Истлевшее сердце

      Брызги холодного воздуха упали на лицо. Кто-то настойчиво звал его. Снова и снова повторяя: профессор-профессор. Он сморщил нос и с трудом поднял свинцовые веки. На него смотрели голубые глаза, но у его Короля глаза зеленые. Эта деталь задела сознание Снейпа.       — Профессор Снейп, вы узнаете меня? Я — Рон Уизли.       Уизли? Это последний человек, о котором мог подумать Северус. Он даже попытался внимательнее сфокусироваться на веснушчатой физиономии.       Рон невесело усмехнулся:       — Наконец, — и сунул прямо в рот Снейпу шоколад. — Вам нужно это съесть.       — Пожалуйста, съешьте, — услышал он голос с боку и, повернув голову, увидел Грейнджер.       Что они тут делают? Или это его еще один бред? Северус оглянулся. Они сидели на берегу, а за спиной возвышался мрачный Азкабан. Моросил противный дождь под настойчивый шум моря.       — Вы невероятно везучий человек, Северус, — сказал Кроу, подходя к ним.       — Как вы могли такое допустить? — набросилась на него Грейнджер.       — Азкабан — тюрьма, а не курорт, юная леди.       — Но это не повод доводить человека до такого состояния, — прорычал Уизли. Только сейчас Снейп заметил, как изменилось его лицо. Стало старше, будто ему и не было семнадцати лет. Глаза смотрели твердо и улавливали любое движение.        — Это документы? — кивнула Грейнджер на зажатый пергамент в руке Кроу.       Он молча отдал их, а потом присел перед Снейпом:       — Вам выпал еще один шанс, не упустите его, Северус.       Какого? хотел спросить Снейп, но Уизли вдруг поднял его на руки, как девушку.       — Так будет быстрее, — извиняясь, сказал он.       — До свидания, — выплюнула Грейнджер, будто прокляла и, не дождавшись ответа Кроу, пошла следом за Роном.       Северус через плечо Уизли смотрел не моргая, как чудовищный замок с каждым шагом удалялся. Серый туман дождя как акварель размывал очертания стен. И только дикие крики чаек все так же отчетливо звучали в ушах. Вдруг одинокая тень шелохнулась во мгле и начала стремительно приближаться к ним.       — Гермиона, — обеспокоенно подал голос Уизли, Северус заметил, как на его коже выступили мурашки.       — Бежим!       Расстояние между старым ведром оказалось ближе, чем между ними и дементором. Рывок портала выбил из Снейпа весь воздух. Магии было так много, что он, отвыкший от нее, едва не лишился чувств. Яркий солнечный свет ослепил, звук улицы ударил по ушам, Северус зажмурился и съежился на руках у Рона.       — Идем быстрее, — сказала Грейнджер.       Через щелочки век Северус увидел кирпичный забор, витую кованую калитку, в которую они вошли, и ступени лестницы. Скрипнула входная дверь, и они зашли в прохладное помещение.       — Добрый день, я вам звонила… — Грейнджер с кем-то заговорила, но Северус не стал присушиваться.       — Можете встать на ноги? — прямо в ухо спросил Уизли.       — М, — все что смог выдавить из себя Северус. Откуда ему знать, он-то и дышать мог с трудом, не то что встать. Но Рон осторожно опустил его и, придерживая рукой, помог принять вертикальное положение. Но ненадолго. Казалось, ноги Северуса не на костях держатся, а на желе.       — Сюда-сюда! — кто-то воскликнул. — Быстрее, сажайте его сюда.       Юркая девушка в белом шустро прямо под задницу Северусу подкатила кресло-каталку. Он упал без сил, свистя воздухом через зубы. Дыхания не хватало, а силы уходили с каждым выдохом.       — Это он? — недоверчиво прозвучало сверху.       — Да, — ответила Грейнджер и шмыгнула носом.       Северус через боль приподнял голову, чтобы посмотреть, кто там над ним нависал. Мужчина в белом халате через очки в тонкой оправе смотрел с ужасом.       — Профессор Снейп, — Гермиона присела перед ним на корточки. — Простите, что так поздно вытащили вас… оттуда. Мы не смогли добиться оправдательного решения, мы знаем, что вы сделали для всех… но сейчас Гарри… — она путалась в словах, а потом опустила лицо в ладони и замолчала, Рон положил руку ей на плечо, подбадривая. — Так вот, — продолжила она, глубоко вздохнув, — я смогла изменить наказание с пожизненного срока в Азкабане на пребывание в психиатрический больнице. Конечно, это означает, ваше полное изгнание из мира магии и вы не можете покинуть данное учреждение. Но это лучше, чем сойти с ума там… Я хочу вас попросить… — она мельком взглянула на Снейпа и запальчиво продолжила: — Простите, но это все, что я смогла сделать, никто не хотел меня даже выслушать, пришлось дать взятки некоторым чиновникам… Я… мы… придем снова через несколько дней, принесем вещи. Здесь вы в безопасности.       Не дождавшись ответа, она поднялась. А Северус не знал, что ответить, он то и половины не понял из того, что она сказала. Только оборот «психиатрическая больница» как-то резанул слух.       — Мы обязательно вернемся, — кивнула она головой.       — До свидания, профессор, — тихо сказал Рон.       Небольшой коридор, где в кресле сидел Снейп, упирался в решетку. Она отделяла свободных людей от несвободных. Ничего не изменилось. Северус закрыл глаза.       — Винсент, — позвал Ричард, — позаботишься о новом пациенте. И… Винни… помягче с ним, неизвестно, как пострадала психика с такими физическим повреждениями.       — Само собой, доктор Реймс, — раздался в ответ мягкий приятный голос. И кресло Снейпа покатилось. Противно взвизгнул звонок, оповещая об открытии решетки. Северус кожей почувствовал, как они переехали невидимую границу.       — Новое тело?       — Фу, блин, как от него несет…       — Закрыли рты, — оборвал тот же приятный голос. — Я пока отмою его в душе, вы приготовьте койку и принесите капельницу.       — Куда его?       — В шестую.       Колесико каталки все время заедало и скрипело по кафелю. Запах лимона от моющего средства мешался со специфичным чадом от лекарств. Где-то шумел телевизор, слышались голоса и смех, какие-то тихие удары и постукивания, это место переполнял шум, но не крики ужаса и не тупая тишина страха.       Каталка наклонилась назад, потом вперед — они переехали через невысокий порог, и покатили дальше, но эхо резко усилилось, будто они заехали в пустое помещение. Запахло сыростью.       — Давай мы тебя пересадим сюда.       Руки подхватили Северуса подмышки и подняли с кресла. Он как тряпичная кукла повис на этих руках, силы окончательно его покинули. Кажется, его усадили на пол, а спина почувствовала опору в стене. Гладкий и прохладный кафель Снейп не мог перепутать ни с чем. Почти блаженство, когда все тело терзал жар лихорадки.       — Это мы сожжем.       Винсент не стал возится с одеждой, а просто порвал ее по швам. Ветхая засаленная тряпка местами пропиталась кровью, а местами чем похуже. За годы работы в психбольнице он повидал многое, но такое впервые. Это не человек, а скелет, обтянутый синей кожей от гематом. На теле цвели старые следы от неестественно длинных пальцев рук. Плечи желтели сплошным синяком, а по позвоночнику шли ровные фиолетовые полосы, как удары от палки. Губы сжеваны, в белках глаз кровь, вены на шее вздутые, ногти на руках сломаны и скусаны до мяса. И запах немытого тела буквально выворачивал наизнанку.       — Интересно, откуда тебя привезли? — он присел рядом и пальцем подцепил голову Снейпа за подбородок, поворачивая лицо на свет. — Ты ведь расскажешь мне свою историю, правда?       Он любовно убрал сальную прядь волос с лица и огладил резкие изломы скул. Но видя, что Северус никак не отреагировал на такой жест, Винсент повернул кран и взял длинный шланг. Проверил воду: чуть теплая — в самый раз, не нужно мыть горячей водой синяки. Бутылка с жидким мылом стояла рядом на полке. Он пышной пеной взбил мочалку и круговыми движениями начал смывать с кожи пот и грязь. Долго и упорно Винсент вымывал волосы, которые, кажется, не видели воды не меньше полугода. Северус сидел как неживой, если бы не тихо опадающая грудь, можно было подумать, что он мертв.       — Я принес полотенце и одежду. Он там дышит? Или уже откинулся от счастья в твоих руках?       — Что было бы весьма печально… — между прочим заметил Винсент. — Положи все в раздевалке на скамейку.       — Без одежды он выглядит еще ужасней.       Сесил не стал комментировать очевидное. Сполоснув тело от пены, он снова подхватил Снейпа подмышки и усадил в кресло. К черту, что оно мокнет, потом само высохнет. В раздевалке он быстро обтер влагу и долго тщательно выжимал длинные волосы. Чистенькая больничная пижама в синюю полоску висела на Снейпе как на метле.       — У нас там от обеда ничего не осталось? Может, в капельницу суп заправим?       — Позже я его сам покормлю, — ответил Винсент.       Открылась двери, и Винсент вкатил каталку в небольшую палату с четырьмя кроватями. На двух четко угадывались признаки жизни: кое-как застеленные одеяла, одежда на спинке и смятые подушки. Одна кровать стояла без постельного, и только на последней у самой стены на матраце лежал сложенный комплект чистого белья.       — Я же сказал подготовить, — себе под нос прорычал Винсент.       — Я тут-тут, капельницу несу, — в палату зашел крепкой мужчина с выбритой головой, в руках он тащил высокую стойку для капельницы и пакет с физраствором. — Не ругайся, не успел постелить.       — Когда я начну ругаться, ты первым узнаешь, Бобби.       Боб быстро от греха смылся, тихо прикрыв за собой дверь. Винсент натянул наволочку и белый пододеяльник, расстелил простынь. Северус из-под полуопущенных век наблюдал за его манипуляциями. Кровать. Нормальная кровать с подушкой и матрасом, а не кусок соломы и рванная тряпка вместо покрывала.       — Это в последний раз, — сказал Винсент и, подхватив Северуса под спину и ноги, осторожно положил на кровать. Ловко вставил иголку в вену, поправил капельницу и проследил, как по трубке идет раствор. Удовлетворенно кивнув, накрыл Снейпа одеялом.       Северус не мог сказать в какой момент потерял связь с реальностью, до того, как его голова коснулась подушки, или после. Но проснулся он уже, когда в палате зажегся электрический свет. Он открыл глаза и долго смотрел перед собой, потом повернул голову.       — Едрид-Мадрид, оно живое! — очень громко воскликнул потрепанный мужик лет пятидесяти, одетый в больничную пижаму. Он сидел на второй по счету кровати от противоположной стены и, вылупив глаза, в полном шоке пялился на Снейпа. — Как ты думаешь, он более или менее соображает или как эти?       — Что вы пристаете к человеку, он только утром поступил, — ответил тихий голос, чей обладатель прятался в коконе из одеяла на первой кровати.       — Детка, я еще к нему даже не начал приставать, я пока пристаю только к тебе, — последовал ответ. Мужик поднялся, подтянул широкие растянутые штаны и твердым шагом подошел к кровати Снейпа. — Жестко тебя потрепало, — обратился он к Северусу, морща опаленное оспой лицо. — Может, дока позвать? Как ты себя чувствуешь?       Северус закрыл веки, свет резал глаза, да и лицо с явными признаками алкоголизма не доставляло радости, находясь так близко. Болело все, что могло болеть. Казалось, тело жарилось на сковородке. И сильно тошнило.       — У тебя кровь взяли, пока ты был в отключке и два раза капельницу меняли, — продолжал вещать мужик. — Я Чинаски, а тот тихоня — Фрэнсис. Кто в наше время дает такие слащавые имена пацанам, не понимаю?       — Чинаски, — в палату зашел Винсент, — я смотрю, ты активно заводишь себе друзей.       — Я просто хотел узнать, откуда он и как звать, — Чинаски поднял ладони, показывая, что отступает.       Винсент наклонился над Северусом, заглядывая ему в лицо. Рукой осторожно проверил пульс на шее, приложил ладонь ко лбу.       — Хм, — и многозначительно хмыкнул, явно невесело. — Так не пойдет.       И больше ничего не говоря, вышел, чтобы через минуту вернутся с тарелкой каши и стаканом воды в руках.       — Может его лучше в больницу, — заметил Чинаски, уже со своей кровати.       — Он же себе не вены перерезал, — отозвался Винсент. — Сейчас накормим и таблеток дадим. Отойдет.       Он поставил тарелку на прикроватную тумбочку, приподнял Северуса и подтолкнул ему под спину подушку.       — Я понимаю, что тебе очень плохо, — сказал он, — и поэтому надо поесть.       — Не хочу, — прохрипел Снейп и едва покачал головой.       — Тошнит, — понял Винсент. — Тогда через не хочу.       Он зачерпнул на край чайной ложечки белую кашу и протянул ее к губам Снейпа.       — Не создавай мне проблем, пожалуйста, — позвучало это угрожающе.       Северус еще немного посидел, сжав губы, а потом несмело приоткрыл рот. Ложка скользнула внутрь, и мягкая каша оказалась на языке. Чуть сладковатая молочная масса легко поглотилась.       — Молодец, — кивнул одобрительно Винсент. — Продолжаем.       После десяти ложек, Северус почувствовал, как все просится обратно. Винсент заметил, как изменилось его лицо, отложил ложку и достал из кармана горсть таблеток. По одной накидал в рот Снейпу и поднес к губам стакан. Вода протолкнула кашу обратно в желудок, и тошнота отпустила. Сесил вернул подушку на место, и, закрыв глаза, Северус устало опустил голову.       Привычная темнота, но не такой ледяной холод. Кровать. Кажется, он лежит. Сегодня опять придут дементоры и вывернут его кошмары наизнанку. Сколько он уже в Азкабане? Люциус прав, каждый день здесь вечность. Стоило воспользоваться предложением Кроу, когда он только прибыл на остров, и броситься со скалы. У него уже не осталось сил сопротивляться. Он так устал. Устал. Устал. Устал. Мысли в голове крутились по кругу. Он ни на чем не мог сосредоточиться. Что-то тенью шевельнулось в ногах. Зеленоглазый король привычно сидел на кровати рядом. Положив голову на колени, смотрел на него в упор. Зеленые глаза во тьме светились адским неоновым пламенем.       — Уйди, оставь меня в покое, — тихо взмолился Северус.       — Посмотри на меня       — Они все умерли. И я тоже умер в этом аду.       Сколько он так еще протянет? Зачем он себя мучает? Ради чего? Упрямство? Гордость? Самоуважение? Доказать, что они неправы? Кто неправ? Чиновники из министерства или он сам неправ?       Вчера Люциус говорил, что никому не сбежать из этой тюрьмы. Но он ведь сбежал? Или это все приснилось? Кладбище и могила без имени. Его тоже там похоронят. На проклятом острове обезглавленного, безымянного, и эти отвратительные чайки, как резаные, будут орать над ним. Был ли он когда-нибудь счастлив, хоть на мгновение? В его жизни реальность, приправленная горькой правдой, всегда портила минуту счастья. За что он держится? За крохи жалкой бесполезной жизни.       — Посмотри на меня       Ну почему ты меня мучаешь, Поттер? Что тебе нужно? Я так устал.       Собирая последние силы, Северус поднялся с постели. Голова кружилась, как при качке на корабле. Тяжелый крупный пот стекал с висков. Пижама на спине прилипла к коже. Путаясь в ногах и опираясь на все что под руку попадалось, он вышел в коридор. Лестница. Нужно найти лестницу. А там подняться на крышу. Он закончит это. Пока в нем остались хоть какие-то крупицы воли и разума. Зеленоглазый король шел след в след, никак не хотел его отпускать. Буквально ползя по стене, Снейп продвигался вперед. Свет луны проходил через решетку на окне и ложился четкими квадратами на пол и стены. От серебряных и черных полос рябило в глазах. За спиной дернулись тени, поползли к нему, как щупальцы. Глухой гул отразился в пустом коридоре.       — Не уйдешь       — От нас не уйдешь       Ноги подкосились, и он сполз по стене на пол. Обхватив себя за плечи руками, сжался в комок. Сейчас придут дементоры и высосут из него душу. Сейчас придет ТОТ. Нужно на крышу. Он убьет себя раньше. Нужно. Он должен. Ползи же. Но тело отказывалось подчинятся: голод и боль, накопленная усталость и страх парализовали кровь.       Огромная тень легла сверху. Жесткие руки вцепились в плечи, с силой встряхивая его. Северус дернулся назад, пытаясь уйти, вывернутся, сжаться в комок.       — Нет-нет-нет, — хрипел он. — Отпусти меня. Не хочу! Они все умерли! И я тоже!       — Твою мать, — ругался Винсент. — Как ты вообще поднялся-то? Давай же вставай.       — Нет! Пожалуйста, отпусти меня, — хрипел он сорванным горлом, всеми силами отбиваясь. — Дай мне умереть. Я так устал.       — Тише ты, — Сесил пытался перехватить запястья Снейпа. — Весь этаж перебудишь.       — Я всех убил. Лили умерла. И Люциус. Альбус… Зачем? Пожалуйста… Гарри… Поттер…       — Ты весь горишь, — ворчал Сесил и, устав бороться, подхватил Снейпа на руки. — Вот дерьмо.       Винсент прошел мимо палаты номер шесть и ногой толкнул приоткрытую дверь. Тусклый ночник освещал крошечную комнатку, больше похожую на каморку для швабр. Здесь стояла узкая кровать, маленький холодильник с мини-телевизором, больничная тумбочка и металлический шкафчик. Винсент положил Северуса на постель, где тот тут же сжался в позу младенца. Его тело подбрасывало от дрожи и судорог. Сухие хриплые стоны тяжело рвали горло и сушили и без того запекшиеся от крови губы. Сесил кинулся к тумбочке и из нижнего ящика достал шприц и ампулу. Набрав лекарство, он стянул со Снейпа штаны, обнажая тощую ягодицу, и прицельно сделал укол. Несколько секунд ничего не происходило, а потом мышцы Северуса начали медленно расслабляться. Только хриплые стоны продолжали глухо звучать в каморке.       Винсент тяжело вздохнул и повернул ручку на телевизоре, выключая вечернюю передачу для взрослых с расчлененкой и голыми бабами, которую он смотрел без звука. У него тут свои голые бабы и расчлененка нарисовались. Он налил себе из чайника воды и сделал большой глоток. А вечер перестал быть скучным, кажется, намечалось отличное развлечение. Северус на кровати продолжал дрожать, обхватив себя руками. Винсент лег рядом и потянул Снейпа, укладывая его себе на грудь. Северус смотрел перед собой, совершенно не замечая того, что с ним творили.       Сесил скользнул под рубашку Снейпа и огладил мокрую кожу. Ладонь замерла на изгибе талии, которую, можно было обхватить двумя руками. Он нежно убрал прядь волос с щеки и скользнул губами по виску. Как же ему нравилась эта власть и слабость. Мягкое возбуждение уже начало щекотать легкие и низ живота. Бедро Снейпа удачно прижималось к его паху и давило на член. Сесил облизал губы и, обняв Снейпа за плечи, чуть подтянул его на себя, чтобы член мог распрямиться. Вытянул руку вверх и, дернув за цепочку, выключил настенный ночник. Северус почти перестал дрожать, да и дыхание успокоилось. Только бешено билось сердце, грозя инфарктом. Но уже мелочи. Винсент скользнул рукой по спине Снейпа, с силой оглаживая дуги ребер и пересчитывая косточки позвонков. И замер на аккуратной маленькой ягодице. Сквозь тонкую ткань пижамы он чувствовал мягкую плоть и жар кожи. Сесил сдерживал дыхание, пытаясь контролировать подступающее возбуждение.       — Здесь и сейчас, — мягко зашептал он и коснулся губами лба Снейпа. — Здесь и Сейчас.       Пальцы все же подцепили резинку и потянули штаны вниз, обнажая пах и ягодицы Северуса. Вторая рука скользнула по ребрам вверх, задирая кофту и обнажая впалый живот с тонкой полоской черных волосков от пупка до паха.       — Дыши со мной. Вдох, — Сесил глубоко вздохнул, и крепкая грудь подняла лежащего на ней Снейпа. — И выдох.       Подушечки пальцев нежно заскользили по обнаженному бедру, посылая по коже мурашки.       — Слушай стук моего сердца. Здесь и сейчас.       Он выводил круги на гладкой алебастровой коже, что даже в кромешном сумраке светилась лунным светом. Медленно подбираясь к самому главному. Член Северуса лежал совершенно незаинтересованный происходящим. Но Сесил терпеливо скользил пальцами по коже, иногда царапая ее очень короткими ногтями. Прядь жестких паховых волос он накрутил на указательный палец, делая забавную кудряшку. Пальцы второй руки поймали сосок и крепко зажали его, отпустили, снова сжали, чтобы он окреп и затвердел. Винсент уже едва дышал, воздух в его каморке показался густым и спертым. Собственный член натягивал ткань, и больше не в силах терпеть, он поднял бедра и приспустил белые форменные штаны.       — Здесь со мной, — мягко промурлыкал он. — Сейчас, Северус.       Он поднес свою руку к губам и всосал сразу три пальца, обильно смачивая их слюной. Затем сжал мягкий член Снейпа и ласково задвигал ладонью. Прошелся большим пальцем по головке, сильно надавливая на нее.       — Все в прошлом, — мягко повторял он. — Прошлое в прошлом. Здесь и сейчас. Их больше нет. Они не тронут тебя, — говорил он, водя рукой вверх и вниз.       Северус глубоко вздохнул. Он слышал голос, но темнота перед глазами не давала разглядеть его обладателя. Он не мог пошевелится, казалось, тело парализовано, вот только сладкая нега тянула в паху и расходилась волнами вдоль позвоночника. Соски так напряглись, что уже начали болеть. Он облизал пересохшие губы и попытался приподняться, но крепкие руки сжали его в объятьях, не давая сдвинутся даже на миллиметр. Собственный жар уже не казался обжигающим. Тело чужого тела жгло через ткань одежды. Он не один в этой тьме. Кто-то Другой рядом с ним.       — Здесь и сейчас, — повторял голос, и горячая истома опаляла каждую клеточку кожи.       Тот Другой улыбнулся и снова прикоснулся губами к мокрому виску Снейпа, тело которого снова дрожало, но уже нет от лихорадки, а от возбуждения. Он чувствовал, как напрягались ягодицы Северуса, как бедра толкались навстречу его ладони. Он опустил правую руку и сжал свой и член Снейпа вместе да так, что у самого выбило дыхание из легких. Как он скучал по таким развлечениям. И как же приятно, когда они такие покорные, нежные и ласковые. Сами тянутся к рукам и умоляют о большем. Левая рука наконец отпустила напряженные соски и скользнула за спину. Средний палец нырнул между ягодиц, пока только дразня и не покушаясь на большее. Он высунул язык и влажно провел по красиво очерченной черной брови, будто зверь облизал только что пойманную добычу.       — Они больше не придут, — шептал Другой. — Дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       И Северус дышал. Тело было тяжелым, но в тоже время легкость и невесомость вынимали кости из мышц. Чужая горячая плоть обжигала его собственную, головка о головку терлись как змеи друг о друга. И там, сзади, пальцы скользили по сжатому колечку ануса, посылая в кровь разряды тока. Мучительно медленно, растягивая удовольствие до пытки. Северус больше не мог сдержаться, и стон сорвался с его губ.       Другой медленно и протяжно выдохнул сквозь зубы. Северус в его руках отзывался на каждое движение. Даже сжатые ягодицы раскрылись, а колечко сомкнутого ануса расслабилось, прося большего. Кончик пальца чуть надавил и проник внутрь, чтобы тут же выскользнуть обратно. И снова проник чуть глубже, раздвигая горячие стенки.       — Какой же ты сладкий, — прошептал Тот Другой и сжал их члены сильно, чувствительно. — Давно не был с кем-то, правда? Я тоже. Я бы выебал тебя так, что из глаз звезды посыпались. Скажи, ты хочешь этого?       Северус не понимал слов, звуки доходили до него как через толщу воды. Это был его самый сладкий кошмар за последнее время. Неужели дементор хотел от него этого? Он хрипло рассмеялся.       — Здесь и сейчас! — громко повторил Тот Другой, костяшками кисти смахивая тяжелые капли слез, что побежали по щекам Снейпа. — Здесь и Сейчас. Дыши со мной. Слушай мой голос! Повтори: их нет! Повтори! — палец грубо проник внутрь.       — Их нет, — прохрипел Северус, морщась от тянущей боли.       — Они больше не властны надо мной!       — Они больше не властны надо мной, — выдохнул он, когда рука, сжимавшая член, обхватила головку.       Он сильнее задвигал рукой, доводя Северуса до пика, пока палец все глубже проникал сзади. Он наклонил голову и языком прошелся по спекшимся губам. Зубы поймали кусочек сухой кожи и потянули, отрывая, кровь каплями выступила на верхней губе. Тот слизал ее. А потом втянул нижнюю губу, мешая свою слюну и кровь.       — Ты в безопасности, — выдохнул он в рот Снейпу.       — В без…опас…ности… — прохрипел он, и то, что ломало изнутри, отступило. Волна судороги выгнула спину, и теплое семя разлилось в ладони. Почти рыдая от облегчения, Северус обессиленно прикрыл глаза и расслабился. Под ухом он слышал бешеный стук чужого сердца. И запах горьких трав так не похожий на запах тления и плесени собрали воедино, что недавно треснуло глубоко в сознании.       Тот Другой поднес к губам испачканную ладонь и языком начал слизывать вязкую сперму. У него у самого перед глазами цвели звезды. Голова кружилась от мускусного запаха взрослого мужчины. В этот момент он сам хотел, чтобы кто-то выебал его.       Поняв, что Северус, потерял сознание, Он выбрался из-под него и развернул задницей кверху. Аппетитные половинки сверкали нетронутой невинностью.       — В жизни не поверю, что ты никогда не был снизу, — промурлыкал он, раздвигая ягодицы в стороны. Его собственный член сочился смазкой, что тонкая капелька оторвалась с кончика и потянулась вниз, будто стремясь к тому месту, где недавно орудовал палец. Он устроился между раздвинутых бедер Снейпа, повыше откинул рубашку, обнажая поясницу. Когда-то это было красивое тело, но голод и увечья изуродовали его. И все же несмотря на синяки и гематомы эту плоть хотелось взять и терзать всю ночь. Он наклонился и, собрав во рту побольше слюны, плюнул на маленькое сморщенное отверстие. Приставил головку члена, толкнулся вперед. Член скользнул между ягодиц, не проникая внутрь. Он старался сдерживать стоны удовольствия, которые слишком непристойно бы прозвучали в абсолютной тишине больницы. Он потянул с себя белую рабочую футболку, чтобы прохладный воздух немного остудил разгоряченную кожу. Мускулы на руках напряглись, пока он раскачивался взад и вперед, скользя членом по колечку ануса. Немного проталкиваясь, но все же не входя. Он сам себя дразнил, не пускал дальше, удерживал на краю. Нельзя оставлять следов. Но. Он замер. На избитом теле и так слишком много синяков, никто и не заметит еще парочку, ведь так? Он лег сверху на спину Снейпа, вдавливая его в свою кровать. Носом провел по волосам на затылке. Они были еще влажные и пахли знакомым жидким мылом. Уже не сдерживаясь, он прижался губами к коже на шее, всасываясь голодным засосом. И еще одним с другой стороны. Смачно чмокнув, оторвался, чтобы посмотреть на деяние губ своих. Но слишком темно. И чудовищно мало.       — Хочу еще, пока ты в моих руках, — выдохнул он, сжимая белые бедра пальцами и подтягивая их на себя.       Тот Другой облизал выпирающую косточку седьмого шейного позвонка, покусал ее нежно и снова облизал. Сморщенное колечко совсем расслабилось и начало понемногу принимать в себя все больше и больше. Как же было невероятно сложно сдержаться и не войти на всю длину. Он толкался вглубь и тут же выходил. Член дрожал от боли, желание разрядиться стало почти нестерпимым. Но он тянул. Еще немного. Он замер, оставив головку внутри. Обжигающее тело плоти сжимало его со всех сторон. От напряжения мышцы спины пошли дрожью. Еще немного на миллиметр толкнулся и уже хотел было выйти, как Северус под ним дрогнул. Протяжный выдох-стон слишком откровенно резанул по ушам.       — На хуй, — решил Тот Другой и плавно вошел на всю длину. Замер, пытаясь не закричать от удовольствия, когда так идеально узко и мягко задница обхватывала его член. Он до боли прикусил нижнюю губу, сдерживаясь, чтобы тут же не кончить.       Он застыл так на минуту, погруженный по самые яйца. Потом очень медленно выдохнул и снова опустился на спину Снейпа. Обнял его руками, как любовник обнимает любимого. И на изгибе шеи сжал зубы, оставляя явный и жестокий след своей любви и благодарности за предоставленное наслаждение. И вышел, так и не кончив.       Удовольствие на грани боли текло по жилам и кривило губы в полном удовлетворении. Мурлыча себе под нос, он опустился вниз к ягодицам Снейпа. И носом потерся о гладкую кожу. Чуть-чуть прикусил зубами правую половинку, потом левую. Провел языком снизу вверх до милой ямочки на крестце. И раздвинул ягодицы в стороны, открывая себе простор. Оставляя важный след из слюны, он скользнул внутрь. Язык, как член, таранил расслабленное колечко, прося его пропустить еще глубже. И оно с удовольствием пропускало. Правой рукой обхватил свой колом стоящий член и яростно задвигал ладонью. Теперь можно. Он вылизывал сладкую попку изнутри и дрочил себе. Понимая, что сейчас кончит, он подтянулся повыше и направил член на разбитую в синяках спину. Белесые капли рассыпались по иссиня-черной коже.       — Охуенно, — заключил Тот Другой, проводя рукой по лицу. Расслабленное и оскверненное тело лежало перед ним во всей красе.