Похожие на звёзды огоньки

Гермиона

«It never fades away, it's staying*…»

И снова я здесь. В больнице Сейнт-Грейсиз и снова благодаря фиброзу. Сейчас весь мой класс на школьной поездке в Кабо, где солнце и пляж, и нет больничных стен... А у меня есть лишь пудинг, камера, благодаря которой я веду свой любительский блог о буднях человека с фиброзом, несколько любимых книг и лучшая подруга, которая находится на расстоянии нескольких палат... Всё не так уж плохо. Я снова перечитываю «Грозовой перевал», удобно устроившись на подоконнике и прислонившись к окну. Эта книга оставляет какую-то тяжесть на сердце, но за это я её и люблю. Она производит большое впечатление. Откладываю книгу, чтобы взять пудинг и замечаю кого-то на крыше. Пепельный блондин в чуть застегнутой толстовке и с небрежно завязанным на шее шарфом балансирует на краю крыши. — Чёрт! Внутри всё холодеет. Он же не спрыгнет, нет. Наспех натянув куртку и кое-как проскользнув мимо сестринского поста, несусь на седьмой этаж. Только бы успеть! В глазах темнеет, и горло разрывается от кашля, но я не останавливаюсь. Наконец-то вижу дверь и резко открываю, забывая о сигнализации. Странно, но она не срабатывает. Я осматриваюсь, и выдыхаю от облегчения — парень сидит на краю крыши и даже вроде бы не собирается прыгать. Неожиданно накатывает злость. — Зачем же было забираться сюда, на седьмой этаж, и пытаться спрыгнуть, если всё равно через пару лет, возможно, ты умрешь? Он резко оборачивается, и я могу рассмотреть его получше: платиновые, волосы, серые настороженные глаза и – не может быть! – медленно расплывающаяся улыбка. — Не очень удачный способ для знакомства, не находишь? — спрашивает он охрипшим от холода голосом. — Знакомства? Да я и не собиралась! Я увидела тебя на крыше и подумала, что ты собираешься прыгать! — А ты решила остановить? За последние пять минут у меня во второй раз заканчивается воздух. И о чем я вообще думала? Бежала с третьего этажа на седьмой, ради чего? — Ты бы не прыгнул. Знаешь почему? Потому что для этого, уж извини, у тебя просто кишка тонка, — говорю я и складываю руки на груди. Он начинает смеяться так неожиданно, что я вздрагиваю. Да он просто псих! — Может ты и права. Просто... мне всё равно, я ведь умираю, — он пожимает плечами и переводит взгляд на город. — Всё бессмысленно. — Что ты имеешь в виду? — я осторожно делаю шаг ближе. — Стало интересно? А как же «через пару лет ты всё равно умрешь»? Вот придурок. Меня просто трясет от гнева, и я разворачиваюсь и иду к выходу. — Знаешь что? Мне вообще не нужно было приходить. Хочешь спрыгнуть? Пожалуйста! Не буду мешать! Резко толкаю дверь и чуть не запинаюсь о бумажник, лежащий в дверном проеме, в сигнализации замечаю сложенный доллар. Так вот почему она не сработала… вытаскиваю банкноту и сбегаю по ступенькам.

***

Он в группе испытания нового препарата. У него B.cepacia. Но что значат его слова? Ведь испытания начали проводиться чуть больше года назад. Только если… он не соблюдает свой курс? Но зачем? Мельком смотрю на крышу – конечно, там никого нет. Это гнетущее чувство… ничего не могу делать: не могу закончить тестирование приложения – оно постоянно выдает ошибку – и я захлопываю крышку ноутбука. Пытаюсь открыть пузырек с таблетками, но они высыпаются на медицинскую тележку. Так не пойдет! Иду по коридору и стучу в дверь его палаты, отходя к стене. — О, снова ты? — Да, я так и думала, — тихо говорю я, осматривая его палату. — Мне нужно посмотреть твой режим дня. — Что, прости? Ты шутишь? — он удивленно оглядывает меня. — Я даже имени твоего не знаю, а ты требуешь показать режим дня? Зачем всё так усложнять?! С шумом выдыхаю и крепче сжимаю перила. — Гермиона Грейнджер. А теперь покажи то, что тебе назначено. В ответ он только закатывает глаза и ходит по комнате в поисках листка с назначениями. Он протягивает мне лист, я замечаю его имя вверху, но опустив взгляд, вижу огромное количество рисунков. — Что… что это такое? — Мне кажется, так эта бумажка выглядит лучше. Тебе нравится? Почему-то я знала, что что-то подобное и будет. Пытаюсь сдержать раздражение. — Послушай… — смотрю на листок. — Малфой… Может, ты не понимаешь, но курс лечения назначают! Нельзя выбирать, что делать, а что нет. — Видимо из-за этого мне эти таблетки чуть ли не в глотку запихивают, — огрызается он в ответ. Нет, ничего не выйдет. Не могу находиться рядом с ним и иду к отделению неонатальной терапии. Только там я смогу более или менее расслабиться. Прохожу через коридор и захожу в лифт. Останавливаюсь и вздыхаю, смотря на малышку за стеклом, и чувствую, как мне становится немного легче. — Что происходит, Грейнджер? — слышу за спиной голос Драко. Какого чёрта он пошел за мной? Снова поднимается волна раздражения. — У меня ОКР, — отвечаю я. — Мне нужно знать, что всё в порядке и идёт как надо. Мне нужно, чтобы ты соблюдал все предписания. — Обсессивно-компульсивное расстройство? Но причем тут я? Хороший вопрос. Моё ОКР – это единственная причина, почему я общаюсь с тобой, только и всего! — Пожалуйста. — Если я соглашусь, что мне за это будет? Я непонимающе смотрю на него, поправляя свою толстовку. — Хочу нарисовать тебя. Так он ещё и художник? Какая прелесть. — Нет. — к такому я была не готова. — Почему? Ты симпатичная. Чувствую, как краска приливает к щекам. Вот это да! — Спасибо, конечно, но… нет. — Нет? Напоминаю, что это нужно тебе. Мне нужно было заботиться о его жизни? Делаю глубокий вдох. «Мне всё равно, всё бессмысленно». Что ж, он прав, но портрет… это было немного слишком. — Хорошо, я согласна. Но лечиться ты будешь по-моему, — говорю я и иду к выходу, замечая его улыбку.

***

Я установила в комнате Драко тележку с лекарствами, выслушивая неуместные намеки Джинни по этому поводу, а также установила своё приложение к нему на телефон, за что была вознаграждена удивлением и тенью восхищения в глазах. Мы постоянно общались по Скайпу, вместе принимали лекарства, сидели в жилете и устанавливали флаконы с жидким питанием. Я даже показала ему свой способ принятия таблеток вместе с шоколадным пудингом. Через пару недель я увидела, что воспаление около трубки, которое появилось несколько дней назад, стало заметнее. — Давай попробуем бактробан, может и очистится, — говорит мне доктор Хамид, осматривая покраснение. Я киваю, добавляю в ежедневник пункт «бактробан» и иду в спортзал. Вижу Драко на беговой дорожке, а сама сажусь на велотренажер. Всё как и полагается – в пределах 6 футов*. — Мне хотелось бы узнать, когда ты выполнишь свою часть договора? Я делаю всё, что ты просишь, а взамен ничего не получаю! Я перестаю крутить педали и смотрю на него. — Ты хочешь рисовать меня сейчас? — он коротко кивает. — Здесь? Он снова кивает, и мы идём в зал для йоги.

***

«Your kiss like broken glass on my skin…»

— Что это? — Драко указывает на мой блокнот карандашом. — Список дел, — отвечаю я, замечая, что он начал рисовать. — По поводу портрета: я должна как-то позировать? — Просто будь естественной. И что же ты записываешь в свой список дел? — В главный или ежедневный? — Конечно, у тебя два списка, почему-то я не удивлен. В главном… там, наверное, что-то важное. Листаю страницы, подмечая, что записи сделаны разными чернилами. Да, в эту часть тетради я давно не заглядывала. — «Изучить все произведения Джейн Остин», выполнено. — я зачеркиваю запись. — «Научиться играть на пианино», выполнено. «Овладеть разговорным французским», выполнено. — Хочешь услышать мой список? — перебивает меня Драко и я закрываю блокнот. — Нет. — Учиться живописи у Боба Росса… он умер, я знаю. Ну тогда… — он делает вид, что думает, на губах появляется усмешка. — Эм… секс в Ватикане. — Лучше отправиться к Бобу Россу, — говорю я, закатывая глаза. — Ну, а вообще… Я бы хотел путешествовать по миру. Увидеть его по-настоящему, а не просто из окна больницы. Больницы везде одинаковые, — он опускает глаза, продолжая рисовать. — Я побывал практически везде, но толком ничего и не видел. — Спасибо за то, что сказал что-то… настоящее. — Знаешь, — начинает он после небольшой паузы. — У тебя красивые глаза, карие… как орехи. Фундук или... миндаль... Я не замечал, пока не увидел при хорошем освещении, — говорит Малфой, но, спохватившись, что говорит это вслух, краснеет и откашливается. — Ну, то есть, если рисовать… — Думаю, что с миндалём мои глаза ещё никто не сравнивал... — Я не мастер комплиментов, Грейнджер, — отвечает Драко, пожимая плечами, продолжая выводить линии на бумаге. Я улыбаюсь и отворачиваюсь к окну, стараясь не замечать жар на щеках и учащенное сердцебиение. Впервые в жизни я ощущаю вес каждого миллиметра, лежащего между нами.

***

«And all the greatest loves end in violence…»

Моё состояние только ухудшилось: если раньше воспаление было чуть заметно, то сейчас всё стало намного хуже. Голова кружится и внутри холодеет. Я прекрасно знаю, что скажет доктор — нужна операция. — Не волнуйся, всё будет хорошо. — Но вы сами этого не знаете, — говорю я, начиная нервничать. — Риск есть, но сепсис – это ещё хуже. Ну что, завтра утром? — Завтра утром. Только… можно я сама сообщу родителям? Доктор Хамид кивает, осторожно дотрагиваясь до моего плеча, и уходит. «Завтра утром». Стараюсь унять дрожь в руках и звоню родителям. Вечером слышу неуверенный стук в дверь. На пороге вижу Драко. Он выглядит взволнованным. — Ты пропустила наши процедуры, почему? О, Боже! Я совсем забыла об этом. Я была так расстроена, да и разговор с родителями был на редкость тяжелым, что я просто не могла ни о чем думать... — У меня сильное воспаление вокруг гастроскопической трубки и завтра утром мне будут менять её под общим наркозом, — выпаливаю я всё разом, наблюдая за его реакцией. — Ты уверена, что лёгкие выдержат? Я отрицательно качаю головой. — Не забудь принять лекарство на ночь, хорошо? — говорю я и, не дожидаясь ответа, закрываю дверь. Не отхожу от двери, зная, что Драко всё еще стоит по другую сторону и слышу его голос: — Всё будет хорошо. — Я надеюсь, — шепчу я в ответ.

***

Тяжело говорить родителям «всё будет хорошо», когда я и сама в этом не уверена. От каждого «мы любим тебя, милая», «ты справишься» в глазах щипало от слёз. До операции не больше пятнадцати минут, и я стараюсь дышать ровно. Неожиданно дверь медленно открывается, и я вижу Малфоя. — Что ты тут делаешь? — Да вот решил тебя поддержать. И может у меня не получиться сделать то, что я хочу, но учти, я пытался. — он достает из кармана какой-то листок и откашливается, начиная петь: — Я люблю тебя очень и еще чуть-чуть… У меня перехватывает дыхание и слёзы льются из глаз. Это же мамина песня! Он смотрел мой блог, даже не верится! — Ты смотрел мой блог? — Да. Я посмотрел все твои видео. Можно сказать, что я твой фанат, — с улыбкой отвечает Драко. — Все будет хорошо, Грейнджер. Не волнуйся. — Обещаешь? — спрашиваю я. Он кивает, я протягиваю свою руку, и мы даём обещание на пальцах. Из-за двери слышатся приближающиеся шаги и я вижу доктора Хамид. — Ну что, готова? — спрашивает она, показывая два больших пальца. Бросаю взгляд туда, где только что сидел Малфой, но его там уже нет. Всё будет хорошо. Через пару минут я уже лежу на операционном столе и слышу откуда-то доносящийся голос «ты знаешь, что делать». Я начинаю обратный отсчет. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Но света больше нет – наступает тьма.

«It's tearing up my voice, left in silence»