sentire la fretta

— Ты уже работаешь? — Чондэ возвращается домой вечером, встречая Минсока за столом с кучей бумаг. Он что-то рисует, чертит, явно заинтересованный происходящим. Отсыпается, вроде даже успокаивается, лучше переваривает и свои мысли, и происходящее вокруг. Чондэ замечает, что Минсок меньше раздражается, словно действительно становится самим собой. Последние два дня даже ходит на пробежку, но старательно пропускает работу. — Немного...один пизданутый решил дать мне работу, пока находится в Корее. И я нахожусь в Корее, вот теперь сижу с эскизом. — Неужели такой сложный эскиз? — удивляется Чондэ, подсаживаясь к нему, чтобы поразглядывать, что же он успел нарисовать. Но в основном какие-то абстрактные рисунки, какие-то записи напротив рисунков тех, что похожи на эскиз. — Сложный заказчик, — отмахивается Минсок, ручкой указывая на более удачный вариант, смотрит на Чондэ, словно ожидает реакции. Но Чондэ не разбирается, поэтому просто пожимает плечами. — У босса похожие. — С каких пор ты стал называть его боссом? — Чондэ смеется, откидывается на спинку стула, немного щурясь, чтобы видеть рисунки, отмечает, что там снова есть немного набросков, похожих чем-то на его профиль. — Я еще в рабочем состоянии, — отмахивается парень, — привык, что со всеми называем его боссом. Прикольно, ему идет. — И украшения ему идут, поэтому я не думал, что придется делать что-то новое. — Это ему? — Да. Конечно, как обычно, их заказывает Чжан. Я делаю их четвертый раз. Они меняют дизайн раз в несколько лет, используя один материал. — Получается, браслет на его руке...пару лет назад был другим? — Минсок кивает, — это забота об экологии? — Это...подарок, вроде. Что-то памятное, но вышедшее из моды и вкуса владельца, потому переделывается. Там от оригинального металла осталось мало, но что-то вроде утешения. Дизайны в последние два раза похожи, но последний какой-то...неудачный? — Ты переделывал крепление, — вспоминает Чондэ. Минсок кивает, убирает разложенные эскизы в одну стопку, чтобы убрать к себе в блокнот. На сегодня его работа закончена, — он передумал и решил поменять его полностью? — Скорее всего, я просто поменяю стиль застежки, чтобы он казался монолитом, да и вставлю пару цветовых решений, дело не сложное, но надо пустить пыли в глаза эскизом. Он носит только браслет, а я, как идиот, каждый раз делаю комплект. — Может он носит его для особых случаев. Или людей. — Да пусть хоть и не носит, но эскизы я переделываю вместе, словно кто-то планирует носить. Хотя, самый долгий комплект он носит пару раз, на вечерах видел. — То есть, когда я спрашивал у тебя, для кого Чж... — Ага, — понимает Минсок и поднимается с места, чтобы унести рисунки со стола, да и место поменять. Чондэ на него вопросительно смотрит, поднимается, чтобы последовать за ним. — Почему тогда не ответил? — Потому что это некий секрет. Точнее, они не говорят об этом открыто, значит, я не должен обсуждать это с другими. — Я же вроде не чужой т...а, ну да, — на моменте, когда Минсок возил его в Суджоу, они всё еще были недостаточно близки, — сейчас же обсуждаешь. — Сейчас, вероятно, в чем-то ты даже более осведомлен, чем я. Но, например, встречаются они или нет, у тебя выпытывать я бы не стал. — Не говори, что ты такой вежливый. — Не говорю, мне всё равно, — Чондэ бы возмутился, но так было на самом деле: Минсока не очень прельщали сплетни. Но это и не было бы правдой в полной мере, он же всё равно поддерживает разговоры, а иногда и сам заводит. Сейчас, например, — скинули заказ на имя Чхве Сонюна, очень удивился, не смог не пошутить, а работники сказали, что он одно лицо с Каном. — Находишь это странным? — Нахожу это определенным типажом. — Огроменные мужики с прекрасным лицом? Понимаю. Кан Сонюн был похож на Чон Чонгука, хотя тут наоборот. Они оба достаточно красивые, у них схожий тип лица, который сложно описать, но он что-то из категорий "идеал". Да, Сонюн был более угловатый, более резким, но и Чон не просто так свое звание красавца носит. Оба высокие, оба стройные, широкоплечие. А тут новый человек, на них похожий, помимо внешности, еще и именем. Неплохо. Чондэ бы хотел его избежать, но и посмотреть не отказался бы. — Иногда я ощущаю себя так, словно у меня очень мало шансов, — говорит Минсок, смотря на Чондэ как-то излишне серьезно для ситуации, где они обсуждают просто похожих друг на друга мужиков. — Шансов для чего? — Для тебя, — Чондэ бы возмутился, но понимает смысл почти сразу же, — не могу перестать себя случайно сравнивать с кем-то, кто подходит под твой идеал. — Я тебе говорил, что у меня нет какого-то конкретного идеала. Скорее, приятное дополнение, но меня мало интересует внешность, если она не уродлива. — Да понимаю, — выдыхает Минсок, а Чондэ мягко кладет руки на его плечи, как бы обнимая, но позволяя себе смотреть на него, — у меня нет проблем с самооценкой, но иногда я смотрю на тебя, на Кана, после чего сам себе не рад... — Ты комплексуешь из-за нашей разнице в возрасте, — Минсок пожимает плечами, — но Сонюн старше тебя. — Он и крас... — Тише, — мурлычет Чондэ, всё же оказывается ближе, чтобы быстро поцеловать его, как бы прося не спорить. Минсок улыбается на это, не решаясь противиться. Он уверенный в себе, странно было бы считать себя недостойным, тем более, он еще и красивый. Но иногда такое могло его посещать. Чондэ искренне нравился он именно таким, каким был.

***

— Осторожно, там злая собака, — говорит один из работников, усаживаясь в их круг за обедом. Они меньше минуты обсуждают то, что Бён чертовски зол сегодня. Чондэ его не видел, но вполне себе понимал, что такое может быть. Разговоры переходят в другую тему, словно все про это забывают, но к ним приходит Джису. — Как дела у смертных? — смеется она и как-то по-родительски ставит на стол парочку контейнеров с едой, выглядит вкусно и настолько домашне, что хочется слюнями подавиться, — угощайтесь. — Нас хотят отравить? — спрашивают ребята, Чондэ пару секунд мнется, смотря на реакцию остальных, стараясь не сорваться и не украсть себе кусочек первым. Джису пожимает плечами и садится к ним, словно для убеждения, — обычно злые кидания бумаги не сходятся с подкармливанием. — То, что кто-то проебался и заслужил наказаний в свою сторону, еще не значит, что не заслужили вкусного обеда другие, — некоторые берут себе угощение, совершенно не вникая в разговор. Чондэ присоединяется к ним, хотя уши греет. Вкусно. Будто в том варианте вселенной, где мать работает мишленовским шефом, кормит вкусно и изыскано. На самом деле оказывается, что Бён время от времени готовит им. Это у него иногда похоже на приливы любви, а иногда на раздражение от того, что едят его работники. Обычно приносит сам, но, видимо, сегодня ему было не до этого. История про раскиданные бумаги кажется даже немного забавной. Позже работник, провинившийся перед боссом сегодня, останавливается рядом с местом Чондэ, шепча тихое "он меня убьет", переводит дух и уходит к Бёну. Чондэ находил бы это забавным, но он примерно знал, как выглядит Сон Минджу. И сейчас он здесь, Джису его ведет за собой, видимо, чтобы подождать нужного им человека. Вероятно, Лит удобен даже для тех, кто его владельца не любит. Чондэ видит Сона не первый раз, но так близко он кажется неприкосновенным. — За позавчера чек должен быть от Ванкувера, — Чондэ вздрагивает от неожиданности, смотрит на Бёна. Тот кажется обычным, словно не ругался ни на кого сегодня, словно не его позвали работать с Сон Минджу. Чондэ хлопает глазами и слегка наклоняет голову набок, — за поз... — Я слышал, вспоминаю, как пишется Ванкувер, — говорит Чондэ, но завис он явно не из-за этого, быстро набирает нужные параметры, чтобы найти, — Сон Минджу, "Налав..." — Да, да, пожалуйста, — отмахивается Бэкхён, невзначай оглядывается, словно проверяет, не слишком ли долго стоит тут. Чондэ смотрит на него, пока ждет печать, но Бён будто бы игнорирует чужое любопытство, а еще и свои трясущиеся руки. — Всё в порядке? — Чондэ отдает ему листок, получая немного вымученную, но не менее агрессивную улыбку. — Немного не тактично. — Просто поинтересовался. Бён прищуривается, проверяет распечатанный чек и почти убегает. Такое иногда бывает, когда босс шебутной, немного нервный и несобранный, как мальчишка. Но сейчас это кажется странным, Чондэ не может не улыбнуться немного неловко, смотря ему вслед. Необычно, что к нему кто-то пристал сегодня, вроде переживающего коллеги, которому надо было перевести дух. И босса, который потерял международный перевод. Прелестно. Чондэ искренне становится интересно, как дела у Минсока сегодня, он же первый день после перерыва. Нужно будет пристать к нему немного позже.

***

— Можешь спрашивать, — бросает Бён, когда они едут домой. Чондэ задумывается, что именно он хотел спросить из всего этого. Мужчина кажется достаточно спокойным, наверное, даже если и откажется отвечать, по голове не даст. — Разве вы не в плохих отношениях с господином Соном? — Чондэ не знает, как спросить это иначе, но Бён понимает его вопрос, пожимает плечами, словно это не что-то сложное. — Мы...в немного напряженных отношениях, но не враги, — он говорит это осторожно, но с какой-то особой нежностью, — не общаемся, но всегда говорим друг про друга только хорошие вещи, а если вместе работаем, то всегда полюбовно. — Сегодня вы таким не казались.., — Бён поглядывает на него, — ну, вы выглядели взволновано. — Это не из-за него. Но я забыл, что мы договаривались о работе, пришлось побегать, поэтому и из-за него напрягся, — он говорит это так непринужденно, что хочется ему верить, — разве господин Ким сейчас не в Корее? — С вами проще, — честно говорит Чондэ, примерно прикидывая, к чему мог бы быть такой вопрос, — ему придется ехать из дома, чтобы вернуться туда же. А вы всё равно в эту сторону, тем более, уже от работы. А сегодня он еще и на работе подольше, так что не забрал бы. Не хочу привыкать к поездкам с работы с ним, чтобы потом не огорчаться. — Какой-то адский круг: работаем, чтобы быть рядом с теми, кого любим, но из-за этого не можем быть с ними. — Если не будем работать, то будет еще сложнее... — С милыми и в шалаше рай, — фыркает Бён, — Чонин однажды сказал мне, что, когда он делает мне замечания по поводу занятости, я начинаю работать еще больше. Господин Ким, наверное, делает так же? Он выпал из работы, будет долго работать теперь кучу времени. — Откуд... — А? — усмехается Бэкхён, слыша удивление в чужом голосе, — мы продолжаем играть в игру, будто не обсуждаем друг друга по вечерам? — Но я не...вы меня обсуждаете? С кем? — То есть, не продолжаем? — Чондэ прищуривается, а потом неуверенно кивает, продолжая делать вид, что Бёна в чем-то подозревает. Тот фыркает, видя его ответ, — иногда Чонин спрашивает, как дела у его друга. А сейчас дома Исин, он очень любит господина Кима, потому можем обсудить некоторые вещи с ним. Тем более, сейчас у них есть точки пересечения. Да и вы знакомы теперь, ему было любопытно, вот и повод для разговора. — То есть, если бы не господин Чжан, вы бы не считали нас кем-то интересным? — Я не счит.., — он задумывается, как бы правильно это озвучить, — не обращаю внимание на многие вещи в людях, поэтому необычные явления не посчитаю чем-то, что захочу обсудить. — Хотите сказать, что не являетесь инициатором обсуждения сплетен? — Бён кивает, — это прикол всех господ? — Исин обожает перетирать кости всего, чего касается его внимание, — словно это не откровение какое-то, — хотя, господин Ким и не кажется сплетником, нечему удивляться, что его такое не интересует просто так. Может быть и потому, что он нас старше. Неужели он никогда не жалуется на богатеньких клиентов? — Он...бывает, но без имен. Ваши украшения я запомнил, так что мы можем обсудить, если я спрашиваю сам. — Исин всегда донимает его моими заказами. Правда, случается это раз в пару-тройку лет, но в этот раз дерьмо получилось. — Мне нравится. — Потому что это на чужих руках. Мне тоже нравилось, пока не стал носить. Вы же тоже не носите те серьги с сакурой, — как он заметил? Этот сумасшедший иногда искренне удивлял Чондэ, — потому что они не самые удобные для обычной жизни. Ходить без браслета не могу, но для обычной жизни он получился непригодным. Господин Ким уже сделал миллион эскизов, но пока получал только отказы. Наверное, будь бы я ювелиром, послал бы сам себя. — Он не казался разозленным. Иногда мне кажется, что он обожает такие штуки. Если бы не работа где-то, наверное, я бы целыми днями смотрел на то, как он рисует или паяет что-то. — Художники интересные, — соглашается Бён, а Чондэ ощущает с ним какую-то приятную солидарность, — в последние годы Исин перестал рисовать, просто делает модельки в программах, но иногда разрисовывает что-то домишками. Я их видел сотни раз, но каждый - умилительно красиво. — Впервые говорю об этом с кем-то, кто ощущает нечто похожее. — Считайте, что это особенные вкусы.

***

— Да бля, — Чондэ моргает пару раз и смотрит на Минсока, слыша от него такое. Ким только вернулся домой, они уже успели переговорить парой фраз. Минсок смотрит на стол, а потом поднимает руку с пакетиком. Чондэ приглядывается, а потом начинает смеяться, — думал, ты же только зашел, не придумал бы ничего. — На работе кто-то сказал, что сегодня вайб китайской кухни, мне захотелось, — мурлычет Чондэ, забирает у мужчины пакет, проверяет, что будет погорячее, оставляет его, а свое убирает ближе к холодильнику, чтобы потом поставить на завтра. Можно будет взять с собой. Минсок целует его в щеку и уходит переодеваться. — Почему китайский вайб? — спрашивает он, на ходу надевая футболку, а потом моет руки. Чондэ наливает воду в чайничек, чтобы он успел завариться до конца ужина. — Не знаю, но пару раз слышал. Они обсуждали какой-то движ...что-то про то, что проще съездить в Пекин, чем сделать в Корее. Не вслушивался, но про Китай болтали весь день. — У Lost Planet старт продаж билетов на концерты, — говорит Минсок, словно понимает, о чем речь, — я, правда, услышал об этом, когда увидел новость, что билеты в Сеуле раскупили за шесть секунд. В Китае проще купить их билеты, даже у перекупов, но там редко бывают концерты. — Откуда ты знаешь? — удивляется Чондэ, смотрит на Кима, а тот не менее удивленно смотрит на него, усмехается и выгибает вопросительно бровь. Блять. Он что-то про это говорил. Чондэ прослушал. Наверное, он сам спрашивал, — ну ты же не фанат... — Я не фанат, чтобы драться за билеты, — фыркает Минсок, садясь за стол, чтобы раскрыть упаковку доставки, — но на концерт сходил бы. По сути, в группе нет ничего ценного, кроме музыки и Меркари, но атмосферка там явно крутая. — Неужели ты ни разу не был? — Чондэ ставит тарелки, возвращаясь сразу же за приборами, — они существуют, по ощущениям, больше меня. — Тринадцать лет, умник, — Минсок пробует что-то, морщит нос, но недовольным не кажется, — я не хочу идти на концерт один, а жизнь сложилась так, что никто со мной не ходил. — Вообще? — Чондэ не Минсоку не верит, а тому факту, что кто-то вообще мог отказать ему в такой просьбе. — Чунмён терпеть голос Меркари не может, а Юль...мы вроде как-то раз собрались, он даже билеты достал, но не пошли. Точнее, я не пошел, а он мне потом подарил подписанный альбом, поэтому ощущение, что я вроде как фанат. — Почему ты не пошел? — Потому что мы расстались? — предполагает Минсок, словно на самом деле не помнит, — а он даже не слушает их. И тогда не слушал. — А если бы я тебя позвал на их концерт? — Помимо того, что он абсолютно не скоро, скорее всего, я буду в Китае. Да и не достанешь ты. — Ты слабого мнения обо мне, — смеется Чондэ, но на самом деле задумывается о том, что попробовал бы. Эта группа была и не в его вкусе. Иногда их песни крутили по радио, они были прикольными, вирусились знатно, но себе бы Чондэ такие не сохранил. Но у Минсока они встречаются в плейлисте чаще, чем вообще что-то еще. Наверное, подумай бы об этом Чондэ чуть-чуть раньше, он бы достал эти чертовы билеты, а потом и Минсока из любой страны в нужную дату.

***

Вырвать Минсока из любой страны в нужную дату обретает особый смысл, когда Бён за пятнадцать минут до конца рабочего дня собирает работников, кладет листок с тремя колонками и просит распределиться на весенние каникулы. Коллеги рассказывают, что каждый год в период цветения вишни им дают каникулы на десять дней. Можно выбрать первые или последние десять дней, чтобы отдохнуть. Они так же рассказывают, что перелеты и прочие дороги оплачиваются после этих каникул. Можно не вписываться в каникулы, а потом использовать эти десять дней в своем отпуске, сохраняя оплату передвижения. Многие сразу пишут нужные себе десять дней, но Чондэ долго думает, выбирая, какие даты кажутся ему более удобными. Никакие, если Минсок уедет. Только если с ним зацепиться. Чондэ пишет наугад, просто чтобы было написано. В последний момент замечает, что Джису стоит в отказе, а Бён в обоих десятидневках. — А разве можно брать оба отрезка каникул? — спрашивает Чондэ в машине. Бэкхён с кем-то переписывается до того, как отъехать. — Я же директор? — предполагает Бён, — в прошлом году у меня не было каникул, сейчас вместо меня будет Джису. Нельзя сделать так, чтобы никого из нас двоих не было. Это мои прошлые десять дней, они же сохранились. — Можно и на год сохранять? — Хоть на два, — он заводит машину и пристегивается, — заберем одного клоуна по дороге. Не то, чтобы Чондэ спорил. По сути, он тут нахлебник, а не кто-то еще. Они говорят еще про пару вещей, которые связаны с работой, а еще про то, что погода обманчиво хороша. Исин садится сзади, здоровается как-то предельно мило и мнет пару секунд плечи Бёна, протянув руки через сиденье. Чондэ не может сам себе объяснить себе то чувство, которое эти двое вызывают, когда вместе. — У вас новые духи, Чондэ? — спрашивает Чжан, удивляя парня. Не новые. Собственные кончились, позволяя вытянуть из себе задушенный пшик, который пришлось разбавить духами Минсока. — Что-то вроде того. — Нужно мнение? — Ну, послушаю, — он догадывается, что ему скажут, что такой запах ему не подходит. Он даже согласен. Но слушать не каждую критику хотелось. Исин смотрит на него, откидываясь назад. — Господину Киму они подходят больше, ваши прошлые были больше в вашем стиле. — Они кончились, а такие были. Неужели такая разница? — Взрослый аромат, немного тяжелый. Вы же немного наглее и ярче, чем такой, а еще и свежее, поэтому прошлый был самым лучшим, — интересно слышать это со стороны. Чондэ никогда не задумывался, почему одни запахи подходят людям с одним характером, но не подходят с другим. Наверное, вот именно по этой причине. Наглость в том числе. В парфюме Минсока - внушительность, Чондэ она не присуща, больше именно какой-то цитрусовой свежести, какая была в его. — Скажи мне планы, — перебивает Бэкхён, щелкает пару раз пальцами, привлекая внимание Чжана к себе. Тот тихо вздыхает и садится поближе, слегка наклоняясь между сидениями. — Семнадцатого мы вылетаем в Петербург, двадцать третьего в Оденсе, а тридцатого домой. — Домой? — К матушке, — поправляет сам себя Исин, Бэкхён удивленно оборачивается на него, но мужчина мягко толкает его голову обратно, заставляя смотреть за дорогой, — серьезно, она очень хотела тебя увидеть. Пару дней и можем сюда вернутся, если захочешь. — Черт, — выдыхает Бён и морщит нос, — Чанёль дал билеты на двадцать девятое. — Да пошел он, — ворчит Исин, снова откидывается назад, словно это его обижает. Чондэ находит забавным то, как они не стесняются обсуждать планы на отпуск и семью при посторонних, — мы и так покупаем все его альбомы. Оставь на память. — Да как-то некрас... — Чондэ, — перебивает китаец, заставляя Чондэ обернуться на него, — рок интересует? — Не оч...у вас есть билеты на Lost Planet? — одушевляется он, не скрывая своей заинтересованности. Бэкхён смотрит на него, вопросительно выгибая бровь, но пару секунд, чтобы не отвлекаться. — У нас всегда есть билеты на премьерные концерты, — говорит он, явно недовольный этим фактом. Чондэ подбирает все свои мысли. У Минсока день рождения в тех датах. — Продайте? — Завтра принесу, забирай просто так. — Но это же лакомый кус... — Да боже, — смеется Исин, — это же обычные пригласительные. Будет некрасиво, если мы не придем, так еще и продадим эти места. Если они тебе нужны, просто забери и всё. Чондэ ощущает себя странно, но как-то и счастливо в этот момент. Он и думать забыл про этот концерт, а вот билеты на него упали сами по себе в его руки. Еще и бесплатно. Если это пригласительные, то там и места отличные. Наверное, это действительно может быть отличным подарком на день рождения, останется удержать в эти даты Минсока в Сеуле. Это из разряда фантастики. Как и желание проболтаться.

***

Позиции, в которых Минсок рисует эскизы, кажутся Чондэ безумно забавными. Временами. А временами он натыкается на нечто такое. Сейчас уже вечер, он сам только из душа, а Ким рисует, расположившись на диване. Лежит на спине, одну ногу закинув на спинку дивана, а вторую скинув вниз. Забавно, словно ему нужно было потянутся. Потом, видимо, ему что-то не нравится в эскизе, притягивает к себе ноги, лежит так пару секунд, а потом садится на колени, кладет рисунок и смотрит. Когда он работал, да так, чтобы нравилось самому, он будто обретал какую-то ребячесть. Чондэ не уверен, что такое слово вообще есть. Он замечает Чондэ, потягивается, а потом растягивается по дивану, укладываясь теперь на живот, держа себя только локтями. Чондэ садится рядом, разглядывает эскиз, а потом мягко мнет спину мужчины. Минсок сначала поводит плечом, а потом падает, складывая руки под головой. Помять ему спину оказывается каким-то странным удовольствием, как кошка, когда собирается уложиться на коленки хозяина. В какой-то момент Чондэ не выдерживает и кусает Кима за поясницу, как раз в то место, где задирается футболка. — Да что т... — Да сладенький ты, — смеется Чондэ, когда Минсок пытается сопротивляться и тянет свою руку к нему, пытаясь отогнать. Чондэ шлепает его по попе, что заставляет Минсока обернуться набок. Смотрят друг на друга, а потом Чондэ умилительно улыбается, — когда я смотрю на тебя, пока ты работаешь, думаю о том, что взял бы тебя. — Неужели я такой сексуальный во время работы? — Ты трогательный, хочется тебя жамкать, не меньше, — в доказательство этого он тянется, чтобы помять его бок, но Минсок мягко ловит его руку, — ты сразу такой котик... — Ну а в чем проблема? — В моем желании? — Так если хочешь, почему бы и нет, — Чондэ бы сказал, что не очень то хотел сейчас разводиться на секс. Но понимает, о чем они вообще говорят. Смотрит на Минсока, а потом указывает пальцем на себя, не зная, как уточнить вопрос, — ты так смотришь, будто предлагаешь мне что-то ужасное. — Да я думал...ну? Господа же не любят такую...а? — Смену позиций? — Чондэ кивает, — как позиция в постели может изменить то, что я всё равно останусь с теми же чертами, что и без смены. — Ну... — Скорее всего, ты бы еще больше засмущался, все бы действия всё равно были бы сделаны под моим руководством. — Какой ты хитрожопый, — смеется Чондэ, а Минсок садится к нему ближе, лбом в лоб упирается и смотрит достаточно поддерживающе и серьезно, — почему мы никогда об этом не говорили? — Ты не предлагал? — То есть, ты бы не отказался? — Чондэ на секунду ловит себя на мысли, что тот же Ван Июль покрупнее Минсока будет, наверное, там мог быть такой вариант отношений. — Если бы ты здраво взвесил свои желания и возможности, то без проблем. Но не так рандомно. — Бля, я так люблю твое отношение ко мне, — шепчет Чондэ, Минсок улыбается ему и целует в кончик носа, так нежно, в его стиле. — Это называется доверие.