All good girls go to hell

      На восьмой курс обучения в Хогвартсе Гермиона возвращалась в приподнятом настроении. Рону и Гарри тоже пришлось вернуться по настоянию Министерства, хоть каждого и ожидала престижная должность. Правда, радовалась такому повороту событий только Грейнджер. Парни с удовольствием не встречали бы больше ни МакГонагалл, ни экзаменов.       Гарри расстался с Джинни, и теперь девушка казалась вездесущей. Почему то Уизли решила, что Гермиона должна быть только ее подругой, и оставлять ее наедине с братом и Поттером это слишком. Грейнджер в свою очередь просто уповала на возвращение в школу, где коммуникабельная Джиневра должна была переключиться на квиддичную команду, поиски новой любви и распри с другими девочками факультета.       Соседнее купе разразилось дружным гоготом и Гермиона вспомнила еще одно пренеприятнейшее обстоятельство — в этом году ей предстояло делить башню префектов с Блейзом Забини. Девушка скривилась собственным мыслям, предвкушая радости сосуществования с заносчивым слизеринцем.       На самом деле Забини считался одним из самых популярных слизеринских гадов, в виду своей блядской натуры. Обольстительный засранец, как окрестила его Джинни, якшался исключительно с отпетыми мерзавцами змеиного факультета, вроде Драко Малфоя, Теодора Нотта, Эдриана Пьюси.       Одному Мерлину известно по какому праву, но Забини в разгар насыщенного буднего дня выглядел так, словно, пятью минутами ранее он нежился на жарком средиземноморском пляже с бокалом вина в руке и глубоким минетом в придачу. Фирменная улыбка и хитрый прищур со стервозно изогнутой бровью, тягуче медовая речь с ярким итальянским акцентом и смесь горького шоколада с карамелью в коварно взирающих на мир глазах — вуаля, все окружающие порхают вокруг вас, выпрашивая возможность сделать вашу работу. Вишенкой на торте считалось соотношение роста и ширины плеч, позволяя их обладателю смотреть на мир сверху вниз, ни разу для этого не напрягаясь.       Гермиона никогда не общалась с Блейзом, никогда не слышала от него ругательств или гадостей, но когда натыкалась на этот колючий, полный призыва (однозначно к чему-то плохому) взгляд с надменной ухмылкой, то сжималась, краснела и приходила к выводу, что проще пофилософствовать с Волан-де-Мортом, чем заговорить с этим гадом.       Итальянец обладал целым набором негативных, по мнению Грейнджер, качеств, что все равно не мешало иногда украдкой поглядывать в сторону слизеринских столов на весело смеющегося засранца. А в этот список входило: бунтарство, склонность к особо извращенным шалостям (вроде и в Азкабан не за что, а прибить охота), манера общения, строящаяся на флирте или стебе, в зависимости от пола собеседника, и жуткое везение, будто в детстве Забини уронили в котелок с Феликс Фелицис.       Идиотская привычка учить только то, что нравится, сводилась к ответам преподавателям в стиле «Более скучной темы у нас еще не было, но могу заверить, что этот талмуд вполне сойдет для растопки камина», или «Глубокая мысль этого эссе соответствует цвету лица Уизела», «Извините, я был занят изучением Непростительных, чтобы не пришлось защищаться». При этом всем гаду удавалось выходить сухим из воды в любой ситуации, быть лучшим дуэлянтом Хогвартса, уступая разве что Гарри, и состоять охотником в слизеринской квиддичной команде. Так вот он теперь еще и префект мальчиков.       Гермиона прямо видела эти посиделки «слизеринской элиты» в ее гостиной старост, толпы поклонниц у входа и пылкие стоны по ночам. Год обещал быть веселым.       И вот стоило ей покинуть купе, как она сразу же напоролась на новоиспеченного старосту, зажимающего очередную когтевранку. Девушка пискнула, завидев Грейнджер, и Забини соизволил оторваться от приятного процесса терзания хрупкой шейки. Взмахнув рукой, давая понять что сеанс удовольствия окончен, он театрально промокнул губы платком и отвесил стандартный аристократичный поклон:       — Мисс Грейнджер, поздравляю с назначением. Надеюсь, на взаимовыгодное, глубокое, плодотворное сотрудничество.       Когда его голова склонилась максимально близко к лицу девушки, он заговорщицки подмигнул.       — Я не… не думаю, что… — начала мямлить Гермиона, пятясь к купе.       — Не думаешь «что»? — сделал шаг вперед Блейз.       — Из этого выйдет что-то хорошее, — она попыталась вздернуть подбородок, благодаря чему в упор уставилась на острую скулу и ярко сияющий камушек в ухе, слизеринский засранец облокотился о стену за ней и широко улыбнулся склоняя голову так, что они соприкоснулись лбами.       — Уверен, мы найдем общий язык… — прошептал Забини, а затем поднял глаза на стоящего в дверях пунцово-красного Уизли. — До встречи в башне, мисс Грейнджер, — и слизеринец гордо прошествовал мимо Рона, спрятав руки в карманы и насвистывая какую-то мелодию.       Тамбур наполнился воплями рыжего, а Гермиона все так же в ступоре пялилась в спину итальянцу. Из купе выскочила Джинни. Оценив румяное лицо подруги, крики ревности брата и удаляющуюся спину, она выдала:       — Рон, так не Гермионе высказывайся, а догони Забини. Ну или вызови на дуэль в этом вашем клубе, — Уизлетта сложила руки на груди и демонстративно изогнула бровь.       Рыжий резко заткнулся, глотая воздух. Блейз остановился в дверях своего купе и подмигнул младшей Уизли, возле него материализовался Малфой, пафосно облокотившись о косяк и ехидно ухмыляясь, исключительно по-Малфоевски, со слегка склоненной набок головой.       — Дамам нужна помощь? — манерно растягивая слова, из купе вышел Нотт.       — Неа, там уже Забини напомагался. Видишь, как Уизела трясет, — еще шире улыбнулся блондин.       — Шедевральное творение, Блейз, — протянул Теодор, разглядывая гриффиндорцев.       — Да ладно, он вечно фиолетово-дерганный, — скривился Малфой, будто пытаясь узреть разницу.       — Я про очаровательный румянец старосты девочек, — взмахнул рукой Нотт.       — О, ты заметил. Ей невероятно идет этот целомудренный румянец, — пропел Блейз, демонстративно щипая щеку Драко.       — С таким сожителем это ненадолго, — захохотал Тео, глядя в упор на Рона.       — Отвяньте от Грейнджер, она и так повидала горя, а главная проблема так и не отпала, — из двери появился Пьюси, втягивая парней обратно.       — Так ты, Забини, принц, избавляющий от рыжих проклятий? — Малфой отчаянно упирался захвату Эдриана.       — Угомони пыл, вон какая симпатичная младшенькая Уизли, — Блейз откровенно упивался происходящим.       — А кто тебе не симпатичен, Забини? — парни хором заржали.       — Ну разве это плохо, что я такой любвеобильный? — шутливо надулся он.       — Держали бы вы свое мнение при себе, — огрызнулась Джинни.       — Да мнение без проблем, а вот кое-что другое Забини сложно удерживать. Можно сказать, частенько нуждается в поддержке, — под общий смех, с лицом знатока, выдал Тео.       — Отдел Министерства по борьбе с недотрахом к вашим услугам. Агент Забини. Блейз Забини, — нарочито серьезно продекламировал Малфой. Парни снова дружно захохотали.       — Малфой, это что, бунт против начальства на рабочем месте? — не менее серьезно поинтересовался итальянец, уже заходя за смеющимся Пьюси в купе и оставляя ошарашенную гриффиндорскую публику пялиться в ступоре.

***

      Следующая неделя погрузилась в скандалы с Роном, выслушивание его претензий к совместному проживанию с Забини, упреки в том, что Гермионе нравится такое положение дел и она сама не прочь проводить время с слизеринцами. Под конец дошло до обвинений в измене, похоти и предательстве самой дружбы. Джинни просила подругу уйти вместе с ней еще на стадии «Измена», а вот на «Предательстве» не выдержал даже Гарри, одергивая друга за руку, намекая, что им стоит выйти. Но Рона было уже не остановить — как сошедший с колеи поезд, он на всех парах несся в никуда. И на стадии «Шлюха», Гермиону попросили выйти уже Симус с Невиллом. После произошедшего Грейнджер не приходила в общую гостиную, а за обедом демонстративно игнорировала Рона вместе с Джинни и Парвати.

***

      Как и предполагала Гермиона, слизеринская шайка поселилась в гостиной старост, заседая до самого отбоя, а иногда и дольше, с алкоголем и громким смехом. Веселье сменялось звучными стонами и криками, доносящимися из спальни префекта мальчиков. Относительное спокойствие приходило только под утро, вместе с плеском воды в душевой и тихими возмущениями портрета при входе. Спустя две недели такого графика нервы Грейнджер сдали и она решила составить правила проживания в этой башне.       После уроков она поджидала Забини в гостиной и, собрав волю в кулак, тренировала обличающую речь с десятком-другим аргументов против такого поведения, и новых правил проживания под одной крышей с приличной гриффиндорской девушкой.       — Грейнджер, не хочу тебя расстраивать, но я априори не умею жить по правилам, — в дверях стоял улыбающийся итальянец, явно не первую минуту подслушивая ее репетицию.       Пока Гермиона, покрасневшая от неожиданности, нервно хлопала ресницами, набирая побольше воздуха для жаркой речи, Забини подошел к ней и уселся в кресло возле ее ног, якобы случайно задевая эти самые ноги ладонью. И когда Грейнджер раздраженно отскочила в сторону, он лишь удивленно вскинул брови.       — Присаживайся, Гермиона. Нам стоит поговорить, не так ли?       — Да, — твердо заявила гриффиндорка, располагаясь на диване напротив.       — Отлично. Твоя речь обличала мое аморальное поведение. Спорить не стану, я однозначно не ангел, но и беспардонную сволочь из меня делать нечего, — просто глядя в янтарные радужки напротив, спокойно пояснил Блейз. — Будь так любезна, ответь на пару вопросов, — он откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, всем видом давая понять, что это не выяснение отношений, а непринужденная беседа.       — Хорошо, — уже не так твердо ответила девушка, от чего-то очень быстро растерявшая доводы и аргументы.       — Мои друзья обижали тебя? Возможно, пока меня не было? Хамили, дерзили, угрожали?       — Н-нет… — еще тише проговорила шатенка, пытаясь оторваться от гипнотизирующего взгляда.       — Может, я не исполняю обязанности старосты?       — Нет. Все в порядке.       — Отказываюсь выполнять твои просьбы? Несвоевременно или халатно сдаю расписания и отчеты? Пропускаю собрания старост? Не поддерживаю твои начинания? — Забини подался вперед, опираясь локтями на ноги.       — Нет, нет, нет, нет, — тяжело вздохнула Грейнджер, опуская глаза.       — Я обидел тебя тем, что привожу друзей, или наличием временных барышень?       — Это меня не касается, — фыркнула Гермиона.       — Тоже верно, — хмыкнул он в ответ. — Может, кто-то из девушек пытался тебя унизить, опираясь на времяпрепровождение со мной? — Забини выжидающе продолжил сверлить глаза собеседницы.       — Нет! — воскликнула Грейнджер.       — Тогда в чем проблема, Гермиона? Может, тебе стоило спуститься и провести время с нами? Это не так ужасно, как тебе кажется. Или привести подруг и повеселиться с ними. Я бы не стал мешать. Ну или просто сказать еще первым утром, что стены тонкие и тебе мешают вопли этих дур?       — Зачем так говорить о девушках, с которыми сам спишь? — презрительно выплюнула Грейнджер.       — Так тебя все же волнует именно это. Что ж, позволь объяснить, Гермиона. Я никому ничего не обещаю, в отношения не зову и лапшу о неземной любви на уши не вешаю. А раз уж всех все устраивает, то я проблем не вижу. И впредь наложу заглушающие, что, собственно, и ты могла сделать, а не терпеть этот «разврат», — пока она продолжала краснеть и прятать глаза, Блейз решил добить. — Или тебя это возбуждает? Тебе нравится трогать себя и представлять, что происходить в моей спальне? — интимно понижая тон, прошептал Забини.       — Что?! Да как ты смеешь?! — подпрыгнула от возмущения гриффиндорка.       — А что еще оставалось предполагать, Гермиона? Когда ты слушаешь «это» две недели, но не поставишь обычные заглушающие? — невинно развел руками Блейз.       — И хватит называть меня по имени. Мы не друзья, — выпалила она первое, что пришло на ум. Итальянец медленно поднялся, разминая плечи.       — Давай не будем переходить на глупости. Это не достойно тебя, детка, — он щелкнул пальцем по ее вздернутому носику, направляясь к лестнице, и прокричал уже у порога спальни: — Если ты смущалась отсутствию приглашения, то я официально прошу тебя, Гермиона Джин Грейнджер, присоединиться к нам вечером.       «Откуда он знает мое полное имя?» пронеслось в ее голове, когда она покидала башню.       — Что случилось? — выпалила Джинни, взволнованно поглядывая на красную и смущенную подругу.       — Кажется, меня только что вычитали, — прошептала Гермиона, странно улыбаясь.

*****

      По возвращении в гостиную старост, Грейнджер напоролась на очередной мальчишник слизеринцев. Решив не возобновлять выяснения правил проживания, что не сложились в нужном для нее русле, гриффиндорка почти успела незаметно прошмыгнуть к ступенькам. Почти…       — Мисс Грейнджер, неужто мы недостойны вежливого приветствия? — будничным тоном поинтересовался широкоплечий брюнет, лишь затем медленно обернувшись к застывшей у лестницы Гермионе.       — Эдриан, староста девочек не считает шайку слизеринских проходимцев достойной компанией для культурного диалога, — ответил за нее Теодор. В то время как префект мальчиков продолжал полностью игнорировать происходящее, внимательно просматривая выпуск Пророка.       — Посмею предположить, что именно моя скромная персона является дискредитирующим звеном в общей сборной, ну или шайке, как ты выразился, — Драко поднялся с дивана и отставил бокал на журнальный столик, сверкнув своими небесно голубыми глазами. Сделав несколько шагов, он остановился посреди гостиной и продолжил: — Я бы хотел извиниться за все годы своего дурного поведения.       Гермиона застыла, как вкопанная. Не понимая, то ли над ней сейчас издеваются, то ли у слизеринцев шуточки в край странными стали, то ли мир перевернулся и сошел с ума, а может, галлюцинации это все, и с ума она сошла. Так и не сумев вымолвить хотя бы слово, она продолжила пялиться на Малфоя с широко раскрытыми от изумления глазами.       — Не буду оправдываться за все дерьмо, что я делал, но мне искренне жаль, что я позволил себе унижать тебя. Ты не заслуживала всего, что тебе довелось пережить из-за меня и в моем доме, — Драко опустил глаза, задумавшись о чем-то, но после все же снова возобновил их зрительный контакт. — Я сожалею, Гермиона, но исправить ничего не могу, — не дождавшись от гриффиндорки реакции, он развернулся обратно к дивану и, уже усаживаясь, добавил: — Извини, что задеваю старые раны.       — Я… я тебя прощаю, — совсем тихо выдавила староста, голос охрип и дрогнул от нахлынувших эмоций. Все внимание в комнате теперь было направлено на нее, и окончательно смутившись, она еле заставила себя продолжить. — И ты меня, извини, — Драко воззрился на нее взглядом полным непонимания. — Мы винили и подозревали тебя во всем, чем только можно. Мы тоже не имели права так поступать, ты был таким же заложником ситуации, как и мы в той войне.       — Спасибо, — тихо прошептал блондин и уже громче с привычным пафосом продолжил: — но мои извинения касаются, исключительно, тебя Грейнджер. Уточню сразу, мне нисколько не стыдно за то, что я говорил Уизелу, это было моим мнением и я готов повторить его еще много раз. А Поттер обойдется без извинений, ему и так венец скоро лобешник шрамированный натрет.       — Малфой, твоя задушевность, как бутылка с шампанским — неизвестно в какую сторону выстрелит, — вздохнула Гермиона.       — Шампанского нет, но бокал эльфийского вина для барышни точно найдется, — наконец подал голос Забини, явно довольный сложившейся ситуацией, и протянул ей темный напиток.       — Спасибо, но я собиралась…       — Гермиона, мы не кусаемся, — перебил Блейз, настойчиво вложив бокал в ее руку.       — Я и не говорила что-то подобное, — пробубнила она, все же отпивая насыщенно-терпкую жидкость под пристальным взглядом нависающего Забини.       — Мисс Грейнджер, самое время налаживать межфакультетские отношения, — улыбаясь, подстрекнул Нотт, приподнимая стакан с огневиски.       — За понимание! — поддержал его Пьюси.       — Пейте уже, психи, — насмешливо процедил Драко и отпил из бокала.       — Фу, какой ты зануда, Малфой, — театрально надулся Тео. — Такой момент единения испохабил.       Гермиона весело хихикнула с забавного вида расслабленных слизеринцев. Только сейчас она заметила, что Забини все еще стоит рядом с ней, указывая на кресло, в котором до этого сидел он сам, четко давая понять, что отказы не принимаются. Так, по-джентельменски придержав ее за локоть, пока она садилась, он развалился на быльце того же кресла, перекинув руку через спинку, и продолжил начатую ранее беседу с парнями, будто все было как и надо.

*****

      Вероятно, решив, что предверие праздника — это идеальный момент, чтобы помириться, Рональд как ни в чем не бывало сел за обеденным столом возле Грейнджер и, состроив самую жалостливую физиономию из своего арсенала, попросил прощения, умоляя о более содержательном разговоре вечером и возможности списать Трансфигурацию. Оттаяв от изначальной обиды и зная вспыльчивый нрав друга, гриффиндорка лишь осуждающе пожала плечами, протягивая свиток с домашним заданием.       Джинни вздохнула и злобно уставилась на подругу, негодуя из-за очередного незаслуженного прощения брата. А Гермиона лишь фыркнула в ответ, намекая, что в своих отношениях разберется сама.       Гриффиндорка пришла к выводу, что все проблемы в отношениях с Роном и его беспочвенная ревность появились из-за отсутствия интима и романтики. Возможно, ей стоит позволять бойфренду гораздо больше вольностей, постараться выглядеть более женственно, сексуально, и не мучить разговорами об учебе, поддерживая его излюбленные темы. Ведь так поступают все влюбленные девушки, значит так должна сделать и она.       Взглянув на стол напротив, на весело спорящую о чем-то компанию не таких уж и гнусных слизеринцев, девушка с грустью опустила глаза. Забини демонстрировал новое выученное заклинание, однозначно из сложной древней магии, параллельно парировал возражения Тео о новом законе на собственность, подливая масла в огонь в их спор с Драко. Нет, такие, как Блейз Забини, не созданы для серьезных, надежных отношений. Тяжело вздохнув, Гермиона догнала надувшуюся Джинни и покинула большой зал, так и не заметив, что пара расстроенных шоколадно-карамельных глаз аккуратно провела ее до выхода.

*****

      Гермиона проснулась в приподнятом настроении, воспользовалась парочкой новых косметических заклинаний и кремов, желая выглядеть сегодня на все сто. Девушке хотелось, чтобы этот день рождения запомнился особенным, а лучше идеальным.       Общение с Роном наладилось за последние два дня. Парень больше не лез в ее работу с Блейзом, стараясь игнорировать само существование слизеринца. А осознав благосклонность возлюбленной к откровенным касаниям и вовсе пришел в восторг, игнорируя отсутствие жаркой реакции на свои ласки. Что она, неопытная, может понимать в прелюдии? Главное, что дошло-таки до дуры, как полагается вести себя с парнем.       От подвалившего счастья, Рон Уизли провтыкал подготовить заранее достойный подарок, а потому из ситуации пришлось выкручиваться, полагаясь на дружбу с Поттером и снисхождение Гермионы.       Именно это стало причиной того, что когда Гарри протянул сверток сногсшибательно выглядящей Грейнджер, Рон начал сыпать словесными поздравлениями с напутствием побыстрее разворачивать их с Поттером подарок. Девушка удивилась такому повороту, но показывать разочарование не стала, надеясь, что ее ожидает сюрприз попозже.       Гарри зло сверкнул глазами на Уизли, но в гостиную старост уже вбежали Джинни и Парвати, громко напевая поздравительную песенку и шурша пестрыми обертками. Гермиона счастливо взвизгнула, принимая поздравления и обнимашки от подоспевших Невилла и Луны. Она задула свечи на симпатичном тортике от Симуса и уже собиралась вставать с «именинного трона», состоявшего из подушек, куда ее усадили друзья, как в башню вошел Пьюси с громадным букетом хрустально-белых волшебных роз и ярко зеленой коробкой. Галантно раскланявшись и пожелав прекрасно провести праздник, под умилительные вздохи девчонок и тупое фырканье Рональда, парень сообщил о просьбе Блейза подменить ее на сегодня в обязанностях старостата. После чего ретировался, с ухмылкой поглядывая на бордового, как гриффиндорский флаг, Уизела.       А вот когда на горизонте появились Малфой с Ноттом, как обычно бурно пререкающиеся по поводу и без, но с цветами и корзиной исключительно красных фруктов, даже Рон забыл о злости от шока. Открыв подарок, Гермиона ахнула. В шкатулке лежал гарнитур из черного жемчуга, выглядящий невероятно винтажно благодаря тому же оттенку серебра.       — Это слишком дорогой подарок. Я не могу…       — Расслабься, Грейнджер. Люди приходят и уходят, а лавки по скупке подобных безделушек работают круглосуточно, — на этих словах блондин многозначительно покосился на Уизли.       — Это Малфой так хотел сказать «С днем Рождения, счастья тебе, избавления от всех недугов», — еще один косой взгляд в сторону рыжего, — и подарок назад мы не примем, так как выбирали его для тебя, — Тео очаровательно сверкнул улыбкой.       — Драко, ты невыносимый человек, но я очень благодарна вам за чудесные подарки. Надеюсь, эти гриффиндорские фрукты с самой изощренной отравой, — весело хихикнула Гермиона.       — Надо было выбирать зеленые, чтобы не умничала, — проворчал Малфой.       — Конь педальный, вот на твой день рождения Грейнджер притащит ведро зеленых яблок, будешь ржать, — гоготнул Нотт.       — С днем Рождения, Гермиона, — Торжественно заявил Малфой, целуя гриффиндорку в щеку. — Уизли, — Драко коварно подмигнул Джинни.       Слизеринцы покинули башню старост так же стремительно, как и появились в ней, а Рон уже начал сорить упреками и претензиями, пока Гарри, улыбаясь, не сгреб друга за руку и не вытащил в коридор. Парни поскандалили, и Поттер, не желая портить подруге праздник, ушел на тренировку, напоминая о ней и рыжему.       Джиневра высказала удивление об отсутствии подарка от Забини, да и самого старосты, а Гермиона решила промолчать, что как раз этот подарок она получила раньше остальных. Утром ее ожидала усыпанная лепестками ванная с пышной пеной, бокал исключительно магловского капучино с не менее высокой молочной пенкой и записка с поздравлениями.       День пролетел, и дело дошло до празднования в общей гостиной Гриффиндора. Столь ожидаемый сюрприз так и не появился, зато надежды Рона на первый секс стали все откровеннее. На очередном слюнявом потоке нервы Грейнджер сдали, и она с отвращением отдернулась. Глаза Уизела наполнились яростью, а руки сжались до белых костяшек. Поняв, как некрасиво вышло, Гермиона попыталась исправить ситуацию:       — Извини, просто мне так неприятно. Может, мы…       — Тебе все не нравится. Что бы я ни делал, вечно кривишься, — выплюнул парень, кривляя мимику всезнайки. — Права была Трелони!       — Как ты смеешь? — воскликнула она сквозь подступающие слезы. — Упрекаешь меня, что мне противны твои слюни?       — О, как запела! — продолжал наседать Уизли на дрожащую и расстроенную Грейнджер. — Ничерта ты не понимаешь в ласках.       — Разве я виновата, что мне не приятно так… я просто хотела, чтобы нам обоим… — выдавливала она сквозь слезы на глазах у сокурсников, что весело проводили время до устроенного шоу.       — А как тебе приятно? — проорал Рональд. — С Малфоем лизаться?       — Что ты несешь?! — ошарашенно уставилась на него Гермиона.       — Что слышала, слизеринская подстилка! — злобно процедил рыжий, самонадеянно не замечая палочку сестры.       За этим произошло две вещи: Рона с неприятно-странным диагнозом отвели в больничное крыло, где ему светило провести ближайшие дня три, а Грейнджер, жестоко спускаясь на землю с высоты своих розовых мечтаний, решила напиться с девчонками и утопить остатки некогда несостоявшейся любви.       Вероятно, в Роне, как в парне, она разочаровалась уже давно, раз сейчас ее обидело унижение от его высказываний, а не боль расставания или разбитое сердце. Неужто она так упорно игнорировала понимание неизбежного, что теперь готова облегченно вздохнуть, вместо сожалений?

*****

      Гермиона не была пьяной, скорее, выпившей до состояния «делаю-что-хочу», поэтому зашла в гостиную старост, напевая песенку. И только через пару минут заметив сидящего в кресле Забини, она сконфуженно умолкла.       — Хорошо отпраздновала?       — Неплохо. Спасибо, за помощь с обязанностями, — протянула Грейнджер, смешно пытаясь избавиться от галстука.       — Что там за инцидент с Уизелом? — подойдя к девушке, Блейз помог развязать галстук, пока Гермиона окончательно не запуталась в собственных пальцах.       — Все-то ты знаешь, — возмущенно пробубнила она, отбирая свою вещь из рук засранца.       — Как иначе? — улыбнулся он, наклоняясь ближе к цепляющейся в красно-золотой лоскуток девушке. — Так кто же проклял рыжего?       — Так я тебе и сказала! — гордо вздернула подбородок зазнайка, натыкаясь на хитрый прищур. — Забини, в тебя никакая нечисть не вселилась? Твои глаза потемнели до цвета кофейной гущи, — как зачарованная, она продолжила вглядываться в радужки.       — Звучит, как комплимент, но это обычное возбуждение, — он склонился к ее уху и слегка прикусил мочку. — Скажи, а ты хочешь получить свой подарок?       — Я… я думала… то есть… отойди! — у ее ушка раздался низкий смешок.       — Грейнджер, чем больше ты стараешься обуздать страсть, тем сильнее тебя накроет позже, — Блейз показательно начал расстегивать пуговицы ее рубашки.       — Забини, что ты… — она вцепилась ему в руки.       — Расслабься, это подарок ко дню Рождения, — шею опалило первым мягким поцелуем, а края рубашки выскользнули из-под пояса форменной юбки.       — Это… так не… — сил на сопротивление не оставалось, две маленькие ладошки легли на горячую грудь, пока губы Блейза набирали обороты, а сами поцелуи становились все ближе к болезненным. Мужские руки опустились на худенькие ноги и уверенно очертили бедра, углубляясь под юбку и властно сжимая ягодицы.       — Нет, ну если ты против, — итальянец в сожалеющем жесте отстранился от девушки и начал поправлять одежду.       — Не смей! — тонкие пальцы вцепились в его рубашку и со всей силы потянули на себя, пока их обладательница силилась подняться на носочки, чтобы дотянуться до таких желанных губ.       Что творили с ней эти темные омуты, уносящие в пучину беспринципности, заставляя позабыть о правилах и приличиях. Разум кричал в ее голове, умоляя остановиться, бежать от него, бежать, что есть сил… просил не поддаваться, напоминая, что она будет лишь «очередной победой» в длинном послужном списке Блейза Забини. Но горячее желание уже бежало раскаленным оловом по ее венам, не давая возможности распознать смысл этих стенаний.       Пришлось приподнять эту зазнайку, пока она не вскарабкалась по нему, как обезьянка. Хотя Забини и не был против такого поворота, давать выпившей Грейнджер контроль над ситуацией не в его интересах. Ему нужно держать себя в руках. Сейчас он здесь, чтобы дать ей желаемое наслаждение, провести в мир удовольствий, да так, чтобы она сама к нему пришла за бóльшим. Он получит все что желает, только если сейчас не сорвется, а иначе она так и продолжит бегать между «Хочу» и жалким идиотизмом.       Блейз четко осознавал, что сейчас она жаждет получить лишь неведомый ей оргазм. Даст ей все сразу, и она решит, что так можно и без него. Ему не нужна одна ночь, в этот раз он желает всего. Привязать ее к себе, заставить признать зависимость от слизеринца, вынудить переступить эти тупые принципы по разделению на хороших гриффиндорцев и плохих слизеринцев, склонить прийти еще раз, просить его о продолжении, о бóльшем. Она будет его, никак иначе.       Сам факт, того как она его желает, уже бьет в голову не хуже огневиски. Эти стройные ноги, сейчас так туго обвивающие его торс, острые коготки на его затылке, страстно зарывающиеся в волосы. Да, храбрость маленькой гриффиндорки вызвана спиртным, он все еще чувствует привкус вина на ее губах. Но то, что сейчас искра возбуждения, он превратит в пожар. Блейз Забини он или кто?       Мерлин милосердный, что с ней происходит… почему она не может себя контролировать? Тело больше не подвластно ее разуму… самопроизвольно ластится к слизеринцу, упивается его близостью… сегодня она готова умолять его не останавливаться… завтра ей будет стыдно, но то что происходит сейчас, она больше не в силах остановить…       Аккуратно усадив возбужденную девушку на стол, он жестко дернул полы ее рубашки, окончательно избавляясь от преграды, и впился зубами в молочную кожу на ключице. Гермиона взвизгнула, сильнее выгибаясь в его руках, и задрожала всем телом от накатившей эйфории.       Плотнее притянув ее к себе и давая прочувствовать всю степень собственного возбуждения, итальянец оставил дорожку ярких отметин по направлению к груди. И продолжая поддерживать маленькую зазнайку за спину, уложил ее на стол. Грейнджер нервно заерзала, пытаясь предугадать следующие действия мулата, пока тот изучал желанное тело похотливым взглядом, жадно облизывая губы.       Методично закатав рукава и расстегнув половину пуговиц собственной рубашки, Блейз властно перехватил шатенку за бедра и подтянул к краю стола. Сверкнув напоследок игривым оскалом, он сорвал кружевной белый бюстгальтер с миниатюрной груди и припал к твердым соскам губами с блаженным рыком, обнажая перед гриффиндоркой давно скрываемые фантазии.       Девушка жалобно заскулила, реагируя на поток напористых ласк, и Забини пришлось резко ухватиться за край стола за ее головой, дабы урезонить собственный пыл, пока он не сорвался к чертям собачьим, а все планы не полетели к Моргане.       — Прости, я буду… аккуратнее, — рвано выдохнул он, покрывая грудь Гермионы невесомыми извиняющимися поцелуями.       — Не нужно, — выдохнула Грейнджер, оттягивая его голову за волосы и впиваясь новым поцелуем в припухшие губы.       — Нравится пожестче? — засмеялся он ей в рот. — А если так? — его зубы потянули нижнюю губу, втягивая глубже, отвечая на ее стоны низким посмеиванием. Массивная ладонь скользнула на светлую шею и, надавив, заставила лечь назад на стол, Гермиона недовольно зашипела в ответ, но продолжающая удерживать рука не позволила вернуться к желаемому занятию. — Будь послушной девочкой, — промурлыкал Забини, расстегивая молнию юбки.       Длинные пальцы нарочито медленно потянули за края плиссированной юбки, а безумный предвкушающий взгляд завороженно поглощал каждый новый миллиметр нежной фарфоровой кожи, маленькие трусики с бантиками. Блейз неосознанно ухмыльнулся своим мыслям, она прекраснее, чем ему было под силу вообразить.       Мужские руки очертили изгибы желанного тела, позволяя хозяину лишнее мгновение полюбоваться открывшимся прелестным видом. Он в последний раз склонился к трепещущим губкам его гриффиндорской принцессы, оставил нежный поцелуй и хрипло прошептал:       — Наслаждайся, именинница.       Забини опустился на корточки, располагаясь между призывно раскрытых ножек. Потянул за кромку белья, вглядываясь в реакцию Гермионы на его откровенное поведение. Казалось, девушка уже была за гранью сознания, забыв о происходящем в реальности, она полностью положилась на опытного партнера.       Откровенность позы дошла до Грейнджер, только когда ее трусики скользнули вниз, а влажную плоть обдало адски горячим стоном Блейза, который, все еще бессовестно растягивая минуты, наслаждался видом блестящих капель смазки, плавно стекающих к упругой попке. Оглаживая внутреннюю сторону бедер, он провел большим пальцем между половых губ, и девушка выгнулась, инстинктивно пытаясь сжать ноги.       Стыдливо спохватившись, она приподнялась и впилась глазами в ликующее лицо парня. А затем, так мило покраснев и сморщив носик, попыталась убрать его руки, не позволяющие ей свести ножки. Подарив ей обольстительную улыбку, Блейз перехватил ее ладони, переплетаясь пальцами наподобие замка, и прильнул губами к горячей промежности в долгом сладком поцелуе. По гостиной прокатился громкий стон, наполненный умопомрачительно глубоким выдохом, будто она желала освободиться от всего, что удерживало ее на этой бренной земле, и вознестись к небесам.       Раскаленное до предела тело Гермионы начало подрагивать, а тонкие пальчики сильнее сжались на руках Блейза. И пока его язык упорно вырисовывал невероятные узоры на ее киске, периодически всасывая клитор, она дрожала, извивалась и одаривала столь желанными стонами-всхлипами своего бурного оргазма.       Когда ее руки обмякли, больше не нуждаясь держаться за Блейза, как за последний оплот, связывающий ее с реальностью, а громкие стоны превратились в тяжелое дыхание, он вытер мокрый подбородок о внутреннюю сторону ее бедра и поднялся, снова нависая над хрупким созданием на столе.       — Готова порадовать папочку еще одним оргазмом? — самодовольно прорычал мулат, склонясь к раскрасневшейся Грейнджер.       — Подожди… — еле выдавила она сквозь сбитое дыхание.       — О нет, детка. Я уверен, ты способна на большее, — коварно прошептал он, упиваясь моментом ее абсолютной слабости. — Ты такая вкусная, Гермиона. Вероятно, я захочу возвращаться к этому десерту почаще.       — Извращенец, — стыдливо пискнула Грейнджер, пока он убирал налипшие пряди волос с ее лица после бурных метаний. — Тебе просто нравится меня смущать.       — Не буду спорить, твои эмоции хуже алкоголя для меня. А теперь отдай то, что принадлежит мне, — рыкнул Забини, напористо вводя средний палец в узенькую дырочку.       Гермиона резко выгнулась, наполняя пространство громким вскриком. Блейз утробно застонал, утыкаясь ей в шею, продолжая поступательно двигать пальцем, периодически задевая тонкую пленку внутри.       — Такая тугая… — почти с животной яростью прорычал мулат, меняя направление проникновения и задевая очень чувствительную точку на передней стенке влагалища, стоны перешли в всхлипы, а острые ногти впились в его плечи. — Ну же, девочка моя, покажи, на что способна! Хочу, чтобы твоя смазка стекала до локтя…       Оставив легкий укус на ее щеке, итальянец снова опустился между ее ног. Его губы на этот раз пропустили все нежные прелюдии, отчаянно терзая припухшую плоть, палец стал двигаться быстрее и жестче. И она взорвалась, переходя на звонкий вскрик, выгибаясь до хруста в позвоночнике и снимая полировку стола ногтями.       Поднявшись на ноги, Забини полюбовался видом полуживой Гермионы, а затем мягко перехватил ее на руки и направился к спальням, пока уставшая зазнайка не пришла в себя, чтобы начать сожалеть о произошедшем.       Завтра его ожидал великолепный день. И Блейз уже сейчас готов предвкушать реакцию зазнобы Грейнджер на его пожелание доброго утра.