Mi hai catturato

      — Как он мог узнать о нападении? — рычит Чон в трубку, тормозя возле офиса, и тут же вылетает из машины, хлопнув дверью неприлично громко. — И как попал в пентхаус?!       — Все камеры были отключены по неясной причине, — нервным голос отвечает начальник охраны. Чонгук дослушивать не стал, бросил трубку на подходе к офису.       Юнги неторопливо шагает следом, листая в телефоне свежий отчёт и заявление об увольнении уже от бывшего начальника охраны.       Канг прошёл под фальшивым пропуском через парадную дверь, поднялся через пожарные лестницы, оставшись незамеченным для десятка камер. Самостоятельно он этого сделать не мог, возможно ли, что в банде есть крысы?       Вероятно.       Они есть всегда и везде, главное вовремя вычислить. А, если был и предатель, значит, об облаве тоже было известно заранее. Юнги хмурится: нужно найти предателя и проверить архивы.       — Господин Чон, прошу вас, помилуйте! — раздаётся писклявый голос, как только Мин пересекает порог здания.       Чонгук смотрит волком, дышит глубоко, сжимая кулаки до белых костяшек. Мужчина у его ног бледнеет, трясётся, точно загнанный в ловушку кролик. Юнги усмехается, отворачиваясь к телефону, он прекрасно знает, что будет дальше и ему не особо интересно. Не в первый раз, так сказать. Но вот только то, что происходит дальше, никак не входит в «стандартный» сценарий.       Раздаются несколько звонких выстрелов, за ними вскрики и тишина. Мин оборачивается, и видит Чонгука, в руках которого сжат пистолет, а перед ним растекается кровавая лужа, контрастирующая с белым кафелем.       — Ублюдок, — рычит Чонгук, сжимая челюсть. — Сукин сын!       Ропот выстрелов снова режет по воцарившийся тишине. Один, второй, третий… Десятый. У Чонгука всё красно перед глазами, злость вместе с кровью бьёт в голову. Брюнет срывает всю злость на остывшем теле, пуская патроны в спину, голову, грудь. Его предают, его обманывают, у него забирают самое дорогое. Почему сейчас он будет сдерживаться себя? Нет причин.       — Чонгук, — Юнги подбегает сзади, хватая Чона за руки. — Хорош!       Последний выстрел раздаётся эхом по офису, следом оставляя гробовую тишину. Те немногие, проходящие мимо, косо поглядывают в сторону босса, негромко перешёптываясь. Ситуация, конечно, нестандартная, но удивляет не многих. Некоторые всё ещё стоят, с интересом разглядывая произошедшее, а те, кого не интересуют местные сплетни, продолжают заниматься своими делами. Никто ничего не скажет, забудут, отпустят. Здание с подвала до самой крыши принадлежит Чонгуку, а внутри напитано его людьми, так что несведущих и удивляющихся тут попросту нет.       Чон открывает глаза, тяжело и часто дышит, сжимая челюсть до скрипа. От происходящего начинает мутить, Чонгук морщится, глядя на простреленное тело, и его воротит не столько от ужасной картины, сколько от отвращения к этой грязной личности. И смерть под стать.       Здесь никого не интересуют мотивы предателя, даже если на кону стояла собственная жизнь — у тебя нет права предавать. Если ты пошёл против людей, которые однажды спасли твою наркоманскую задницу с помойки, будь добр лечь за них грудью, а не втыкать нож в спину.       Теперь ещё архивы поднимать, мало ли куда могли дотянуться эти грязные руки.       — Уберите, — чеканит Чон, обращаясь к замершим в углу работникам, выбираясь из захвата Юнги.       Не успевает Чон дойти до лифта, как его сбивает с ног Сокджин. Брюнет взволнован, очки на перекос, волосы дыбом, и глаза по пять копеек в упор смотрят на растерянного боса.       По позвоночнику липкой змеёй проходят мурашки, Чонгук хмурится, кусая щёку. Предчувствие не хорошее.       — Тэхёна похитили. Пятеро убиты, включая одного офисного. — быстро тараторит Джин заплетающимся языком.       Вот в какой момент всё пошло по пизде, скатываясь стремительным кубарем, который толкнёт Чонгука в ту самую пропасть. Брюнет рычит, на шее под давлением виднеются вспухшие вены. Кулаки так и чешутся приложится к чему-то твёрдому, чтобы в кровь разбиться, чтобы тупая боль перекрыла все чувства. Чтобы Чонгук наконец-то пришёл в себя.       — Вы нашли его? — сквозь плотно сжатые зубы спрашивает Чонгук, смотря себе под ноги, зацепившись за каплю крови, из-за которой в глазах рядит красным.       — Нет необходимости, — Чон оборачивается на курсанта, который с деловым видом стоит, сложив руки за спиной. — Наша группа вычислила местонахождение Чхве Кён Хвана. В ваших же услугах мы более не нуждаемся, господин Чон.       А ведь этот мелкий прихвостень всё время был по близости, строчил своему начальству о каждом проделанном шаге. Смотрит сукин сын с самым расслабленным видом, игнорируя любые эмоции, и даже через лужу крови проходит как-то скучающе.       — Мы тоже едем, — настаивает Чонгук, собираясь идти к выходу, но его останавливают. Курсант встал перед ним, упирая ладонь в грудь. И не боится же, щенок.       — Нет необходимости, наша группа обнаружит цель и приведёт приговор в исполнение, — сухо бросает курсант.       — Там заложник, он один из наших людей! — закипает Чонгук, грубо откидывая чужую ладонь.       — Мы не обеспечиваем безопасность заложника, и в случае препятствий заложник будет устранён.       — Я не брошу его, — в глазах темнеет от наплывшей ярости, рука тянется к кобуре, но только патроны кончились, а он и забыл.       — Прощайте, господин Чон. — уходит, оставив Чонгука прожигать тощую спину взглядом.       Он думал, что точка невозврата пройдена. Ах, блять, как он ошибался.

***

      Машина протяжно ревёт, словно отражает внутренний рык самого хозяина. Скорость ползёт за двести, чёрный ройс летит по пустой трассе, заворачивает на крутых поворотах, не теряя скорость.       В салоне душно от скопившегося напряжения, внутри сидят двое: один с пугающим спокойствием вгрызается руками в руль, не спуская цепкого взгляда с дороги, а второй, что по дурости сел в машину, судорожно хватается за сиденья, вверяя свою жизнь водителю.       — Чонгук, мать твою! — кричит Юнги, когда машину снова заносит на очередном повороте. — Не хочешь объяснить план действий?       Брюнет кидает короткий взгляд на друга, скрипя зубами, и снижает скорость.       — Хуй знает. Джин сказал, что военные направились в сторону старого аэропорта, — блондин невесело усмехается, понимая, что он сука ничего не понял. — Едем туда, находим Тэхёна и валим к чертям.       Чонгук наощупь находит сигарету меж двух сиденьях, зажимая фитиль между губ. Запах никотина стремительно наполняет салон, оседая в лёгких тяжёлым дымом.       — Интересно, — скептично кидает Мин, наблюдая за чернотой через стекло. Так темно, дальше носа не видно, но они всё равно мчатся, как угорелые в бездну. У Чонгука это входит в привычку. — Как мы туда попадём? Как выйдем, если не отпустят? Думаешь, всё так просто?       Чон держит минутную паузу и вроде даже задумывается над словами старшего. И, с одной стороны, остатки здравого разума просят прислушаться к словам друга, но вторая часть, которая давно сорвана с катушек, велит жать педаль газа в пол, ведь там, совсем рядом, его ждёт Тэхён. Тэхён, которого Чонгук обещал не бросать.       — Разберусь, — наконец-то отвечает Чонгук, вдавливая педаль в пол.       Ройс рычит, движок горит, машина ускоряется, улетая в темноту, рассекая ветер. Черты города растворяются где-то позади, и спустя недолгое время на горизонте мелькает крыша старого аэропорта.       — Нам туда не попасть, — пытается докричаться до друга Юнги, но Чонгук его не слышит. Он слишком далеко в своих мыслях.       Чон жадно вдыхает пропитанный сигаретами воздух на пару с горьким освежителем, давит на газ, выворачивая руль, пропуская главный въезд в аэропорт.       Мин непонимающе вертит головой, пока наконец-то не видит шлагбаум у ворот для служебного транспорта.       — Нет, — блондин ловит в глазах друга азартный блеск, граничащий с безумием, в момент понимая ход чужих мыслей. — Нет, Чонгук!       Машина скорость не сбрасывает, летит вперёд, оставляя после себя клубы пыли. Чонгук облизывается, нацеливаясь на красную полосу, будто бык на красную тряпку.       — Блять!       Успевает крикнуть Юнги, хватая ручку, готовясь к неизбежному удару. Грохот и скрежет метала раздаются по пустой улице. Машину трясёт, от скорости заносит в сторону.       Удар расходится волной по всему салону, Чон бьётся головой о стены, Юнги чуть не вылетает из сиденья, спасает только ремень безопасности. Оба судорожно дышат, хватая ртом кислород, которого внезапно стало слишком мало.       — Псих, — кидает Юнги, глядя на безумно довольное лицо друга.       Чонгук скалится, стреляет глазами и снова заводит мотор. В кончиках пальцах почти неощутимо покалывает от резко накатившего адреналина. В висках до сих пор с оттяжкой бьёт пульс. Мог бы он знать, что способен на подобное ради одного человека… Ради одного конкретного Тэхёна. Машина выезжает к взлётной полосе, по глазам бьёт свет огромных фонарей, а где-то вдали видны очертания кучки людей. Брюнет щурится, вглядываясь в даль. И, чёрт, лучше бы ему показалось… Лучше бы это была иллюзия, чем реальность.       Ройс, скрипя шинами, тормозит на полпути, встречая перед собой каменное ограждение. Дальше пути нет. Брюнет выскакивает из салона, не закрывая дверь. По разгорячённому телу бьёт ледяной ветер, подхватывая волосы и пиджак.       Идёт уверенным шагом, точно к немеченой цели, но неожиданно перед носом возникает фигура курсанта, который самым наглом образом преграждает путь. Брюнет решительно настроен нанести удар точно по равнодушному лицу, которое бесит не первые сутки.       — Свали! — рычит Чонгук, замахиваясь.       Курсант вскидывает бровь, легко отходит в сторону, ловко перехватывая кулак, заводя за спину и толкая разгорячённого Чона на асфальт. Брюнет падает, ударяясь головой об холодный камень.       — Стойте, — еле слышно стонет Чон, пытаясь подняться на локтях, но по ушам резко бьёт звон и перед глазами карусель, он падает. Силы внезапно покинули тело. Брюнет вздыхает, опуская голову на асфальт, и редко выдыхает.       Военачальник, с которым они встречались не так давно, кидает полный безразличия взгляд в сторону брюнета, а затем кивает подчинённым. Автоматы перезаряжены и готовы исполнить своё предназначение.        — Нет! Тэхён! — осознание накатывает слишком внезапно. Оно проходит электрической волной вдоль позвоночника, заставляя вздрогнуть — Тэхен, беги оттуда!       Второе дыхание открывается внезапно, Чонгук собирает остатки сил, быстро встаёт, не обращая внимание на головокружение, и бежит. Бежит вперёд, давясь резко ударяющим в лицо ветром. Перед глазами лишь Ким в чужих руках, бледный, с синей щекой и красной струйкой крови под носом. Его Тэхён трясётся от страха, бледнеет и теряется, смотря смерти в глаза. Чонгук не может позволить забрать его, только не так. Только не здесь.       — Тэхён! — он почти близко, почти рядом, почти смог дотянутся. — Посмотри на меня, Тэхён! Я рядом, я уже тут!       Он обещал не бросать. Обещал.       Чонгук и вправду рядом, в паре жалких метров, которые ему нужно преодолеть, но даже это короткое расстояние растягивается в бесконечную дорогу, как в самом ужасном кошмаре. В глаза бьёт холодный мокрый ветер, липнувший к лицу, но Чонгук не остановится, не сейчас. Никогда.       — Тэхён, посмотри!       Чонгук сдержал своё обещание: он не бросил, он вернулся за ним, хотя Тэхён потерял надежду. Это чувство приятно греет сердце, оставляя после ряд мурашек по спине. Ким улыбается. Он счастлив увидеть Чонгука, хотя бы в последний раз.       «Попей кофе с утра» — думает Тэхён, поворачивая голову в сторону Чонгука, что кажется совсем близко, но вместе с этим так далеко.       — Огонь! — голос, будто раскат грома, режет в момент воцарившуюся тишину.       «Я люблю тебя» — губами шепчет ему Ким, оставляя после себя лишь мимолётную улыбку, что останется клеймом на сердце.       Чонгук бежит, бежит, забывая про усталость, не жалея ног, но оступается, падая на асфальт коленями… Прозвучали выстрелы.       Тэхён всё продолжал улыбаться… А Чонгук уже ничего не видит из-за горячих слёз.