sentire la fretta

— Кудри? — Чондэ закатывает глаза, он не хотел привлекать к этому внимание. Глупо назвать это кудрями в полной мере, больше похоже на волны, но суть не меняется. Минсок выглядит...спокойнее? Нет, он выглядит еще более странным, чем был. Он приехал переодеться, зная, что Чондэ уже собрался. — Не высушил вчера волосы, половина загнулась в убогости, пришлось заморачиваться со всем. — Почему бы просто не помыть голову и выпрямить? — предлагает вариант он, смотрит на пуговки на рубашке так, словно их не хватает. А потом на Чондэ, словно он и есть часть этих пуговок. — Тебе не нравится? — Тебе, — он прав, Чондэ больше любит выпрямленные волосы, — мне не нравится твой раз в неделю настрой подстричься коротко. — Это было весело в свое время. Короткие волосы, между прочим, мне идут. — Тебе всё идет, — улыбается Минсок, всё же переодевается, словно скидывает с себя всю ту задумчивость, которая в нем была, — смени серьги. — Так мне же всё ид... — Моя шиза сейчас сказала, что твои серьги не смотрятся с цветом одежды. — Да что вы? — язвит Чондэ, находя это забавным. Да, не смотрятся. Они оба в серо-коричневом, зеленый тут не к месту в том оттенке, который есть сейчас. Но никто бы не заметил. Это и правда шиза Минсока - профессионализм, — можно тогда без всего? — Сегодня настроение под цвет глаз? — Чондэ кивает, — как хочешь, не заставляю. Ну...заставляю поменять, но на что, уже тебе решать. — Какой же ты зануда порой. — Давно от тебя этого не слышал. — Считай, я расслабился, позволил тебе быть занудой, не обращая на это внимание, — Чондэ снимает украшение, действительно не находя того, на что бы захотел заменить, — хочу голубой комплект. — Он бы тоже не под... — Просто хочу. Или голубой с какими-нибудь переливами. У меня из голубых только я, — последнее получается настолько спонтанно, что Чондэ сам удивленно смотрит на свое отражение, а потом и на Минсока через него. Тот пожимает плечами, не обращая на это особого внимания. — Можешь заказать, лично доставлю. — А как же предложение индивидуального эскиза? — Ты носишь только гвоздики или маленькие кольца, вряд ли для повседневной голубизны тебе понадобятся не такие типы, — Чондэ бы поспорил, но он бы оказался не прав. Ему действительно больше нравится всё перечисленное, чем яркие разнообразные формы. Поэтому Чондэ позволяет себе пойти без всего. У них в принципе достаточно строгий образ, позволительно быть еще строже. Да и Минсок кажется непозволительно серьезным, словно что-то действительно не так. Он молчит большую часть времени, пока они едут. Чондэ его не трогает, им бывает комфортно просто помолчать вместе, а тут комфортно будет не то чтобы помолчать, но не трогать Минсока в лишний раз. Он не раздражен, Чондэ может поговорить с ним, однако вопросы о его самочувствии приходится придержать при себе. — А к кому мы едем? — Я всё ждал, когда ты осознаешь этот вопрос, — усмехается Минсок, совершенно не напрягаясь от чужого любопытства, — к господину Чончу. — Фу, нет, — стонет Чондэ, показательно закрывая голову руками. — Ты бы не поехал, если бы раньше знал? — Да как я тебя брошу? — ворчит он, убирая руки, но более довольным лицо не делает, — там сто процентов будет Бён. — И Чунмён. — Для Чончу надо две крайности, логично, что они оба там будут. Он вот так редко делает вечера, но у меня всегда такой стресс. — Ты с ним хоть раз пересекался? — Сонюн в его сотрудническом вкусе, — этот факт всегда раздражал Чондэ. Господин Чончу пугал его до усрачки каждый раз. Сонюн был не из тех, кто мог бы у такого на поводу пойти, потому ощущение опасности было просто обоснованным страхом, а не избеганием, — он такой жуткий. — Он сектант. Сектанты всегда жуткие. — Бён не жуткий. — Не более приятный, — фыркает Минсок, все господа находили в Бёне что-то ужасно отталкивающее. Он более приятный, чем вообще любой господин, сравненный к понятию господ, но человек он всё еще очень отталкивающий. Раскрытый со стороны босса, для Чондэ он был уже привычным и даже комфортным. Но в обществе он та еще мразь, как бы это отрицать не хотелось, — наверное, он и не сектант. — Будто и не должен быть. — На самом деле, мне раньше казалось очень интересным взаимодействие этих троих. Вроде ты точно знаешь, что Чунмён не сектант. Но он так хорошо вписывается. И от этого ощущение, что и остальные не сектанты. — Главное развлечение таких вечеров.

***

Господин Чон Чонгук был достаточно приятным человеком. Он уделял внимание всем, даже если ему совершенно не были интересны эти люди, вопросы с ними связанные, но не наедал им своим присутствием. Потому, прекрасно видя настроение Минсока, он задает ему парочку приветственных вопросов, бросается любезностями, а потом оставляет с Чондэ, делая мимолетный комплимент и ему. В нем не было ничего, что отталкивало, если ты не наслушался про него всякой ерунды. — Что вы тут забыли? — Бён протискивается между Чондэ и Минсоком, беря последнего под руку. Чондэ искренне испытывает какой-то испуг, потому что он всё же отпрашивался с работы не для вечеров. — То же, что и вы, — Минсок пытается ответить спокойно, но тон его голоса звучит немногим агрессивно. Бэкхён мягко трогает Чондэ за плечо, словно внушает спокойствие. — Ну, если бы у раздражения было лицо, оно бы было вашим, господин Ким. Здесь Ан Доне, будьте добры его избегать, он агрессивен к ювелирам в последнее время, а вы явно агрессивны ко всем. — Что вы.., — Минсок не договаривает, смотрит на него, сбиваясь с чего-то, что Чондэ вовсе не понимает. Бён выгибает бровь, смотрит с каким-то вызовом, но совершенно безобидным, — постараюсь. — Спасибо, — улыбается мужчина, а потом смотрит на Чондэ, словно хочет ему что-то сказать, но сам себе качает головой и снова обращается к Минсоку, — мне нужно с вами кое-что обсудить. И они отходят, оставляя Чондэ одного. Бэкхён прав. Лицо раздражения - лицо Минсока. Он словно завелся просто от того, что пришел сюда. Его бесит атмосфера, люди тут. Наверное, это очевидно со стороны. Чондэ находит взглядом Чонина, отмечая умилительную его попытку накидаться, потому что он быстро меняет бокалы у официанта, берет два новых. Для Чондэ один из них. — Давно не виделись, — мурлычет Чондэ, забирая бокал, что позволяет Чонину вытащить телефон и написать краткое "выглядишь ужасно", — были неприятности. Чонин смотрит на него, будто бы даже взволнованно, потому что он ничего не знает. Смотрит на их господ, пытаясь понять, связанно ли это как-то с тем, что они сейчас обсуждают что-то отдельно. Стирает надпись и печатает новое "Они напуганы?". Чондэ не знает. Точно раздражен Минсок, но может ли его раздражение быть вызвано страхом? Едва ли, оно выглядит иначе. Чондэ пожимает плечами, получая достаточно длинное "Иногда я рад, что тебя тоже не во всем держат в курсе". — Напрягает, если честно, — признается Чондэ, Чонин пожимает плечами, не думая так же, прищуривается, а потом печатает "Не парься". Чондэ бы и не парился, но его основной чертой всё еще оставалось накручивание. Минсока - скрытность. Выводило, — ты видел Чунмёна? Чонин качает головой, а потом указывает на Чондэ, спрашивая ответный вопрос. Чондэ тоже не видел. Почему-то от его отсутствия сразу терялось спокойствие, которое он вносил. Наверное, окажись он тут прямо сейчас, Минсок тоже был бы в разы спокойнее. Он действительно был живым щитом, будь он совсем один или в компании тройки безумия. На вечерах, организованных Чончу, Бён был отвлечением внимания, он мог вмешаться в любой разговор и развести конфликт на себя. Чунмён же был просто защитой, в его круг никто не встревал, потому, если он остается в разговоре с кем-то, то человека и не трогали вовсе. Бён мягко похлопывает Минсока по плечу, отходя от него. Оглядывается на Чондэ, замечает Чонина и почти невидимым жестом руки зовет его к себе. Чонин улыбается Чондэ, как бы прощаясь, подходит к мужчине, чтобы вместе с ним уйти. Минсок же возвращается к Чондэ, будто бы более спокойный, словно его действительно отвлекли от того бардака, который в нем сейчас происходит. — Ты не видишь Чунмёна? — спрашивает мужчина, получая отрицательный ответ, — Бён сказал, что он явно тут, но они ни разу не пересеклись. — Может быть, он с кем-то в другом месте, — предполагает Чондэ, пытается найти слова, чтобы поинтересоваться, о чем они там говорили, — о чем вы... — Забей, — отмахивается Ким, но Чондэ будто еще больше становится интересно, что он прекрасно видит, — серьезно, он накидал мне всякого шумового мусора, иногда разбавляя важной информацией. — На него похоже, — фыркает Чондэ, находя это забавным. Бэкхён может в разговор вставлять миллион мелочей, наверное, это действительно та полезная черта, чтобы отвлекать других от проблем. — Может быть мы с т.., — Минсок не успевает договорить, сбиваясь сразу же, потому что встречается с кем-то взглядом. Чондэ смотрит туда, куда смотрит Минсок, понимая, кто к ним идет. Чертов Ан Доне. Словно специально, — блять, побудь здесь. Чондэ не уверен, что идея хорошая. Вообще ни разу. Минсока отдавать на разговор с этим человеком не хотелось. Он казался вполне себе спокойным для ситуации, но Ан Доне таким не выглядел. Они разговаривали как-то напряженно, Ким пытался выдерживать хоть какую-то дистанцию, но это вообще не работал. Ощущение от высоких мужчин такое себе, если они настроены агрессивно, Минсок всегда избегал разговоров, которые заставляли его смотреть на человека снизу. Не по себе хотя бы от того, что в какой-то момент Минсок закатывает глаза и отходит достаточно показательно, чтобы его не трогали уж слишком. Он раздражается, вся магия чужих заговоров пропадает достаточно быстро, к этой компании он не был готов, тем более, если учитывать весь агрессивный настрой Ана. Слишком агрессивный, это видно даже со стороны. В какой-то момент они оба перестают говорить, смотрят друг на друга, а потом Ан наклоняется немного к Минсоку, мягко кладет ему руку на грудь, а потом указывает головой в сторону Чондэ, что-то говоря. Минсок его бьет. Неожиданно и резко, прямо в лицо, заставляя мужчину сделать пару шагов назад, закрывая лицо рукой. Но долго он не думает и лезет отвечать, что буквально превращается в какую-то стремную драку. Суматоха образуется вокруг. Чондэ порывается их растащить, но Бён хватает его за руку, оттягивая назад с тихим "не лезь", потому что лезет сам. Никто не пытается вмешаться, словно ждет чего-то, но Бэкхён встает между ними, сразу же отворачивается к Киму, перехватывая его руки, чтобы не вырвался, и закрывая собой. — Что вы себе позволяете? — охрана перехватывает Ан Доне, как раз вмешивается и сам Чончу, Бэкхён мягко пытается отвести Минсока подальше, делая дистанцию ощутимее. Жмурится, легким движением руки подзывает Чондэ, прекрасно понимая, что тот только этого и ждет. Чондэ чуть ли не подбегает к ним, совершенно не слушая разборки, которые господин Доне учиняет. — Уходите прямо сейчас, — шепчет Бэкхён, словно больше для Чондэ, — мы сделаем вам время, чтобы уехать. — Хорошо, — Минсок заведен, он будто бы готов и дальше подраться, но Чондэ неловко берет его за руку, словно пытается звать его за собой. Он и идет, не сопротивляется и вовсе. — Мы с вами не закончили, господин Ким! — бросает Ан, на что Минсок просто поднимает руку и показывает ему средний палец. — Пошел нахер, — рычит он, не позволяя себе даже развернуться. Внизу бросает номерки, чтобы забрать вещи, но сразу же извиняется перед работником. Одеваются они уже на улице, по пути к машине. Минсок дерганный, безумно злой, он не собирается успокаиваться и вовсе. Чондэ сейчас понимает, насколько напуган, потому, стоит Минсоку начать открывать дверь, он ловит его за руку. Закрывает дверь, видит возмущение на чужом лице, не находя решения лучше, чем поцеловать его. Притянуть к себе за рубашку, а потом не отпускать, потому что держал за затылок очень удобно, так хотя бы без сопротивлений. У Минсока поцарапана щека, разбитая рука, он не успокоится просто так, но словно показывает некую покорность решениям Чондэ, мягко обнимает его за пояс. Чондэ отстраняется, берет его лицо руками, с одной стороны держа так, чтобы не трогать ранение. — Ты не поедешь. — Есть предложения? Нам же сказали убраться. — Можем посидеть в машине, вызвать такси или трезвого водителя. Я тебя не пущу за руль, — получается строго, Минсок кивает, вовсе не вырывается, просто ждет дальнейших решений, — тебе надо успокоиться. — Я пытаюсь. — Вы двое? — увидеть тут Чунмёна они вовсе не были готовы. Тот смотрит на них достаточно строго, словно не доволен их присутствием. Минсок ему вымученно улыбается, словно оправдывается, — мы наверху, пойдем? — Я останусь, вызову водителя, — уверяет Чондэ, отпуская Минсока. Наверное, ему нужно отвлечься, не важно, с кем именно. А тут еще и Чунмён, всё будет в порядке. Чондэ просто надеется, что они скоро будут дома, что скоро можно будет успокоиться.

***

— Даже не думай, что я позволю тебе игнорировать это и дома, — они доезжают вообще без разговоров. Словно ничего и не произошло. Но это не так. Произошло более чем. Минсок устало выдыхает, пытаясь показать, что обсуждать не собирается. Чондэ ловит его за руку, как ребенка ведет за собой, чтобы усадить на диван и всем своим видом запретить встать, — ебанный выпендрежник, давай, избегай вопросов. — Ты ругаешься, а не вопросы задаешь, — защищается Минсок, а Чондэ приносит аптечку, больше для показательности, чем на самом деле беспокоился за чужое лицо. И стакан с водой, потому что нужно скормить ему таблетки, — Чондэ, я не буд... — Я прочитал инструкцию, ничего с тобой не случится, если ты невменяем. — Мне завтра на работу. — Телефон, — Чондэ протягивает руку, требуя нужное. Минсок без вопросов отдает, по ходу снимая блокировку. Умилительный чат с заместителями, буквально подписанный "драгоценности". Чондэ пишет туда четкое "меня не будет пару дней". Ждет. И Минсок ждет, даже не зная, что там происходит. Обе отвечают "хорошо", — теперь работы нет, пей. — Чондэ. — Ты меня заебал, — рычит он, раскрывает пачку и силой заставляет мужчину выпить лекарство. Минсок сопротивляется, даже пытается перехватить руки, но Чондэ почему-то оказывается сильнее в этой ситуации. Минсок кусает его пальцы, но таблетку не выплевывает. Недовольно жмурится и тянется за водой, чтобы запить. Чондэ садится ему на колени, заставляя откинуться на спинку дивана, — серьезно, рассказывай. — Почему я не могу оставить это между мной и им? — стонет Минсок, не находя ничего, что его бы спасло от разговора. Чондэ мажет царапины йодом, дует осторожно, а потом забирает его руку, чтобы сделать то же самое. — Потому что сейчас я с тобой, а не он, — слишком серьезно, но Минсок буквально не слушает его, если говорить как-то иначе, — что он тебе сказал? — Он всегда пытается меня задеть. С того момента, как Zai Wo вышел на корейский рынок, он дрочит меня без остановки. Сначала донимал, мол, почему такое место представляет представитель, а не сам организатор. Никто не верит, что мастер мог организовать целую фирму. — И тебя задевает, что он унижает, по сути, не тебя? — Чондэ убирает всё, но с колен не сползает, потому что так они хотя бы смогут это обсудить. Минсок откидывает голову назад, стараясь не смотреть на Чондэ. — Задевает. Это моя ценность, работа и гордость. Я пахал на этом производстве с самого начала, я делаю это около двадцати лет, мне чертовски неприятно слышать "ой, чего это господин Цаймин никогда не выполняет заказы?". Помимо этого, он каждый раз пытается задеть и лично меня. Я являюсь лицом, весело же вывести меня. — Это стечение обстоятельств, что ты его ударил. — Моя конкуренция в Китае звучит "может быть коллаборация?", но никак не личная травля. Я ненавижу работать в Корее, потому что нужно взаимодействовать с людьми, зачастую с такими. С чего-то все богачи думают, что у них есть ресурсы на то, чтобы не считаться с Китаем, а этот урод еще и считает, что может не считаться со мной. — Не то чтобы...но он не обязан? — Доебывать меня он не обязан, — Минсок не очень готов озвучивать это. Принимать - тоже. Его это задевает, от этого и бесит. С его компанией все считаются. Скорее всего, считался бы и Ан Доне, но Минсок считается с Сиренью, а это многое решает во взаимоотношениях двух полярностей. — Знаешь, — шепчет Чондэ, что заставляет Минсока на него посмотреть, — он был частью того, что разрушило наши отношения с Сонюном. Насколько я знаю, он был создателем слухов, а может быть их передатчиком. — Может быть...у него личная неприязнь к тебе? — Да. Он ее никогда не скрывал, хотя причины я не знаю. Вот мы и оказались в одной лодке. Не думаешь, что его внимание к тебе, после встречи со мной, стало более очевидным, — Минсок кивает, а Чондэ, ощущая его разбитость, мягко обнимает его, прижимаясь ближе, — если тебе хочется поплакать, то я не буду осуждать. — Мне хочется реветь и бросаться вещами, — признается Минсок, обнимает в ответ так, словно пытается спрятаться, цепляясь за чужие плечи. — Вещи бросать не разрешаю, — смеется Чондэ, мягко поглаживая мужчину по спине. Наверное, их отношения на том уровне, что Минсок может действительно плакать у него на плече, прижимаясь ближе, потому что он безумно устал. Может делиться через какую-то минимальную истерику тем, что ему в действительности сказал Ан Доне, а еще и кучей всего того, что его волнует в последнее время. Чондэ не лучшая группа поддержки, но и громких слов от него никто не требует. Не требует тогда, когда сжимает пальцами его кожу на плечах и спине, потому что не может терпеть какую-то утомительную боль в одиночку. Не требует и тогда, когда тихо говорит "я сейчас усну", потому что сил не остается и вовсе.

***

Когда Минсок говорит, что будет сонным, он буквально имеет в виду это. Чондэ недооценивал. Мужчина кажется еще более уставшим, чем был всё время до этого, словно успокоение выматывало его с большем силой, чем работа. Он через "не могу" встает умыться ближе к обеду, но его хватает только на это и ленивое обсуждение того, что мятная паста всё же меньшее дерьмо, чем безвкусная. О вкусах не спорят, особенно, когда никто и спорить не собирался. Его тошнит даже от движения, потому о безвкусном вкусе вообще речи не могло идти. Ладно завтрак, Чондэ даже обедает один. Включает сериал про ограбление банков в оригинале, чтобы время от времени читать субтитры, знаний у него маловато для быстрого восприятия языка. Он чувствует себя хорошо, но сегодня официальный выходной, наверное, завтра стоит выйти на работу и не заниматься ерундой. Где-то в глубине души он даже привыкает к новому старому имени и самоощущению, а Сонюн перестает казаться страшным сном. Смог бы Чондэ встретиться с ним лицом к лицу снова? Конечно же нет. Минсок приносит две кружки чая ближе к вечеру, забирается к Чондэ на диван в угол, чтобы всё равно положить голову и лишний раз не двигаться. Всматриваться он не собирался, но идею поменять контент поддерживает, пару раз даже усмехается в происходящем внутри типичной американской комедии. Рисует. Почти незаметно, потому что кладет блокнот на колени, почти не опуская туда взгляд. Чондэ подглядывает. Абстрактные круги и листочки, похожие на листья одной пароды. Минсок говорит, что это вишня, потому что последние листья, которые он рисовал, были именно эти. Сейчас - просто, чтобы занять руки. У него нет ни единой мысли, чтобы рисовать что-то значимое. Лениво смотрит на фотки эскизов от своих "драгоценностей", но ничего не отвечает, словно действительно не с ними. Чондэ хотел сначала поворчать, почему он вообще залез в рабочий чат, но не стал, потому что Ким не был заинтересован в работе и вовсе. — Почему у каждого уважающего себя миллиардера есть девушка, которая является его правой рукой? — спрашивает Чондэ, вспоминая, что и в корейском, и в китайском филиалах у Минсока девушки. А у Бёна - Джису. — Потому что нужна холоднокровная голова? — предполагает мужчина, — ты разгоряченный долбаеб, обижаешься на мелочи и психуешь из-за каждого косяка. Удобно иметь девушку, которая не пострадает при любом исходе. Ты ей рассказываешь все свои рабочие переживания, она наливает тебе кофе и выгоняет от документов и разговоров. В моем случае, от эскизов еще. — Это в их полномочиях? — Это их работа. Они меняются иногда, но чаще всего, если у тебя правая рука девушка, то она с тобой будет до конца, потому что, в отличие от мужиков, у нее будут мозги и ответственность. — Почему не мужики? — Потому что они сядут на шею, наделают косяков и не будут их исправлять, делая вид, что виноват я, — Чондэ бы спросил, почему такие выводы, но Минсок этот вопрос угадывает, — потому что я такой мужик, а у меня работают такие мужики. Поэтому ситуацию должны контролировать дамы, вроде Сыунло. — У Бёна - Джису. Она буквально и есть Лит. Ничего не движется без нее. — Потому что он тоже понимает это. Наверное, — он смотрит на Чондэ, но продолжает что-то выводить в блокноте, вероятно, ощущая себя достаточно спокойно, — у него такая работа, что девушка, полностью заменяющая его, просто необходимость. — На самом деле, у меня иногда ощущение, что она босс, а не он. Она держит в голове столько информации, столько бумаг и ответственности. — Тебе кажется, что он не делает ничего из этого? — Чондэ задумывается, а Минсок смотрит на то, что нарисовал. Он сидит так, что Чондэ не видит рисунок, потому ему даже становится интересно, когда тот сам себе кивает. — Делает, просто закрыто. А она на всю катушку. Единственное, Бён открыто решает вопросы крупных сделок или переводов. Он считает проценты быстрее компа, за которым я работаю. — Я тебе больше скажу, он даже рассчитывает процент успеха того или иного действия. Когда вы с Чонином встряли, он сидел в машине, а потом выдал "наши шансы на хороший конец составляют три процента". Я подумал, что он ебнутый, раз оценивает нас так слабо. А оказалось, что это огромный успех. — Сделки он оценивает успехами в стиле "ноль пять" и прочими цифрами меньше одного. А они одна из ста проигрышные. — Чем он занимается? — Ну...банкир.... — Я имею в виду...он ходит на какие-то тренировки, как с таким ресурсом мозгов он вообще выживает? — Могу у Чонина спросить. — Не вздумай, — шепчет Минсок, а Чондэ улыбается ему, находя это очень милым. Потому что он буквально подрывается, словно думает, что Чондэ и правда это сделает. — Признай, на секунду ты подумал "он чертовски стройный, что же это"? — Я допускал такую мысль пару раз в своей жизни, но он выглядит так, словно сидит на ахуевших транквилизаторах, там попробуй не похудеть. — Ну, ты, например, не ел сегодня, — Минсок смотрит на него пару секунд достаточно серьезно, а потом откладывает блокнот и встает с места, — чт...ты куда? — Я видел киви. — Они кислые. — Это именно то, чего я хочу прямо сейчас, — Минсок уходит на кухню, а Чондэ наклоняется, чтобы посмотреть в блокнот. Минсок не прятал то, что рисовал, но и не показывал обязательно, поэтому за любопытство не поругает. Минсок рисовал Чондэ. Не очень детально, но очень похоже. — А ты б...а, ой. — Не думал, что ты так красиво рисуешь, — улыбается Чондэ, немного виновато, словно не хотел смотреть. Минсок пожимает плечами. — Вроде ювелир. Киви? — Они мерзкие, отстань, — отмахивается Чондэ, а Минсок садится рядом, смотрит на рисунок тоже, — ты нарисовал просто так? — Я рисую тебя всегда, когда нет мыслей. Последние наработки и тебя, считай, то, что забивает мою голову. — Посчитаю это комплиментом.

***

На работе как-то безумно комфортно. Минсок не очень-то доволен тем, что ему нужно отлеживаться дома, но делать что-то он тоже не может. Отчасти, Чондэ даже рад, так он хотя бы не может сопротивляться самому себе. На работе его словно все оберегают, будто что-то знают, что вряд ли. Просто он будто бы в действительно приятной среде, не меньше. В какой-то момент даже сам Бён смотрит на его работу. Чондэ показывает ему иностранный запрос, а тот пожимает плечами и говорит простое "я не знаю никаких языков, кроме корейского". Звучит ложью. Но на обеде Джису отвечает на скромный вопрос Чондэ тем, что босс действительно не говорит на других языках. Насчет понимания она не может быть уверена, но без переводчиков он не работает в принципе. Чондэ бы возмутился, что он общается с китайцами. Но весь круг его китайцев знает корейский, надобность пропадает. И Чондэ бы даже про это думать забыл, если бы одного из китайцев не встретил после. Бэкхён бросает перед уходом "подожди десять минут, я тебя увезу", Чондэ остается подождать. А позже является Чжан Исин, смотрит на него вопросительно, но потом просто здоровается. Он не кажется вежливым во всем, больше похож на безумно простого человека, легкого. У него достаточно бодрая походка, может это кажется от его образа в кроссовках и огромной куртке, которую он сразу же расстегивает, стоит ему оказаться в тепле. Убирает волосы рукой, словно ему не нужно выглядеть идеально. Не нужно. Видеть его удавалось редко, круг интересов мужчин Чондэ не сходился с кругом интересов Чжана. Но он всегда вызывал ощущение, что ему идеально без идеальности. С Бёном они вообще разные. Похожие. Но разные. Они оба худые до заметного, но именно сейчас фраза Минсока про транквилизаторы в сторону Бэкхёна имеет смысл, потому что они даже тут выглядят огромными противоположностями. А еще противоположностями откликается к куртке строгое пальто и ботинки, потому что это стандартный образ Бёна. Они обмениваются любезностями, даже кротко обнимаются, стоит им друг друга увидеть, Бэкхён не кажется довольным тем, что Чжан явился сюда, о чем говорит. Исин улыбается на это и зарывается руками в его волосы, ероша их так, чтобы они обратно в строгий вид не вернулись. Он дразнится, его отношение к Бэкхёну не кажется чем-то, что он собирается скрывать, тут еще слоняются пару работников, но они оба это принимают. — Может тебя покрасить? — по-доброму усмехается Исин, а Бэкхён закрывает глаза, мягко отталкивает его руки и зовет за собой. — Мне надо мальчика подвести, — напоминает он, улыбается для Чондэ, как бы успокаивая, что он не будет лишним, — у меня есть хороший парикмахер, в твои задачи входит быть просто моим личным клоуном. Чондэ не может не хихикнуть, слыша это. Исин не обижается, потому что его более чем устраивает такое. А волосы Бёна реально выглядят так, словно у него отросли седые корни, что видно, стоит убрать волосы так, чтобы они открывали вески. Наверное, ему действительно стоило бы подкраситься. Но, наверное, ему действительно некогда этим заниматься. Чжан прекрасно это знает, потому его предложение даже будто весомое. Он говорит быстро, негромко, но именно так, чтобы подстроиться под собеседника. С Чондэ он тоже обменивается парой фраз, спрашивая про ощущение от работы в лите, его голос будто бы меняется специально под него, ощущение комфорта всех вокруг просто превысило себя. — Что насчет смены машины? — Исин садится позади, но сразу же подтягивается так, чтобы можно было выглядывать вперед. Бён оборачивается к нему, смотрит строго, словно что-то решает, — ну давай? — Мне нравится, — улыбается ему Бэкхён, в шутку замахивается, чтобы тот его не отвлекал, но Исин ловит его руку и зажимает ладонь между своими, у них одинаковые кольца, Чондэ только сейчас замечает, что у Бёна кольцо в принципе было, — мне нравится правый руль. — Он старый. — Я не такой позер, как ты. — Чондэ, — зовет Исин, поворачиваясь теперь к нему, — как часто господин Ким меняет машины? — Как только разобьет? — Чондэ не знает. Знает. Сяо говорил. Но совершенно не помнит. Эти двое удивленно смотрят на него, явно не ожидая такого ответа, — ну...новые модели иногда ему нравятся, он меняет. Но обычно одну линейку, просто новее. — Вот видишь? — призывает Чжан, Бэкхён осторожно забирает свою руку. Чондэ замечает, что его будто бы перестает подтрясывать. Вечно дрожащая правая рука кажется теперь вообще спокойной, он пристегивается без мельчайших дерганий. — Я уже покупал новую машину. — Чонину. — Отвали, — цыкает мужчина, просто потому что ему нельзя отвлекаться. Его рассеянное внимание такое забавное именно сейчас, потому что Исин ему был очень интересен, он явно хотел с ним многое обсудить. Исин обиженно падает назад, складывает руки на груди и смотрит недовольно в зеркало, будто Бэкхён его проверит. Но его обиды хватает на очень мало времени, только чтобы выехать со стоянки. Чжан опять садится поближе к ним и обращается к Чондэ. — Чем вы занимаетесь в свободное время? — мурлычет он, говоря немного медленнее, чем говорил с Бэкхёном. Четче? Скорее так, дело не в скорости. — Лежу, ем. Иногда учу что-то новое. У меня достаточно скучный образ жизни. — Я бы хотел такой, — замечает мужчина, — иногда хочется прийти с работы и ничего не делать. — А что вы делаете? — Чондэ это спрашивает будто бы для приличия, но это даже раззадоривает Исина. — Хожу на четыре часа в скалодром, — Бэкхён фыркает, слыша это, но не спорит. Что из себя представляет скалодром, Чондэ не был уверен, но звучало грандиозно, — этот ходит на плавание, иуда хренов. — Тогда уже Иисус, — поправляет его Бэкхён, но теперь очередь Чжана фыркать на его слова. — Ходить ты по воде не умеешь, придурок. — У вас всегда взаимные оскорбления? — не может не спросить Чондэ, забавно наблюдать такое со стороны. Бросаются безобидными колкостями, тыкают друг друга. Эта та самая идиллия, которую Чондэ иногда мечтал ощущать с людьми. — Нет, только когда долго не виделись, — отмахивается Бэкхён, — это вместо "я скучал". У всех есть какие-то свои особенные способы выражать это чувство. Чондэ задумывается. Есть. Но какие? Как он выражает то, что скучает по Минсоку. Наверное, словами. Всегда говорит это прямо. Но у них есть что-то вроде молчания, которое отлично работает в таких ситуациях долгого расставания. Если это способ, то он самый лучший для Чондэ, наверное, более многозначный. Потому что Минсок такой спокойный, молчание ему подходит. Исин кажется тем еще экстравертом, вместе с язвой в лице Бёна он создает именно переперания, немного даже милые. Является ли молчание умилительным со стороны?