Глава 1. Разбитый циферблат
1 ноября 2020 г., 21:29
«Он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно».
— Эмили Бронте, «Грозовой перевал»
Часть I
В сейфе Беллатрисы стояла такая темнота, что даже с тремя зажжёнными палочками вдалеке невозможно было что-то разобрать. Гарри скользнул взглядом по грудам золота и похожим на блюдца предметам, но чаши Пуффендуй среди них не увидел. Ничего не трогать становилось всё труднее и труднее. Несколько раз он чувствовал обжигающую боль, когда количество предметов под ногами увеличивалось. Он посветил палочкой вглубь, и свет вдруг отразился от чего-то блестящего. Оно выделялось среди бриллиантов и ожерелий из крупных жемчужин, как яркий луч солнца. Гарри бессознательно двинулся вперёд, сквозь непрестанно растущие груды предметов, даже не чувствуя их. Это были карманные часы. Удивительно тяжёлый циферблат, казалось, сиял сам по себе. — Гермиона, — позвал Гарри, переворачивая часы так, что свет отразился от золота под ногами. — Как тебе это? Но вместо Гермионы к нему подошёл Рон. — Это не крестраж, — сказал тот. Гарри его почти не слышал. От циферблата невозможно было оторвать глаз. Тихий голосок в голове твердил, что это неправильно… Им нужно найти крестраж… Стрелки часов задвигались так быстро, что слились в одно пятно. — Гарри, быстрее! — Голос Гермионы звучал далёким эхом. — Положи это. Положи сейчас же! Она стояла рядом, в её голосе зазвенела истерика. Золото множилось вокруг них, раскалённое докрасна. Фигурка Крюкохвата почти скрылась вдали. Гермиона бросилась к Гарри в попытке выбить часы у него из рук. Одновременно с ней потянулся Рон, и стоило их рукам соприкоснуться, как всё озарила яркая вспышка. Свет. Ослепительно-белый свет, казалось, вырывался прямо из часов. Послышался шум, похожий на гудение поезда. Он становился всё громче и громче, и Гарри почувствовал, что кружится — и падает. Всё потерялось в тумане, хранилище словно исчезло. Не то аппарация, не то летучий порох — его сдавило так, будто сейчас расплющит. Лёгкие разрывало — он сжал руку Гермионы так сильно, почти ломая ей кости... Белый, ослепляющий свет… А потом всё прояснилось.***
Гарри приземлился на что-то твёрдое. Руки от удара о землю тут же начало жечь. Голова всё ещё кружилась, но ощущение сдавливания исчезло. Восстановив равновесие, он вскочил на ноги и достал палочку. Должно быть, это иллюзия. Рон и Гермиона уже стояли, тоже с палочками в руках. — Мы опять тут? — сказал Рон. — Какого чёрта? Сердце Гарри всё ещё колотилось от избытка адреналина и чистого страха от недавнего проникновения в Гринготтс. Это казалось невозможным. Они были в сейфе Беллатрисы. Не здесь. Какая трава, какие деревья — бога ради, они же были под землёй — и большое тёмное озеро. А эта хижина — Гарри узнает её где угодно. — Как мы оказались в Хогвартсе? — спросил он, сжав палочку Малфоя крепче. — Гермиона… Гермиона была очень бледной. — Крюкохват, — простонала она. — Гарри, он всё ещё там! Гарри почувствовал, как скручивает живот. Гоблин остался в хранилище, среди груд умножающихся сокровищ. — Он выберется, — сказал он. Ведь так? — Сразу же, как мы исчезли. Гермиона выглядела так, словно вот-вот заплачет. Мантия Беллатрисы была вся в дырах, а подол — полностью оторван, так что рваные остатки заканчивались у её колен. Красные волдыри и порезы покрывали её с Роном кожу, и Гарри предполагал, что у него были такие же. — Если Сами-Знаете-Кто узнает, что мы в Хогвартсе, — сказал Рон, — нам конец. Отсюда нельзя аппарировать. Они должны были быть в Гринготтсе. Но прямо сейчас, являясь самыми разыскиваемыми людьми в волшебном мире, находились в месте, что контролировал Волдеморт. — Лес, — произнёс Гарри твёрдо. — Давайте переждём в лесу и что-нибудь придумаем. Они попятились к тёмным деревьям, прочь от озера и тропинок. Силуэт Хогвартса стал едва виден. — Это всё те дурацкие часы, — сказал Рон, — напичканные тёмной магией. — Почему ты вообще их взял, Гарри? — Голос Гермионы прозвучал резко — её страх перерос в раздражение. — Если бы не ты, мы бы всё ещё были там. Гарри сглотнул. — Это было словно… меня заколдовали. Вроде Империуса. Но сопротивляться я не мог. Невозможно было описать, как сильно он желал подобрать эти дурацкие часы. Они нужны были ему больше всего на свете, словно он умрёт, если попробует сопротивляться этому желанию. Гарри раскрыл руку с часами, и Гермиона ахнула. Они обгорели. Металл вокруг циферблата расплавился, а стекло разбилось. По поверхности пробежали крупные трещины, всё почернело, как будто от взрыва. Просто держа их в руке, Гарри чувствовал, что они в любой момент могут развалиться на части. Стрелки больше не двигались, застыв на отметке 8:32. Они казались обычной безделушкой. — Просто… Положи их в карман, — сказала Гермиона. — Это, наверное, портключ. — Ловушка, — сказал Рон. Ловушка. И это Гарри втянул их в неё. Они прошли глубже в лес, пока деревья над головой не образовали густой навес. Сюда проникали лишь узкие полосы света. Гарри несколько раз споткнулся о корни деревьев, прежде чем они наконец остановились. Лишь тогда Гермиона перестала оглядываться. Она вздрагивала каждый раз, как они наступали на листья, и те издавали резкий хруст. Ноги Гарри пылали и были покрыты волдырями. Больше всего на свете он сейчас желал настойку бадьяна, которая, как он знал, лежала в сумке Гермионы. Почувствовать её идеальную прохладу на обожжённой коже… На минуту он запаниковал, но, заглянув во внутренний карман пиджака, вздохнул с облегчением — мантия была на месте. И палочка, и мантия-невидимка, и мешочек из ишачьей кожи. Всё в порядке. Они достигли поляны. Было темно и пугающе тихо. Ни птиц, ни шелеста деревьев, словно сам лес затаил дыхание. — Что будем делать? — поинтересовался Рон. — Мы не можем подходить к замку. Или к Хогсмиду. — А что на другой стороне леса? — спросила Гермиона. — Стадо акромантулов, — пробормотал Рон. — Пауков не называют стадом… Их шёпот казался криком, и Гарри был почти готов к тому, что кентавры или Пожиратели смерти в любой момент ворвутся на поляну. — Когда стемнеет, — сказал он, — мы выберемся с территории и аппарируем. Он надеялся, что Волдеморт не расставил патрули. Снейп, конечно же, был директором школы — эта мысль наполнила Гарри таким сильным, жгучим гневом, что от его хватки из палочки Малфоя вырвались зелёные искры. — Гарри, — произнесла Гермиона. Сперва он подумал, что она недовольна из-за палочки, но она смотрела в зеленоватый мрак, прижав пальцы к губам. И тут Гарри услышал. Хруст ломающихся веточек, шорох листьев. Чьи-то шаги. Они замерли, не издавая ни звука. Гарри никогда раньше не слышал своё дыхание или стук сердца так отчётливо. Шум приближался, что-то приближалось. Вскоре за деревьями показался чей-то силуэт. Его глаза, должно быть, обманывали его, или деревья стали меньше, потому что фигура казалась неестественно большой. А потом она начала напевать. Мягким, урчащим голосом. Гарри расслышал слова «гиппогрифы» и «ниффлеры». Это походило на детский стишок. Его страх растаял. — Хагрид, — сказал он уже громче, шагнув вперёд. Песенка прекратилась. — Кто тут? Голос был неправильным. Он был выше, моложе, без глубины и тепла, к которым Гарри привык. Он застыл как вкопанный, а человек, наконец, вышел из тени. Высокий, вдвое выше Гарри. Грива каштановых волос и тёмные глаза, но его лицо… Не сумев сдержаться, Гарри ахнул. Вне всяких сомнений, это был Хагрид, вот только он усох до подростка. На его гладких розовых щеках не было и намёка на бороду или морщины. Гарри он показался гигантским ребёнком. — Ч-что… — пробормотал он, запинаясь. — Вы кто? — Хагрид отступил на несколько шагов. В руке он держал ведро сырого мяса. — Мне не нужны неприятности. — Он выглядел напуганным. — Хагрид, что случилось? Почему ты… — Гарри неопределённо махнул рукой. Но на лице Хагрида не было узнавания. — Мне нужно доложить Дамблдору. Это собственность Хогвартса, никого здесь быть не должно. Дамблдор? Но он же мёртв. В животе Гарри расползался холодок. — Вы не могли бы сказать, какой сейчас год, пожалуйста? — Голос Гермионы был высоким и нервным. — Понимаете, мы потерялись. — Потерялись? Тут? Сейчас, эм… 1944 год. 1944 год. Хагрид выглядел ещё более обеспокоенным. А голова Гарри закружилась так же сильно, как и в хранилище. 1944 год. Это невозможно. — Дамблдор, — сказал Рон. — Нам нужен Дамблдор. То есть, вы можете нас отвести? Пожалуйста? — Директор школы — профессор Диппет, — сказал Хагрид. Он неловко зашаркал на месте, отмечая их растрёпанный вид. — Думаю, вам нужен он. — Нет, Дамблдор, — сказал Гарри. Его грудь сжалась, когда он произнёс это имя. — Похоже, произошла ошибка.***
Хагрид провёл их через лес обратно на территорию школы. Казалось, это заняло больше времени, чем в первый раз, а может, дело было в страхе. Это всё ещё могла быть ловушка. Их бдительность усыпят, а затем появится Волдеморт. Ловушка, ловушка, ловушка. По дороге никто не произнёс ни слова. Гермиона сжимала свою расшитую бисером сумку, как будто это последнее, что у неё осталось. 1944. Часть Гарри уже знала, что это не уловка. Его рука опустилась в карман и рассеянно провела по часам. Почему он вообще их взял? Почему не смог бороться с этими чарами? Когда они достигли опушки леса, деревья стали редеть, пропуская солнечный свет. Гарри не сводил глаз с земли, но всё равно умудрился споткнуться. Корни были спрятаны под свежеопавшими листьями. Вот только… почему здесь опавшие листья? Сейчас же май. — В замке есть студенты, Хагрид? — спросил Гарри, изо всех сил пытаясь поспеть за его широкими шагами. — Сентябрь ведь, — посмеиваясь ответил тот. — Конечно есть. Достигнув опушки леса, великан обернулся и с любопытством взглянул на них. — А вас как звать? — Гарри. Просто Гарри. — Гермиона. — Рон. Хагрид приподнял густые брови. — Я сам Рубеус, хотя все зовут меня Хагрид. Но вы, конечно, это знали. — Его глаза сузились. — Откуда? — Вот поэтому нам и нужен Дамблдор. Даже сказав это, Гарри всё равно не мог в это поверить. Здесь Дамблдор был жив. — Нас… не должно быть здесь. «Ужасные вещи случались с волшебниками, которые вмешивались во время». Ему вспомнились слова четырнадцатилетней Гермионы. Восемнадцатилетняя она выглядела так, будто думала о том же самом. Они поднялись по каменным ступеням, и Хагрид толкнул огромные дубовые двери. «Было бы просто замечательно, — подумал Гарри, — если бы ужин закончился и толпа студентов увидела, как их ведут». Гермиона до сих пор была одета как Беллатриса и представляла собой то ещё зрелище. Они выглядели так, словно только после битвы. Возможно, это так напугает Дамблдора, что он немедленно найдёт способ отправить их обратно. Однако, когда двери открылись, коридор был пуст. Из Большого зала доносились голоса, но Хагрид повёл их вверх по лестнице в кабинет директора. — Нам нужен Дамблдор, — сказал Гарри. Он недоверчиво посмотрел на каменную горгулью. — Не… — Диппет, — помог Рон. Хагрид почесал затылок. — Как насчёт и Дамблдора, и директора? Вы всё ещё не сказали, что тут делаете. Он проворчал пароль слишком тихо, чтобы его можно было услышать, и они поднялись по спиральной лестнице в кабинет. Выглядело всё иначе. Не так, как при профессоре Дамблдоре. Исчезли все безделушки, изящный столик. Не было омута памяти и феникса. За столом сидел невысокий человек, куривший трубку. Его голова была почти полностью лысой, не считая нескольких прядей волос. Он так глубоко утопал в кресле, что казалось, будто оно его поглотило. — Директор, — сказал Хагрид и немного неловко поклонился. Гарри подумал, что он похож на дерево, пытающееся переломиться пополам. — Нашёл их в лесу. Хотели вас видеть. Он отложил трубку и посмотрел на них маленькими впалыми глазками. — В лесу? Откуда ты знаешь, что они не с Гриндевальдом? Мерлин, там была драка? — Простите, сэр, — вскинулась Гермиона. — Мы в бегах от него. И нам действительно нужен профессор Дамблдор. — Профессор Дамблдор? — Понимаете, нас здесь быть не должно. Это был портключ… — У портключей нет доступа в Хогвартс. — Но у этого был. Мы попали в неприятности, и он отправил нас сюда… Гарри не был уверен, играет ли Гермиона, но её голос становился всё выше, срывался, словно… — Рубеус, — сказал Диппет. — Не мог бы ты привести сюда профессора Дамблдора? Хагрид выглядел так, словно был только рад сбежать из кабинета, и Гарри не мог его винить. Сказать ли Дамблдору правду? Придётся, если они хотят вернуться. Но Гарри не мог избавиться от разочарования. Это же он отправил их на охоту за крестражами. Он ничего им не рассказал. Но тот Дамблдор был мёртв. Мужчина, вошедший в офис, был на пятьдесят лет моложе. Его длинные каштановые волосы были убраны назад зелёной лентой, а борода ниспадала до плеч, а не до талии. Гарри словно получил удар под дых. Это был Дамблдор. Живой. В этом кабинете. Во рту пересохло, внутри словно лопнула опухоль, наполняя нутро ядом. — Сэр, — сумел вымолвить Гарри. Он снова закрыл рот, прежде чем успел ляпнуть что-то вроде: «Я скучал по вам». — Я не знаю, как мы попали сюда. За очками-половинками на них смотрели голубые глаза. — Вы хотели меня видеть? — нахмурился он. — И каким образом вы попали сюда? Защита замка… — Мы не аппарировали, — сказал Гарри и посмотрел на Гермиону. Можно ли ему рассказывать? Голос в его голове прошептал: «Если вы никому не можете доверять, то чего вообще добьётесь?» Они никогда не смогут выбраться отсюда. Им придётся делать всё втайне. И Гарри не знал, сможет ли он солгать. Он хотел ответов, и грань между их Дамблдором (мёртвым) и этим — стиралась. Он взглянул на Диппета и произнёс самую опасную фразу в своей жизни. — Мы попали сюда с помощью маховика времени.***
Что ж, они рассказали ему. Дамблдор отвёл их в свой кабинет, небольшую комнату с книжными полками в стенах. Фоукс сидел на своей жёрдочке, всего лишь маленький птенец. Гарри говорил кратко, и Гермиона с Роном иногда вмешивались. — Крестражи. Вы оставили нам задание. Найти их все и уничтожить. После того, как он произнёс это, лицо Дамблдора помрачнело. Блеск исчез из его глаз, и хотя Гарри никогда не видел его более молодым, выглядел он так, будто постарел на столетие. — Вам пришлось, — быстро сказал Гарри. — Эта война… — он вздрогнул при одной мысли об этом. — Волдеморт… — Он убивает всех, — сказал Рон. — А сам не может умереть. — Нам нужно вернуться, сэр, — начала Гермиона. — Вы должны понимать, если мы останемся здесь слишком надолго, всё изменится. Мы можем стереть своё собственное существование или вызвать миллионы смертей. Так что, если у вас есть какие-нибудь идеи — что угодно — мы согласны. Даже если им придётся полгода бродить по лесам, питаться объедками и жить в палатке. — Покажите мне это устройство, пожалуйста. Гарри достал карманные часы. Они выглядели как обычный хлам: старые, сломанные, почерневшие часы, которые давно следовало бы выбросить в мусорное ведро. Он не знал, чего именно ожидал от Дамблдора — может быть, какое-то странное пение или вспышку света, которая отправит их обратно. Но ничего не происходило. Дамблдор, немного повертев их в руках, испробовал с десяток заклинаний. Никакой реакции. Экскуро не удалило грязь, Репаро ничего не исправило. Какие бы заклинания Дамблдор ни использовал — это не работало. Он вернул часы, и Гарри с неохотой взял их. Эта безделушка ему больше была не нужна. Сейчас она служила лишь напоминанием о его собственной ошибке. — У меня нет для вас ответа прямо сейчас, — сказал Дамблдор. — У нас нет возможностей отправлять людей в будущее, как у вас. — В этом-то и дело, — произнесла Гермиона. — У нас тоже нет таких возможностей. Максимум, куда может вернуться человек — это пять часов, без каких-либо серьёзных последствий. Не пятьдесят лет. — И вы нашли этот маховик времени в сейфе Лестрейнджей? После того как… проникли в Гринготтс? — Нам нужно было найти крестраж, — сказал Гарри. — Волдеморт… — ...Самый могущественный Тёмный Лорд всех времён, — вторил Рон. — Он причинил больше разрушений, чем Гриндевальд когда-либо. Гриндевальд. По лицу Дамблдора моментально пробежал с десяток эмоций, прежде чем оно приняло мрачное выражение. — Я не буду спрашивать о Гриндевальде, — сказал он. — Могут случиться ужасные вещи, если мы позволим будущему влиять на наш выбор. Но, боюсь, вы застряли здесь до тех пор, пока мы не найдём решение. Он улыбнулся. — Но всё может прийти в норму и естественным образом. В один момент вы здесь, а в следующий — возвращаетесь обратно. Время — очень загадочная вещь. — Вы имеете в виду, что мы можем застрять здесь навсегда? — Рон приоткрыл рот. — А как же наши семьи? — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам, мистер… — Уизли. — У нас есть Уизли на шестом курсе — Септимус. Вы похожи. Глаза Рона расширились. — Это же мой дедушка. На этот раз улыбка Дамблдора была теплее. — Я надеюсь, вы не сообщите ему об этом факте? — Конечно нет. — Очень хорошо. Обещаю, я постараюсь найти способ вернуть вас в ваше время. А пока, думаю, будет лучше, если вы закончите учёбу. Это ваш седьмой год, верно? Они кивнули. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но какой в этом был смысл? Гермиона опередила его. — Но как нам избежать последствий? — Её руки тревожно сжимались, и Гарри знал, что она сдерживается, чтобы не схватиться за волосы. — Одно наше существование здесь может привести к катастрофе в будущем. — А что вы предлагаете? Сам факт того, что вам удалось переместиться так далеко, говорит о том, что этот маховик не обычный. Возможно, вам суждено было оказаться здесь. — Нет, — сказал Гарри. — Не может быть. В будущем был полный хаос. Там была война, кровь и зелёный свет, который он видел каждый раз, закрывая глаза. Но ещё там были Уизли, была Джинни. Что произошло после их исчезновения? Чем дольше они будут здесь, тем больше людей убьёт Волдеморт, выслеживая Гарри, как собака, взявшая след. — Наше место там. Рон мрачно кивнул. Уизли были его семьёй больше, чем для Гарри. А родители Гермионы были в Австралии. Я должен их вернуть. Дамблдор посмотрел на них троих, и Гарри задумался: «Кого он видел перед собой?» Солдат? Одетых в лохмотья, с суровыми и напряжёнными лицами, полных решимости продолжать? Или детей? Которых не помешало бы хорошенько отмыть. С по-прежнему дикими глазами и неуклюжими конечностями, покрытых болезненными, красными ожогами. С костями, выпирающими из-за каждого пропущенного приёма пищи, и лицами, слишком юными для тех, кто повидал столько ужасов. — Я думал, что после Гриндевальда волшебный мир не увидит другого Тёмного Лорда в течение столетий, — вздохнул он, поглаживая бороду. Книга Риты Скитер всплыла у Гарри в голове. Та самая фотография из Годриковой впадины. Подозревал ли Дамблдор что-то? Или в глубине души он знал? Гарри захотел спросить о Дарах смерти. Но здесь, в это время, Гриндевальд уже причинил столько смертей и боли. И это было невозможно предотвратить. Для Дамблдора это слишком свежая рана, ещё не покрытая коркой времени. Гриндевальд был в прошлом, или вскоре будет. Но, что если… Гермиона говорила, что нельзя менять будущее. Эффект бабочки. Массовые разрушения, которые волшебники не могли себе представить. «Возможно, вам суждено было оказаться здесь». Гарри не мог допустить, чтобы всё повторилось. — Если бы мы могли остановить Волдеморта сейчас, — отчеканил Гарри. — Ещё до его рождения. Есть один магл — Том Реддл. Меропа Гонт напоит его приворотным зельем, и у них родится сын. Если мы предотвратим это, он даже не появится на свет. Рука в бороде застыла, и Гарри понял, что что-то не так. Он упускал что-то важное. — Ты сказал, Том Реддл? Полагаю, я должен был догадаться. Гарри кивнул, но его желудок скрутила неуверенность. Выражение лица Дамблдора ему совершенно не понравилось. — Том Реддл — наш староста школы.***
И как он мог забыть? 1944. Ну конечно. После стольких воспоминаний о детстве Волдеморта, что он видел, как он мог забыть? Если тот был старостой, значит, он уже сделал по крайней мере один крестраж — дневник. Миртл уже была мертва. Хагрида подставили. — Это был не Хагрид, — выпалил Гарри. — Это он убил Миртл. — Вопрос в том, сможешь ли ты это доказать, Гарри. Я всегда знал, что Том как-то связан с этими нападениями, и с тех пор внимательно за ним наблюдаю. «Раздражающе пристально за мной следил», — говорил дневник. — Остальные учителя в полном восторге. Том Реддл — не тот, кого захочешь видеть своим врагом. — Вы хотите сказать, что мы должны позволить этому мудаку вырасти и убить всех? — сказал Рон, на мгновение забыв, с кем разговаривает. — Оставьте это мне, пока что вы обычные студенты. Я не вижу необходимости в вымышленных именах, потому что вас всё равно никто не узнает. Теперь подумаем… Мистер Поттер, вас и мисс Грейнджер приютил мистер Уизли, когда вы были очень молоды. Вы обучались на дому в Ирландии, но в недавнем нападении Гриндевальда ваша семья погибла. Вы были вынуждены приехать сюда, на незавоёванную землю. Серьёзность и свежесть этого происшествия не позволит студентам задавать вопросы. Да и студенты по обмену — явление нередкое. — Так мы просто притворимся, что… всё нормально? — спросил Гарри. — Думаю, это лучший вариант, пока мы не решим вашу проблему. Вас распределят сегодня за ужином. Я представлю вас и удостоверюсь, что ученики ничего не заподозрили, а вы продолжите как обычно. — Будем пытаться найти дорогу домой, — сказал Рон. — Верно. Нам нужно получше проработать вашу легенду. И вы не должны враждовать с Томом Реддлом. Неважно, кем он станет в вашем времени, он не обычный семикурсник. Когда я говорил, что он преуспел в магии, это было мягко сказано. Он не должен ничего узнать о будущем, иначе последствия будут катастрофичны. Он задержал взгляд на Гарри. — Возможно, он больше чудовище, чем ученик, но я ничем не смогу тебе помочь, если ты окажешься в Азкабане. Понимаешь? Гарри понял. Но, вероятно, не совсем так, как задумал Дамблдор. Он должен найти этот дневник и уничтожить его. Здесь его цель была точно такой же, как и в будущем. Разве это не то, чего от него хотел Дамблдор? Избранный? Разве не для этого его растили? — Я понимаю.***
Чем дольше они сидели в этом кабинете, тем больше Гарри хотелось подвигаться. Он не привык сидеть без дела. Постоянно находясь в бегах, он чувствовал мишень на своей спине, что вынуждало его оборачиваться каждые пару минут. Пожиратели смерти. Егеря. Держа руку в кармане, он сжимал маховик времени. Внутри ещё теплела надежда, что что-то произойдёт, что он нагреется или начнёт сиять. Но ничего. Гермиона хотела отрепетировать их легенду в десятый раз, и Гарри с Роном обменялись взглядами. Рон склонил голову, словно говоря: «Ненормальная». — А что, если мы случайно сболтнём что-то о будущем? Типа, счёт какого-нибудь матча по квиддичу. Рон резко выпрямился. — В 1945 «Осы» выиграют чемпионат мира. Если бы у меня были галлеоны для ставок, мы бы озолотились! — Но какой смысл в деньгах? — сказал Гарри. — Когда мы вернёмся, они будут бесполезны. — Гарри прав, — ответила Гермиона, бросив на Рона недовольный взгляд. Он пробормотал себе под нос что-то о том, чтобы притвориться провидцем. — Трелони же так делает. Дамблдор прочистил горло, и они повернулись. — Вам нужно посетить нашу целительницу, эти ожоги ужасны. И, конечно, путешествие во времени могло повлиять на ваше тело. Гермиона с готовностью согласилась. Выражение её лица было таким, словно она подозревала, что все они взорвутся в любой момент. Они последовали за Дамблдором через замок и провели не менее часа в Больничном крыле. Их порезы залечили, провели несколько сканирований, и Дамблдор трансфигурировал их грязную одежду в простые чёрные мантии с гербом Хогвартса. — Думаю, пора ужинать, — наконец сказал он. — И вам пора присоединиться к своим факультетам. — Его глаза сверкнули. — Как глава Гриффиндора, я буду рад видеть вас троих у себя. Они вышли из лазарета и спустились по каменным ступеням. Замок почти не изменился: не хватало некоторых портретов, и каменный интерьер выглядел более свежим, как будто его тщательно вычищали. Рон предположил, что это потому, что у них был смотритель получше Филча. Достигнув Большого зала, они все переглянулись. — Кто-нибудь ещё чувствует себя первокурсником? — спросила Гермиона. Рон слабо ухмыльнулся. — По крайней мере, нам не нужно сражаться с горным троллем. Мы это уже проходили. Двери распахнулись, и они вошли внутрь. Сразу наступила тишина. Гарри уже должен был привыкнуть к вниманию, но вместо этого ему хотелось только провалиться сквозь землю. Звучало не так уж плохо. Тихо и безопасно, без сотен взглядов и шепчущихся голосов. — Я очень рад представить наших новых студентов седьмого курса, которые искали здесь убежище после разрушений, причинённых Гриндевальдом. Надеюсь, вы сделаете всё возможное, чтобы они чувствовали себя как дома. Мы все заслуживаем немного утешения в эти тёмные времена. Началось распределение. Гермиона была первой. Её ноги дрожали, когда она садилась на тонкий стул, и в какой-то момент казалось, что она просто упадёт. Шли минуты. Что эта чёртова шляпа там копается? — ГРИФФИНДОР! Стол Гриффиндора зааплодировал. Когда Гермиона сама стянула шляпу с головы, на её лице отразилось облегчение. — Небось, шляпа пыталась запихнуть её в Когтевран, — сказал Рон с довольным лицом. Уизли вызвали следующим. Его распределение произошло намного быстрее, чем у Гермионы. Шляпа на секунду закрыла ему голову, а в следующую… — ГРИФФИНДОР! Остался только Гарри. Он взглянул на гриффиндорский стол: Рон показывал ему большой палец вверх. Гарри посмотрел на незнакомые лица, затем нашёл знакомые, но уже за столом преподавателей. — Гарри Поттер, прошу. Он сел на табурет. «Гриффиндор», — подумал он, когда Дамблдор надел распределяющую шляпу ему на голову. Она не закрывала ему глаза, как в первый год, но он всё равно опустил веки. «Ещё один маленький путешественник во времени, — сказала шляпа. — Но у тебя есть амбиции. Очень много. Сильная решимость». «Мне нужно быть в Гриффиндоре с Роном и Гермионой», — подумал Гарри. «Гриффиндор? Но мы это уже проходили, не так ли? В тебе есть храбрость, и Гриффиндор сослужил бы тебе хорошую службу. Но если ты хочешь покончить с этим, тебе нужен факультет Салазара. Нужна хитрость». «Мне нужны мои друзья, — подумал Гарри. — Гриффиндор». «Если ты действительно хочешь осуществить свои планы, это должен быть...» — СЛИЗЕРИН! Последнее слово было сказано вслух. Гарри снял шляпу с головы, и его взгляд тут же обратился к Рону и Гермионе. Они оба вытаращили глаза. Рон выглядел так же, как когда застал их с Джинни целующимися в гостиной. Как будто он не знал, что думать. Аплодисменты слизеринцев были куда более сдержанными. У Рона и Гермионы был тёплый и гостеприимный Гриффиндор, а у Гарри — стая недоверчивых скользких змей. Дойдя до стола, он замер. Ничто не могло его подготовить. Это было похоже на удар под дых. Здесь, изображая из себя школьника, сидел сам Волдеморт. Он первым привлёк внимание Гарри. Среди прыщавых и растрёпанных подростков в униформе — с неровными чертами лица, с перекошенными галстуками и помятыми джемперами — Волдеморт был чем-то неестественным. Он был как Флёр на Турнире Трёх Волшебников. И Гарри смотрел на него, не в силах отвести взгляд, как бы ему ни хотелось. Его кожа была такой бледной, что почти светилась. Чёрные волосы аккуратными завитками спадали на лоб. Впадины под скулами мерцали в свете свечей. А его тёмные глаза — Красные, змееподобные, нечеловеческие — следили за Гарри, пока тот не уселся между девушками помладше. Его не заботило, что он был среди младшекурсников в конце стола. Ему нужно держаться подальше от Волдеморта. Как можно дальше. Желательно на другом конце зала с гриффиндорцами. — Не смотри так ошарашенно, — сказала девушка. — Мы не кусаемся. Гарри приподнял брови. Наверняка они сейчас вели себя наилучшим образом, словно питомцы Волдеморта. Весь остаток ужина он украдкой поглядывал на Рона с Гермионой. Что будет, если он просто встанет и пересядет? Чтобы хотя бы поговорить. — Итак, зачем ты на самом деле приехал в Хогвартс? — спросил парень. Он был примерно того же возраста, что и Гарри, с заметно крючковатым носом. — Что ты имеешь в виду? — Ты шесть лет был на домашнем обучении — ты и эти двое гриффиндорцев, — а потом родители просто решили отправить вас сюда? Ради безопасности? — Под любопытством в глазах мальчика промелькнуло что-то жестокое. — Можешь выкопать их и спросить сам, если хочешь. Он раскрыл рот, а кто-то рядом с ним хмыкнул. — Очень тактично, Эдвин, — произнёс голос. — Ты знаешь, как заставить людей чувствовать себя желанными гостями. Гарри узнал бы этот голос где угодно. Он не был тем высоким и холодным, каким он его помнил, но это однозначно был голос Волдеморта — глубокий, плавный, ядовитый. Гарри повернулся и встретился с ним глазами. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы усидеть на месте. Руки дрожали, и он с такой силой сжал столовые приборы, что металл начал гнуться. Прямо там, всего в полудюжине мест от него, было чудовище, убившее его родителей. — Прошу прощения, — пробормотал парень, глядя на стол. Гарри отвернулся и не разговаривал ни с кем до конца ужина. Он закончил так быстро, как только мог — еда в Хогвартсе была до смерти вкусной после нескольких месяцев в бегах — и оглянулся на Рона и Гермиону. Он встал со своего места, чтобы подойти к ним, как только студенты начали выплывать из зала. Как вдруг кто-то схватил его за запястье. Гарри развернулся, вырываясь. Это была девушка. Её глаза расширились от его силы, и она потёрла руку. — Прости, — сказала она. — Рефлексы, — бросил Гарри. Она выглядела смутно знакомой, хотя Гарри не знал никого с бледными глазами и вьющимися чёрными волосами. Но что-то было в её возмущённом выражении лица; то, как её губы скривились так, что придавали ей надменный вид. Гарри знал кое-кого, кто делал точное такое же выражение лица, сам не отдавая себе в этом отчёта. — А ты?.. — спросил он, едва умудряясь сохранить ровный тон. — Лукреция Блэк. И тебе повезло, что я даю людям второй шанс. Блэк. Сириус. Его голова запрокинута назад в приступе смеха. Удивление на его лице, когда он упал за Завесу. Беллатриса. Спутанные волосы, глаза маньяка. Смех, который дребезжал, словно стучащие друг о друга кости. — Мы идём в общую гостиную Слизерина, — сказала она, глядя на Гарри со странным выражением. Понять, о чём она думала, было сложно. — Тебе тоже следует прийти. Ты должен представиться, да и Слизнорт захочет поговорить с тобой. Гарри и забыл. Его же никогда раньше не было в Хогвартсе. — Да, — сказал он. — Конечно. Предложение Лукреции звучало вовсе не как предложение, скорее как требование. И взгляды людей за столом, похожих на стаю волков, уставившихся на оленя, не покидали его. Он вёл себя странно? Подозрительно? Он снова посмотрел на Волдеморта, но тот отвернулся, разговаривая с кем-то другим. Пожиратели смерти. Гарри мог бы свалить всё на душевную травму. Даже на глупость. Ведь его опекунов убил Гриндевальд, отчего Гарри стал обычным немым недоумком. Потом он бы починил маховик времени… (убил Волдеморта) ...и вернулся в настоящее. Спустя несколько мгновений директор Диппет дал знак об окончании ужина. — Прошу всех вернуться в свои гостиные. Заканчивайте домашнее задание, и, пожалуйста, покажите всё новым студентам. Все поднялись под скрип стульев. — Вы слышали его, — сказал мальчик. Он был настолько бледен, что выглядел нездоровым. Светлые волосы, почти такого же цвета, как и его кожа, падали ему на глаза. Звучал он, без сомнений, очень высокомерно. — Кстати, я Абраксас Малфой, тоже семикурсник. Общая гостиная здесь. Они свернули в подземелья. Гарри не нужно было симулировать своё удивление замком. Несмотря на все отличия, это был тот же Хогвартс. И, господи, как же он скучал по нему. Они прошли несколько коридоров, одинаковых на вид. Дойдя до стены, слизеринцы медленно расступились, в то время как Волдеморт двинулся вперёд. — Пароль — змеиный язык, — сказал он, поворачиваясь к Гарри. — Очень изобретательно, правда? Гарри не ответил. Он отвернулся, не заметив, как нахмурился Волдеморт. Его странная попытка пошутить напомнила Гарри, насколько неестественной была вся эта ситуация — ходить в школу с человеком, убившим его родителей. Он последовал за остальными слизеринцами в гостиную. Она выглядела почти так же, как и на втором курсе. Здесь было темнее, чем в гостиной Гриффиндора, и всю комнату заливал зелёный свет, исходящий от свисающих круглых ламп. Пламя, мерцающее в камине, тоже было изумрудным, как будто кто-то был готов воспользоваться летучим порохом. Несколько круглых окон напомнили Гарри иллюминаторы на корабле. За ними виднелись тёмные, мутные воды озера. — Спальни мальчиков находятся слева от лестницы, — произнёс Волдеморт. Гарри же смотрел на ковёр, покрытый змеями. — Семикурсники в конце коридора. Там одна комната, так что не потеряешься. Кто-то захихикал. Гарри не решился оторвать взгляд от ковра, вместо этого сосредоточился на уродливых змеях и кивнул. Пусть лучше слизеринцы думают, что он слабый, нервный придурок, лишь бы не вызывать у Волдеморта подозрений. — Одна комната? — спросил он. — Не слишком ли многолюдно станет? Он не будет спать в одной комнате с Волдемортом. Он просто… не сможет. Тот улыбнулся, но тепла в этой улыбке не наблюдалось. — Мы справимся, — сказал он. — И Гарри? Гарри поднял глаза. — На этом факультете есть свои традиции. И правила, которые тебе предстоит усвоить. Что-то вроде «маглы — грязь» и «не попадайтесь». — Ты всё поймёшь. В конце концов, ты попал сюда не просто так. Он не мог больше этого терпеть. Каждая фраза из уст Волдеморта источала двусмысленность. А остальные, казалось, затаили дыхание, пока он говорил, и Гарри потребовалось немало усилий, чтобы не начать раскидываться проклятиями. — Я иду в спальню, — сказал он. — Ну, знаешь, обоснуюсь. Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, под десятками устремлённых на него взглядов. И среди них всех Гарри чувствовал, как Волдеморт прожигал его спину на протяжении всего пути, пока он не добрался до спальни, плотно закрыв дверь.***
В гостиной внизу студенты наблюдали за быстрым уходом Гарри. Сидя у камина, так близко, что казалось, будто она стала его частью, девушка сузила глаза: — Параноидальный тип, да? — сказала она. Том Реддл встал рядом с ней, полностью заслоняя свет от огня. — Весьма. И, возможно, не зря. Она ухмыльнулась. У неё были ровные белые зубы, и в мерцающем свете она смахивала на акулу. — Впрочем, он слизеринец. Реддл пожал плечами. — А его друзья — гриффиндорцы. Ты видела, как он смотрел на них? — Как потерянный щенок. — Он может стать угрозой или союзником. Если ты завоюешь его доверие, Белинда, и позволишь ему излить тебе свою душонку, у нас не будет никаких проблем. Она нахмурилась. Это резко контрастировало с гладкостью её лица. — Конечно, милорд. Но разве ты не лучший в этом? В завоевании доверия. Под тяжёлым взглядом тёмных глаз Тома Белинда вздрогнула. — Кажется, я ему не нравлюсь. И тебе не стоит себя недооценивать. Если он самозванец, рано или поздно он оступится. — Он протянул руку, чтобы слегка прикоснуться к её руке. — А если он просто поганая грязнокровка? — Тогда он не будет проблемой.***
Спальня была такой же, но в то же время другой. Исчезли плакаты «Вест Хэма» Дина и Мимбулус мимблетония Невилла. Не было разбросанной по полу одежды или полуоткрытых сундуков, о которые спотыкались в темноте. Но Гарри заметил, что из-под чьей-то кровати выглядывают носки, а в углу сложено квиддичное снаряжение. Шесть кроватей образовывали полукруг. Гарри прошёл возле каждой из них, но было очевидно, какая из них его. Пустая, без вещей, без сундука, без будильника на тумбочке. Он прочитал имена на каждом из сундуков. Гарольд Эйвери… Эдвин Розье… Альфард Блэк (ему принадлежали носки)... Абраксас Малфой… Том Реддл. Его кровать была рядом с кроватью Гарри. Прекрасно. Может, кто-нибудь из Пожирателей смерти захочет поменяться местами? Стать ещё ближе к своему господину? Он задёрнул шторы и сел. По крайней мере, он спал рядом с дверью. Так что сможет улизнуть ночью, чтобы никто не узнал. Он понятия не имел, как долго просидел так. Казалось, прошло несколько часов. Он размышлял. Как убить Волдеморта, как вернуться домой. Но, как только услышал, что дверь открылась и вокруг начали мельтешить люди, он лёг на незнакомые простыни и усилием воли заставил себя уснуть. Темнота вместе с зелёными бархатными занавесками создавала впечатление ветвей над головой. Это напомнило ему все те ночи, когда он засыпал, дежуря за палаткой, и просыпался от холодного воздуха под звёздами. Он всё ещё был одет в мантию, которую сделал Дамблдор. Нырнув в карман, он вытащил часы. У них была необычная форма: зазубренное стекло на циферблате впивалось в кожу. В одной руке он сжимал палочку, а маховик времени в другой, надеясь, что, возможно, каким-то чудом, утром всё придёт в норму. Пока он смотрел в темноту, наконец, к нему пришёл сон. И Гарри абсолютно ничего не снилось.
