Mi hai catturato

      Утомительные переговоры наконец-то подошли к своему логическому концу, и Чонгук впервые так рад покидать душный офис в четыре гребаных утра.       — И что ты будешь делать потом? — вдруг спрашивает подошедший мужчина, доставая из кармана пачку обычных сигарет из супермаркета. Чонгук поражён, даже в какой-то степени приятно удивлён, что после всего прожитого господин Ким глушит свои печали в дешёвых сигаретах, а не дорогих излюбленных сигарах. — Получил контракт, а дальше что?       Брюнет косится на бумагу в своей руке, задумчиво сводя брови. Что он будет делать?       Пойдёт по давно намеченному пути, забыв, что происходило последние несколько месяцев. Ведь его убеждения и взгляды на жизнь, которые были собраны по крупицам в течение всей жизни, не сможет пошатнуть один человек, чей голос отдаётся фибрами до самого сердца. Так ведь?       Холодный ветер, что навевает грядущий дождь с самого раннего утра, подхватывает чёрные волосы, приятно остужая затылок. Как кстати вспомнилось почти такое же пасмурное утро.       — Господин Ким, — нарушает молчание Чон. — Берегите Тэхёна.       — Не тебе меня просить о таком, щенок, — мычит мужчина без злобы, скорее с упрёком, и Чонгук даже удивляется.       Нет больше на лице Хо Вона той прежней напыщенной маски богатого и самодовольного правителя мира, которая безобразно обтянуло лицо, напрочь закрывая глаза на реальные вещи. Видимо потеряв сына, а затем и семью, мужчина осознал своё истинное сокровище, которое всегда тлелось под боком. И Чонгук видит эту осознанность в поблёклых медово-карих глазах с налётом смертельной усталости и мудрости прожитых лет.       Хо Вон уезжает, оставляя Чона глядеть в пасмурное небо, на котором собираются тёмные серые тучи. Где-то там летит самолёт, убираясь из темноты промозглого города, вверх, к ярко-голубым небесам, и Чонгук точно знает одного конкретного пассажира, смотрящего, возможно, со слезами на удаляющуюся черту города.       Дайте Чону крылья — он бы полетел следом. Только нельзя, не по праву.

***

      — Кладу трубку, — лениво отвечает Тэхён, редко поглядывая на наручные часы. Время три утра, а в Корее сейчас примерно обед. Отсюда вытекает закономерный вопрос: неужели отец не занят?       — Тебе нужно было взять мой самолёт, — кряхтит Хо Вон в трубку.       Тэхён на это лишь вздыхает. За последние два года отец взял в привычку вести себя… Как бы правильно выразится, словно «настоящий» отец. Вечно волнуется с поводом и без, зачастую ограничивает, хоть и старается держать себя в рамках. Тэхён до сих пор не привык к таким переменам, поэтому не находит, что ответить, вешает трубку, кидая телефон в передний карман чемодана.       Где-то на фоне приятный женский голос сообщает о очередном рейсе, и люди, словно стайка тараканов, поползли к указанному окну. Тэ смотрит на это с верхнего этажа в зоне ожидания и невольно отмечает, что аэропорт — это то место, где время не властно.       Он всё ещё думает, насколько верным было решение поехать домой на каникулы. В принципе на этих выходных он мог остаться в общежитии, занимаясь подготовкой к конкурсам или дописывая дипломную работу, но тем не менее вместо этого он подался уговорам отца приехать хотя бы на неделю, навестить старика.       Иногда Тэхён хотел бы, чтобы их отношения оставались прежними, и Хо Вон не пытался так судорожно вернуть себе расположение сына. Конечно, приятно, что отец дал добро на поступление в новый универ и возможность самостоятельно обеспечить себя, но это не отменяет факта тотального контроля и назойливых попыток добавить денег на карту. Приятно, но не нужно, прошлого это не вернёт.       Минут через десять объявляют посадку на нужный Киму рейс до Сеула, и он неспешно двигается, вливаясь в тараканий ряд. Хочется спать, есть и в туалет, но он стойко выжидает очередь, сдаёт багаж, оставляя при себе ручную кладь, и двигается в потоке людей на посадку. Наверное, не удивительно, что в толпе его кто-то задевает плечом, да так, что рюкзак валится на землю. Шатен ругается, выискивая взглядом обидчика, но не находит. Лишь сотни разношёрстных макушек, мелькавших то тут, то там.       «Мог бы извинится, придурок» — Тэхён со вселенской обидой поднимает рюкзак и продолжает свой путь, ощущая неприятный осадок, который со временем вырастает в некое необоснованное беспокойство, преследующее его до самого взлёта, испаряясь только тогда, когда самолёт отрывается от земли. Ким не придавал этому значения. Но может стоило бы?

***

      «Что это было?» — всё ещё не успокаивается Тэ, ощущая лёгкое покалывание под грудью.       Как нестранно, но навязчивое чувство вернулось, стоило самолёту коснутся земли. Шатен оглядывался, искал причину своего странного состояния, но не находил. Хоть и старался отвлечься, думая о проблемах насущных, а не выдуманных, но не выходило. Он всё ещё необоснованно нервничает.       — И как тебе Нью-Йорк? — интересуется младший брат, про которого шатен успел позабыть, отвлекаясь на свои далёкие мысли.       — Нормально, — жмёт плечами старший, переводя взгляд к окну, где постепенно темнеет.       Ветер сегодня сильный: даже через закрытые окна Тэхён слышит шорох листвы и гудение, несущее в себе что-то зловещее. Но им же нечего переживать. Они сидят дома у камина, грея замерзшие босые ноги, в руках у Кима старшего бокал вина, краденый из запасов мачехи, а Сону отпивает зелёный жасминовый чай, который так приятно пахнет в гостиной.       — Возможно в Италии было лучше, но сейчас у меня больше возможностей реализоваться, — минуту спустя отвечает Тэхён, намереваясь уже вникнуть в разговор с младшим братом. Ему ведь правда интересно, а Тэ так безразлично отвечает, бросаясь дежурными фразами.       — Хён, — недоверчиво оглядывается Сону, заглядывая в усталые глаза старшего. — Всё в порядке?       Тэ на автомате кивает, делая последний глоток уже тёплого вина, ощущая, как алкоголь медленно накрывает всё тело, расслабляя мышцы и голову. Наверное, стоит пойти спать. Ким прощается с братом, желая сладких снов, и лениво плетётся до ванной. Сейчас он умоет лицо, почистит зубы, как прилежный мальчик, и свалится на кровать в ожидании завтрашнего дня. Ещё вчера он списался с Чимином и договорился о встрече. Увидеть друга спустя два года после… После всего — это то, ради чего Тэ всё же решился принять приглашение отца, поэтому он намерен выспаться.       Возвращаясь в спальню, Тэхён решил принять душ и в итоге покинул ванну примерно через час с полотенцем на бедрах. Кровать сладко манит своим уютом, дразня пушистым расстеленным одеялом и подушками, но Ким, скрипя зубами, игнорирует позыв, прежде желая надеть пижаму. Не долго проторчав у чемодана, Тэ вытащил светло-голубые штаны в белую полоску и футболку в тон. Лениво натянув нижнюю часть одежды, он замер у зеркала, зацепив своё отражение в полный рост.       Взгляд останавливается на маленьком шраме у левого бока. Этот изъян почти не видно, и он не беспокоит. Но Тэхён ещё ни разу не смог проигнорировать его, стоя у зеркала. Шрам болит, но не физически. Тэ проходится тонкими пальцами, оглаживая светлый рубец, сжимая губы в тонкую линию, ощущая покалывание не в месте ранения, а глубоко в сердце.       Рука скользит к бедру, через ткань штанов ощупывая второй шрам, а потом так же невесомо касается холодными пальцами третьего на плече. Последнего. Полученного в тот день, когда он впервые смотрел смерти так близко в глаза.       Упав на кровать, Тэ откинул одеяло и всё же решил остаться без футболки, позволяя сквозняку гладить его плечи и спину, оставляя свой холодный след. Пусть уже лучше он будет ощущать дрожь от холода, чем пустоту, которая осталась после последнего выстрела.

***

      Солнце приятно мажет по лицу, играя лучами, но вскоре прячется за тучами. Пасмурная погода в это время года почти не редкость, но скоро будет весна, и лёгкий ветер принесёт с собой тепло и солнце. Тэхён улыбается своим мыслям, быстро переходит через пешеходный переход в сторону кафе, где была назначена встреча.       Светлый уютный кафетерий, совмещавший в себе крохотную библиотеку владельца и множество растений, расставленных то тут, то там. Тэхён любовно оглядывает знакомые книги на полках, а потом обращает взор в зал, где не видно знакомой синеголовой макушки. Возможно, Ким пришёл слишком рано.       Ким выбирает уединённый столик в углу меж книжного стеллажа и стены без окна. Это было практически единственное свободное место в забитой кофейне. Наверное, кафе крайне популярно, раз в такой ранний час буднего дня тут много народу. Ким берёт в руки ламинированную картонку с меню, выбирает то, что приглянулось с первого взгляда, и решает заказать чай прямо сейчас, пока будет ждать друга.       — Что вы будете заказывать? — отзывается официант, и Тэхён быстро отвечает, не поднимая голову, указывая на выборный чёрный чай с ягодами. — Неплохой выбор.       Официант отчего-то смеётся, Ким в растерянности поднимает глаза, не понимая, что такого смешного он сделал, но в момент умолкает, прикрывая рот ладошкой. Хотел ведь не плакать. Хотел показаться взрослым и поумневшим человеком почти за два года. Но вот только при виде этой улыбки на пухлых губах и светлых выжженных в серебрено-русый цвет прядей слёзы сами брызжут из глаз. Тэхён подрывается, хватая друга в самые крепкие, почти смертельные объятия.       — Задушишь, — кряхтит Чимин, но всё же отвечает на теплоту. — Я скучал.       — Я тоже, — сопит Тэхён, пряча мокрые глаза в фартук на груди.       Стоп. Фартук?       Шатен отстраняется, оглядывая Пака с ног до головы. Чёрные джинсы, светлая рубашка и фартук с эмблемой заведения. А ещё на голове беретик, из-под которого торчат чуть отросшие прямые волосы.       — Ты что, тут работаешь? — выдавливает из себя Ким, падая за стол после Чимина. Пак смеётся, прикрывая рот, стреляя игривым взглядом, отчего щёки Тэхёна редеют.       — Это моё кафе, — непринуждённо бросает Пак, подзывая к их столу молодую официантку, которая с самой широкой улыбкой подбегает к хозяину, принимая заказ, озвученный Паком таким образом: «Ты знаешь, что принести, Шарли» — Ну что ты так смотришь? — улыбается Чимин, заправляя прядь за ухо.       А Тэхён не просто смотрит, он откровенно таращится, выпучив глаза, ожидая, когда его просветят во все самые свежие подробности жизни друга. Они, конечно, переписывались и даже редко созванивались, но в суматохе дней это выходило так редко и коротко. Чимин был постоянно занят, оно и понятно. Да и Тэхён, весь погружённый в учёбу на последнем курсе, редко находил время для старых друзей.       Чимин рассказал, но после того, как на столе появились два шоколадных чизкейка с малиной и чайник ароматного чая. Тэхён не злился на ожидание, ему бы хватило и простого «посидеть в тишине» с Чимином, убедившись, что с тем всё хорошо и он счастлив. В их последнюю встречу Пак был прикован к больничной койке, и Тэ до сих пор видит этот день в кошмарах. Такое невозможно забыть.       За чашечкой чая Чимин рассказал, что, когда вышел из комы, его просто поставили перед фактом увольнения. Он, конечно, же рвал и метал, грозясь разнести бордель в щепки, но после ему выдали крупную сумму денег, небольшое помещение у торговых рядов на оживлённом перекрёстке и предложили открыть своё дело. Грубо говоря, его выгнали на пенсию задолго до тридцати. Пак отказываться не стал, это было бы очень опрометчиво с его стороны. Так что, имея в своем арсенале неплохой стартовый капитал, он стал работать над собственным кафетерием, где продают волшебный кофе и просто невообразимый вкусный чай. Ещё Чимин решил поступить в университет, осваивать сферу экономики и финансов, чтобы в дальнейшем расширять своё дело.       Тэхён слушал, раскрыв рот, а когда очередь дошла до него, уложил историю двух лет в короткие три предложения. Его не убили, что уже является неплохим достижением. И естественно после всего произошедшего он (почти самостоятельно) решил уехать из страны на учёбу, имея за плечами неплохие рекомендации от прошлого ВУЗа, плюс несколько наград. Он поступил в неплохую художественную академию в Нью-Йрке и планирует закончить обучение через полгода. Больше ничего нового в его жизни, как считает сам Тэхён, не произошло.       — Так, значит, через полгода ты выпускаешься? — задумчиво тянет Чимин, обсасывая ложку с последним кусочком тортика. — А потом ты куда? Вернёшься в Корею или остаёшься в штатах?       Ким на секунду подвис с ложкой во рту, задумавшись над своим не таким уж и далёком будущем. Получит он диплом, а дальше-то что? Он никогда не строил свою жизнь настолько далеко. Работа? В США или Корее? Он честно не знает, поэтому в ответ на вопрос просто жмёт плечами. Единожды он думал над своим будущем с одним человеком, но то были лишь утопичные мечты о сказке, которой не существует.       — Красивый закат, — говорит друг, делая на ходу фотографию действительно потрясающего заката на реке Хан.       После посиделок в кафе Ким, не имеющий желание возвращаться домой, выдвинул предложение прогуляться вдоль реки. Чимин же с радостью подхватил идею, оставив кафе на администратора. И вот спустя двадцать минут они неспешным шагом идут вдоль ухоженной набережной, куда уже сбегаются туристы, да и местные жители, решившие, в первый относительно тёплый для окончания зимы день, что можно прогуляться.       — Мне кажется, я видел Юнги, — вдруг озадаченно говорит Ким, оглядываясь по сторонам.       Ему действительно показалось, что среди толпы мелькнула знакомая светлая макушка с крайне недовольным лицом.       — Возможно, — соглашается Пак, убирая телефон в задний карман джинсов. — Они с Хосоком живут неподалёку и часто выходят гулять.       Чимин на мгновение осекается, прикусывая язык, украдкой поглядывая на странно спокойного Тэхёна, который теперь отчётливо видит пару, идущую за руки, с уличной едой, оживлённо обсуждающие день минувший.       — Подойдём? — предлагает Чимин, видя налёт тоски в медовых глазах, но Ким вопреки ожиданиям отрицательно машет головой.       Кто он такой? Всего лишь прохожий со смутно знакомым лицом. Ни друг, ни враг. Все их взаимосвязи остались в далёком теперь, казалось бы, нереальном прошлом. Тэхён хватает друга под руку и волочит в противоположную сторону от знакомой парочки. У них своё счастье, исключительно на двоих.       — Не думал, что они будут… вместе, — неуверенно подбирает слова, присаживаясь на свободную лавочку. — Что произошло за эти два года?       Вопрос, не требующий ответа, просто сказанный, к слову, но Чимин всё же решается ответить, хоть так старался избегать этой темы.       — С тех пор как ты уехал, а меня уволили, — начинает свой рассказ Пак, опускаясь по правую сторону от друга, кусая губы из-за вдруг заигравших нервов. Главное — не задеть самую больную тему. — В Ёнван произошли изменения… Бизнес было решено легализовать, бордели закрыть и прикрыть незаконные махинации в казино. Половина людей ушли из банды, а те, кто остались сформировали новый офис. Это мне Джин рассказал около года назад, — вздыхает Пак, вспоминая былые годы, когда они ещё маломальски, но общались. — Было трудно, но сейчас у ребят всё хорошо. Юнги и Хосок счастливы, Джин стал программистом, попутно помогая новой компании, а…       Чимин прикусил язык, лучше, наверное, сейчас замолчать, чтобы не заканчивать вечер на печальной ноте.       — Всё хорошо в общем, — подрывается с места, вздрагивая плечами, будто замёрз в своём тонком кашемировом пальто. — Прохладно, давай такси закажем?       Тэхён заторможенно кивает, уже не глядя на взволнованного друга, который трясущимися пальцами набирает номер.       Действительно холодно.

***

      Всё и вправду кардинально изменилось, и это не удивительно, ведь мир не стоит на месте, а стремительно движется вперёд. Люди взрослеют, набираются опыта, продолжая совершать ошибки, но по итогу становятся лучшей версией себя. Чимин изменился: стал работать, развиваться и двигаться вперёд, даже несмотря на своё печальное прошлое. Хосок и Юнги, несмотря на предрассудки и рамки, всё равно нашли друг друга и вместе идут вперёд. Один Тэхён будто завис на одном месте. Да, он учится, да, он переехал, но внутри ничего. Всё будто замерло на одной сломанной ноте. Тэхён замер.       — Тэ-Тэ, иди уже! — ворчит Чимин под боком, пихая друга в спину к зоне посадки. — Твоё имя уже второй раз объявили. Мы и так опоздали.       — Чимин-а, — скулит Тэхён, упираясь лбом в дружеское плечо. — Не хочу улетать.       Пак фыркает, заправляя чужую тёмную прядь за ухо.       — Я тоже не хочу, чтобы ты улетал, но ведь скоро начнётся учёба.       — Да, хён должен закончить универ, — подхватывает младший брат, который так же решил проводить Кима. — Мы будем скучать, хён.       Тэхён тепло улыбается брату, поглаживая чёрную макушку. Он так вырос, достаёт своему хёну до плеч, а когда Ким вернётся, младший скорее всего будет лоб в лоб со старшим.       — Прилетайте на вручение диплома, если я всё же выпущусь, — отшучивается Тэхён, обнимая брата и друга напоследок и быстро подхватив чемоданы, скрывается в стороне посадочного отделения.       — Пока! — кричит брат, подпрыгивая, чтобы хён мог видеть его как можно дольше.       Сону приехал вместе с Чимином. А отец не приехал. Тэхён такому раскладу не удивлён, но ему всё ещё не понятно, каким образом Хо Вон хочет наладить отношения, если по итогу показывает свою псевдоотцовскую заботу только лишь на расстоянии в сотни километров.       Ким не хочет улетать с грустными мыслями, так что, оказавшись в салоне самолёта, включает относительно весёлый трек в наушниках, упираясь лбом о прохладное стекло иллюминатора. За окном лёгкая сырость и пасмурные тучи, а там, наверху, светло, и солнце светит ярче. Шатен бегает взглядом по взлётной полосе, а в голове неприятно гудит от замыленных временем воспоминаний. Тэхён не хочет грустить, поэтому закрывает шторку, прислушиваясь к мотивирующей мелодии, которую обычно ставит на повтор, пока усердно трудится, но настроение не то. Трек меняется, и его окутывает тоскливая мелодия. То, что надо, как раз к самому вылету. Тэхён грустит, когда самолёт взлетает.

***

      — Долго стоять планировал? — на выходе из аэропорта спрашивает Чимин у стоявшего впереди мужчины.       — Пока не улетит, — провожает взглядом только что взлетевший самолёт Чонгук, закуривая сигарету.       — И тогда в кафе и на реке Хан? — не унимается Пак, сложив руки на груди. — Чонгук, тебе не обязательно просто стоять в сторонке, как сталкер какой-то.       Чонгук тушит бычок подошвой лакированных ботинок, нащупывая в руке ключи от ройса.       — Не могу, Чимин, — устало говорит Чон, двигаясь в сторону машины. Пак, закатив глаза, идёт следом. — Не имею права.       И снова старая песня, Чимина честно уже тошнит от этой нудятины, но говорить он ничего не может. Чонгук за два года стал былой тенью себя, и это не удивительно, Тэ ему почти не уступает. Два идиота без блеска в глазах, без искренней улыбки и с безумно уставшим видом. Устали от собственного идиотизма, но не признаются.       — Через полгода у него выпускной. Универ, ты знаешь, — невзначай напоминает Чимин, пристёгивая ремень безопасности, пока Чонгук заводит машину. — А я как раз в Нью-Йорк собирался этим летом, составишь компанию?

***

      Тэхён с тяжёлым вздохом покидает актовый зал, переполненный счастливыми людьми и радостными возгласами после раздачи дипломов на официальной части. Он и не думал, что полгода минуют так быстро, и теперь с диплом на руках Тэхён почти с гордостью покидает институт, к которому особого трепета не испытывает. Перед уходом последний раз оглядывается на огромное здание, напоминающее собой никак иначе, как дворец. Наверное, в груди всё должно содрогаться при осознании, что студенческая жизнь миновала, но если прислушаться, то у Кима пусто. Ветер гуляет сквозь дыры, оставленные прошлом, и больше ничего.       «Плевать» — думает Тэхён и отвлекается на вещи поважнее, такие, как сообщение от Пака, который уже приземлился в Нью-Йорке. А, ну и заодно сообщение от отца, о том, что он с нетерпением ждёт сына в Корее, и, если тот хочет, то Хо Вон найдёт работу в своём офисе в самые кратчайшие сроки. Ким на сообщение не отвечает, открывая ленту инстаграма.       Уткнувшись в телефон, Тэхён направляется по знакомому маршруту до общежития, но останавливается, когда на глаза попадаются чужие натёртые до блеска ботинки. Ким с максимально невозмутимым лицом поднимает голову на преграду, выросшую перед носом, и тут же роняет диплом, ибо руки затряслись, ибо ноги подкосились, и он сам чуть не упал, благо «преграда» успела придержать Тэ за плечи.       — Уронил, — спокойно отзывается Чонгук, поднимая диплом с земли. Брюнет отряхивает дорожную пыль, любуясь документом в красивой синей обложке.       У Тэхёна челюсть до земли улетает, а Чонгук, будто каждый день видится с Кимом, невозмутимо листает личный документ и только после того, как запечатляет гордость на телефон, отдаёт хозяину.       — Поздравляю, — ласково говорит Чон, но на секунду мешкает, отходит в сторону к парковке, где стоит арендованная ламборгини красного цвета, достаёт из салона что-то, не сразу понятное Тэхёну в яркой обёртке, вручает прямо в руки ошалевшему парню. — Это тебе.       Ким на автомате принимает протянутый букет с красными розами, запах которых бьёт по ноздрям вместе с отрезвляющей пощёчиной. Какого чёрта Чон Чонгук так спокойно поздравляет Тэхёна, будто они договорились встретится ещё вчера, да и вообще видятся и общаются каждый божий день!?       На смену шоку медленно, но верно подкрадывается искренняя злость. Ким кидает букет на асфальт, а стоило в лицо Чона, и вопит, что есть силы, не обращая внимание на шокированных прохожих.       — Какого чёрта ты, Чон, мать твою, Чонгук, делаешь тут с этим веником!? — на эмоциях выдаёт Тэхён в побледневшее лицо брюнета. Нет, ну чего он ожидал? Ласковой встречи и тёплых поцелуев? Не в этой жизни, Чонгук-а. — Два гребаных года о тебе ни слуху ни духу, а сейчас появился, будто Иисус в третьем своём пришествии, ещё стоишь и улыбаешься! У тебя совесть есть, или ты её пропил!? Почему ты смеёшься, сволочь?!       А Чонгук правда смеётся, пока Кима от истерики трясёт, а из глаз слёзы брызжут. Он зол до красного лица и дрожи в руках, а ещё обижен. Обижен, как ребёнок, брошенный на произвол. Так что Тэхён не разделяет весёлого настроения Чонгука.       — Я рад, что ты не огрел меня этими розами по лицу, — спокойно отвечает Чонгук, хоть на самом деле его колбасит от переполняющих чувств. — Ещё раз поздравляю с окончание учёбы, Тэхён. Будь счастлив.       — Ненавижу тебя! — игнорирует Ким, ударяя мужчину по плечам сжатым кулаком. — Убирайся уже, достал!       Чонгук кивает, возвращая цветы владельцу. Хоть внешне Чон невозмутим, но он так не нервничал с тех пор, как закрыл договор о продаже бизнеса. Тэхён всё так же вызывает старые неуместные чувства, и всё так же прекрасен. Поэтому Чонгук улыбается, поэтому он наперекор себе счастлив видеть этого озлобленного юношу, лицо которого снится во снах. И пусть он гонит, Чонгук уйдёт, ему бы просто знать, что с ним всё хорошо.       — Куда ты!? — кричит Тэ, когда Чонгук, вернув букет в руки, молча уходит к машине. Уходит, развернувшись спиной, оставляя Кима. Снова. — Думаешь можешь так приходить и уходить, когда захочется, да, Чон Чонгук? Сволочь ты бездушная.       Хочется бросить в эту широкую спину и букет, и камень потяжелее, и себя. Чтобы прижаться крепче, чтобы в ответ обняли крепко-крепко. Тэхён ждал. Ждал и, чёрт возьми, верил все эти два года, но боялся признаваться, с трудом похоронил надежды в самом дальнем углу.       — Не уходи…       Брюнет останавливается на полпути, не оборачиваясь. Ему ведь показалось? Показалось то, что Тэхён просит не уходить. После всего, что он сделал? После того как бросил, он просит не уходить?       — Ты думаешь я совсем тупой, раз злюсь из-за того, что ты меня бросил? — голос предательски дрожит, но Ким всё равно, подняв голову, идёт следом за брюнетом. — Я знаю, что ты не мог иначе, ты всегда не можешь иначе. И ещё ты упёртый баран, который почему-то за других решает, как кому будет лучше. — улыбается сквозь боль. — Чимина уволил, меня кинул, банду развалил, чтобы всем было лучше. Кроме тебя.       Тэхён тянет Чона за плечо, заставляя наконец-то взглянуть на себя, но вдруг пугается, когда в родных чёрных глазах блестят крупицы чистых слёз.       — Ты ведь несчастлив, — Тэ аккуратно почти незаметно касается пальцем мокрой дорожки, смахивая одинокую слезу с чужой щеки. — Я тоже не могу быть счастлив без тебя, Чон Чонгук.       Отбросив помятые цветы в сторону, Тэхён уверено хватает за напряжённые плечи и тянет к себе, остановившись в сантиметре от чужих приоткрытых от удивления губ. Чонгук замер каменой статуей, не решаясь воспротивиться вдруг осмелевшему Тэхёну.       — Я хочу похитить тебя, запереть в своей квартире, держать насильно два месяца, — признаётся Тэ, глядя в открытые нараспашку глаза. Чонгук даже не моргает, боится. — Можно?       Вместо ответа Чонгук наклоняется ближе, касаясь тёплыми мягкими губами губ Кима. Шатен вздыхает, будто воздух отняли, трясущими руками обхватывает чужую шею и целует. Медленно и неторопливо, смакуя долгожданный момент, пробуя лёгкий мятный вкус, смешанный с кофе и сигаретами. Чонгук нерешительно кладёт ладони на талию, притягивая ближе, будто прося разрешение, и Тэхён разрешает. Ластится ближе, грудь об грудь, чтобы сердцебиение поделить на двоих. Так, как надо.       — Mi hai catturato… — шепчет в мягкие губы, углубляя поцелуй. Так как в комментариях после части мне не хватает место, скажу всё тут: Вот и подошла к концу эта история, какое-то время назад мне было очень грустно, и я не хотела с ней так быстро расставаться (Если честно это моя первая работа, на которую я потратила меньше года) Сейчас же я смотрю на нее с улыбкой и радуюсь, что смогла закончить. Честно скажу, что это не просто история, она менялась вместе со мной и на конец пришёлся не на самый лучший период в жизни, что сказалось на качестве последних глав. Изначально это должна была быть темная история с насилием и жестокостью. Чонгук должен был быть суровее и Тэхён несчастнее, но в процессе я поняла, что хочу показать нечто другое. Идея заключалась в том, что не всё плохое на первый взгляд будет плохим и внутри. Наверное, поэтому дальше на первый план вышли отношения внутри банды нежели внешние факторы. Но также, я вижу, много минусов в этой работе, много недочётов, к примеру – Тэхён, характер которого как мне кажется я не раскрыла. И ещё много чего. И тем не менее я люблю эту работу, в ней я открылась сама для себя как писатель ( слишком громкое слово, но суть понятна) на протяжении полугода я писала не переставая, пережила эмоциональное выгорания, приток вдохновение, а самое главное познакомилась с такими людьми как мой чудесный соавтор и бета, люблю их всей душой И теперь хочу сказать слова благодарности, в первую очередь мои дорогим, драгоценным читателям. Самое крышесносное, что меня читают АРМИ, наш фэндом, наша семья и я безумно рада, что нахожусь в ней. Это какое-то особенное чувство единения с читателями, спасибо, что дарили любовь моей работе и дошли до конца вместе со мной. Лучшие Огромное спасибо Helena Vinten. Катя без тебя этой работы бы не было. Она бы не увидела свет и так осталось в закромах моего сознания. Ты дала мне стимул и мотивацию. Спасибо, что была и есть со мной в это время, хочу и дальше поддерживать нашу связь, спасибо тебе. И конечно отдельное золотое спасибо и аплодисменты _Guki_ki_ki_. Таня, без тебя эта работа была невозможна к чтению. Спасибо за твой труд и время, и за то, что проверяла мои работы несмотря ни на что быстро и качественно Люблю вас всех и каждому отдельный Саран Хэ и чмок в лобик Я с вами не прощаюсь))