл было рот… Багрово-фиолетовый оттенок лица с вывалившимся языком и вылезшими от напряжения глазами заставил Северуса забыть все слова. Кто-то склонился и водил палочкой над телом Малфоя. Посиневшая кожа на шее говорила, что он удушил себя всего пару часов назад. Но ведь они всего пару часов назад говорили друг с другом. Может, он спит и сон наслали дементоры?       Кроу обернулся на Снейпа:       — Северус, мы вас разбудили?       — Чт-то?       — Мистер Малфой решил досрочно закончить свое пребывание в стенах тюрьмы. Сейчас мы проверяем, наложены ли какие чары. Многие здесь мечтают о побеге, тем более вчера к мистеру Малфою приходила Нарцисса Малфой. Она могла как-нибудь помочь ему… Хотя это мало вероятно, после двух скандальных побегов охранники не оставляют заключенных один на один с посетителями.       — Смерть наступила вследствие удушения, — сказал коронер выпрямившись. В отличие от охранников он выглядел седым старцем с длиной бородой и бесконечно уставшими глазами. — Я не нашел следов магии или зелий.       — Согласно правилам мы не можем отдать тело родственникам, — сказал Кроу и, чуть повернувшись, кивнул коронеру. — Заключенные хоронятся на кладбище Азкабана, но перед этим обезглавливаются.        Коронер взмахнул палочкой, и голова Малфоя едва не полетела на пол, не поймай он ее.       Северус не мог поверить в происходящее, объяснение Кроу долетали до него как из глубокого колодца. Перед глазами все плыло и качалось, как мираж на разгоряченном песке.       — Это кажется вам дикостью, но это не обходимая предосторожность, если мы все-таки что-то упустили, — сказал Кроу.       — Это дикость, — недовольно поджал губы коронер, — я за столько лет ошибся один раз…       — И это привело к тому, что Краучу-младшему удалось похитить мистера Поттера и возродить кое-кого, — не остался в долгу Кроу. — Нужно торопиться, пока дождь не начался.       Коронер взмахнул палочкой, и грязная простыня окутала тело Люциуса. Еще один взмах и кокон поднялся в воздух.       — Как человек знакомый с мистером Малфоем, думаю, вы, Северус, захотите проводить его в последний путь, — сказал Кроу и вывел его из камеры. Тело поплыло следом, а процессию замкнул коронер.       Опять темный коридор, поворот, еще один. Блики тусклого огня от факелов. Запах сырости и соли. Шум прибоя и крики чаек.       На кладбище ждал один охранник. Он уже выкопал яму из щебня и камня и теперь стоял, нахохлившись в черном плаще. Кладбище представляло собой неогороженный кусок скалы с одиноко воткнутыми, где попало, ржавыми палками. Ни имен. Ни дат.       Они подошли к яме. Коронер раскрыл простынь и магией осторожно опустил Малфоя на дно. Отделенную от тела голову положили рядом с шей.       — Покойся с миром, — сказал Кроу и взмахнул рукой.       Крошки скалы, мокрые комья и камни посыпались на тело Люциуса. Северус не моргая смотрел, как земля покрывала то, что осталось от его… друга. Казалось, это длилось вечность, но секунду спустя перед ним возвышался небольшой холм.       Это все? Все закончилось? Так быстро…       Первые капли дождя несмело упали на землю. Запахло сыростью и солью. Сильный порыв ветра прошелся по скалам, сбивая чаек с насиженных мест, и белыми нервно кричащими обрывками они поднялись в грозовое небо. Северус медленно обернулся на мрачный замок. Серые фигуры дементоров парили рядом, почти сливаясь с ним. Капли дождя не касались их трепещущих одежд. Они призраки, злые и жадные души, что застыли в немом молчании. Они прятались в мрачных небесах и каждую ночь, как ангелы смерти, спускались в Азкабан, чтобы покормиться счастьем и оставить людям отчаяние и боль.       Желудок сжался. Северус согнулся, а потом и вовсе упал на колени. Пустой желудок не мог выблевать ничего кроме желчи и желудочного сока. Но Снейп все отчаянно продолжал хрипеть от спазмов. Слезы застелили глаза, и только шум дождя на одной ноте резал уши.        Уже на койке в своей камере он пришел в себя. Кошмар продолжался наяву.       — О чем вы думаете? — спросил Кроу.       — О смерти.       — О чем вы сожалеете?       — Что не умер.       — И только?       Северус о многом сожалел. Он мог написать не один том со списком претензий к своей жизни.       — Все упиваются жалостью к себе, — устало вздохнул Кроу. — Какие они несчастные и почему они оказались здесь.       — Люди эгоистичны, — ответил Снейп.       — Уверены? — поддел Кроу. — А я вот знаю одного человека, который пошел на смерть, чтобы спасти всех. Вы с ним тоже, кстати, знакомы.       — Почему он не пришел? — потрескавшимися губами прошептал Снейп и с силой сжал веки, который свело судорогой дрожи.       — Северус, вы задавались бы таким вопросом, если бы он умер? Если бы он в этот раз не пережил Аваду, если бы он выбрал Смерть и покой?       Северус вздрогнул.       — Представьте, что он умер, — продолжал нежный вкрадчивый голос. — Умер, а вы выжили. О чем бы вы сейчас молились?       Он никогда не думал в таком ключе. Поттер выжил чудом. И если бы Поттер умер, то все, что сейчас происходит с Северусом, его наказание. Никто его не защитит, не оправдывает. Никто. Он всегда думал, что Поттер ему должен за все бесчисленное спасение жизни, за помощь, за предательство, которое он не хотел совершать. И убийство, о котором он бесконечно сожалел. Это ведь все во имя Поттера было совершено. Его заставили. Альбус заставил.       — Зачем вы задаете такие вопросы? Что вам нужно?       — Мне интересно, кто такой Северус Снейп? Что наполняет вас изнутри? Что останется, когда не будет ничего? Но пока я вижу эгоистичного человека. Знаете, почему? Вам все не нравится, все не так — вы недостаточно хороши, красивы, богаты, умны. Список бесконечен. Вы на всех смотрите с высокой башни своего недовольства, кривите губы от презрения, глядя на тупых, глупых людишек.       — Я ведь… — Северус потрясено и возмущено поднял голову, — предал… убил…       — Никого вы не убивали. Я знал Альбуса, вы были его пешкой. Никто в здравом уме не поверит, что вы могли убить самого сильного волшебника, который к тому же обладал бузиной палочкой. Как это было? Он раскинул руки в стороны и подождал, пока вы соберетесь с духом?       — Что вы… — Северус не мог подобрать слов.       — Беллатриса выжила и не сошла с ума за тринадцать лет, только потому что Его имя она выцарапала у себя на запястье. Вы серьезно верите, что все, что вы делали — делали, чтобы спасти Поттера?       — Думаете, у меня был выбор? Никто не спрашивал меня, чего я хочу?! Да, Поттер должен мне! Он знает правду, он единственный…       — Это вы единственный, кто не знает, что произошло с Гарри Поттером после битвы, — спокойно сказал голос. — Гарри Поттера больше нет.       — Что? — Северус обернулся, но в камере был только он один. — Что…       Снейп стоял перед освещенными множеством свечей столами факультетов, глядя на длинные ряды взволнованных лиц. Профессор МакГонагалл произнесла:       — Эванс, Лили!       Он видел, как Лили на дрожащих ногах вышла вперед и села на расшатанный табурет. Профессор МакГонагалл надела ей на голову Распределяющую шляпу. Едва коснувшись темно-рыжих волос, Шляпа провозгласила:       — Слизерин!       У Снейп вырвался тихий стон облегчения. Лили сняла Шляпу, протянула ее профессору МакГонагалл и заспешила к весело аплодирующим слизеринцам. Проходя мимо, она с яркой улыбкой оглянулась на Снейпа. Позже Северус отправился к Лили, сел рядом, не переставая улыбаться. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине…       — Грязнокровки должны умереть, Северус. То, что Эванс попала на наш факультет, говорит о том насколько прогнил этот мир. Сделай с ней что-нибудь, вы же вроде как общаетесь, — Мальсибер посмотрел на Снейп пристальным змеиным взглядом, в котором не было ни капли жалости. Пару дней назад он пытал Круцио Мэри Макдональд, второкурсницу из Пуффендуй.       Сердце Снейпа сжимается от ужаса. Нет. Нет, только не это. Лили учится с ним. Поттер болтается где-то на периферии и боится соваться к слизеринцам. Лили его. Лили с ним. Но… они ненавидят ее… потому что она грязнокровка. Он знает, что будет дальше с ней, как они уничтожат ее…       НЕТ!       — Северус…       Снейп улыбается, когда она произносит его имя:       — А?       — Расскажи мне еще раз про дементоров.       — Зачем тебе?       — Если я буду заниматься волшебством вне школы…       — Никто не отдаст тебя за это дементорам! Дементоры — это для настоящих преступников. Они охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан. Но тебе совершенно незачем попадать в Азкабан, ты слишком…       Он снова краснеет и срывает еще несколько листьев. Тут за его спиной раздается хруст, и он оборачивается. Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступает с ноги на ногу.       — Тунья! — говорит Лили с радостным удивлением в голосе. Но Снейп вскакивает.       — И кто из нас шпионит? — кричит он. — Чего тебе тут надо?       Петунья теряет дар речи от страха, что ее обнаружили. И она изо всех сил старается придумать что-нибудь пообиднее.       — Что это на тебе надето, а? — спрашивает она, показывая пальцем на рубашку Снейпа. — Мамина блузка?       Раздался треск: над головой Петуньи ломается толстый сук. Лили кричит, а сук бьет Петунью по плечу. Она качается от удара назад и тут же заливается слезами.       — Тунья! — Лили набрасывается на Снейпа: — Это ты сделал?       — Нет! — кричит в ответ Северус.       — Это ты! — она отшатывается от него. — Ты! Ты сделал ей больно!       — Нет, это не я!       Но Лили не верит этой лжи. Она бросает на него последний укоризненный взгляд и бежит вслед за сестрой. А Снейп остается стоять с несчастным и смущенным видом…       ВСЕ НЕ ТАК! Я ПРОСТО ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОНА БЫЛА МОЯ! ЧТОБЫ НАМ НИКТО НЕ МЕШАЛ!       — Тебе лучше поступать в Слизерин, — говорит Снейп.       — В Слизерин? Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушел, а ты? — спрашивает Джеймс мальчика, сидевшего напротив.       — Вся моя семья училась в Слизерине, — говорит он.       — А ты мне показался таким приличным человеком! — смеется Джеймс.       Сириус улыбается в ответ:       — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?       Джеймс поднимает невидимый меч.       — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец.       Снейп презрительно фыркает. Джеймс оборачивается к нему:       — Тебе это не нравится?       — Да нет, почему? — отвечает Снейп, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником…       — А ты-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое? — вмешивается Сириус.       Джеймс хохочет. Лили сидит прямо, вся красная, и переводит неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса.       — Северус, пойдём поищем другое купе.       — Оооо…       Джеймс и Сириус передразнивают ее высокомерный тон. Джеймс пытается поставить Снейпу подножку.       — До скорого, Нюниус! — раздается из купе, когда дверь захлопываются.       НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!!!       Все не так. Не так. Должно быть по-другому.       — Гриффиндор! — выкрикивает шляпа, и Северус садится рядом с Лили.       Они учатся на одном факультете. Поттера в этом мире нет, как и Блэка. Он не общается с Мальсибером и Эйвери. Слизнорт хвалит его, как подающего надежды зельевара. Он с Лили состоят в клубе Слизней.       Они до ночи сидят в библиотеке, пока мадам Пинс не выгоняет их. Потом они сидят в гостиной Гриффиндора у камина, спорят о заклинаниях, придумывают новые. Она засыпает у него на плече, и он осторожно вдыхает запах ее солнечных волос. Кажется, что его сердце вот-вот остановится. Он счастлив.       На шестом курсе они едут на море. Засохшая соль на ее ресницах, песок на коленках. Они оставляют следы ног вдоль кромки накатывающих волн. Они впервые держаться за руки как пара, смущенные и жутко краснеющие от неловкости.       Первый поцелуй. Как дрожало его сердце и потели руки. Тогда он собрал все свое мужество и наклонился к ней. Он молил, чтобы она не испугалась, не убежала, не отодвинулась в отвращении. Она не отодвинулась, а наоборот встретила его губы.       Они поженились сразу после выпуска. В длинном простом платье и с венком из цветов, который подарила мама Северуса, она была прекрасна. У них родился мальчик, черноволосый и зеленоглазый карапуз. Он едва сдерживал слезы. Его назвали… Гарри... Пот...       — Посмотри на меня       — Я думал… вы… спасете её…       — Они с Джеймсом доверились не тому человеку, — сказал Дамблдор. — Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Воландеморт её пощадит?       Снейп задыхался.       — Ее сын выжил.       Снейп мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.       — Ее сын жив. У него ее глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс?       — ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул Снейп. — Умерла… навсегда…       — Умерла… навсегда… Умерла… навсегда… Умерла… навсегда… Умерла… навсегда… Умерла… навсегда…       — Посмотри на меня       — Аа-а-а-а-а-а!!! — закричал Снейп и открыл свинцовые веки.       Тонкие, как ветки, руки тянулись к нему через узкое окно камеры. Жадные широко открытые рты высасывали белый туман положительных эмоций. В крошечном окошке двери несколько дементоров пытались ментально дотянуться до него. Северус слетел на каменный пол, где больно ударился локтем, но совершенно этого не заметил. Судорожно хватаясь за одеяло, он забился под кровать. Руки дрожали как в припадке, из горла вырывались всхлипы и стоны. От ужаса он едва мог понять, что происходит, где он, кто он? Закутавшись в кокон с головой, он сжался в калачик.       — Северус       — Северус       — Северус       — Ты наш       — Наш       — Заткнитесь! Оставьте меня!       — Северус       — Наш Северус       — Умерла навсегда. Умерла. Слизерин. Да, мой Лорд. Надо передать мальчишке меч. Да, Альбус. Десять баллов с Гриффиндора. Умерла. Я не шпионил! Две унции порошка мандрагоры, унция лягушачьей икры, две капли крови саламандры. Предатель. Ты — предатель. Надо вечером проверить эссе первокурсников — опять ведь понаписали бред. Умерла. Кто? Кто умер? Лили? Нет, она не могла. Только не она.       Раздался какой-то шум, тихий, скребущий звук позади. Северус замолчал, подобрался. Опять прислушался. Шум повторился. Снейп медленно обернулся через плечо. Амбридж стояла в дверях и огромными безумными глазами смотрела на него. Северус проморгался, приходя в себя. Уже утро, на полу стоял поднос с завтраком, а сам он сидел, забившись в угол и закутавшись с головой в одеяло.       — М-м-м, — не размыкая губ, промычала Долорес.       Северус хотел что-то сказать, но только и смог кивнуть головой. Амбридж тяжелой походкой подошла к подносу и села на пол. Северус не почувствовал привычной вони немытого тела и человеческих испражнений. Значит, он пахнет уже так же. Долорес взяла бутерброд и безразлично запихнула его в рот, смотря куда-то перед собой. Ему нужно хотя бы попить. Сколько дней он не ел? Северус пододвинулся к подносу и дрожащими руками потянулся за большой кружкой. Тут он заметил, что его ногти сломаны, а подушечки пальцев стерты до крови. Кажется, он царапал стену.       Край кружки ударил по зубам, но теплый густой кофе потек по пищеводу, разливая тепло по всему телу. Долорес сидела напротив и, как корова, орудовала челюстью. Толстая, не мытая, заросшая, она едва походила на человека. Теперь она будет каждое утро приходить к нему, Люциус, кормивший ее, умер. Он совершенно один. Это одиночество сейчас ощущалось, как будто с него сняли кожу и оставили на холодном ветру.       — Люциус не сошел с ума… он убил себя       — Нет-нет, — замотал головой Северус.       — Можно просто прыгнуть с крыши, никакой боли, только ветер и объятья свободы       — Нет, — уже не так уверенно сказал Снейп.       — Подумай, впереди еще одна ночь       Северус закрыл глаза дрожащими пальцами. Он сидел на полу и раскачивался из стороны в сторону, пытаясь как-то себя успокоить. Он не заметил, когда ушла Амбридж, как исчез поднос с недоеденной кашей. Тени шуршали неразборчивым шепотом. Он так боялся ночи. Какие кошмары они нашлют на него? Какие воспоминания вытащат и вывернут наизнанку?       В проеме двери застыла темная фигура дементора. Снейп чувствовал, что на него смотрят. Пропитанные магией черно-серые одежды медленно развевались, как под водой. Он ждал его. Ждал и хотел. Высосать кровь, содрать плоть, забрать воспоминания и сожрать душу. Все без остатка, как животное, пожирает свою добычу. Дементор выбрал Северуса.       Снейп с ужасом распахнул глаза, но в проеме никого не было, только дверь стояла нараспашку в коридор. До Азкабана он думал, что уже познал все виды страха. Страх перед отцом. Трепет перед Альбусом. Ужас перед Лордом. Каждый раз страх обретал все больший и больший вес. Сейчас он понял, что такое настоящий ужас. Дикий, иррациональный, безумный страх самого себя и своих воспоминаний.       На кровати все еще сидел Зеленоглазый король, сидел и смотрел на Северуса.       — Домовики готовят еду. Интересно, дементоры могут высасывать из магических существ эмоции или только из людей? Квиррелл ведет себя подозрительно, Альбус прав, надо за ним проследить. Ненавижу балы, тем более Святочный. Если себя убивать, то лучше спрыгнуть. Её сын жив. Лучше бы умер я. А может быть, он сейчас стоит и ждет, когда вы двое расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом. Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику. Жизнь не справедлива. Пополнить запасы шкурки бумсланга, еще заканчивается настойка мандрагоры, не забыть зайти к Помоне. Всегда. Всегда… Всегда… всег… да…       Он волочил ноги, цепляясь отросшими нестрижеными ногтями за камень. Руки сжимали плечи в жалкой попытке согреться. Собственное дыхание эхом разносилось под сводами потолка. Его притягивала дверь в конце коридора, через щели которой просачивался белый яркий свет. Он спотыкался, но упорно продолжал идти. Ее надо открыть. Надо.       Он протянул руки и поддался всем телом вперед, почти упал на дверь. Почти обнял ее как родную. Прижался ухом к холодному сырому дереву, пытаясь уловить звуки за ней. Едва различный шепот просачивался через щели. Шепот моря? Мертвых? Или собственной души? Прилагая последние силы, он толкнул дверь. И свет, яркий ослепляющий свет, пронзил глаза в первые секунды. Слепой, он сделал шаг вперед. И еще один. Шепот усилился. Но слова съедали друг друга. Холодный ветер пробился сквозь онемевшую кожу до костей. И он наконец смог открыть глаза.       Перед ним раскинулась бесконечная серая мгла неба и моря. Он стоял посреди разрушенной камеры. Темница оказались беззащитный перед натиском воды и ветра. Всего два шага до края, а дальше море. Воздух врывался в легкие, разрывая кровь кислородом. И тело казалось легким… Он раскрыл объятья и закрыл глаза, жадно вдыхая соленый воздух.       Это соленые брызги на его щеках или слезы?       Сон       Смерть       Все ничто       Что-то нежно коснулось его лица. Ветер? Почему такой ледяной? Почти обжигающий.       И только открыв глаза, он увидел дементора, гнилые пальцы которого нежно гладили кожу на щеке. А за ним еще один и еще один. Они вырисовывались из серого сумрака, более плотные, чем тени. И уже над разломом парило не менее сотни дементоров.       У него больше не осталось сил. Жить.       Северус закрыл глаза.       И улыбнулся прокусанными до крови губами.