Гроза пришла с севера

Что-то заканчивается, что-то начинается.

Соня всегда считала, что жизнь в принципе удалась, а частности можно править до бесконечности. Одной из таких частностей, а заодно и лучшим подарком на тридцатилетие девушка считала приказ о присвоении ей степени кандидата биологических наук, а также пришедшие следом поздравления от давнего оппонента по защите, впоследствии ставшего добрым другом и интересным собеседником.       Как иногда интересно поворачивается жизнь: сначала ты считаешь человека отвратительным снобом, неадекватным скандалистом, а потом он становится твоим другом.       Знакомство с Джеронимо Кваттроки состоялось лет пять назад, когда она получила негативный отзыв на соавторскую статью в Ваковском журнале. Долгая переписка научного спора переросла сначала в рост индекса совместного цитирования, а затем в дружбу. Рейс Внуково — Палермо Пунто Райзи заходил на посадку, а Соня смотрела в иллюминатор и радовалась, что пять лет назад обозлилась и не поленилась найти личные выходы на «противного старикашку Кваттроки», который сейчас пригласил к себе «заносчивую русскую нахалку, не уважающую авторитет» для того, чтобы обсудить перспективы совместно проекта. Девушка и мечтать не могла, поступая на биолога, что когда-нибудь сможет попробовать вписаться в иностранный грант и поработать за границей не только в своих влажных научных фантазиях. А теперь под ней залит июньским утренним солнцем аэропорт, и сердце Сицилии манит ее неизведанным и новым, в кармане смартфон с кучей умных программ-переводчиков и карт, в рюкзаке и небольшом чемодане уместилась вся жизнь на ближайшие полтора месяца. В зале ожидания поиски встречающего прервал звонок старого профессора с извинениями: непредвиденные обстоятельства помешали ему лично встретить гостью, он приносит свои самые искренние извинения и просит немного подождать машину с водителем. На заднем плане в трубке были слышны мужские голоса, громко и эмоционально перебивающие друг друга на итальянском. Заверив на неплохом английском, что ничего страшного не произойдет, если она немного подождет, девушка вышла из здания аэропорта и отошла в сторону от шумной стоглавой и стоязыкой толпы, пахнущей нетерпением встречи, жаждой жизни и чуточку горчащей расставанием. В большинстве своем туристы, нетерпеливые, уставшие после длительного перелета, но полные предвкушения новых приключений. Иногда — задумчивые спешащие работники, от них пахнет бумагой, вязкими мыслями о сослуживцах и мечтами о премии. Совсем редкими искрами по аэропорту растекалось сосредоточенное внимание усталого хищника — таможенники и охрана внимательно вглядывались в приезжих, чтобы не допустить и обезвредить. Присев на чемодан в кружевной тени, Соня все думала о том, как же так случилось, ведь первые полгода переписки они с профессором сцепились на почве научных разногласий насмерть. Если бы их не разделяли тысячи километров, не перешли бы они от жарких споров, минуя взаимные оскорбления, к рукоприкладству. Потом была первая встреча на международной конференции в Москве, где впервые встретились еще тогда аспирантка и маститый ученый, преподающий в одном из итальянских университетов. И «вредная въедливая соплячка», увидев ошибки в предварительных расчетах, не постеснялась отстоять свое мнение и доказать «наглому злобному старикашке», что описывающая изучаемую закономерность зависимость должна быть с противоположным знаком. Тогда в шуме и желтом электрическом свете осенней аудитории двое практически вцепились друг в друга, очень одинаково, по мнению полутора десятков присутствующих ученых умов, подергивающие головой к правому плечу, когда выслушивали чужие аргументы, и щурящие друг на друга желтовато-зеленые глаза. После товарищеского ужина в более расслабленной обстановке девушка и старик, вооружившись блокнотами, ручками и гаджетами с переводчиком повторно уточняли расчеты по теоретическим выкладкам. Расходились далеко за полночь уже не противниками, а хорошими знакомыми. С этого и началась их сотрудничество, переросшее в дружбу. Затем были еще встречи, бесчисленные письма, а теперь вот Соня прилетела к своему старому другу через полмира, чтобы помочь в написании обоснования для закупки оборудования в новую лабораторию. Солнце пекло все сильнее и безжалостным зыбким маревом растекалось по асфальту, плавило мозги и заставляло грезить о прохладе, что после холодной и сырой Москвы и коварной зябкой волжской весны только радовало. С непривычки бледную кожу и пепельно-русую макушку все же напекло. Серебряный браслет нагрелся и пёк запястье, подвески позвякивали, ударяясь друг об друга. Через две песни Би-2 и полторы композиции Сплина к дереву подрулила серебристая Тойота Камри и чернявый итальянец, назвавшийся Паоло, помог закинуть чемодан в машину и лихо вырулил на трассу. В машине пел Челентано и неслышно гудел кондиционер. На контрасте со смуглой рукой, протягивавшей запотевшую бутылку прохладной воды, Соня почувствовала себя Белоснежкой, мимо пролетали улицы, люди и машины. Паоло ослепительно улыбался во все тридцать два и все рекламировал красоты родного города и обещал провести «гостье сеньора Джи» экскурсию по самым интересным местам Палермо и самый вкусный кофе, который только можно представить. Запиликал телефон водителя, и даже через зажатый ухом динамик Соне было отлично слышно, как разоравшийся собеседник что-то вещал, активно смешивая свою речь с непереводимыми итальянскими идиомами. Казалось, что солнечный и яркий день еще мгновение назад изнуряющей духотой, внезапно затянулся свинцовыми тучами, что через секунду опрокинутся на землю ливнем, потемнело и влажный холодок болотного тумана все норовил забиться нос и в рот, пройтись по шее, сжать в липких лапках сердечко. Это дурацкое состояние осенней обреченности продолжалось несколько секунд, а затем также резко прекратилось. Камри газанула, внезапно вильнула в сторону, пролетела сотню метров по встречной полосе, затем каким-то невероятным разворотом ушла на второстепенную трассу. Водитель скосил на Соню глаза-маслины в зеркало и, задорно хмыкнув, сказал: - Не волнуйтесь синьорина, мы немножко поменяем маршрут, надо забрать кое-что. Паоло периодически сворачивал на какие-то узкие улочки, сверяясь с навигатором, потом тормознул у неприметного тупичка. Мужчина вышел и скрылся в ближайшем дверном проеме, появился буквально через полторы минуты, ухмыльнулся задорно и поспешил в кондиционируемую прохладу авто. Кинул на переднее сиденье рядом со шляпой папку темно-синего твердого картона, на титуле забавная лиса подмигивала на сырно-желтую луну. Еще через полчаса тойота притормозила у высокого крыльца в шесть белых колонн, на ступенях девушку встречал сам хозяин. Перед ними отъехал здоровенный черный внедорожник, дорогой даже на неискушенный Сонин взгляд. Крепкий еще подтянутый мужчина с легкостью преодолел четыре мраморные ступени и распахнул дверцу машины, помогая девушке выбраться. Паоло уже доставал чемодан из багажника, Джеронимо радостно обнимал с итальянской горячностью, тряс за руку, вел к крыльцу и раздавал попутно всем указаниям и все это одновременно. Стремительный и быстрый, он успевал везде и сразу: - Спасибо, ты очень выручил меня, мой друг, - сказал Джеронимо, забирая чемодан, - буду должен. - Знакомство с такой очаровательной девушкой — уже само по себе достойная награда, - Паоло подмигнул, заводя машину и газуя. - Чао.

***

Через час хозяин и гостья сидели в большой столовой на первом этаже. Соня в какой-то момент поняла, что ей слегка неуютно среди всех этих красивых людей в строгих костюмах, говорящих на английском только ради нее. Она казалась себе среди всего этого великолепия старины и чопорности классики чужеродной в синих джинсах и футболке с забавным котом в красных очках. Синьора Аньезе, экономка, Мартина, Антонио и Джузеппе — люди, помогающие держать такой здоровый дом в порядке: уборка, готовка, сто и одна хозяйственная хлопота на них. Все в форме, отглаженной, накрахмаленной, смотрят на нее внимательно, оценивающе. По ноге профессора колотил шоколадный хвост: -Соня, знакомься, это Рокки. Рокки, свои, охранять, - крупный питбуль развернул в сторону девушки лобастую голову, улыбнулся, как это умеют собаки, подошел неторопливо и ткнулся мокрым носом в ладонь, знакомясь. Пока Кватрокки представлял Соне своих помощников, девушка скользила взглядом по гостиной — светлые стены, белый мрамор пола, синяя обивка мебели. Да и весь дом под стать профессору — выглядит достаточно крепко, но лет ему дохрена и больше. Вроде много воздуха и света, но дверь в подвал скрипуча и тяжела. Везде ловит вай-фай, а в длинном коридоре стоят настоящие боевые доспехи. -Соня, вещи в твоей комнате, - опять Проф летит впереди паровоза, - пожалуйста, погоди возмущаться, на меня рухнуло столько всего, что просто из головы вылетело про гостиницу. Давай ты хотя бы пару денечков поживешь у меня, поверь, места хватит. А там решим? Все говорил и говорил профессор, провожая девушку до ее комнаты: -Отдыхай пока, через пару часов пообедаем, а там решим. Совместно пообедать не получилось — девушка смогла только залезть под душ и упасть лицом в подушку. В одуряющую темноту ледяного коридора, по которому она шлепала босыми ногами. Сотни одинаковых дверей, за которыми слышны были разные звуки: от детского плача до кандального звона, иногда казалось, что какую-то из дверей что-то или кто-то просто выбьет изнутри. А потом Соня зашла в открывшуюся прямо перед ней комнату, на полу которой билось живое обжигающее пламя. Оно согрело девушке ноги, швырнуло сноп искр в глаза. А потом Соня проснулась — в дверь постучали и женщина, кажется, сеньора Аньезе, сказала, что ужин через двадцать минут.

***

А за ужином ей представили досточтимого синьора Николо Сарто, отрекомендовав как большого специалиста по проведению закупок и аукционов. -Буду рад помочь такой милой леди, - синьор Сарто с удовольствием приложился к сониной ручке раз, два. Третью попытку пресекла Соня, бесцеремонно выдергивая руку и попутно разливаясь соловьем: -Господин Николо, вы же позволите себя так называть? Я бесконечно рада нашему знакомству. И буду рада вашей помощи при оформлении заявок на закупки оборудования и расходников. Вышеозначенный господин пару секунд метался, как же сесть рядом с гостьей — напротив или рядом. Соня почувствовала на коленях шерстяную теплую тяжесть, умильно заглядывающую сверху вниз и, почесывая за мягким ухом, имела уникальную возможность лицезреть, как усевшийся напротив господин, жизнерадостно демонстрируя неполный комплект зубов в улыбке, отвешивает комплименты. Больше конечно своей неотразимости и острому уму, но доставалось и гостеприимству хозяина и несомненным многочисленным достоинствам гостьи. Потом были рассказы о курьезных случаях при его работе, при этом синьор Николо периодически поправлял длинную седеющую прядь, перекинутую от левого уха к правому, призванную скрыть досадное отсутствие волос на маковке нестарого еще мужчины и придать ему удаль лихую молодецкую. После ужина все перешли из столовой в гостиную. Хлебосольный хозяин предложил пропустить всем еще по стаканчику вина на сон грядущий. Сон откладывался ввиду огромного количества «интереснейших» историй господина Сарто. В конце концов, видя, что гостья пытается незаметно сцеживать зевоту в кулак так, чтобы это не показалось грубым, синьор Джеронимо мягко вклинился в словесный поток старого знакомого: -Дорогой друг, моя гостья прилетела только сегодня. Думаю, мы отпустим ее отдыхать, а сами посидим по-стариковски еще немного. Софья Алексевна, с глубоким чувством благодарности за возможности свалить вежливо, быстренько пожелав всем добрых снов, практически телепортировалась до своей комнаты. «Сплю на новом месте, приснись жених невесте» - говорят обычно девушки, когда, ночуя впервые на новом месте, хотят погадать на любовь. Соня считала же, что ничего не предопределено и свою судьбу мы вершим сами. К тому же, усталость от перелета и впечатления усыпили ее еще на подлете к подушке. Мозг, вместо того, чтобы тихо-мирно обрабатывать новую информацию, показывал странные сны. Девушке снилась шумная торговая улица, крикливые лоточники, спешащий народ. Она шла среди этой суеты в странной одежде, не замечаемая окружающей толпой, подол волочился по пожухлым листьям, длинные и широкие рукава прятали бумажный фонарик в ладонях, а босые ноги мягко гнули к земле тропинку из папоротников.