teach me to fly, teach me to live

Томми много лет живёт на улице. С девяти лет он перемещается между городами, крадет то, что ему нужно, и уезжает в следующий город, когда берет слишком много или кто-то пытается его схватить Единственное что он знал, что родители отдали его в приют для крылатых, когда он был маленьким. Через несколько лет, это место сровняли с землей, а людей, воспитывающих его с детьми, изгнали. Той ночью Томми видел, как убили нескольких детей. Он бежал, продолжал бежать. Его поймали, после этого остались только шрамы. Но он продолжал бежать. Он научился воровать, научился прятать крылья, научился манипулировать, лгать. Он продолжал бежать. — Вся эта история с голодным ребенком работала намного лучше, когда я был младше, — Томми вытер кровь со своего подбородка, не обращая внимания на сильную боль, когда его запястье задело ушиб на подбородке, который он получил недавно. Тогда ему удалось улизнуть с несколькими монетами. Небольшие синяки стоили следующего приема пищи. Он нырнул в лес за городом, решив затаиться, пока о нем не забудут, прежде чем пойти и что-нибудь купить. Томми знал, что забыть его было несложно. Он был не единственным грязным оборванным мальчишкой, бродящим по улицам. Он знал, что люди в этом городе забудут его лицо до заката. А потом он впервые за два дня съест что-нибудь приличное. Томми действительно нашел другие способы добыть еду за годы, прошедшие с тех пор, как он сбежал из горящего приюта. Если он отправится на север, где сладкие красные ягоды будут предельно хороши, хотя их шипы могут немного порезать. Белок, на удивление, легко убить камнями и палками, хотя он не всегда их находил. Кролики были очень жесткими, но мяса у них было больше, чем у белок, и зимой их было легче найти. На удивление он хорошо ловил рыбу на острую деревянную палку. Но лес был ненадежным. Единственное, что Томми ел за последние несколько дней — это несколько буханок черствого обожженного хлеба, которые он нашел на прошлой неделе за пекарней. Осталась только половина буханки. Томми залез на дерево, проверяя, где находилось солнце. Было около полудня. Теперь он мог вздремнуть, взять что-нибудь поесть до заката и уехать из этого города ночью, когда звёзды могли показать ему дорогу. — Запад, — решил он, закрыв глаза. — Сегодня вечером я пойду на запад, и увижу, что там.

***

Он проснулся, чуть не упав с дерева из-за резкого пробуждения. Томми напрягся, схватил одной рукой ближайшую ветку, когда его начало слегка трясти от адреналина, бегущего по его венам. Убедившись, что не свалится с дерева, он вздохнул, отцепляя руку. Томми соскользнул вниз по стволу так, чтобы его ноги коснулись земли достаточно тихо, чтобы, если кто-нибудь, находившийся поблизости, не смог бы услышать его. Он полез рукой в карман, в котором хранились украденные ранее монеты. Он посмотрел на небо. Конец дня, солнце медленно спускалось к горизонту. В животе Томми урчало, но он не обращал на это внимания, так как боли от голода были для него не в новинку. Он пошел к ближайшему ручью, бесполезно вытирая грязь, которую чувствовал на своем лице. Он не обращал внимания на быстро растущую боль, источник боли которой находится на его челюсти, но знал, что синяк, скорее всего, был фиолетовым и синим. Он встал и пошел как можно тише, пока снова не оказался на окраине города. Томми двигался быстро. Большинство киосков были закрыты, но он чувствовал запах чего-то готовящегося неподалеку. Его живот снова заурчал, а изо рта потекли слюнки. — Нормальная еда, — прошептал он, его темп ускорялся всё больше и больше, пока он не добрался до стойла. Там продавались бутерброды, в которых была тонко нарезанная курица на горячем хлебе с сыром. — Сколько за один? — спросил Томми продавца. Его голос инстинктивно сменился на более жалкий. Женщина за прилавком взглянула на него и усмехнулась: — Убирайся, малыш. У тебя нет ничего того, что мне нужно. — Мэм, у меня есть деньги. Я просто хочу бутерброд, — Томми вытащил монеты из кармана и протянул их в руке. — А где ты взял их? Украл? — Она плюнула. — Ты, должно быть, новенький в городе. Мы не допустим, чтобы мальчишки покупали еду на украденные деньги. У тебя там хороший синяк на челюсти, уверена, получил его, когда крал монеты. А теперь иди! Перебирать мусор или что-то в этом роде. Ищи кого-нибудь другого, кто будет продавать тебе еду. Я не беру крысиные деньги. Томми отступил, схватил монеты и сунул их обратно в карман. Ему удалось подавить усмешку, которая пыталась отразиться на его лице. Он повернулся и пошел прочь, услышав, как другой мужчина подошел, чтобы купить бутерброд. — Эй! Томми сжал кулаки и обернулся, ожидая, что другой человек начнет кричать на него из-за «крысиных денег». Это был мужчина, ниже его ростом, со странной шляпой на макушке и растрепанными светлыми волосами. Он держал горячий бутерброд, должно быть, купленный у той же женщины, которая только что прогнала Томми. — Вот, — мужчина протянул бутерброд. Томми уставился на него. Ещё одно урчание вырвалось из его живота. Он смотрел на мужчину, но не двинулся, чтобы принять еду. — Та женщина обращалась с тобой как с дерьмом. Ты этого не заслуживаешь. Ты еще ребенок, — мужчина сделал небольшой шаг вперед, всё ещё протягивая руку с бутербродом. — Я знаю, что ты, должно быть, голоден. Просто возьми это. Взгляд Томми переместился с бутерброда на лицо мужчины, он смотрел в его глаза. В них не было злого умысла, только сочувствие. Его взгляд вернулся к сэндвичу, и он быстро рванулся вперед, яростно вырвав еду из руки мужчины, и снова отскочил назад. Томми, прижимая бутерброд к груди в защитном жесте, отступил чуть позже еще на несколько шагов. Мужчина искренне улыбнулся. Они продолжали поддерживать зрительный контакт. Взгляд Томми был полон недоверия, в то время как мужчина, казалось, был просто счастлив, что он взял сэндвич. — Я не отравил его, если ты об этом беспокоишься, — мужчина приподнял бровь, тихо рассмеявшись. — Я думал, что ты уйдешь после того, как заберешь его. Так делал я, когда был на твоём месте. Я знаю, что ты мне не доверяешь, я тебя не виню. Ты хочешь, чтобы я ушел первым, для того, чтобы ты съел его? Томми не знал, что делать с этим парнем. Он был странным. Никто никогда ничего не давал ему бесплатно. Даже приют заставлял его закончить работу по дому, прежде чем ему разрешали поесть. Никто никогда раньше не обращался с ним так. Он привык, что его жалели, когда он был маленьким, но никто не делал ничего, чтобы помочь ему. Он полез в карман, , и найдя монеты, он выбрал пару, и собираясь дать их мужчине, когда тот засмеялся. — Нет, нет, это не нужно, — улыбнулся мужчина. — Ты должен сохранить их для того, что тебе потребуется. Я уверен, что дело не только в еде. Хотел бы я дать тебе что-нибудь кроме бутерброда, но у меня есть другие, за которых я несу ответственность. Мне очень жаль. — Зачем? — тихо спросил Томми, его голос был нормальным, а не дрожащей, слабой вещью, которую он обычно надевает, когда просит что-либо. — Зачем вообще мне что-то давать, если у тебя есть люди, за которыми надо присматривать? В этом городе есть и другие дети, которые голодают. Я, по крайней мере, могу найти еду в лесу, если понадобится. Почему я? — Потому что с этими детьми, с большей вероятностью, будут обращаться более справедливо, чем с тобой, — улыбка мужчины стала грустной. — Ты ведь крылатый, верно? — Томми застыл, его глаза сузились, и он сделал еще один шаг назад. — Я могу сказать по тому, как ты держишься. Я уверен, ты уже знаешь, что этот мир не мил к крылатым. Томми горько усмехнулся. — О да, я прекрасно знаю. Он почувствовал, как движутся мускулы его крыльев. Они хотели вырваться из-под кожи, когда он думал о них. Но он велел им оставаться на месте. — Спасибо за бутерброд, незнакомец. Я бы сказал, что увижу Вас ещё раз, но этого не произойдет. Томми повернулся, чтобы уйти, но мужчина снова окликнул его. — Тебе нужно место для ночлега? — спросил мужчина, его голос стал тише, и он продолжил. — Даже если только на одну ночь. Те, за кого я отвечаю, они тоже крылатые. Я просто хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке. Ты еще ребенок. — Я выше Вас, — парировал Томми. — То, что ты выше, не значит, что ты старше, — усмехнулся мужчина. Томми моргнул, как будто эта мысль раньше не приходила ему в голову. Это раздражало. — Всего на одну ночь, — продолжил мужчина. — Одна ночь, и тогда ты сможешь уйти, и я тебя не остановлю. Всего на одну ночь, чтобы мне не нужно было беспокоиться о твоём благополучии. Томми еще больше сузил глаза. Каким бы милым он ни был, была причина, по которой ему было нелегко доверять. Та причина, по которой он так долго оставался один. — Одна ночь, — неохотно согласился Томми.