Глава 2. Поездка с Дамблдором
13 ноября 2020 г., 08:39
Гарри проснулся от зеленоватого света. В одной руке он по-прежнему сжимал палочку, а в другой — маховик. Разжав руку, Гарри увидел, что она вся красная и изрезанная в тех местах, где осколки вонзались в кожу. Он порылся в полумраке, нашаривая свой мешочек из ишачьей кожи, положил в него часы вместе с остальными безделушками и сел на кровати.
Единственным шумом в комнате было тихое дыхание. Гарри слушал его, пока сердце не успокоилось. Похоже, он здесь застрял, но, по крайней мере, это был всё тот же Хогвартс. И здесь был Волдеморт, хотя у него не было причин убивать Гарри сейчас.
Теоретически всё просто. Нужно всего лишь держаться от него подальше.
Найти дневник.
Починить маховик и вернуться домой.
Убить его.
Гарри раздвинул тяжёлые шторы, и свет устремился под балдахин, заставляя прищуриться от внезапной слепоты. Он пытался найти свои очки, прежде чем понял, что они уже на его лице.
Кровать в Слизерине не скрипела, как его гриффиндорская, и ему удалось выбраться из неё на цыпочках, никого не беспокоя. Гарри отчаянно хотел уйти отсюда, но в равной степени хотел воспользоваться уборной. Остановился на последнем. В утреннем полумраке ему удалось найти дверь. Проходя в опасной близости к кровати Абраксаса Малфоя, он открыл дверь и вздрогнул от звука.
Каменные сверкающие стены. Две кабинки, ванна на ножках за стенкой. Зеркало со змеёй, что обвивалась вокруг него, и несколько раковин.
Гарри подошёл к зеркалу. Оно было пугающе реалистично, как все волшебные предметы. Казалось, что змея извивается, а её чешуя отливает синевой. Внезапно ему захотелось заговорить на парселтанге. Это было всего лишь старое зеркало, не более. И всё же ему хотелось.
— У тебя незнакомое лицо, дорогой, — произнесло зеркало.
Гарри отскочил от раковины.
— Выглядишь усталым. Тебе следует поправить волосы.
Рука Гарри мгновенно взлетела к волосам, и он нахмурился. Почему он вообще слушает эту глупость?
— Это не сработает, — сказал он и пробежался руками по голове, наводя ещё больший беспорядок.
Зеркало, казалось, фыркнуло.
— Что ж, как пожелаешь. Но мантию тоже следует поправить!
Он закончил в ванной и спустился в гостиную, которая, к счастью, пустовала. Тишина сейчас нервировала даже больше, чем толпа прошлой ночью. Вся комната была похожа на какое-то подводное подземелье, но стоит признать — окна были интересными. В ярком утреннем свете Гарри увидел, как в озере мелькнула часть водорослей и скрылась с глаз.
Из общей гостиной через подземелья ноги повели его в Большой зал.
Он надеялся увидеть Рона и Гермиону, но зал был практически пуст. За столиком Пуффендуя сидели двое студентов. Одна девушка пихала ложку каши в рот на автопилоте, словно робот. За столом Гриффиндора и Когтеврана никого не оказалось. А за столом Слизерина — у Гарри неприятно скрутило живот — сидел парень, который допрашивал его за ужином.
Гарри расправил плечи и двинулся вперёд, садясь на приличном расстоянии. Он потянулся к тосту — сосиски и бекон подавали позже — и взял несколько ломтиков, намазывая на них масло. В этот момент слизеринец — Эдвин, вроде? — сел прямо напротив него.
Его забавное лицо почти целиком занимал огромный нос. Глаза были слишком большими, а рот — тонкой линией, прямо как у лягушки.
— Ты рано, — заметил он, глядя прямо на него этими жуткими глазами. Затем он взглянул на тарелку Гарри. — Тебя что, голодом морили?
Ты даже не представляешь.
— Еда здесь вкусная. — Гарри откусил большой кусок, и парень поморщился.
— Я Эдвин Розье, — сказал он, натянуто улыбаясь. — А ты… Гарри Поттер, верно?
— Да, это я.
— Тебе удалось найти путь в Большой зал. Здесь легко заблудиться.
— О, я спросил призрака, — соврал Гарри. — Того, что весь в крови.
Эдвин даже не пытался скрыть своего отвращения.
— Это Кровавый Барон. Призрак Слизерина.
Гарри сунул в рот кусок тоста.
— Круто.
— Поттер, — промычал он. — В Слизерине никогда раньше не было Поттеров. У тебя вообще есть родственники волшебники? Ты чистокровный?
— Вообще-то нет, — сказал Гарри. — Полугоблин. А ты?
Эдвин поперхнулся, и на секунду Гарри показалось, что он задохнётся. Надежда оказалась напрасной, потому что Эдвин пришёл в себя спустя мгновение, хотя его лицо сильно покраснело.
— Ты думаешь, это смешно?
Вежливость исчезла, остался только холод.
— Никакого уважения к нашей школе. Ты ещё увидишь, Гарри — здесь всё будет и вполовину не так весело, как тебе кажется. — Он поднялся, возвышаясь над Гарри. — Может, ты и сбежал от Гриндевальда, но здесь тебе не спрятаться.
И ушёл.
Слова Розье его не напугали, но аппетит пропал. Он бездумно потягивал чай, оглядывая зал и больше всего на свете желая, чтобы Рон и Гермиона скорее проснулись.
Но всё оказалось не так уж плохо.
В Большой зал вошёл Дамблдор. Его красная мантия и тёмно-рыжая борода делали его похожим на Фоукса в расцвете сил. И вместо того чтобы подойти к столу преподавателей, он направился прямо к Гарри.
— Превосходно. — Он сел на свободное теперь место Розье. — Я гулял возле озера, это здорово проясняет голову. — Дамблдор налил чаю, сдобрил его щедрой порцией молока с сахаром и, попробовав, издал довольный вздох. — Как Слизерин принял тебя, Гарри?
— Ужасно. Я живу в общежитии с Волдемортом, и Розье только что спрашивал меня, чистокровный ли я.
Дамблдор нахмурился, но не из-за его резкости.
— Тебе следует провести черту между Томом сейчас и человеком из вашего времени.
— Он убийца.
— Мы разберёмся с мистером Реддлом, Гарри. Но пока нужно смотреть на светлую сторону. Я подумал, вы, мистер Уизли, мисс Грейнджер и я могли бы съездить в Косой переулок. Эти трансфигурированные мантии не вечны.
Сердце Гарри затрепетало.
— У нас нет денег. Ну, здесь нет. Но я мог бы найти работу. В «Дырявом котле», например, или…
— Думаешь, вы первые ученики, которые не могут позволить себе школьные принадлежности? У Хогвартса есть фонд — ваши книги могут быть не самыми новыми, но они у вас наверняка будут.
— Хорошо. Сэр, мы вернём вам деньги. Обещаю.
— Довольно этих глупостей. Мы пойдём, когда к нам присоединятся мистер Уизли и мисс Грейнджер.
— Я бы не стал рассчитывать, что Рон встанет раньше двенадцати, — сказал Гарри.
Профессор Дамблдор в ответ только улыбнулся.
— Сэр, — начал Гарри, когда в его голове возникла мысль. — Наши с Гермионой палочки уничтожены.
Он достал из кармана палочку Малфоя.
— Эта принадлежала Пожирателю смерти. Мы с ней не особо ладим. С палочкой Гермионы дела обстоят ещё хуже: она вообще не работает. Но здесь наши палочки должны быть невредимы. Если их уже изготовили…
— Мы зайдём в лавочку Олливандера, — сказал Дамблдор. — Но есть вероятность, что ваших палочек ещё не существует.
Гарри не мог скрыть своего разочарования.
— Ваш феникс, Фоукс, — сказал он. — Он уже дал два пера из своего хвоста?
Дамблдор улыбнулся.
— Тебе повезло, Гарри. Фактически, он сделал это лет десять назад.
Гарри шумно выдохнул, словно до этого задерживал дыхание. Его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Отлично.
Его даже не волновало, что это была сестра палочки Волдеморта. Раз уж это его палочка, она — его часть. О, как он скучал по ней. Как будто потерял руку.
Дамблдор рассказал ему об уроках, учителях и исследованиях, которые он собирался провести о путешествиях во времени.
— Мне придётся заказать книги. Или, может быть, навестить дорогого друга. Боюсь, о путешествиях в будущее никто не наслышан.
Лицо Гарри вытянулось.
— Нет ничего невозможного, Гарри. И думаю, ваше появление здесь это подтверждает, не так ли?
Большой зал начал заполняться, и Дамблдор встал, чтобы присоединиться к преподавательскому столу. Слизеринцы ввалились в зал всей толпой. Гарри снова заметил Розье, который хмуро посматривал на него. А позади этой толпы показались две головы: одна ярко-рыжая, а вторая — с копной лохматых каштановых волос.
Гарри никогда в жизни не чувствовал такого облегчения.
— Слизерин, — сказал он, подходя к ним. — Вы можете в это поверить?
— Я нет, — призналась Гермиона.
— Я тоже, — согласился Рон. — Все эти Пожиратели смерти и Сам-Знаешь-Кто собственной персоной. Кстати, который из них он?
Гарри уставился на них. У Гермионы на лице тоже было написано недоумение и некая неуверенность.
— Вы никогда раньше его не видели, — понял Гарри и засмеялся. — Вас ждёт сюрприз.
Гермионе это смешным не показалось.
— Тебе нужно быть осторожнее, хорошо? Ты теперь в Слизерине, а это усугубляет ситуацию. Просто попробуй игнорировать его. Пожалуйста, Гарри, не делай ничего безрассудного.
Рон фыркнул.
— Наш Гарри? Безрассудного?
— Никогда не слышал об этом слове, — сказал Гарри, начиная улыбаться.
Гермиона нахмурилась и переступила с ноги на ногу.
— Пойдёмте в зал. Хватит просто стоять здесь.
Они двинулись сквозь толпу студентов.
— В Гриффиндоре всё отлично, — сказал Рон. — По крайней мере, парни в моей спальне. Есть Джозеф Корнер — получше, чем в наше время. Альберт Боунс и Игнатиус Пруэтт. Пруэтт. Это дядя моей мамы!
— Девочки тоже милые, — сказала Гермиона. — Ния Шафик — староста школы. А ещё есть Барбара Долгопупс. Она совсем не похожа на Невилла.
— А у меня Абраксас Малфой, — сказал Гарри, и Рон наморщил нос. — Хотя он вроде не так плох, как наш Малфой.
— Наш Малфой? — повторил Рон. — От этого аж не по себе.
Гарри рассказал им о Дамблдоре и о том, что они отправятся в Косой переулок.
Гермиона застыла. Они только что подошли к гриффиндорскому столу, и она с бледным лицом обернулась.
— Точно. У нас теперь есть ЖАБА!
— Это не будет иметь значения, когда мы вернёмся.
— Тогда будет тренировкой. Это не повод расслабляться.
Гарри и Рон переглянулись.
— Думайте об этом как о подготовке к возвращению домой. Чем больше магии мы знаем, тем лучше.
Она приняла решительный вид, и они замолчали, переваривая эту мысль. Затем голос за столом Гриффиндора позвал:
— Рон? Сюда. — Это был высокий парень с вьющимися рыжими волосами и в очках. Рон просиял, и Гарри понял, что это Игнатиус Пруэтт.
— Мне лучше вернуться к слизеринцам, — сказал Гарри Гермионе. — Не хочу делать ничего подозрительного.
Когда он подошёл к столу, все разговоры прекратились.
— Хорошо спалось? — спросила одна из девушек, освобождая место на скамейке.
Гарри присел.
— На самом деле нет.
Как он должен был спать в комнате с Волдемортом? Как ему вообще уснуть, если его могли убить в любой момент?
Сам Волдеморт сидел недалеко. Гарри пытался не смотреть на него, но ничего не мог с собой поделать. Как же противоестественно. Будущий Тёмный Лорд сидит там и завтракает. Выглядя при этом как всегда идеально собранным — даже жутко.
«Это, — подумал Гарри, — не человек».
— Чуть позже я пойду с Дамблдором в Косой переулок, — сказал он, обрывая тишину. — Чтобы купить школьные принадлежности.
Девушка хмыкнула. У неё было маленькое нежное лицо с бледными бровями и ресницами, а её светлые волосы были заплетены в косу.
— Домашнее обучение. На что это похоже?
— Очень отличается, — сказал Гарри и опустил взгляд. — ...от этого.
Она сочувственно вздохнула.
— Ты устроишься. Слизерин — это семья, в каком-то смысле.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду… — она слегка придвинулась, чтобы Гарри смотрел прямо на неё. — Мы защищаем друг друга, и мы близки. Однако разногласия…
— Легко уладить, Белинда, — вмешался Волдеморт. — Как и в семье.
Он улыбнулся так, что это показалось бы очаровательным, будь на его месте кто угодно другой. Однако это был продуманный ход. Идеальный.
Как долго он тренировался этой улыбке, пока у него не начало получаться?
— Расскажи нам о себе, Гарри.
— Я не знал своих родителей. Они умерли. Так что я вырос с Уизли — они меня приютили.
— А потом Гриндевальд… — Белинда поморщилась. — Прости. Это было грубо.
Гарри уставился на свои колени. Ирония ситуации не могла быть более очевидной. И вот он уже лжёт как истинный слизеринец.
— Значит, ты не знал своих родителей.
Гарри поднял глаза. С ним разговаривал маленький тощий темнокожий и темноглазый парень.
— Ты полукровка?
Розье злобно рассмеялся с другого конца стола.
— Мне сказал, что полугоблин.
Девушка, которая прошлым вечером напомнила ему Сириуса — Лукреция Блэк — насмешливо засмеялась, отчего Розье покраснел.
— Ты точно идиот, — сказала она. — По-твоему, он похож на полугоблина? Ты их в глаза видел? Они мелкие и уродливые.
Брови Гарри приподнялись.
— Это волосы Поттеров, — закончила она. — И черты лица.
— Моя мама была маглорождённой, — неловко сказал Гарри. Он не знал, чего именно ожидал, может, что она отшатнётся от отвращения. Но никакой реакции не последовало. Любое недовольство, которое она испытывала — или кто-то из них — было тщательно скрыто.
— Если тебе нужна помощь с учёбой, — сказал Волдеморт, — я буду рад помочь.
— Уверен, я справлюсь, — сказал Гарри. Прозвучало холоднее, чем он планировал. — Но… Эм, спасибо.
Тот не изменился в лице.
— Конечно. Как хочешь.
«Я хочу, чтобы ты сдох, бездушный, мерзкий…»
Гарри опустил взгляд на стол. Легилименция.
Нельзя смотреть Волдеморту в глаза. Что, если тот увидит будущее? Себя?
Этой мысли было достаточно, чтобы сердце Гарри забилось быстрее. Завтрак, который длился всего полчаса, казался вечностью. Слизеринцы задали ему ещё несколько вопросов. Голос у этой блондинки Белинды звучал странно, как будто она старалась не скрипеть зубами из-за его неопределённых ответов. Когда он взглянул на главный стол, Дамблдор кивнул.
Они оба поднялись.
— Мне пора, — выпалил он, стараясь скрыть своё облегчение.
И поспешил прочь, вытирая вспотевшие руки о мантию. Он встретил остальных на выходе из Большого зала.
— Тебя тоже допрашивали? — спросила Гермиона. — Это ужасно. Казалось бы, то, что наши родители якобы умерли, придаст людям некоторого такта.
— Они привыкли к смерти, — сказал Рон. — Это же 1944 год. Гриндевальд пока у власти.
— И сейчас Вторая мировая война, — сказала Гермиона. Её лицо прояснилось. — Но скоро она закончится! Слава Богу!
Рон взглянул на Дамблдора.
— Будет и война волшебников, — сказал он.
Они вышли из замка и пошли по усыпанной листьями тропинке. Гарри заметил хижину Хагрида.
— Мы должны доказать, что это был не он, — сказал Гарри. — Акромантулы не могут обращать людей в камень. И Миртл может дать показания. Она видела жёлтые глаза.
— Вы что, забыли Клювокрыла? — спросил Рон. — Поверьте, они не захотят снова раскапывать это дело.
— Да, — согласилась Гермиона, и её губы скривились в горькой улыбке. — Особенно из-за маглорождённой.
Они добрались до Хогсмида быстро. Не было ни единого магазина из тех, что Гарри помнил: улицы были заполнены киосками, в которых продавались всевозможные товары. Они прошли мимо одного, где продавали жареные крылья гиппогрифа, и другого, где были зачарованные паучьи глаза: «Добавьте в любое зелье, и оно будет сохранять свежесть целых два месяца».
Им пришлось оторвать Гермиону от книжного магазина — «Но, Гарри, эту книгу же практически не найти!» — и они с Роном провели несколько долгих минут, глядя на квиддичное снаряжение.
— Лучшая метла на рынке в данный момент — Чистомёт 4, — сказал Рон. — Даже я на такой не летал. Она же, блин, еле двигается.
— Значит никакой Молнии, — грустно сказал Гарри. — Если только мы не изобретëм её.
Рон пустился в объяснения, как именно создавались мётлы, и Гарри не заметил, что они достигли верхней части улицы, пока Дамблдор не проводил их в тускло освещённый паб и не попросил использовать камин.
— Давай в этот раз без Лютного переулка, — пошутил Рон.
— Мне было двенадцать.
Когда подошла очередь Гарри, он так чётко произнес «Косой переулок», что Рон и Гермиона рассмеялись. Это было последнее, что он увидел, прежде чем зелёное пламя поглотило его, и он выпал головой вперёд из огня.
— Ох, батюшки, — сказал Дамблдор, протягивая руку.
Гарри принял её и начал стряхивать сажу со своей мантии.
— Не говорите им, — выпалил он, и губы Дамблдора дрогнули.
— Гарри, даже у самых уважаемых волшебников возникают проблемы с летучим порохом. — Тем не менее, на его одеждах сажи не было.
Камин снова вспыхнул, и появилась Гермиона. Рон последовал за ней мгновением позже, взглянул на грязную мантию Гарри и рассмеялся.
Они вышли из паба на улицу. В отличие от Хогсмида, Косой переулок выглядел точно так же. Всё было как прежде, до возвращения Волдеморта: яркие и броские витрины магазинов, сотни людей болтали, суетились. Гарри остановился на мгновение, жадно всматриваясь, пока Рон не подтолкнул его.
— Ты в порядке?
Люди проходили мимо, не обращая на них внимания. Маленькая девочка несла игрушечную метлу.
— Да. Я просто… — Он махнул рукой на улицу.
Выражение лица Рона смягчилось.
— Красиво, правда? Видеть всё таким.
— Каким оно и должно быть.
Они не заходили ни в один из привычных книжных. Дамблдор привёл их в магазин под названием «Чердак Эбботт». Зазвенел колокольчик, оповещая об их прибытии. Струящийся из окон свет освещал столы, переполненные разными предметами, полки, набитые старыми книгами, и стеллажи, наполненные одеждой. Пыль в воздухе сверкала, как блёстки.
Из задней части магазина вышла молодая ведьма. Она несла стопку аккуратно сложенной одежды и бросила её на единственный пустой стол в магазине.
— Альбус, — сказала она, наклонив голову так, что волосы скрыли порозовевшие щёки. — Не думала, что увижу тебя так скоро.
Ребята переглянулись, усмехаясь.
Дамблдор мило улыбнулся и рассказал ведьме, зачем они здесь. Всё ещё краснея, она поспешила в другой конец магазина, и оттуда выплыли три набора книг.
Затем котлы. Они были немного грязными, но мало чем отличались от тех, что Гарри видел обычно. Наконец, она подобрала им мантии. Ботинки Гарри и Рона выглядывали из-под полов, но Дамблдор вытянул их, небрежно взмахнув палочкой.
Гарри вздрогнул, когда она назвала им цену. Он чувствовал себя ужасно из-за палочки и решил, что как-нибудь обойдётся. По-настоящему она нужна только Гермионе, которая не могла наколдовать палочкой Беллатрисы даже искр.
— Чепуха, — сказал Дамблдор. — Палочка — это самая важная вещь для волшебника. Если ты продолжишь использовать неподходящую, это будет противоречить моей работе и нашей школьной политике.
Гарри всё ещё чувствовал себя жутко виноватым, когда они зашли в лавку Олливандера. Было темно, и полки нависали над ними чёрными тенями. Рон сел в шаткое кресло, но сразу поднялся, когда то заскрипело. Они прождали в темноте несколько мгновений, прежде чем вышел мужчина.
Он был не тем Олливандером, которого знал Гарри. Его глаза были такими же: бледные и ясные настолько, что казались бесцветными, но на этом сходство заканчивалось. У него были тёмные волосы, собранные назад, и строгое квадратное лицо.
— Альбус, — сказал он. — Твоя палочка в порядке?
— В полном. Иногда мне кажется, что она знает меня лучше, чем я сам.
— Хорошо, хорошо. Тогда кому нужна палочка?
Гарри и Гермиона вышли вперёд.
— Обоим? Что произошло?
— Их повредили. Попали заклинанием.
Глаз Олливандера нервно дёрнулся.
— Было нападение, — поспешно сказала Гермиона. — Гриндевальд. Мы пытались их исправить, но…
— Обычно палочки нельзя починить. Это тонкая магия, на создание каждой из них уходит год, а иногда и больше. — Он взмахнул палочкой, и в воздухе появилась измерительная лента. — Хорошо, мисс…
— Грейнджер.
— Мисс Грейнджер. Ведущая рука?
— Правая.
Она шагнула вперёд. Олливандер снял несколько коробочек.
— Моя предыдущая была из виноградной лозы, — сказала она.
— Работа Грегоровича?
— Да.
Измерительная лента безвольно упала на пол. Он протянул Гермионе палочку, и она взмахнула ею в воздухе.
— Нет. Не подходит.
Другая, ещё одна. Гарри переминался с ноги на ногу. Что, если её палочку ещё не сделали?
— Десять и три четверти дюйма, виноградная лоза и сердечная жила дракона. Преданная.
Когда она взяла палочку, раздался пронзительный звук, похожий на крик. Пурпурный свет залил комнату облаками сиреневого тумана.
— Идеально, — выдохнула Гермиона.
— Я сделал её только в прошлом году.
Гермиона оборонительно обхватила её рукой, и Гарри подумал, что теперь эту палочку будет невозможно у неё отобрать.
— Испробуйте заклинание, если хотите.
Гермиона на секунду помедлила, а затем произнесла:
— Авис.
С кончика вылетела дюжина крошечных певчих птичек — синих, красных и жёлтых, которые закружили по магазину. Гарри увидел, как Рон инстинктивно отступил, но они не приближались к нему. Щебетание утихло, и в конце концов они исчезли.
— Хорошо, мистер…
— Поттер.
Олливандер замер.
— Вы ужасно похожи на Флимонта Поттера. Вероятно, родственники?
Флимонт Поттер. Кто это был? Его дедушка?
— Да. М-м... кузен.
Олливандер протянул ему палочку, гладкую, идеально отполированную. Стоило его пальцам коснуться её, как вспыхнули зелёные искры, и палочка так разогрелась, что Гарри выпустил её из рук.
— Значит, не волос единорога.
Он спустил ещё несколько коробочек.
— Попробуйте перо феникса, — сказал Гарри. — И остролист. Такая была моя последняя.
— Перо феникса и остролист? Это очень необычное сочетание.
Он протянул Гарри ещё одну палочку. Но когда он взял её, ничего не произошло, по руке только пробежало приятное покалывание.
— Сделано из лучшего японского остролиста. Не подходит? Может, нужно что-нибудь более распространённое.
Гарри попробовал ещё одну палочку из остролиста. Она так хорошо легла ему в руку, что не хотелось отдавать. Олливандер повернулся к Дамблдору.
— Возможно, подойдёт перо от вашего феникса? Всего семь лет назад я продал первую палочку с ним. Не думал, что продам вторую так скоро.
Гарри нахмурился, а Олливандер всмотрелся в его лицо. Нервировало то, как эти бледные глаза задерживались на шраме. Открывая последнюю коробочку, мастер заговорил, не мигая, глядя Гарри прямо в глаза:
— Всего семь лет назад в этот магазин зашёл мальчик и выбрал палочку из тиса, тринадцать с половиной дюймов. Внутри неё было перо феникса, давшего в итоге ещё одно перо. Он сейчас, — Олливандер сделал паузу, — на последнем курсе Хогвартса. Как и вы.
Гарри осторожно принял свою собственную палочку.
Ему сразу стало тепло. Прилив нежного воздуха наполнил всё его тело, а палочка в руке ощущалась так правильно. Он взмахнул ею в воздухе, и всё вокруг затопил белый свет, сливаясь воедино плотным мерцающим занавесом.
Экспекто Патронум.
Гарри вспомнил смеющиеся лица Рона и Гермионы, и дымка начала принимать форму.
Сохатый галопом промчался по воздуху, осветив пыльную комнату призрачным светом. Он оббежал вокруг Дамблдора; ткнулся носом в Рона и Гермиону своей жемчужной головой и, наконец, растворился в воздухе.
Гарри чувствовал себя на седьмом небе. Он провёл пальцем по выступам на палочке.
Глаза Олливандера неестественно сияли.
— Гарри Поттер, — мягко произнёс он. — Эта палочка ждала вас.
Он взял с Дамблдора по шесть галлеонов за каждую, сказав, что эти палочки приятно было продать.
А они двинулись дальше по улице, намереваясь посетить ещё несколько магазинов, в том числе аптеку и магазин чернил и пергамента.
Когда они вернулись в Хогсмид, начал накрапывать дождь, и волосы Гарри уже успели прилипнуть к лицу, пока он вспомнил, что можно использовать палочку.
Тропинки, ведущие к замку, раскисли от ливня. Добравшись до замка, они почувствовали доносящийся из Большого зала запах обеда, и в животе Гарри заурчало.
— Давайте переоденемся, — предложила Гермиона. Её волосы распушились, как большое облако. — Встретимся здесь.
Дамблдор раздал каждому его вещи, и Гарри направился в подземелья. Чем ниже он спускался, тем тише становился замок, а его шаги раздавались эхом.
— Парселтанг, — сказал он у входа в гостиную. Каменная стена не сдвинулась с места.
Он не туда пришёл? Все эти серые камни выглядят одинаково. Длинные, тёмные коридоры. Было легко заблудиться.
— Парселтанг, — повторил он.
Разве что…
Это был не тот пароль.
— Змеиный язык.
Кирпичи заскрипели и расступились в разные стороны. Гарри тяжело вздохнул и пролез через щель, хлюпая кроссовками по пустой гостиной. Он поспешил в спальню семикурсников, распахнул дверь…
И встретился с удивлённым лицом Волдеморта.
Его взгляд скользнул по Гарри, который поспешил отвернуться. Он застыл в дверях, ошеломлённый, не в силах пошевелиться. Волдеморт не сдвинулся с места, и Гарри сглотнул.
Они были примерно одного роста, хотя Волдеморт умел стоять так, чтобы выглядеть намного выше. Он казался выше.
Гарри предпочитал смотреть вниз на блестящие туфли Волдеморта, и свои собственные — грязные, лишь бы не встречаться с этими глазами.
— Хорошо искупался? — спросил Волдеморт.
Гарри вскинул глаза и почти сразу отвернулся. Пришлось закусить губу, проглатывая колкость, и сжать руки в кулаки, чтобы не схватиться за палочку.
Не вызывай подозрений. Не выдавай себя.
— Знаешь, для этого существуют чары. Они делают тебя водонепроницаемым.
Гарри не ответил. Он двинулся вперёд, практически отталкивая Волдеморта с дороги, и дошёл до своей кровати. Вывалил на неё все принадлежности и с минуту покопался в них, надеясь, что Волдеморт уйдёт. Но тот всё ещё стоял там, наблюдая за ним.
— Я тебе не нравлюсь, Гарри Поттер?
Сердце Гарри болезненно сжалось и забилось в горле.
— Я тебя даже не знаю.
Волдеморт нахмурился.
— Я Том Реддл. — Он указал на кровать рядом с кроватью Гарри. — Сплю здесь. И так будет до конца года.
— Ладно?
— Что ж, если мы собираемся делить комнату, возможно, нам стоит подружиться.
Подружиться.
Гарри хотелось рассмеяться. Вместо этого он издал странный звук удивления, отчего Волдеморт нахмурился.
— Я предпочитаю держаться особняком. После Гриндевальда я никому не доверяю.
Особенно тебе.
— Кроме этих двух гриффиндорцев.
Гарри не смог сдержать яда в голосе.
— Они моя семья.
Он направился в ванную, нашёл полотенце и принялся вытирать волосы. Волдеморт так и не ушёл и, когда Гарри вышел, задержал свой взгляд на его волосах, торчавших во все стороны. Затем его глаза скользнули ниже и расширились, заметив шрам.
Гарри пригладил волосы ко лбу.
— Ты слизеринец, — сказал Волдеморт, делая шаг вперёд. — Поэтому должен кое-что усвоить о нашем факультете.
— Например?
— Мы — едины. И все следуют за мной как за старостой школы и наследником Слизерина.
Гарри даже не пытался притвориться удивлённым его откровением.
— Я просто хочу сдать ЖАБА. Меня не волнует, что здесь происходит.
Волдеморт выглядел почти разочарованным. Гарри видел, как в его глазах потух интерес.
— Тебя не волнует Хогвартс? — повторил он. — Вообще?
— Это же просто школа, разве нет?
Лицо Волдеморта потемнело, и Гарри понял, что задел его.
— Есть какая-то причина, почему ты попал именно в Слизерин? А не… в Гриффиндор.
— У меня есть амбиции. Я хочу стать профессиональным игроком в квиддич.
Да, амбиций у Гарри хватало. Он хотел уничтожить все крестражи и убить Волдеморта раз и навсегда.
— Интересно. Если тебе понадобится помощь, или ты заблудишься…
— Я спрошу.
В конце концов он ушёл. Гарри затаил дыхание, пока дверь не захлопнулась, а затем помчался обратно в ванную, перегнувшись через раковину и хватаясь за камень изо всех сил.
Это не Волдеморт.
Желчь начала подниматься к горлу.
Не тот, что убил твоих родителей.
Но Том Реддл был чудовищем в теле человека.
Ему вспомнилось лицо Сириуса. Дамблдора, за мгновение до того, как он упал с Астрономической башни и разбился, как фарфоровая кукла. Седрика.
Том Реддл с его очаровательной улыбкой.
«Я помогу тебе с учёбой, Гарри».
Он убил Миртл. Он убил свою магловскую семью. Он создал крестраж — дневник.
«Возможно, нам стоит подружиться».
Гарри сотряс сильный рвотный позыв, но ничего, кроме сухого хриплого кашля, из него не вышло. Он отпустил раковину и попятился.
Когда он закрыл глаза, безносое, рептильное лицо Волдемонта и мрачно красивое лицо Тома Реддла слились воедино. Карие глаза стали красными, такими красными, что казались кровавыми.
Кровь, кровь, кровь.
Это маска. Это всё маска.
Гарри докажет.
***
В ту ночь он лежал без сна, сжимая палочку, как ребёнок игрушку. Кто-то в комнате сильно храпел и урчал. Но с кровати рядом не доносилось ни звука. Он и спящим тоже притворяется? Гарри пролежал так, должно быть, несколько часов, не смыкая глаз. Казалось, заснуть ему не удастся, но в какой-то момент это всё же произошло. Потому что он находился в Тайной комнате, стоя в луже холодной склизкой воды. Василиск приподнялся в воздух, сверкая зелёной чешуёй того же цвета, что и огни в гостиной. Рядом с ним Гарри выглядел крошечным, он попытался отвернуться… Впереди что-то задвигалось, и он против воли посмотрел в большие жёлтые глаза. Но в этот раз не было феникса. Как и не было меча Гриффиндора.
